Судья – Воронина Е.В. Дело № 22-62

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пенза 5 февраля 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пензенского областного суда в составе:

председательствующего судьи Михайленко А.В.,

с участием прокурора Шумилкиной Н.Н.,

осужденного ФИО1,

его защитника – адвоката Труевцева М.Ю.,

при секретаре Холодневой С.Л., 

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника осужденного ФИО1 – адвоката Труевцева М.Ю., потерпевшей ФИО2 на приговор Первомайского районного суда г. Пензы от 28 ноября 2024 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, 

<

данные изъяты>, несудимый,

осужден по ч. 2 ст. 143 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, куда ФИО1 должен следовать самостоятельно, после получения в территориальном органе уголовно-исполнительной системы предписания о направлении к месту отбытия наказания, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с обеспечением соблюдения требований охраны труда и техники безопасности на срок 1 год. 

Срок отбывания основного наказания в виде лишения свободы ФИО1 постановлено исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение, с зачетом в срок лишения свободы времени следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, предусмотренным ч. 1 ст. 75.1 УИК РФ, из расчета один день следования за один день лишения свободы.

Срок отбывания ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с обеспечением соблюдения требований охраны труда и техники безопасности постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы, то есть со дня освобождения из исправительного учреждения, с распространением его на все время отбывания основного наказания. 

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

Решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Михайленко А.В., объяснения осужденного ФИО1, мнение его защитника – адвоката Труевцева М.Ю., поддержавших апелляционные жалобы, мнение прокурора Шумилкиной Н.Н., полагавшей приговор оставить без изменения, судебная коллегия

установила:

ФИО1 осужден за нарушение требований охраны труда, будучи лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшее по неосторожности смерть человека. 

Преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя не признал.

В апелляционной жалобе с дополнениями защитник осужденного ФИО1 – адвокат Труевцев М.Ю. считает приговор незаконным и необоснованным, вынесенным с явным обвинительным уклоном и с нарушениями требований уголовно-процессуального закона. Указывает, что суд в нарушение ст. 252 УПК РФ при описании объективной стороны деяния ФИО1 указал в приговоре, что ФИО1 «допустил к выполнению работ, с ведома работодателя потерпевшего П.М.В. в качестве подсобного рабочего», тем самым вышел за рамки предъявленного обвинения, поскольку допуск потерпевшего к выполнению работ с ведома работодателя, равно как и указание на какую-либо рабочую специальность П.М.В., ФИО1 в обвинении не инкриминировались. Кроме того, указывая, что ФИО1 нарушил положения п. 5 Правил по охране труда при производстве строительных материалов, утвержденных приказом Министерства труда и социальной защиты РФ от 15 декабря 2020 года № 901н, суд привел в тексте приговора лишь подпункт 3 этого пункта, не отразив, в чем конкретно выразилась причинная связь между наступившими последствиями в виде травм, полученных потерпевшим, и нарушением п. 9 и п. 33 тех же Правил, также вмененных судом ФИО1 в нарушение. Обращает внимание, что в основу приговора среди прочих доказательств суд положил заключение судебной экспертизы № 611 от 5 июля 2023 года, выполненное экспертом Х.П.В., признав данное заключение допустимым доказательством, и необоснованно, по мнению автора жалобы, отклонив доводы стороны защиты об обратном. Считает, что суд не учел, что, осуществляя производство указанной экспертизы, Х.П.В., обладающий экспертной специальностью «исследование соответствия деятельности на опасных производственных объектах требованиям охраны труда и технике безопасности», на основании собственного анализа представленных ему органом предварительного следствия материалов, сделал вывод о возникновении между ООО «

<

данные изъяты>» и потерпевшим П.М.В. трудовых правоотношений, при этом в допросе по своему заключению Х.П.В. подчеркнул, что это его собственное экспертное мнение. Ссылаясь на Определение Конституционного Суда РФ от 19 мая 2009 года №597-О-О, п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2018 года № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» указывает, что в силу закона при отсутствии между работодателем и физическим лицом трудового договора, признание их отношений трудовыми в РФ находится в исключительной компетенции суда. Таким образом, по мнению автора жалобы, Х.П.В. не просто указал на нормы закона, якобы нарушенные ФИО1, как это привел суд в приговоре, а дал общую юридическую оценку обстоятельствам по делу, чего делать был не вправе. Обращает внимание, что при производстве экспертизы Х.П.В. опирался на нормативный акт, который к тому моменту уже утратил юридическую силу - Порядок обучения по охране труда и проверки знаний требований охраны труда работников организаций, утвержденный постановлением Минтруда РФ и Минобразования РФ от 13 января 2003 года № 1/29, и формировал свои выводы на основании объяснений ФИО1, полученных до возбуждения уголовного дела, его показаниях в качестве свидетеля и данных осмотра места происшествия с его участием в том же процессуальном статусе. Указывает, что при этом права подозреваемого и обвиняемого при опросе ФИО1 не разъяснялись, в связи с чем доказательствами по уголовному делу его объяснения в силу ст. 74 УПК РФ являться не могут. Считает, что показания ФИО1 в качестве свидетеля, в том числе приведенные в протоколе осмотра места происшествия от 25 мая 2023 года, также являются недопустимым доказательством, поскольку, будучи свидетелем, он предупреждался об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, а в ходе дальнейшего производства по делу приобрел статусы подозреваемого, обвиняемого и подсудимого с иными процессуальными правами, в связи с чем заключение эксперта Х.П.В., как производное от доказательств не имеющих юридической силы, также не может признаваться допустимым доказательством по уголовному делу. Обращает внимание, что, признавая выполнение работ потерпевшим именно по вакантной должности подсобного рабочего ООО «

<

данные изъяты>», суд в подтверждение этого вывода сослался на совокупность исследованных доказательств, фактически указав лишь одно – штатное расписание ООО «

<

данные изъяты>». При этом суд не учел, что штатное расписание по своей правой природе является необязательным локальным нормативным актом, принимаемым работодателем в пределах своей компетенции для внутреннего структурирования своих подразделений, должностей, специальностей и профессий работников, их количества в конкретном периоде, объема занятости по этой должности и размера заработной платы. Указывает, что штатное расписание само по себе не является обоснованием, исключающим привлечение для исполнения конкретных видов работ из производственной функции организации физических лиц на основании гражданско-правовых отношений. Обращает внимание, что в ходе производства по делу ни должностная инструкция подсобного рабочего ООО «

<

данные изъяты>», ни действующий профессиональный стандарт по этой профессии не исследовались, ввиду чего, по мнению автора жалобы, вывод суда о выполнении П.М.В. обязанностей по должности подсобного рабочего указанной организации, а следовательно, и о трудовом характере этих обязанностей, не обоснован. Считает, что утверждение суда о выплате заработной платы потерпевшему К.А.С. через ФИО1, как о доказательстве допуска П.М.В. до выполнения работ с ведома работодателя, основано на неверном толковании норм права. Указывает, что материалами дела, в частности проверкой Государственной инспекции труда в 

<

адрес>, показаниями А.Г.Р., ФИО1, К.А.С., П.Т.А. установлено, что П.М.В. не был интегрирован в сложившуюся производственно-организационную структуру ООО «

<

данные изъяты>», поскольку бессистемно выполнял различные по своему объему работы по уборке территории, в связи с чем оплата этих работ носила сдельный характер, а потому в рассматриваемых обстоятельствах термин «заработная плата» неприменим, в связи с чем, считает, что признаки трудовых отношений, предусмотренные положениями Трудового кодекса Российской Федерации, объективно определены не были. По мнению автора жалобы, суд не учел показания К.А.С., согласно которых, когда последний заступил на должность директора ООО «

<

данные изъяты>», ФИО1 уже привлекал П.М.В. для уборки территории около РБУ. О том при каких обстоятельствах ФИО1 это делал и на каких условиях он узнал уже после происшествия с П.М.В. При этом будучи директором, он никогда не уполномочивал ФИО1 на допуск кого-либо, в том числе П.М.В., к каким бы то ни было работам в ООО «

<

данные изъяты>». Кроме того, указывает, что трудовой договор между ООО «

<

данные изъяты>» и ФИО1, равно и должностная инструкция последнего не предусматривают полномочий ФИО1 относительно найма и допуска работников, не содержат таких полномочий и локальные нормативные акты ООО «

<

данные изъяты>», в том числе приказ № 13 от 12 июля 2022 года, которым ФИО1 назначен ответственным за охрану безопасности труда. Обращает внимание, что о том, что П.М.В. был фактически допущен к работе без ведома или поручения работодателя, либо уполномоченного на это представителя и соответственно трудовые отношения между потерпевшим и ООО «

<

данные изъяты>» не возникали, свидетельствует также заключение ГИТ в 

<

адрес>, которое суд также не принял во внимание. Кроме того, указывает, что постановлением № 58/6-29-22-ИЗ/1 о назначении административного наказания от 10 февраля 2023 года, вынесенным на основании проверки ГИТ в 

<

адрес>, ФИО1 признан виновным по ч. 3 ст. 5.27 КоАП РФ, а именно в фактическом допуске П.М.В. к работе, не будучи уполномоченным на это работодателем, которое вступило в законную силу, исполнено и является еще одним доказательством отсутствия признаков трудовых отношений. Ссылаясь на разъяснения, содержащиеся в абз. 2 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», считает, что вывод суда о том, что П.М.В. был допущен к работе с ведома директора ООО «

<

данные изъяты>» К.А.С. и в рассматриваемых событиях возникли трудовые отношения, не основан на законе и противоречит материалам уголовного дела. По мнению автора жалобы, материалы дела не содержат доказательств, что именно ФИО1 является лицом, уполномоченным работодателем на отстранение работников от осуществления производственной функции. Считает необоснованным и вывод суда о том, что ФИО1 является лицом, на которое в силу его служебного положения и по специальному распоряжению возложены обязанности по обеспечению соблюдения требований охраны труда, поскольку перед изданием приказа № 13 от 12 июля 2022 года ООО «

<

данные изъяты>» не было обеспечено проведение необходимых обучений и проверки знаний ФИО1 Следовательно, лицом по обеспечению соблюдения требований охраны труда он был назначен лишь путем формального оформления распорядительного акта работодателя, возможности полноценно исполнять эти обязанности ввиду отсутствия специальных знаний, подтвержденных в установленном порядке, осужденный возможности не имел. Указывает, что обжалуемый приговор не содержит обоснования вменения ФИО1 обязанности проведения инструктажа по охране труда потерпевшему, равно как и не конкретизировано не проведение какого вида инструктажа по охране труда, из предусмотренных действующим законодательством (вводный, первичный или повторный на рабочем месте, внеплановый, целевой), состоит в причинной связи с причинением вреда здоровью потерпевшего. Нахождение П.М.В. на крыше РБУ не предполагалось при его привлечении для выполнения работ по уборке территории, и, следовательно, ФИО1 не мог предвидеть наступление для него негативных последствий при совершении действий, не связанных с видом работ, на которые он был привлечен. Кроме того, по мнению автора жалобы, фактически личная неосторожность потерпевшего при рассмотрении дела не оценивалась, указание на отсутствие таковой в приговоре является формальным, поскольку не мотивировано и не подкреплено доказательствами по делу. Указывает, что суд не дал оценку доводам защиты о недопустимости протокола осмотра места происшествия от 25 мая 2023 года, составленного на этапе предварительного следствия, в котором приведено описание РБУ. Обращает внимание, что указанное следственное действие на основании ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ проведено без понятых с участием одного ФИО1, обладающего на тот момент статусом свидетеля, предупрежденным об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. В связи с чем считает, что поскольку право на участие адвоката при производстве осмотра ФИО1 не разъяснялось, а в ходе дальнейшего производства по делу он был привлечен к уголовной ответственности и не подтвердил в суде показания, данные в ходе этого следственного действия, указанный протокол допустимым доказательством являться не может. Кроме того, поскольку какие-либо технические средства, предназначенные для выполнения измерений в ходе осмотра РБУ ни следователем, ни ФИО1 не применялись, приведенные в протоколе размеры осмотренных предметов и объектов являются недостоверными. По мнению автора жалобы, признавая допустимым доказательством заключение судебно-медицинских экспертов № 241-К от 8 ноября 2024 года, суд не учел, что, формируя свои выводы, эксперты опирались в том числе на данные протокола осмотра места происшествия от 25 мая 2023 года и пояснения участвующего в экспертном осмотре ФИО1, не обеспеченного в момент этого процессуального действия защитником, в связи с чем считает, что данное экспертное заключение также не может являться допустимым доказательством. По мнению автора жалобы, о необъективности рассмотрения дела свидетельствует также безосновательное назначение ФИО1 реального лишения свободы, как самого строго вида наказания из предусмотренных санкцией ч. 2 ст. 143 УК РФ. Указывает, что, мотивируя его назначение и определяя его размер, суд лишь формально перечислил в обжалуемом приговоре сведения, которые надлежит учитывать при назначении наказания, фактически же суд не мотивировал, почему исправление ФИО1, который ранее не судим, характеризуется положительно, не стоит на учете как алкоголе- и наркозависимое лицо, невозможно без изоляции его от общества, при этом судом не учтено и мнение потерпевшей, которая не только подтвердила, что получила достаточную компенсацию вреда даже до формулирования его размера, но и выражала желание полностью прекратить уголовное преследование ФИО1 Просит приговор отменить, дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе потерпевшая П.Т.А. выражает несогласие с приговором, так как, по мнению автора жалобы, никакого преступления ФИО1 не совершал. Считает, что его вина ни на стадии предварительного следствия, ни в судебном заседании не доказана, приговор вынесен без анализа всех обстоятельств, и исследования доказательств, которыми подтверждается его невиновность и непричастность к данному преступлению. Обращает внимание, что ее погибший сын П.М.В. в трудовых отношениях с ООО «

<

данные изъяты>» не состоял, периодически он привлекался по звонкам для оказания каких-либо услуг, в том числе по уборке территории, строгого графика работы у него установлено не было, оплата его услуг производилась по факту оказания ее сыном услуг. Кроме того, указывает, что неоднократно и на предварительном следствии, и в судебном заседании просила никого к уголовной ответственности не привлекать, а в отношении ФИО1 ранее просила прекратить уголовное дело. Считает, что при рассмотрении данного уголовного дела судом не принята во внимание ее позиция, которая является неизменной и последовательной, направленной на прекращение уголовного преследования в отношение ФИО1, несмотря на ее неоднократные заявления, суд посчитал виновным ФИО1 в совершении преступления и вынес чрезмерно суровый приговор, связанный с реальным лишением свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении. Полагает, что приговор в отношении ФИО1 подлежит отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильного применения уголовного закона, а также несправедливости приговора. По мнению автора жалобы, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства не имеется ни одного допустимого доказательства, дающего основание для уголовного преследования ФИО1 Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор, либо назначить ему наказание, не связанное с реальным сроком лишения свободы.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель – помощник прокурора Первомайского района г. Пензы Вильнова В.А. считает приговор законным и обоснованным, просит приговор оставить без изменения, в удовлетворении апелляционных жалоб отказать. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, заслушав позиции сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Несмотря на занятую осужденным ФИО1 позицию по отношению к предъявленному обвинению об отсутствии в его действиях состава инкриминированного деяния, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства, и подтверждаются доказательствами, исследованными судом и приведенными в приговоре, в том числе: показаниями потерпевшей П.Т.А., свидетелей К.А.С., в указанной части, З.С.В., оглашенными показаниями свидетеля С.М.В. об известных им обстоятельствах произошедшего на строительном объекте несчастного случая, в результате которого погиб П.М.В.

Кроме показаний потерпевшей и свидетелей, вина осужденного подтверждается и иными доказательствами:

- приказом (распоряжением) о приеме работника на работу от 18 января 2021 года, которым ФИО1 назначен на должность технолога РБУ ООО «

<

данные изъяты>», на основании трудового договора № 1 от 18 января 2021 года, будучи обязанным, осуществлять свои должностные обязанности, в соответствии с должностной инструкцией (т. 1, л.д. 112, т. 3, л.д. 2-4, т. 1, л.д. 120);

- приказом № 13 от 12 июля 2022 года, которым технолог ФИО1 назначен ответственным за охрану и безопасность труда в ООО «

<

данные изъяты>»(т. 2, л.д. 53);

- протоколами осмотров места происшествия 19 января и 25 мая 2023 года в ходе которых осмотрена территория РБУ ООО «

<

данные изъяты>» по адресу: 

<

адрес>, зафиксирована вещная обстановка на месте преступления. С поверхности крыши, в ходе осмотра места происшествия 19 января 2023 года, возле второго бункера РБУ, изъят камень со следами вещества бурого цвета, являющейся в соответствии с заключением эксперта № 377 от 15 июня 2023 года, кровью человека, которая могла произойти от потерпевшего П.М.В.(том 1, л.д. 73-80, 240-250);

- заключением судебной экспертизы №611 от 5 июля 2023 года, из которого следует, что причиной несчастного случая является допуск к работе пострадавшего П.М.В. к выполнению работ: не прошедшего в установленном порядке обучение по охране труда, в том числе обучение безопасным методам и приемам выполнения работ, обучение по оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, обучение по использованию (применению) средств индивидуальной защиты, инструктажа по охране труда и проверку знаний требований охраны труда; без использования средств индивидуальной защиты. В отсутствии должного контроля со стороны ответственного лица за состоянием условий труда на рабочих местах, в том числе соблюдением работниками требований охраны труда, и как следствие непринятие мер по предотвращению несчастного случая на производстве. Данные нарушения были допущены технологом РБУ ООО «

<

данные изъяты>» ФИО1 (т.2, л.д.80-112);

- показаниями эксперта Х.П.В., подтвердившего выводы данной экспертизы;

- заключением комиссионной ситуационной судебно-медицинской экспертизы трупа, из которого следует, что механизм образования всего комплекса телесных повреждений у П.М.В. представляется следующим образом: находясь в вертикальном либо близком к нему положении, получает удар тупым твёрдым предметом большой массы в лобно-теменную область слева, с приданием небольшого вращательного движения головы и туловища, в результате чего происходит падение с ударом в задне-боковую поверхность нижней части грудной клетки о «бортик бункера», затем в результате заданного первичного вращения происходит доворачивание тела вдоль продольной оси и контакт лобной области с пешеходной площадкой, проходящей вдоль заднего края приемной части бункера, в результате чего образуется ссадина в лобной области ( т.4, л.д.90-125);

- иными доказательствами, исследованными судом и приведенными в приговоре.

Все доказательства, положенные в основу приговора, судом проверены в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ и оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения допустимости и относимости к рассматриваемым событиям, а также достаточности для постановления обвинительного приговора.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения юридически значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц, содержания экспертных выводов или иных документов таким образом, чтобы это искажало их существо и позволяло дать им иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судом не установлено. 

Мотивы, по которым суд принял во внимание приведенные в приговоре доказательства вины осужденного, положив их в основу судебного решения, приведены, суд апелляционной инстанции находит их убедительными и обоснованными.

Дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, в том числе положений ч. 1 ст. 252 УПК РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, нарушений права осужденного на защиту ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного заседания не допущено. Как следует из протокола судебного заседания, суд создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. При этом сторона защиты активно пользовалась предоставленными законом правами, в том числе, исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Данных о необоснованном отклонении ходатайств, заявленных стороной защиты, судебной коллегией не установлено. 

Тот факт, что в ходе осмотра места происшествия не участвовали понятые, на что указано защитником осужденного в апелляционной жалобе, не свидетельствует о недопустимости оспариваемого доказательствами, поскольку нормативное единство положений ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ и ст. 177 УПК РФ предусматривает проведение осмотра без участия понятых в случае применения технических средств фиксации. Как следует из протокола осмотра места происшествия, в ходе проведения данного следственного действия применялась фотосъемка, соответствующие фотографии к протоколу приложены.

Суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 в нарушении требований охраны труда, совершенного лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшее по неосторожности смерть человека, и правильно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 143 УК РФ.

Способ, характер и обстоятельства совершения преступления свидетельствует о неосторожной форме вины ФИО1 в его совершении, наличии прямой причинно-следственной связи между допущенными последним нарушениями правил охраны труда, перечисленными судом в приговоре, и несчастным случаем на производстве, повлекшим смерть П.М.В., чему суд дал достаточную оценку. 

Заключения составлены экспертами, имеющими соответствующую квалификацию, значительный стаж экспертной деятельности, они должным образом оформлены и мотивированы. Выводы экспертов не содержат каких-либо противоречий и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Выводы суда являются мотивированными, как в части доказанности вины осужденного ФИО1, так и в части квалификации его действий по ч. 2 ст. 143 УК РФ, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах и на правильном применении норм уголовного и уголовно-процессуального законов, в связи с чем оснований сомневаться в их обоснованности не имеется.

Доводы апелляционных жалоб, основанные на приведенной собственной оценке, положенным в основу приговора доказательствам, судебная коллегия признает несостоятельными, поскольку оснований для переоценки указанных доказательств не имеется.

Вопреки доводам защитника и потерпевшей, суд дал оценку всем юридически значимым обстоятельствам по делу.

Оснований для иной квалификации действий осужденного, равно как для прекращения уголовного преследования или для его оправдания, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Наказание осужденному ФИО1 в виде лишения свободы назначено в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, данных о личности осужденного, совокупности смягчающих наказание обстоятельств и отсутствии отягчающих наказание обстоятельств.

Суд первой инстанции пришел к выводу о необходимости исправления ФИО1 только в условиях изоляции от общества, не установив оснований к назначению ему наказания с применением правил, предусмотренных ст. ст. 64, 73 УК РФ, так же, как и к изменению категории совершенного им преступления на менее тяжкое.

Между тем, учитывая совокупность приведенных в приговоре смягчающих наказание обстоятельств: состояние здоровья подсудимого и его родственников; мнение потерпевшей, не настаивающей на строгом наказании; принятие мер по возмещению вреда, причиненного преступлением, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о возможности исправления осужденного ФИО1 без реального отбывания наказания в местах лишения свободы и применении положений ст. 53.1 УК РФ, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с обеспечением соблюдения требований охраны труда и техники безопасности.

Иных оснований для отмены или изменения приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

постановила:

Приговор Первомайского районного суда г. Пензы от 28 ноября 2024 года в отношении ФИО1 изменить:

на основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на принудительные работы сроком 1 год 6 месяцев с удержанием 10% из заработка осужденного в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с обеспечением соблюдения требований охраны труда и техники безопасности, на срок 1 год.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 60.2 УИК РФ возложить на ФИО1 обязанность проследовать к месту отбывания наказания в исправительный центр самостоятельно за счет государства в порядке, установленном ст. 60.2 УИК РФ.

Срок отбытия наказания в виде принудительных работ исчислять ФИО1 в соответствии с положениями ч. 1 ст. 60.3 УИК РФ - с момента его прибытия для отбытия наказания в исправительный центр.

В остальном этот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО1 – адвоката Труевцева М.Ю. оставить без удовлетворения, апелляционную жалобу потерпевшей П.Т.А. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ в Первый кассационный суд общей юрисдикции.

В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий