УИД 66RS0028-01-2023-002295-86

Дело № 2-47/2024 (2-1766/2023)

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Ирбит 26.08.2024

Ирбитский районный суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Серебренниковой Е.В., 

при секретаре судебного заседания Модиной Н.Л., 

с участием истца ФИО5,

представителя ответчика ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» ФИО7, 

ответчика ФИО8,

ст. помощника Ирбитского межрайонного прокурора Швейцарова В.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ», фельдшеру Ключевского ФАП ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного неквалифицированным оказанием медицинских услуг, расходов на погребение,

УСТАНОВИЛ:

ФИО5 обратилась в суд с иском к ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ», фельдшеру Ключевского ФАП ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного неквалифицированным оказанием медицинских услуг ее родителям ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, взыскании расходов на погребение, по тем основаниям, что ее родители находились на стационарном лечении в Ирбитской больнице с ДД.ММ.ГГГГ в инфекционном отделении, а в последующем в реанимации с диагнозом: 

<

данные изъяты>. Поступили в стационар уже в состоянии средней тяжести из-за некачественного лечения и ведения пациентов с данным диагнозом при отягчающих обстоятельствах фельдшером Ключевской ФАП ФИО8

Родители заболели в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, после того как ФИО1 посетил районную поликлинику по поводу выписки лекарства по заболеванию сахарный диабет и бронхиальная астма. 

Вызывали неоднократно фельдшера Ключевского ФАП, но она не приходила на вызов. ДД.ММ.ГГГГ ей позвонила мама и попросила вызвать скорую помощь, так как самочувствие за эти дни ухудшилось, а фельдшер так и не появилась: поднялась температура тела, пропало обоняние. Обратившись в скорую помощь, ей ответили, что в рабочее время ФАПа не ездят на вызов, и связались с ФАПом 

<

адрес>. Через некоторое время фельдшер пришла на вызов, взяла мазки на ковид и ушла, не выдав сразу препараты для лечения, аргументировав тем, что за лекарством нужно ехать в 

<

адрес>. Состояние родителей было не легкой степени, мама постоянно лежала, сознание было затуманено, а отчим себя плохо чувствовал и ничего не ел. У обоих наблюдалась жажда, температура была очень высокой. Через сутки фельдшер выдала 2 упаковки Ареплевира на двоих и 1 гриппферон. За лекарства расписывался уже отчим, так как мама не могла по состоянию своего здоровья. ДД.ММ.ГГГГ фельдшера вызывают снова, и она только сейчас решает госпитализировать больных, так как понимает, что пациентам от её лечения нисколько не лучше. Госпитализация произошла спустя 12 часов, а точнее в 04:30. Из-за несвоевременной госпитализации произошло усугубление в состоянии здоровья ее близких.

Фельдшер ФАПа повела себя халатно по отношению к ее родителям, не взяла во внимание тяжесть заболевания и возраст заболевших, а также сопутствующие заболевания, которые являлись прямыми указаниями к срочной госпитализации и наблюдению пациентов в условиях стационара. Отчим имел хронические заболевания: сахарный диабет и бронхиальная астма, что очень усугубляло течение ковида. Мама имела возраст № лет, который тоже указывал на возможное течение тяжелой степени заболевания. 

После поступления родителей в инфекционное отделение, отчим почти сразу же попадает в реанимацию, где ДД.ММ.ГГГГ погибает. Мама находилась в инфекционном госпитале с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в состоянии средней тяжести без должного ухода, так как в палату медицинские работники заходили редко. ДД.ММ.ГГГГ состояние резко ухудшается после назначения нового препарата от ковида. Сатурация падает до 35% Sp02, это результат халатного отношения к пациенту. Тогда решили сделать интубацию и перевести на ИВЛ, после чего мама уже не поправилась. Из-за некомпетентности врачей не было проведено ни верной диагностики заболевания, ни его лечения, а также отсутствовал элементарный уход за больным.

Не в полном объёме выполнили диагностические мероприятия, не учтены факторы риска, не учтены побочные эффекты от назначенных препаратов, не контролировался назначенный водный режим пациента, что привело к неправильной тактике лечения и причинения тяжкого вреда здоровью, вызвавшего смерть родителей с разницей в неделю. Истец из-за всех этих событий не работала 2 месяца, так как находилась на грани нервного срыва. До сих пор, спустя уже длительное время, не может нормально спать по ночам, так как потеряла очень близких людей и это обстоятельство не дает покоя. Кроме этого, были непредвиденные расходы на предметы гигиены для родителей в больнице, погребение обоих родителей, доставка мамы до её родного города.

Просила взыскать с фельдшера Ключевского ФАП моральный и материальный ущерб в размере 2 000 000 рублей, с ГАУЗ СО «Ирбитская центральная городская больница» - 5 000 000 рублей.

Определениями от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 46-48), от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 177-183) к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Страховая Медицинская Компания «АСТРАМЕД-МС», Министерство здравоохранения Свердловской области, ФИО9 и ФИО10

В ходе рассмотрения дела истец ФИО5 уточнила исковые требования в части взыскания материального ущерба, просила взыскать с фельдшера Ключевского ФАП моральный ущерб в размере 2 000 000 рублей, с ГАУЗ СО «Ирбитская центральная городская больница» - 5 000 000 рублей, а также взыскать с ответчиков материальный ущерб в размере 232 137 рублей (л.д. 87).

В судебном заседании истец ФИО5 поддержала заявленные требования по изложенным в иске основаниям, дополнительно указав, что на ее обращение в Страховую компанию «Астрамед» был предоставлен ответ, что ее родителей неправильно лечили, неправильно диагностировали и на начальном этапе и на стационарном лечении. Моральный ущерб выражается в том, что у нее умерли оба родителя сразу, больше взрослых родственников нет. Когда ехала на похороны, то попала в аварию, получила травму. После смерти родителей не хотела работать в медицине, сильно переживала, была бессонница. С мамой у нее были теплые и очень хорошие взаимоотношения, мама часто к ней приезжала, и они вместе ходили на обследования в больницу. Совместно с мамой проживала до 10 класса, а потом уехала учиться, однако виделись часто, друг к другу в гости ездили, созванивались каждый день, могли разговаривать часами. С отчимом отношения были прохладнее, но нормальные, никогда не ругались. Отчим с шестилетнего возраста занимался ее воспитанием, она относилась к нему как к отцу, но общалась с ним реже, чем с мамой.

Представитель ответчика ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» ФИО7 исковые требования не признала в полном объеме, полагая, что медицинская помощь была оказана надлежащего качества, в соответствии с установленными стандартами, оснований для удовлетворения иска не имеется. Поддержала доводы, изложенные в письменном отзыве на иск, из которого следует, что согласно выводам комиссии экспертов, причиной смерти ФИО2, ФИО1 явилась 

<

данные изъяты>. Диагноз им установлен правильно, подтвержден клиническими данными, результатами лабораторного обследования. Обследование на амбулаторном этапе назначено в неполном объеме, госпитализация выполнена несвоевременно, однако лечение ФИО1 было назначено правильно, в полном объеме, в соответствии с Временными методическими рекомендациями Минздрава России, а ФИО2 правильно, но в неполном объеме. В то же время экспертами не указано, на что мог бы повлиять указанный препарат в лечении 

<

данные изъяты> у ФИО2 В период нахождения ФИО2, ФИО1 на стационарном лечении имеет место недостаток в виде неполноты обследования, при этом эксперты отмечают, что лечение ФИО1 проведено правильно, в достаточном объеме, а лечение ФИО2 было выполнено в объеме, не соответствующем Временным методическим рекомендациям. В то же время экспертами не указано, могли ли указанные препараты предотвратить смерть ФИО2 Основным в наступлении смертельного исхода явились характер и тяжесть имевшегося заболевания и его развившихся осложнений (

<

данные изъяты>

Имевшая место при оказании медицинской помощи несвоевременная госпитализация какого-либо влияния на течение 

<

данные изъяты> не оказала, так как соответствующее характеру заболевания лечение пациентам было назначено до момента госпитализации. Между несвоевременной госпитализацией и наступлением смерти какой-либо (прямой, непрямой) причинно-следственной связи не усматривается.

Даже безупречно оказанная медицинская помощь, своевременно полное и правильное проведенное лечение, в том числе, своевременная госпитализация и выполнение полного комплекса диагностических и лечебных мероприятий, не может абсолютно гарантировать наступление благоприятного исхода и предотвращение смертельного исхода на все 100% в связи с индивидуальными особенностями течения патологических процессов у каждого пациента, тяжестью самого патологического процесса и наличием у пациента тяжелой сопутствующей патологии. Кроме того, лекарственных препаратов с доказанной эффективностью в отношении новой коронавирусной инфекции в настоящее время не имеется, также не имелось таковых и в 2021 году.

Не проведение ФИО2 ЛДГ (лактатдегидрогеназа) не влияет на схему лечения больных с 

<

данные изъяты> КТ исследование не было проведено по технической причине (поломка КТ), тем не менее, на постановку правильного диагноза это никак не повлияло, диагноз пациентам был установлен клинически. 

До этого ФИО2, ФИО1 страдали множеством заболеваний и патологических состояний, что способствовало наступлению смерти от 

<

данные изъяты>. Этот исходный крайне неблагоприятный фон от действий или бездействия специалистов ответчика никак не зависел.

Допущенные недостатки в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят. Дефектов оказания медицинской помощи не имелось, что исключает наличие вины учреждения в смерти ФИО2, ФИО1

Ссылка истца в иске на то, что истец испытывала морально-нравственные страдания, в связи со смертью ФИО2, ФИО1 не ставится под сомнение, но факт родственных отношений сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Истец не являлась членом семьи умерших, совместно с ними не проживала.

Не подлежит сомнению, что сфера медицины является тем видом деятельности, где полная стандартизация действий медицинского работника объективно невозможна и даже идеальное выполнение всех требований к оказанию медицинской помощи не способно привести к выздоровлению каждого больного. В медицине априори не бывает умышленной формы вины, а степень вины исполнителя подлежит оценке с учетом всех фактических обстоятельств дела, в том числе, и объективно существующих заболеваний, и патологических состояний пациента. Индивидуален не только каждый организм, но и каждая болезнь, поэтому результат любого медицинского вмешательства, по сути, непредсказуем.

Заявленный истцом размер компенсации морального вреда является явно завышенным. Данные фактические обстоятельства дела подлежат принятию во внимание судом при оценке размера компенсации с учетом принципов разумности и справедливости. Требования о возмещении расходов на погребение не подлежат удовлетворению, поскольку смерть ФИО2, ФИО1 наступила не вследствие ненадлежащего исполнения сотрудниками ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» своих профессиональных обязанностей (л.д. 203-206).

Дополнительно в ходе судебного заседания представитель ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» ФИО4 указала, что лекарственные препараты выдавались по определенному перечню и стандартам, был разработан чек-лист, выдавались в том количестве, в котором они имелись. Пациентам также был рекомендован Арбидол, Парацетамол, которые пациенты должны были приобрести за собственные средства. Фельдшер является квалифицированным специалистом, имеет соответствующий диплом и сертификат. На момент осмотра пациента состояние тяжести оценивает медицинский работник. Если говорить о состоянии ФИО1, то его состояние было оценено, как удовлетворительное. 

Ответчик ФИО8 исковые требования не признала, пояснив, что ФИО2 впервые обратилась за медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ, был взят мазок, поставлен 

<

данные изъяты> под вопросом, ДД.ММ.ГГГГ диагноз был подтвержден, выданы лекарственные препараты. У ФИО1 на момент первичного осмотра тоже был взят мазок и ДД.ММ.ГГГГ был подтвержден 

<

данные изъяты> дата выдачи препаратов ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ она обзванивала по телефону, так как это были выходные дни. ДД.ММ.ГГГГ при посещении было установлено, что по ФИО2 ситуация изменилась, она вызвала скорую помощь. А ФИО1 пояснил, что ему надо получить пенсию и сказал, что пока не получит, в больницу не поедет. ДД.ММ.ГГГГ на ее телефонный звонок, ФИО1 ей сообщил, что они оба в стационаре.

Привлеченные к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, Страховая Медицинская Компания «АСТРАМЕД-МС», Министерство здравоохранения Свердловской области, ФИО9 и ФИО10, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела были извещены надлежащим образом, о причинах уважительности неявки в суд не сообщили, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовали, свою позицию по существу исковых требований не высказали.

Информация о времени слушания дела в свободном доступе была выставлена на сайте Ирбитского районного суда Свердловской области. 

В соответствии со ст. 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. 

По смыслу ст.14 Международного пакта «О гражданских и политических правах» от 16.12.1966 лицо само определяет объем своих прав и обязанностей в гражданском процессе. Лицо, определив свои права, реализует их по своему усмотрению. Распоряжение своими правами является одним из основополагающих принципов судопроизводства. Поэтому неявка лица, извещенного в установленном порядке о времени и месте рассмотрения дела, является его волеизъявлением, свидетельствующим об отказе от реализации своего права на непосредственное участие в судебном разбирательстве. 

Участникам процесса была предоставлена эффективная возможность присутствовать на заседании суда, отсутствие в судебном заседании – это результат собственного усмотрения лиц, участвующих в деле, в связи с чем дело рассмотрено при данной явке, в соответствии с ч. 3,5 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. 

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО3 суду показала, что истец ФИО5 является ее сестрой. Похоронами родителей занималась она, квитанция об оплате услуг оформлена на ее имя, но ФИО5 давала ей деньги на похороны. Какая конкретно сумма была затрачена, ей не известно. После смерти мамы и отчима, ФИО5 сидела на лекарствах, у нее было нервное потрясение, переживания, постоянно ревела. Отношения у ФИО5 с мамой и отчимом были очень хорошие. С мамой созванивались каждый день, мама всегда приезжала к ней в гости. С отчимом тоже хорошие были отношения, но он не любил ездить в гости. Сама ФИО5 приезжала к родителям каждый отпуск на 2-3 недели. 

Выслушав объяснения сторон, допросив свидетеля, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования, подлежащими частичному удовлетворению с корректировкой суммы заявленного вреда с учетом обстоятельств дела, исходя из принципов разумности и справедливости, обозрев индивидуальные амбулаторные карты и медицинские карты стационарного больного на имя ФИО1 и ФИО2, исследовав письменные доказательства, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь представленных доказательств в их совокупности, суд приходит к следующему. 

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Согласно ч. 2 ст. 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Как следует из п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 названного закона предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии со ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации одним из способов защиты прав является компенсация морального вреда. 

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ч. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Из положений п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из материалов дела, медицинских документов следует, что ФИО2 и ФИО1 обратились за медицинской помощью к фельдшеру Ключевского ФАП ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» и были осмотрены на дому ДД.ММ.ГГГГ. 

При осмотре ДД.ММ.ГГГГ у ФИО2 имелись жалобы на повышение температуры тела до 38,70, слабость и головную боль, болеет с ДД.ММ.ГГГГ. выставлен диагноз: 

<

данные изъяты>? Взят мазок на ПЦР, назначено лечение. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 была вновь осмотрена на дому, 

<

данные изъяты> положительная, диагноз подтвержден. Общее состояние средней тяжести. ДД.ММ.ГГГГ направлена на КТ грудной клетки по скорой в инфекционный госпиталь. ДД.ММ.ГГГГ экстренная госпитализация, в 04:20 поступила в стационар ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ», где находилась на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: 

<

данные изъяты> подтвержденная от ДД.ММ.ГГГГ, тяжелое течение. Двусторонняя пневмония (

<

данные изъяты> Общее состояние средней степени тяжести. ДД.ММ.ГГГГ состояние средней тяжести, с 20:00 с отрицательной динамикой, зафиксировано снижение сатурации. ДД.ММ.ГГГГ консультирована реаниматологом, переведена в РАО, состояние тяжелое, переведена на ИВЛ. ДД.ММ.ГГГГ произведена верхнесрединная трахеостомия. ДД.ММ.ГГГГ состояние тяжелое с отрицательной динамикой, в 12:10 констатирована смерть.

По результатам патологоанатомического вскрытия ФИО2 выставлен патолого-анатомический диагноз (предварительный): 

<

данные изъяты>

ФИО1 при осмотре ДД.ММ.ГГГГ указал на повышение температуры тела до 380 и слабость. Состояние удовлетворительное. Диагноз: Острое респираторное заболевание. 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. Назначено лечение, взят носоглоточный мазок на 

<

данные изъяты> положительный - 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ при осмотре на дому жалобы на повышение температуры, слабость. Состояние средней тяжести. Предложено в инфекционный госпиталь, но отказался. Поступил в стационар ДД.ММ.ГГГГ в 04:20, госпитализация экстренная, диагноз (заключительный): «

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, тяжелое течение. 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ в 22:20 осмотрен анестезиологом, состояние тяжелое с отрицательной динамикой, тяжесть состояния обусловлена прогрессирующей острой дыхательной недостаточностью. Госпитализирован в РАО, показано протезирование функции дыхания. ДД.ММ.ГГГГ состояние тяжелое, с положительной динамикой на фоне терапии. ДД.ММ.ГГГГ состояние тяжелое, стабильное. ДД.ММ.ГГГГ в 06:40 констатирована биологическая смерть.

По результатам патологоанатомического вскрытия ФИО1 выставлен заключительный клинический диагноз: Новая коронавирусная инфекция, лабораторно подтвержденная, тяжелое течение. Причина смерти – легочно-сердечная недостаточность.

Материалами дела, а также показаниями свидетеля подтверждается, что истец ФИО5 приходилась дочерью умершей ФИО2 и падчерицей умершему ФИО1 (л.д. 9, 10, 13, 14).

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

При этом юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).

Как разъяснено в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

В соответствии с п. 22 указанного Постановления Пленума моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда (абз. 3, 4 п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, проведенной ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», по результатам анализа представленных материалов дела и медицинских документов экспертная комиссия пришла к выводам о том, что причиной смерти ФИО2 явилась 

<

данные изъяты> Наличие у ФИО2 заболеваний 

<

данные изъяты>

В период оказания медицинской помощи ФИО2 в ГБУЗ СО Ирбитская ЦГБ Ключевской ФАП имели место следующие недостатки: неполнота обследования; несвоевременное (запоздалое) направление на госпитализацию; неполнота лечения.

В период стационарного лечения ФИО2 в ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» имели место следующие недостатки: неполнота обследования; несоответствие объема проведенного лечения Временным методическим рекомендациям 

<

данные изъяты>

Основным в наступлении смертельного исхода у ФИО2 явились характер и тяжесть имевшегося заболевания 

<

данные изъяты>. Наличие у ФИО2 

<

данные изъяты>

Имевшая место при оказании медицинской помощи ФИО2 в Ключевском ФАП несвоевременная (запоздалая) госпитализация какого-либо влияния на течение 

<

данные изъяты> не оказала, так как соответствующее характеру заболевания лечение пациенту было назначено до момента госпитализации. Между несвоевременной госпитализацией ФИО2 и наступлением ее смерти от новой 

<

данные изъяты> какой - либо (прямой, непрямой) причинно-следственной связи не усматривается. 

Имевшая место при оказании медицинской помощи ФИО2 в Ключевском ФАП и стационаре ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» неполнота обследования какого-либо влияния на течение 

<

данные изъяты> не оказала, но могла создавать условия для не выявления всех болезненных изменений и, как следствие, не проведения направленных на их устранение лечебных мероприятий.

Имевшие место в Ключевском ФАП и стационаре ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» недостатки лечения (выполнено в неполном соответствии с Временными методическими рекомендациями 

<

данные изъяты> сами по себе, причиной смерти не являются. В условиях назначенной комбинированной антибактериальной терапии данные недостатки лечения ФИО2 могли не оказать выраженного влияния на наступление неблагоприятного исхода. Кроме того, своевременно полно и правильно проведенное лечение не гарантирует наступление благоприятного исхода во всех 100% случаев. В 2021 году лекарственных препаратов с доказанной эффективностью в отношении 

<

данные изъяты> не имелось, не имеется и в настоящее время.

Таким образом, прямой причинно-следственной связи между неполнотой обследования и лечения ФИО2 и наступлением ее смерти от новой 

<

данные изъяты> не имеется, исключить наличие непрямой (косвенной) причинно-следственной связи между этими факторами не представляется возможным. Дефектов оказания медицинской помощи (то есть недостатков, явившихся причиной неблагоприятного исхода или состоящих в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода) в Ключевском ФАП и ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» при оказании медицинской помощи ФИО2 не имелось (л.д. 136-158).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, проведенной ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», по результатам анализа представленных материалов дела и медицинских документов экспертная комиссия пришла к выводам о том, что причиной смерти ФИО1 явилась 

<

данные изъяты>, осложнившаяся в своем течении 

<

данные изъяты> Наличие у ФИО1 

<

данные изъяты> способствовало наступлению смерти от 

<

данные изъяты>

В период оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ СО Ирбитская ЦГБ Ключевской ФАП имели место недостатки в виде неполноты обследования; несвоевременного (запоздалого) направления на госпитализацию.

В период оказания медицинской помощи ФИО1 в ГАУЗ «Ирбитская ЦГБ» имел место недостаток в виде неполноты обследования. \

Основным в наступлении смертельного исхода у ФИО1 явились характер и тяжесть имевшегося заболевания 

<

данные изъяты>) и его резвившихся осложнений 

<

данные изъяты> Наличие у ФИО1 заболеваний сердечно-сосудистой системы, 

<

данные изъяты> способствовало наступлению смерти.

Имевшая место при оказании медицинской помощи ФИО1 несвоевременная (запоздалая) госпитализация какого-либо влияния на течение 

<

данные изъяты> не оказала, так как соответствующее характеру заболевания лечение пациенту было назначено до момента госпитализации. Между несвоевременной госпитализацией ФИО1 и наступлением его смерти 

<

данные изъяты> с тяжелым течением какой - либо (прямой, непрямой) причинно-следственной связи не усматривается.

Имевшая место при оказании медицинской помощи ФИО1 неполнота обследования какого-либо влияния на течение 

<

данные изъяты> не оказала, но могла создавать условия для не выявления всех болезненных изменений и, как следствие, не проведения направленных на их устранение лечебных мероприятий. В то же время своевременно полно и правильно поведенное лечение не гарантирует наступление благоприятного исхода во всех 100% случаев. В 2021 году лекарственных препаратов с доказанной эффективностью в отношении 

<

данные изъяты> не имелось, не имеется и в настоящее время.

Таким образом, прямой причинно-следственной связи между неполнотой обследования ФИО1 и наступлением его смерти от 

<

данные изъяты> не имеется, исключить наличие непрямой (косвенной) причинно-следственной связи между этими факторами не представляется возможным. Дефектов оказания медицинской помощи (то есть недостатков, явившихся причиной неблагоприятного исхода или состоявших в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода) в Ключевском ФАП и ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» при оказании медицинской помощи ФИО1 не имелось (л.д. 114-135).

По ходатайству ответчика, судом допрошен судебный эксперт ФИО6, входящая в состав комиссии при проведении судебно-медицинской экспертизы. Согласно пояснениям эксперта, данным суду, исключить наличие непрямой (косвенной) причинно-следственной связи между выявленными недостатками и наступлением смерти не представляется возможным, поскольку косвенная связь – это когда имеет место быть какой-то фактор, который наряду с другими факторами приводит к неблагоприятному исходу, но сам по себе достаточным для наступления неблагоприятного исхода не является, он не его причина. Своевременно, полно и правильно проведенное лечение повышает шансы на благоприятный исход. В данном случае имели место недостатки в виде несвоевременной госпитализации, неполноты обследования и лечения. Неполнота обследования напрямую ничего за собой не влечет, но если при обследовании выявлены какие-то изменения, которые можно скорректировать медикаментозно, то их корректируют, и соответственно шанс на благоприятный исход возрастает. Как на тот период, так и сейчас, медицинских препаратов с доказанной эффективностью в отношении 

<

данные изъяты> не имеется. Однако, если бы все было сделано по тем принятым Временным методическим рекомендациям по профилактике, диагностике и 

<

данные изъяты>, то соответственно это могло повлечь за собой вероятность на 50 процентов благоприятного исхода, на 50 процентов неблагоприятного исхода, поскольку неизвестно помогут препараты или нет в конкретной ситуации.

Проанализировав экспертные заключения, с учетом пояснений эксперта, суд полагает, что выводы экспертов являются объективными и соответствующими фактическим обстоятельствам дела, выводы надлежаще мотивированы и аргументированы и сомнений у суда не вызывают. 

Сторонами указанные заключения не оспорены. 

При этом, выводы экспертов относительно отсутствия дефектов оказания медицинской помощи, находящихся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО2 и ФИО1 сомнений не вызывают, доказательств иного в материалы дела стороной истца не представлено.

Исследования экспертов проведены квалифицированными и компетентными специалистами, имеющими соответствующее образование, длительный стаж работы по специальности, основаны на полученных данных из медицинской документации. В связи с чем, суд находит возможным, положить выводы экспертизы в основу решения суда.

Представленные суду экспертные заключения СМК «Астрамед-МС» по вопросу оценки качества оказания медицинской помощи ФИО2 и ФИО1 суд не принимает во внимание, поскольку заключение касалось выявления нарушений при оказании медицинской помощи, тогда как исследование экспертами проведено на предмет наличия или отсутствия дефектов, находящихся в причинно-следственной связи со смертью ФИО2 и ФИО1

Вместе с тем, в судебном заседании установлено и не оспорено сторонами, что возраст ФИО2 на момент заболевания составлял № полных лет, у нее имелась 

<

данные изъяты> следовательно, она относилась к группе риска, что являлось показанием к госпитализации непосредственно после установления диагноза 

<

данные изъяты>, то есть с ДД.ММ.ГГГГ. Однако, ФИО2 была госпитализирована только ДД.ММ.ГГГГ.

Эффективная терапия любого заболевания возможна только после постановки точного диагноза, что, в свою очередь, возможно путем проведения полноценного обследования. Однако, в нарушение требований Временных методических рекомендаций М3 РФ «Профилактика, диагностика и лечение 

<

данные изъяты>» версия 13 (ДД.ММ.ГГГГ), в период амбулаторного лечения ФИО2 не назначался клинический анализ крови, в период нахождения в стационаре – не определялся показатель ЛДГ крови, в биохимических анализах крови не определялись показатели лактата, альбумина, лактатдегидрогеназы, компьютерная томография органов грудной клетки не выполнена. Лечение ФИО2 не включало в себя предусмотренный Рекомендациями препарат – 

<

данные изъяты> а также не проводилось лечение ремдесивиром и блокатором 

<

данные изъяты>. При наличии у ФИО2 высокого риска присоединения бактериальной инфекции (уровень прокальцитонина более 0,5 мкг/л) применяемый препарат 

<

данные изъяты> не был отменен.

Из материалов дела следует, что у ФИО1 имели место сопутствующие заболевания в виде 

<

данные изъяты> следовательно, он относился к группе риска, что являлось показанием к госпитализации непосредственно после установления диагноза 

<

данные изъяты>, то есть ДД.ММ.ГГГГ. Однако, госпитализация ФИО1 выполнена ДД.ММ.ГГГГ - несвоевременно (запоздало). 

Отказ ФИО1 от госпитализации не оформлен. Кроме того, тяжесть заболевания ФИО1 по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, при наличии сопутствующих заболеваний, отсутствие какой-либо эффективности ранее назначенного лечения позволяли фельдшеру Ключевского ФАП, как обладающему познаниями в области медицины, оценивая тяжесть имеющегося у ФИО1 заболевания, принять решение об экстренной госпитализации ФИО1 в стационар независимо от его мнения, разъяснить возможные последствия неблагоприятного течения заболевания в домашних условиях без присмотра квалифицированных медицинских специалистов.

В нарушение Временных методических рекомендаций М3 РФ «Профилактика, диагностика и лечение 

<

данные изъяты> версия 13 (ДД.ММ.ГГГГ) при амбулаторном лечении, при наличии показаний 

<

данные изъяты>), клинический и биохимический анализы крови ФИО1 не назначались и, не проводились. ДД.ММ.ГГГГ при подозрении на пневмонию ФИО1 было показано рентгенологическое исследование легких, однако данных о проведении указанного исследования не имеется. 

При поступлении в стационар обследование ФИО1 было выполнено в неполном объеме (показатель глюкозы крови определен однократно, не определялись показатели лактата и ЛДТ (лактатдегидрогеназа) крови); в период пребывания в ОРИТ в биохимических анализах крови не определялись показатели лактата, альбумина; коагулограмма выполнена однократно, недостаточная кратность анализов крови на глюкозу, анализов мочи на кетоны. Кроме того, компьютерная томография органов грудной клетки с целью подтверждения диагноза пневмонии, определения площади поражения легких ФИО1 не проводилось.

Таким образом, совокупностью представленных в материалы дела доказательств достоверно подтверждается наличие недостатков оказания медицинской помощи ФИО2 и ФИО1 как со стороны фельдшера Ключевского ФАП в период амбулаторного наблюдения, так и со стороны ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» в период нахождения в стационаре, что свидетельствует о том, что были оказаны медицинские услуги несвоевременно и некачественно.

То обстоятельство, что выводами судебно-медицинской экспертизы не установлена причинно-следственная связь между некачественным оказанием медицинской помощи ФИО2 и ФИО1 и их смертью, не свидетельствует об отсутствии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда. Указанные обстоятельства не свидетельствуют об отсутствии в действиях работников медицинского учреждения вины и не исключают гражданско-правовую ответственность перед пациентами и их родственниками вследствие наличия недостатков оказания медицинской помощи, которые не могли не повлечь за собой нравственные страдания истца, как близкого ФИО2 и ФИО1 человека.

Каких-либо допустимых и достоверных доказательств, подтверждающих отсутствие своей вины при оказании ФИО2 и ФИО1 медицинской помощи, ответчиками в материалы дела не представлено.

Анализируя изложенное, на основании совокупности собранных по делу доказательств, руководствуясь общими правилами Гражданского кодекса Российской Федерации о возмещении вреда, а так же разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд приходит к выводу о возложении обязанности по компенсации морального вреда на ответчика ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ». 

Оснований для возложения обязанности по компенсации морального вреда на фельдшера Ключевского ФАП ФИО8 не имеется в силу положений ч. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ответчика в пользу истца, суд исходит из следующего.

Согласно ч. 2 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми.

В силу положений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Согласно ст. 2 Семейного кодекса Российской Федерации к членам семьи могут быть отнесены: супруги, родственники первой и второй степени (родители и дети), усыновители и усыновленные, фактические воспитатели и воспитанники, отчим и мачеха, пасынок и падчерица.

При этом семейное законодательство не ставит отнесение к числу членов семьи в зависимость от совместного проживания и ведения общего хозяйства.

Из материалов дела следует, что истец просила взыскать компенсацию морального вреда, причиненного ей смертью матери и отчима, к которому относилась как к родителю (отцу), вследствие оказания ненадлежащей медицинской помощи. Из объяснений истца, данных в ходе рассмотрения дела, следует, что смерть сразу обоих родителей явилась большой утратой и причинила сильные нравственные страдания, нарушены семейные связи. Истец, несмотря на то, что совместно с ФИО2 и ФИО1 не проживала длительное время, поддерживала с ними теплые отношения, постоянно созванивалась, интересовалась их здоровьем, ездили друг к другу в гости. После смерти ФИО2 и ФИО1 истец фактически осталась без родительской поддержки. Приведенные обстоятельства, включая тот факт, что утрата родителей является невосполнимой потерей, свидетельствуют о значительном претерпевании истцом нравственных страданий.

Участие ФИО1 в воспитании ФИО5 не оспорено в ходе рассмотрения дела. Однако, достоверных доказательств того, что ФИО1 (отчим) и ФИО5 поддерживали семейные отношения, характеризующиеся взаимной заботой и любовью, взаимопониманием, взаимной выручкой и поддержкой, не представлено.

Принимая во внимание приведенные обстоятельства, личность и индивидуальные особенности истца, возраст истца, ее право на родственные и семейные связи, характер и степень причиненных нравственных страданий, в связи со смертью и безвозвратной утратой матери и отчима, связанных с ненадлежащим оказанием медицинской помощи, характер отношений истца с умершими, возраст умерших, длительность допущенных нарушений, отсутствие причинной связи между ними и неблагоприятным исходом заболевания, форму и степень вины ответчика, учитывая принципы разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд полагает возможным взыскать с ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного смертью ее матери - ФИО2, в размере 170 000 рублей, причиненного смертью отчима – ФИО1, в размере 30 000 рублей.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что истец ФИО5 длительное время не вела совместное хозяйство с ФИО2 и ФИО1, совместно с ними одной семьей не проживала. Также суд принимает во внимание имущественное положение ответчика, наличие у ФИО2 и ФИО1 иных родственников, которые могут обратиться за компенсацией.

Поскольку возмещение морального вреда производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, по мнению суда, указанная сумма, при установленных обстоятельствах, будет соразмерна причиненным нравственным страданиям и, в полной мере будет отвечать принципам разумности и справедливости.

При этом, оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в заявленном в исковом заявлении размере (7 000 000 рублей), исходя из объема и количества непроведенных ответчиками диагностических процедур, характера и длительности допущенных нарушений, степени вины, суд не усматривает. Моральные страдания истец связывает с потерей близких людей, тогда как наличие прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями в виде смерти материалами дела не подтверждено, смерть ФИО2 и ФИО1 наступила вследствие заболевания, а не выявленных нарушений.

Кроме того, в материалы дела не представлено доказательств ухудшения состояния здоровья истца в связи с допущенными в отношении ее родственников нарушениями оказания медицинской помощи.

Согласно ст. 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

По смыслу указанной нормы закона расходы на погребение подлежат возмещению причинителем вреда, чьи действия состоят в причинно-следственной связи со смертью потерпевшего.

Таким образом, поскольку в данном случае прямой причинно-следственной связи между неполнотой обследования ФИО11, а также неполнотой обследования и лечения ФИО12, и наступлением их смерти от 

<

данные изъяты> суд приходит к выводу об отказе ФИО5 в удовлетворении исковых требований о взыскании материального ущерба - расходов на погребение.

С целью извлечения сведений о фактах, имеющих значение для правильного разрешения дела, определением суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение экспертизы поручено Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Отдел особо сложных (комиссионных) экспертиз, расходы по проведению экспертизы возложены на истца ФИО5 и ответчика ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» в равных долях.

От Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» наряду с заключением эксперта поступило заявление о возмещении понесенных расходов при проведении экспертизы в размере 35 265 рублей за каждого из исследуемых, то есть в общем размере 70 530 рублей (л.д. 159, 164).

Истец ФИО5 посредством письменного заявления указала, что оплата услуг экспертного учреждения ею произведена не была, в связи с признанием ее банкротом (л.д. 173-175).

Ответчиком ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» обязанность по оплате расходов по проведению экспертизы исполнена, о чем представлены два платежных поручения № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ на общую сумму 35 265 рублей (л.д. 219, 220).

Согласно ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со ст. 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

В силу с абз. 2 ч. 2 ст. 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений части первой статьи 96 и статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

По смыслу указанных норм при разрешении вопроса о взыскании судебных издержек в порядке, предусмотренном абз. 2 ч. 2 ст. 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суду необходимо учитывать положения ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, при разрешении вопроса о взыскании судебных издержек, в случае, когда денежная сумма, подлежащая выплате экспертам, не была предварительно внесена стороной на счет суда в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, денежную сумму, причитающуюся в качестве вознаграждения экспертам за выполненную ими по поручению суда экспертизу, надлежит взыскать с проигравшей гражданско-правовой спор стороны.

Согласно представленному Прейскуранту цен на платные судебно-медицинские экспертизы размер стоимости проведения экспертизы по делам, связанным с нарушениями профессиональной деятельности медицинских работников (2 категория сложности) составляет 35 265 рублей (л.д. 160-161).

Разрешая вопрос о возмещении расходов на оплату судебной экспертизы, учитывая, что определение о назначении судебно-медицинской экспертизы исполнено, до настоящего времени сведений об оплате услуг эксперта в полном объеме не имеется, наличие произведенной оплаты со стороны ответчика ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ», суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания неоплаченной истцом суммы в размере 35 265 рублей с ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ», как со стороны, проигравшей спор, поскольку удовлетворены неимущественные исковые требования и арифметическая пропорция не применима (абз. 2 п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»).

В силу ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 300 рублей, исходя из ставки подп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, за рассмотрение удовлетворенных неимущественных требований истца о компенсации морального вреда.

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО5 к ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ», фельдшеру Ключевского ФАП ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного неквалифицированным оказанием медицинских услуг, расходов на погребение,- удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Ирбитская центральная городская больница» (ИНН 

<

***>) в пользу ФИО5 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Ирбитская центральная городская больница» (ИНН 

<

***>) в пользу Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (ИНН 

<

***>) расходы на проведение экспертизы в размере 35 265 (тридцать пять тысяч двести шестьдесят пять) рублей.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Ирбитская центральная городская больница» (ИНН 

<

***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца, со дня изготовления решения суда в окончательной форме, путём подачи жалобы через Ирбитский районный суд Свердловской области.

.

.

.

.

.

.