Судья: Лапина Т.С. Дело №22-105/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 января 2026 года г. Саратов

Саратовский областной суд в составе председательствующего судьи судебной коллегии по уголовным делам Дьяченко О.В.,

при ведении протокола помощником судьи Михиной Е.В.,

с участием прокурора Степанова С.В.,

адвоката Вербиной Ю.Ю.,

осужденного ФИО1,

потерпевшей Б.Н.Н.,

представителя потерпевших адвоката Корогодина Д.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Вербиной Л.Н. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Балашовского районного суда Саратовской области от 13 октября 2025 года, которым

ФИО1, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин РФ, зарегистрированный по адресу: 

<

адрес>, проживавший по адресу: 

<

адрес>, не судимый, -

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии - поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

На осужденного ФИО1 возложена обязанность после вступления приговора в законную силу следовать к месту отбывания наказания за счет государства самостоятельно в порядке ч.1, 2 ст.75.1 УИК РФ для чего явиться в Балашовский межрайонный филиал по ФКУ УИИ УФСИН России по Саратовской области для получения предписания о направлении к месту отбытия наказания.

Срок отбывания наказания исчислен с момента фактического прибытия в колонию-поселение. Зачтено в срок отбытия наказания время следования к месту отбытия наказания из расчета 1 день за 1 день. Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения. В силу ч.4 ст.47 УК РФ срок дополнительного наказания постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Взыскано с ФИО1 в пользу Б.Н.Н. в счет компенсации морального вреда 1 500 000 рублей.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и его защитника Вербиной Ю.Ю., поддержавших доводы апелляционной жалобы, выступления потерпевшей Б.Н.Н. и представителя потерпевших адвоката Корогодина Д.В., просивших приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения, мнение прокурора Степанова С.В., полагавшего приговор законным и обоснованным, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в нарушении Правил дорожного движения при управлении автомобилем «LADA 219110 LADA GRANTA», регистрационный знак №, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшей Г.А.В. и причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему Г.Н.В.

Преступление совершено 19 июля 2024 года примерно в 13 часов 20 минут в городе Балашове Саратовской области, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Вербина Л.Н. выражает несогласие с приговором суда, просит его отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор. Считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют установленным в судебном заседании обстоятельствам. Ссылаясь на показания осужденного ФИО1, указывает, что автомобиль под его управлением двигался с безопасной скоростью 30-40 км\час, при этом на расстоянии примерно 5-6 метров от велосипедистов он, включив указатель левого поворота, стал следовать к разделительной полосе движения, намереваясь выехать на полосу встречного движения, однако велосипедист Г.А.В., без указания поворота, «вильнула» влево и ударилась о правую переднюю часть автомобиля средней частью велосипеда. Указывает, что показания ФИО1 подтверждаются показаниями свидетеля Ш.О.В., пояснившей, что велосипедист Г.А.В., без указания поворота, свернула в сторону автомобиля ФИО1 и удар пришелся в правую переднюю часть автомобиля, она также видела лицо потерпевшей оказавшейся на лобовом стекле автомобиля. Полагает, что свидетели П.Е.П. и К.А.В. также подтвердили факт неожиданного резкого поворота велосипедиста Г.А.В. влево и удар средней частью велосипеда в правую переднюю часть автомобиля. Обращает внимание на протокол осмотра места происшествия, согласно которому велосипед, на котором ехала Г.А.В., имел повреждения заднего и переднего крыльев слева, левой стойки багажника, деформацию переднего колеса и вилки, что по ее мнению, свидетельствует о том, что удар велосипеда об автомобиль пришелся на переднюю и среднюю часть велосипеда. Считает, что судом не дана оценка заключению автотехнической экспертизы от 1 августа 2024 года, где указано, что у водителя ФИО1 отсутствовала техническая возможность избежать столкновение с велосипедистом Г.А.В. При наличии указанного заключения эксперта от 1 августа 2024 года судом не указано, почему в основу приговора положено дополнительное заключение этого же эксперта от 19 мая 2025 года, согласно которому виновным в ДТП является водитель автомобиля, нарушивший п. 9.10 ПДД. Считает, что выводы указанных экспертиз в этой части противоречивы, а поэтому судом необоснованно было отказано в проведении комиссионной экспертизы. Отмечает, что велосипедисты должны руководствоваться требованиями п. 24.2 ПДД, при этом велосипедисты Г. двигались по проезжей части дороги, примерно на расстоянии 50-70 см от края проезжей части, хотя рядом с проезжей частью имелась широкая пешеходная дорожка. Считает также, что судом не дана оценка личности ФИО1, который ранее не судим, характеризуется положительно, имеет заболевание, является пенсионером.

В возражениях государственный обвинитель Кривенцева С.И. и потерпевшая Б.Н.Н. просят приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Вербиной Л.Н. – без удовлетворения.

Выслушав стороны, проверив материалы уголовного дела, судебная коллегия находит приговор законным и обоснованным.

Вина ФИО1 в нарушении Правил дорожного движения при управлении автомобилем повлекшем по неосторожности смерть потерпевшей Г.А.В. и причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему Г.Н.В., установлена и подтверждается доказательствами, исследованными в ходе судебного заседания, а именно:

- частично показаниями самого ФИО1, который хотя и не признал вину в нарушении ПДД, пояснив, что следовавшая перед ним по краю проезжей части велосипедист «вильнула влево», но все же не отрицал того, что управляя автомобилем «LADA 219110 LADA GRANTA», регистрационный знак №, он совершил наезд на велосипедиста Г.А.В., велосипед которой после наезда сместился вперед и столкнулся с велосипедом под управлением Г.Н.В.;

- показаниями потерпевшей Б.Н.Н. о том, что в результате дорожно-транспортного происшествия погибла ее мать – Г.А.В., а отцу -Г.Н.В. был причинен тяжкий вред здоровью;

- показаниями потерпевшего Г.Н.В., из которых усматривается, что в тот день он и его супруга Г.А.В. ехали на велосипедах по краю проезжей части, он ехал впереди, а Г.А.В. сзади на расстоянии примерно 5-6 метров, автомобиль под управлением ФИО1, который двигался в попутном направлении, наехал на Г.А.В., велосипед которой отлетел и сбил его, в результате ДТП Г.А.В. погибла, а ему был причинен тяжкий вред здоровью;

- показаниями свидетеля Ш.О.В., согласно которым она находилась на переднем пассажирском сиденье автомобиля под управлением ФИО1, впереди по краю проезжей части возле обочины друг за другом двигались два велосипедиста, водитель ФИО1 начал их объезжать, но, не обогнав их, наехал на велосипедиста, на лобовом стекле автомобиля она увидела лицо женщины;

- показаниями свидетеля К.А.В., ехавшего на своем автомобиле сзади автомобиля под управлением ФИО1 и видевшего, что следовавший перед автомобилем ФИО1 в попутном направлении велосипедист - женщина «чуть-чуть вильнула», ФИО1 стал «уходить» влево, но совершил на нее наезд;

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия с фототаблицей и схемой к нему, зафиксировавшим со слов водителя ФИО1 место наезда на велосипедиста Г.А.В. на расстоянии 0,3 метра от правого края проезжей части и на расстоянии 2,3 метра до задней части остановившегося автомобиля;

- протоколами осмотров автомобиля «LADA 219110 LADA GRANTA», регистрационный знак № и велосипедов, принадлежащих потерпевшим;

- заключением судебной автотехнической экспертизы №2164/2167/3-5 от 1 августа 2024 года установившей, что с учетом фактических данных, зафиксированных в протоколе осмотра места происшествия со схемой от 19 июля 2024 года место наезда автомобиля «LADA 219110 LADA GRANTA», регистрационный знак № на велосипедиста могло находиться перед расположением следов синей краски на дорожном покрытии, на правой стороне проезжей части; причиной ДТП является пересечение траектории движения указанного автомобиля и велосипедиста;

- заключением дополнительной судебной автотехнической экспертизы №878\885/3-5 от 19 мая 2025 года установившей, что: с учетом локализации механических повреждений в момент наезда автомобиль «LADA 219110 LADA GRANTA», регистрационный знак №, изначально контактировал передней правой частью с левой стороной заднего багажника велосипеда Г.А.В. под углом 180 градусов; на левой боковой части указанного велосипеда какие-либо механические повреждения, характерные для ситуации в которой при сближении велосипедист Г.А.В. «вильнула» влево, сместившись на расстояние не более 0,5 метра и в тот же момент произошло столкновение передней правой части указанного автомобиля с левой боковой частью велосипеда, отсутствуют; с учетом того, что произошел наезд на велосипедистов, движущихся в попутном направлении следует, что выбранный водителем автомобиля ФИО1 боковой интервал не обеспечивал безопасности движения; при наличии впереди, на его полосе движущихся в попутном направлении вдоль правого края проезжей части друг за другом велосипедистов, водитель ФИО1 для обеспечения безопасности движения должен был действовать в соответствии с требованиями п. 9.10, 10.1 ПДД;

- заключением судебно-медицинского эксперта № 6/295 от 24 марта 2025 года, согласно которому причиной смерти Г.А.В. явилась тупая сочетанная травма головы, шеи, груди, живота с переломом затылочной кости с переходом на основание черепа, кровоизлиянием под твердую и мягкую мозговые оболочки, множественными переломами ребер по нескольким анатомическим линиям с повреждением пристеночной плевры, разрывами ткани обоих легких, разрывом левой почки, осложнившейся отеком головного мозга, двусторонним гемопневмотораксом;

- заключением судебно-медицинского эксперта №1047 от 16 ноября 2024 года, согласно которому у Г.Н.В. имелись следующие телесные повреждения: закрытый оскольчатый перелом головки правой плечевой кости со смещением, закрытая травма черепа с ушибом головного мозга неуточненной степени в левой лобной доле, ушибленной раной в лобной области, ушибленная рана и ссадины в области левого коленного сустава. Указанные повреждения в совокупности расцениваются как повреждения причинившие тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть;

- другими доказательствами, приведенными в приговоре.

Суд, исследовав обстоятельства дела с достаточной полнотой, оценив все доказательства в совокупности, пришел к верному выводу о виновности ФИО1 в содеянном, правильно квалифицировал его действия по ч.3 ст.264 УК РФ.

Судом правильно установлены фактические обстоятельства дела, а приведенным в приговоре доказательствам дана надлежащая оценка, соответствующая требованиям ст.88 УПК РФ, которая является правильной и объективной. Доказательства, положенные в основу приговора, собраны с соблюдением требований ст.74 и 75 УПК РФ.

Приговор соответствует требованиям ст.307 УПК РФ, содержит анализ и оценку всех исследованных судом в рамках предмета доказывания доказательств, а также убедительные мотивы, по которым суд принял во внимание одни и отверг другие доказательства.

Доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния судом первой инстанции тщательным образом проверены и подтверждения не нашли. Выводы суда в этой части надлежащим образом аргументированы, убедительны и не вызывают у суда апелляционной инстанции сомнений в их правильности.Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения, позволяющие судить о событиях преступления, причастности к нему ФИО1, его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного им.

Доводы осужденного и стороны защиты о виновности в совершении указанного дорожно-транспортного происшествия велосипедиста Г.А.В., которая без указания поворота, «вильнула» влево и ударилась о правую переднюю часть автомобиля средней частью велосипеда не основаны на материалах дела, в частности они противоречат выводам дополнительной судебной автотехнической экспертизы №878\885/3-5 от 19 мая 2025 года установившей, что автомобиль под управлением ФИО1 изначально контактировал передней правой частью с левой стороной заднего багажника велосипеда Г.А.В. под углом 180 градусов, при этом на левой боковой части указанного велосипеда какие-либо механические повреждения, характерные для ситуации в которой при сближении велосипедист Г.А.В. «вильнула» влево, сместившись на расстояние не более 0,5 метра и в тот же момент произошло столкновение передней правой части указанного автомобиля с левой боковой частью велосипеда, отсутствуют.

Напротив, выводы указанной дополнительной судебной автотехнической экспертизы прямо указывают на то, что в совершении указанного дорожно-транспортного происшествия виновен именно водитель автомобиля ФИО1

Так, в этой экспертизе указано, что с учетом того, что произошел наезд на велосипедистов, движущихся в попутном направлении следует, что выбранный водителем автомобиля ФИО1 боковой интервал не обеспечивал безопасности движения и для обеспечения безопасности движения он должен был действовать в соответствии с требованиями п. 9.10, 10.1 ПДД.

Оснований не доверять выводам указанной дополнительной судебной автотехнической экспертизы №878\885/3-5 от 19 мая 2025 года не имеется.

При этом доводы осужденного и стороны защиты о том, что выводы указанной дополнительной судебной автотехнической экспертизы №878\885/3-5 от 19 мая 2025 года противоречат выводам первоначальной судебной автотехнической экспертизы №2164/2167/3-5 от 1 августа 2024 года, являются несостоятельными.

Несмотря на то, что, в первоначальной экспертизе от 1 августа 2024 года в ответе на пятый вопрос о том, имел ли водитель автомобиля техническую возможность предотвратить ДТП (путем торможения и т.д.) двигаясь со скоростью 30-40 км\час, обнаружив опасность для движения на расстоянии 1-1,5 метра от своего автомобиля в виде смещения в левую сторону, без указания рукой поворота велосипедиста Г.А.В., эксперт указал о том, что при таких условиях у водителя автомобиля отсутствовала техническая возможность предотвратить ДТП путем торможения, это не опровергает вывод суда о виновности ФИО1 в нарушении требований п. 9.10, 10.1 ПДД. и, как следствие, не противоречит выводам дополнительной экспертизы от 19 мая 2025 года.

Очевидно, что в такую ситуацию, где у него отсутствовала техническая возможность предотвратить ДТП, поставил себя сам водитель ФИО1, который двигался со скоростью, не обеспечивающей постоянный контроль за движением транспортного средства и возможность обнаружить для своевременного принятия мер к безопасному обгону двигавшихся в попутном направлении велосипедистов и не соблюдал безопасную дистанцию до них, а также необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения.

Вопреки утверждению стороны защиты, не имеется также каких-либо противоречий в выводах первоначальной и дополнительной экспертиз, связанных с ответом на шестой вопрос в экспертизе от 1 августа 2024 года о том, что причиной ДТП является пересечение траектории движения указанного автомобиля и велосипедиста, поскольку ответ на этот вопрос не опровергает выводы, сделанные в дополнительной экспертизе от 19 мая 2025 года о том, что изначально автомобиль контактировал передней правой частью с левой стороной заднего багажника велосипеда Г.А.В. под углом 180 градусов, то есть пересечение траекторий привело к наезду автомобиля на велосипед в области заднего багажника с левой стороны.

Указание в экспертизе от 1 августа 2024 года о том, что велосипедисты должны были руководствоваться требованиями п. 8.1, 24.2 ПДД, так же не противоречит ни одному из выводов дополнительной экспертизы от 19 мая 2025 года, так как этих пунктов Правил велосипедисты Г. не нарушали, они двигались по правому краю проезжей части, при этом велосипедист Г.А.В. не перестраивалась и не поворачивала влево, а то, что она, по словам осужденного, «вильнула» к нарушениям п. 8.1, 24.2 ПДД не относится.

Тот факт, что первоначальную и последующую автотехнические экспертизы проводил один и тот же эксперт Ш.Р.Г., не свидетельствует о необходимости признания их недопустимым доказательством, поскольку согласно положениям ч.1 ст.207 УПК РФ, производство дополнительной экспертизы может поручаться тому же эксперту. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что противоречий относительно виновника дорожно-транспортного происшествия основная и дополнительная экспертизы не имеют.

Учитывая изложенное, заключение дополнительной автотехнической судебной экспертизы обоснованно признано судом допустимым доказательством. При этом, в точном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, суд первой инстанции не рассматривал указанные экспертные заключения как имеющие заранее установленную силу и обладающие преимуществом перед другими доказательствами, а оценил их в совокупности с другими доказательствами.

Вопреки доводам жалобы, показания свидетелей Ш.О.В., К.А.В. и П.Е.П., подтвердивших показания осужденного о том, что велосипедист Г.А.В. без указания поворота «вильнула» влево, также по указанным выше основаниям не опровергают выводы суда о виновности водителя ФИО1 в нарушении Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшей Г.А.В. и причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему Г.Н.В.

Повреждения, зафиксированные на автомобиле ФИО1 и велосипедах Г., указанные в протоколах осмотра, бесспорно свидетельствуют о том, что первоначальный удар автомобиля был именно в левую сторону заднего багажника велосипеда Г.А.В., который двигался прямолинейно и так как на левой боковой части указанного велосипеда какие-либо механические повреждения отсутствуют, то доводы жалобы защитника о том, что удар велосипеда об автомобиль пришелся на переднюю и среднюю часть велосипеда, не основаны на материалах дела.

То обстоятельство, что согласно протоколу осмотра места происшествия, велосипед, на котором ехала Г.А.В., имел повреждения заднего и переднего крыльев слева, левой стойки багажника, деформацию переднего колеса и вилки, подтверждает выводы суда о том, что после наезда автомобиля на велосипедиста Г.А.В. ее велосипед сместился вперед, где произошло его столкновение с движущимся в попутном направлении велосипедистом Г.Н.В. и именно этим объясняется деформация переднего колеса и вилки велосипеда Г.А.В.

Исследовав представленные материалы дела, суд сделал правильный вывод о том, что между действиями ФИО1, нарушением им пп.10.1, 9.10 Правил дорожного движения, произошедшем ДТП и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшей Г.А.В. и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшему Г.Н.В. имеется прямая причинно-следственная связь.

В данном случае осужденный пренебрег вышеуказанными требованиями Правил дорожного движения, не выбрал необходимую и безопасную скорость движения, а также безопасную дистанцию и боковой интервал, обеспечивающие ему возможность постоянного контроля за движением автомобиля для выполнения требований Правил дорожного движения.

Факт наезда на велосипедиста Г.А.В., двигавшуюся с ним в попутном направлении по краю проезжей части, подтверждает то, что выбранная осужденным скорость движения, а также дистанция и боковой интервал, не обеспечили контроль за движением автомобиля в конкретных условиях, которые с достоверностью были ему известны, помешали ему предотвратить ДТП при наличии такой возможности.

В целом доводы апелляционной жалобы адвоката по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанций, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение, влияли на законность судебного решения либо опровергали выводы суда первой инстанций, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Оснований для отмены обвинительного приговора и оправдании ФИО1, о чем просит защитник в жалобе, не имеется.

Совокупность приведенных выше доказательств была судом обоснованно признана достаточной для признания осужденного виновным в совершении инкриминируемого ему преступления.

Как следует из протокола судебного заседания, судебное разбирательство по делу проведено с необходимой полнотой и объективностью, с соблюдением требований ст.273-291 УПК РФ. В протоколе судебного заседания отражены ходатайства, как стороны обвинения, так и стороны защиты. Все заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями УПК РФ, по ним приняты законные и обоснованные решения. Необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств, которые могли бы повлиять на правильность сделанных судом выводов о виновности осужденного, не допущено, как не усматривается в ходе судебного разбирательства и нарушений принципа состязательности сторон и права на защиту.

Наказание, как основное, так и дополнительное назначено ФИО1 в пределах санкции статьи закона, по которой он признан виновным, с учётом характера и степени общественной опасности подобного рода преступлений, данных о его личности, возраста, состояния здоровья, влияния назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, отсутствия смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения при назначении наказания ФИО1 положений ст.64 УК РФ не установлено.

Учитывая обстоятельства дела, поведение и данные о личности осужденного ФИО1 суд пришел к правильному выводу о возможности его исправления только в условиях изоляции от общества, не усмотрев оснований для применения положений ч.1 ст.53.1 УК РФ, то есть для назначения принудительных работ.

Также суд обоснованно пришел к выводу о том, что исходя из характера и степени общественной опасности содеянного осужденным, оснований для назначения ему наказания по правилам ст.73 УК РФ, применения ч.6 ст.15 УК РФ не имелось.

Судом при назначении наказания осужденному учтены все обстоятельства, влияющие на назначение наказания, в апелляционной жалобе не содержится данных на какие-либо обстоятельства, которые суд не принял во внимание.

Вид исправительного учреждения, назначенного осужденному для отбывания наказания, судом определён верно, в соответствии с требованиями п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ.

Нарушений норм уголовного и уголовно - процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Балашовского районного суда Саратовской области от 13 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Вербиной Л.Н. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через Балашовский районный суд Саратовской области в течение шести месяцев со дня его вынесения. В случае обжалования данного постановления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий О.В. Дьяченко