Дело №2-1054/2025 

УИД 03RS0003-01-2024-013498-45

ЗАОЧНОЕ 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

06 февраля 2025 года город Уфа

Кировский районный суд г.Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при секретаре Шаиховой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ПАО «Сбербанк» о защите прав потребителя, взыскании компенсации морального вреда, штрафа, судебных издержек,

установил:

ФИО1 обратился в Кировский районный суд города Уфы с иском о защите прав потребителей к ПАО «Сбербанк» указав, что 16.12.2021 г. на электронную почту ФИО1 № поступила реклама ответчика, при этом, были нецелевым образом обработаны его персональные данные, при том, что согласия на это ФИО1 не давал; поступление рекламы установлено органом ФАС России (Решение УФАС по РБ от 30.09.2024 г. по делу №).; полагает, что проявленное ответчиком неуважение его законного интереса, посягает на достоинство личности, причиняя тем самым ему моральные и нравственные страдания в силу нарушения ответчиком Закона «О защите прав потребителей» и Закона «О персональных данных»; указывает, что направленное в адрес ответчика требование о добровольной компенсации морального вреда потерпевшему положительного результата не дало, связи с чем, просит суд взыскать ПАО «Сбербанк» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить расходы по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 руб, с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО2 и взысканием их судом в его пользу.

Ответчик в письменных возражениях иск не признал, указав, что им было получено надлежащее согласие на обработку имеющихся в его распоряжении персональных данных истца в целях направления ему рекламных сообщений, а также получено согласие истца в соответствии с ч.1 ст.18 Закона РФ «О рекламе» на направление ему рекламных сообщений по сетям электросвязи. 

В подтверждение доводов указывает, что истец, 25.02.2014 г. заключил с ответчиком договор банковского обслуживания № путем подачи подписанного собственноручно заявления на бумажном носителе по разработанной банком форме, чем присоединился к Условиям договора банковского обслуживания физических лиц, действовавшим в указанную дату, содержавшим условие п.8.1, предоставляющее право банку направлять, помимо прочего, информационные сообщения на адрес электронной почты, а также условие п.8.4.1. содержащее уполномочивание банка использовать персональные данные клиента, в том числе в целях направления ему рекламных сообщений об услугах банка. Указанный договор является действующим до настоящего времени. Кроме того, истцу предоставлялась возможность отписаться от рекламных рассылок в самом тексте сообщения, коей он воспользовался 14.01.2022 г.

Истец, ответчик, третье лицо в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело по существу и в порядке ст.233-234 ГПК РФ в порядке заочного производства.

Суд, изучив доказательства по делу, приходит к следующему.

Как установлено судом, 16.12.2021г. года в 14:23 (время московское) на электронный почтовый ящик № истец получил электронное сообщение, тема письма «120 дней без % по Кредитной СберКарте!». 

Решением комиссии Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан от 30.09.2024 г. по делу № ответчик признан рекламораспространителем указанного рекламного сообщения. (стр.9 Решения). 

Также указанным Решением Комиссии УФАС по РБ установлена принадлежность электронного почтового адреса sales@info.sberbank.ru ответчику, № – истцу (стр. 5, 6 Решения).

Факты вынесения имеющегося решения УФАС по РБ и его содержание в редакции, представленной суду, сторонами не опровергается, об его обжаловании не заявлено.

Согласно абзацу 5 пункта 4 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 07.07.2016 N 1422-О деятельность публичной власти в Российской Федерации основана на презумпции ее добросовестности. Также суд учитывает, что в силу пункта 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 N 331, Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за соблюдением законодательства в сфере рекламы.

Поскольку презумпция добросовестности органа ФАС России при вынесении указанного решения не опровергнута, как не опровергнута и компетенция этого федерального органа исполнительной власти, то решение УФАС по РБ должно признаваться законным и обоснованным, обладающим доказательственной силой.

Исследовав указанное решение УФАС по РБ по административному делу, суд считает установленным как факт поступления сообщения истцу, так и принадлежность соответствующих адресов электронной почты ответчику и истцу (стр. 6 решения УФАС по РБ), в том числе потому, что сторонами в рамках процедуры судебного разрешения спора это не отрицается, как не отрицалось и при рассмотрении дела органом ФАС России.

В части характеристики рассматриваемого электронного сообщения как рекламного, суд исходит из того, что сам ответчик не оспаривает рекламного характера спорного сообщения, а также из того, что тело сообщения содержит баннер с текстом «120 дней без процентов; обслуживание – 0 рублей; подать заявку» а также сообщение с предложением «получите до 270 000 рублей на кредитной СберКарте и 120 дней без %; оформите онлай за 2 минуты и совершайте приятные покупки сразу после одобрения», то есть сообщение направлено на привлечение внимания и поддержание интереса к самому банку и его финансовым продуктам посредством указания привлекательных характеристик финансовой услуги (120 дней без %) (ст.3 Закона «О рекламе»)

Также судом принимается во внимание и то, что рассматриваемое сообщение признано Решением УФАС по РБ рекламным.

Таким образом, суд приходит к выводу, что рассматриваемое электронное сообщение носит рекламный характер.

Исследовав представленные ответчиком пояснения и материалы, суд обращает внимание на то, что ответчик получил доступ к персональным данным истца при заключении с ним договора от 25.02.2014 г. банковского обслуживания № путем предоставления истцом ответчику подписанного собственноручно заявления на бумажном носителе по разработанной банком форме заявления на заключение договора. 

Исследовав форму и содержание заявления, суд отмечает, что положения раздела «Подтверждение заключения договора банковского обслуживания» указанного заявления, содержат в пункте 5 следующий текст: «Даю свое согласие Сбербанку России ОАО на обработку своих персональных данных в соответствии с требованиями Федерального закона от 27.07.2006 г. №152-ФЗ «О персональных данных. Перечень персональных данных, цель их обработки, срок, в течении которого действует данное согласие изложены в Условиях банковского обслуживания физических лиц Сбербанка России ОАО».

Из приведенного содержания пункта 5 соответствующего раздела заявления суд усматривает, что оно носит отсылочный характер к Условиям банковского обслуживания физических лиц Сбербанка России ОАО. При этом, ответчиком в материалы дела представлены Условия банковского обслуживания физических лиц ответчика, вступившие в силу 25.10.2021 г., в то время, как истец присоединился к Условиям договора банковского обслуживания, действовавшим на дату заключения договора с банком - 25.02.2014 г. Между тем, таких Условий, действовавших в дату на 25.02.2014 года, суду не представлено.

В связи с чем, суд полагает, что само по себе согласие истца на обработку персональных данных в соответствии с Законом «О персональных данных», полученное банком при подписании и подаче истцом заявления на заключение договора банковского обслуживания 25.02.2014 года, не доказывает получение банком свободного согласия истца на обработку персональных данных в целях получения им от ответчика рекламных сообщений по сетям электросвязи.

При этом суд исходит из положений п. ч.1 ст.6 Закона «О персональных данных», в соответствии с которыми, согласие субъекта обработки персональных данных не требуется в случае, если обработка персональных данных необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем.

Согласно частям 1 и 2 статьи 5 Закона о персональных данных обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе. Обработка персональных данных должна ограничиваться достижением конкретных, заранее определенных и законных целей. Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями сбора персональных данных.

Частью 1 статьи 9 Закона о персональных данных субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, информированным и сознательным. Согласие на обработку персональных данных может быть дано субъектом персональных данных в любой позволяющей подтвердить факт его получения форме, если иное не установлено федеральным законом. Бремя доказывания получения такого согласия возложена на оператора обработки персональных данных.

Поскольку ответчик является оператором обработки персональных данных, то именно на нем в силу закона лежит обязанность обеспечения субъекта персональных данных понятным механизмом дачи согласия на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе, в пределах проявленного субъектом персональных данных интереса к финансовому продукту ответчика. Обработка же персональных данных истца в целях направления ему рекламы отвечает интересам ответчика, а не истца.

В связи с чем, суд также отмечает, что дача согласия истцом под влиянием заблуждения относительно целей обработки персональных данных, или недостаточной информированности о целях их обработки, или не предоставления возможности отказаться от обработки персональных данных в указанных целях, не является свободной, в силу чего не может считаться полученным ответчиком. 

Сложившаяся судебная практика исходит из того, что навязывание согласия на обработку персональных данных нарушает установленные законом принципы их обработки (Определения Верховного суда РФ №306-АД18-16256 от 05.10.2018г. и №5-КА19-56 от 22.01.2020г.).

Относительно довода ответчика о предоставляемой истцу возможности отказаться от обработки персональных данных в рекламных целях, суд находит юридически безразличным возможность истца заявить о своей воле после того как уже состоялось навязывание, поскольку обратное означало бы согласие с правом произвольного возложения бремени одним лицом на другое, то есть легализовывало бы псевдосогласие. Здесь же суд отмечает правовую бессодержательность отзыва незаконно полученного согласия, поскольку такой отзыв представлял бы фактически отзыв несуществующего (юридическая фикция несуществования в силу ничтожности).

Таким образом, в материалы дела не предоставлено документального подтверждения получения согласия истца на обработку его персональных данных в целях направления ему рекламы на почтовый ящик kadyrov.linar@gmail.com от ПАО «Сбербанк», что не соответствует требованиям ст.9 Закона «О персональных данных».

В соответствии со ст. 1. Гражданского кодекса РФ, гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с ч.1 ст.8 Гражданского кодекса РФ, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии с преамбулой Закона "О защите прав потребителей", потребитель - гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановление КС РФ от 23.02.1999 № 4-П указал на то, что противопоставляемый профессиональному участнику оборота гражданин, являясь экономически более слабым, нуждается в особой защите своих прав, требующей ограничения гражданско-правовой свободы контрагента.

Возможность же отказаться от вступления в гражданско-правовые отношения не может считаться реализацией автономии гражданина, когда ему приходится соглашаться на фактически диктуемые ему условия.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 этого же кодекса действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускаются.

Суд, учитывая, что положение, в котором оказался истец, было создано ответчиком, программное обеспечение находились в распоряжении последнего, форма и контекст выражения согласий были заданы ответчиком, никаких разъяснений потребителю со стороны ответчика не предлагалось, возможность выбора выражения или невыражения согласия на обработку его персональных данных в целях направления ему рекламы не предоставлялась, считает, что приоритет должен быть отдан позиции истца как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе обработки персональных данных в рекламных целях, но и для независимого установления как подлинной ее направленности, так и обстоятельств ее формирования.

Также суд отмечает, что Законом «О защите прав потребителей» продавцу (изготовителю, исполнителю) запрещено навязывать потребителю условия совершения сделки, лежащие за пределами потребительского интереса к ее предмету, включая условие о согласии последнего на обработку персональных данных потребителя в целях направления ему рекламных сообщений. Поскольку такой запрет установлен законом не только для защиты прав конкретного потребителя, но также в целях защиты публичных интересов (ст. 13.11 КоАП РФ, предусматривающую ответственность за нарушение законодательства о персональных данных), то такие навязанные условия являются ничтожными в силу пункта 1 статьи 16 Закона о защите прав потребителей и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.

Пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.10.2018 разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.

Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 33 от 15.11.2022 г.).

Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума ВС РФ N33 от 15.11.2022 г., в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 26.10.2021 N 45-П и от 02.03.2023 N 7-П).

Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязывание этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.

В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№ 56-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).

Как следует из пункта 25 Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

С учетом изложенного, при учете фактических обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд оценивает размер компенсации истцу причиненного морального вреда в сумме 3 000 рублей. 

В силу пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

С ответчика подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 1500 руб. (3000 х 50%) за факт несоблюдения в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя. 

Относительно заявлений о взыскании расходов на подготовку досудебных требований к ответчику о компенсации морального вреда, судебных расходов на представителя и их размеров, суд, изучив материалы дела в указанной части исходит из следующего.

Из пункта 6 статьи 13 Закона «О защите прав потребителей» следует, что потребитель в целях досудебного урегулирования должен осведомить правонарушителя как о самом факте причинения ему морального вреда, так и о предполагаемом размере его компенсации, предложив удовлетворить требование в добровольном порядке, в связи с чем, довод ответчика о необязательности подготовки досудебного требования о компенсации морального вреда судом отклоняется. 

Судом установлено, что между истцом ФИО1 и его представителем ФИО2 был заключен договор от 14.10.2024 г. уступки прав требования расходов по подготовке досудебной претензии о компенсации морального вреда, в соответствии с которым ФИО1 (Цедент) и ФИО2 (Цессионарий) условились о том, что (1) Цедент уступает Цессионарию право требования с кого следует расходов по подготовке досудебной претензии о компенсации морального вреда по факту нецелевой обработки персональных данных при направлении 16.12.2021 ПАО «Сбербанк» ФИО1 рекламы; (2) Право требования уступается в качестве ценности, передаваемой Цедентом Цессионарию за оказание последним первому юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования; (6) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию в момент заключения настоящего договора как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к материальным (и) процессуальным основаниям истребования Расходов; (8) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе документальная объективация приложения соответствующего труда; (9)Поскольку Цедент уступает Цессионарию Право требования, образованное приложением труда второго по предмету, указанному в пункте 1 настоящего договора, постольку Право требования оценивается в сумме равной оценке соответствующего труда, а именно в размере 5 000 рублей; (10) Подписание настоящего договора свидетельствует факт приложения Цессионарием труда по подготовке соответствующей претензии.

Факт подготовки досудебной претензии в рамках указанного договора подтверждается копией имеющейся в деле претензии по факту получения рекламы, рассматриваемой в настоящем деле. Факт направления претензии в адрес ответчика подтверждается представленным истцом соответствующим отчетом сервиса «Электронные заказные письма» Почты России. Кроме того, указанное обстоятельство ответчиком не оспорено. С учетом содержания пункта 10 вышеуказанного договора, суд считает установленными факт приложения Цессионарием юридического труда по подготовке вышеозначенной досудебной претензии.

Также судом установлено, что между истцом ФИО1 и его представителем ФИО2 был заключен договор от 14.10.2024 уступки прав требования судебных расходов по иску о компенсации морального вреда, в соответствии с которым ФИО1 (Цедент) и ФИО2 (Цессионарий) условились о том, что (1)Цедент уступает Цессионарию право требования с кого следует судебных расходов по передаваемому на рассмотрение Кировского районного суда города Уфы иску ФИО1 о компенсации морального вреда по факту обработки персональных в целях направления 16.12.2021 ПАО «Сбербанк» ФИО1 рекламы (далее – Право требования). Примечание 1: передается Право требования, отвечающее объему труда по подготовке иска, истребованию судебных расходов и безлимитному количеству заседаний в суде первой инстанции при рассмотрении соответствующего дела «по первому кругу», если иное не установлено настоящим договором. Примечание 2: если судебные расходы будут присуждены в размере, равном установленной настоящим договором цене Права требования, то Право требования в его измерении относительно количества судебных заседаний не считается перешедшим от Цедента к Цессионарию в части, превышающей относимую более чем на два судебные заседания. (2) Право требования уступается в качестве ценности, передаваемой Цедентом Цессионарию за оказание последним (здесь и далее – в том числе опосредованно через лицо, действующее в силу передоверия Цессионарием уполномочия его Цедентом) первому юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования. (3) Экономическое содержание Права требования образует объективная стоимость необходимо вложенного в состязательный процесс труда. (4) Понесенностью ассоциируемых со стороной затрат является обеспеченное Цедентом через привлечение Цессионария вложение имеющего объективную стоимость необходимого для состязательного процесса труда, противопоставимого процессуальному оппоненту стороны. (5) Взаимные предоставления по настоящему договору и по факту оказания Цессионарием Цеденту юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования, признаются равными. (6) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию в момент заключения настоящего договора как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к процессуальным основаниям истребования судебных расходов сообразных содержанию пункта 1 настоящего договора. (6) Риски невызревания права по основанию неактивности Цедента в заявлении и поддержании требования о признании права его стороны на возмещение судебных расходов относятся на Цедента, а риски по основанию невыигрыша соответствующего процесса – на Цессионария. (7) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе судебная объективация приложения соответствующего труда. (8) Поскольку Цедент уступает Цессионарию Право требования, образованное приложением труда второго по предмету, указанному в пункте 1 настоящего договора, постольку Право требования оценивается в сумме равной оценке соответствующего труда (подготовка заявления, судебное представительство, взыскание судебных расходов), а именно в размере 25 000 рублей. (9) Подписание настоящего договора свидетельствует факт приложения Цессионарием труда по подготовке соответствующего обращения в суд. (10) Факт приложения труда Цессионария по судебному представительству свидетельствуется протоколами соответствующих судебных заседаний.

Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: - в результате универсального правопреемства в правах кредитора; - по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; - вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; - при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; - в других случаях, предусмотренных законом.

В силу ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования. По смыслу приведенных норм, уступлено может быть только реально существующее и документально подтвержденное право.

Несуществующие требования не могут быть предметом цессии. Частью 2 статьи 389.1 ГК РФ предусмотрено, что требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Следовательно, замена выбывшей стороны ее правопреемником в гражданском судебном процессе возможна в том случае, если правопреемство произошло в материальном правоотношении, что должно быть подтверждено в соответствии с требованиями ст. 56 ГПК РФ относимыми и допустимыми доказательствами.

В настоящем деле переход прав требований взыскиваемых по данному делу в пользу истца судебных расходов в сумме 5 000 руб. (досудебное требование) и 25 000 руб. (расходы на судебного представителя) по факту направления несогласованной рекламы подтверждается договорами уступки права требования (цессии) от 14.10.2024. 

Руководствуясь ст. 100 ГПК РФ, суд с учетом конкретных обстоятельств дела, длительности рассмотрения дела, его категории сложности, полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 1 000 рублей за подготовку претензии, и 7 000 рублей судебных расходов за подготовленный предъявленный иск и процессуальных документов, сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 3000 руб. за удовлетворенные требования неимущественного характера.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 (ИНН: № ПАО «Сбербанк» (ИНН: 

<

***>) о взыскании компенсации морального вреда, штрафа удовлетворить частично.

Взыскать с ПАО «Сбербанк» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 3 000 рублей, штраф за неудовлетворение требования потребителя в добровольном порядке в размере 1 500 рублей.

Произвести процессуальную замену ФИО1 на ФИО2 (ИНН: № ) по требованию о присуждении расходов, взыскиваемых с ПАО «Сбербанк» по настоящему решению Кировского районного суда города Уфы.

Взыскать в пользу ФИО2 с ПАО «Сбербанк» расходы по подготовке досудебных претензий в размере 1 000 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя истца в размере 7 000 рублей.

Взыскать с к ПАО «Сбербанк» в доход местного бюджета городского округа гор.Уфы государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения.

Ответчиком заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении заявления об отмене этого решения суда.

Иными лицами, участвующими в деле, а также лицами, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешен судом, заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца по истечении срока подачи ответчиком заявления об отмене этого решения суда, а в случае, если такое заявление подано, - в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении этого заявления.

Председательствующий Казбулатов И.У.

Мотивированное решение суда изготовлено в окончательной форме 19 февраля 2025 г.