СудьяСостав судебной коллегии 

ФИО1 ФИО2 (докладчик),Щукин А.Г., Павлова Е.В. 

Дело № (44Г-115/2018) № 44Г-3/2019 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ПРЕЗИДИУМА ОМСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

г. Омск 21 января 2019 года

Президиум Омского областного суда в составе:

председательствующего Яркового В.А.,

членов президиума Светенко Е.С., Холодовой М.П., Храменок М.Г., Гаркуши Н.Н., Осадчей Е.А.,

при секретаре Маслий Т.Л.

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4, ФИО5 о признании договора купли-продажи земельного участка недействительным, включении земельного участка в наследственную массу, восстановлении срока для принятия наследства по кассационной жалобе ФИО5 на решение Омского районного суда Омской области от 6 апреля 2018 года, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 27 июня 2018 года по гражданскому делу № 2-471/2018.

Заслушав доклад судьи Омского областного суда Ивановой Л.В., президиум Омского областного суда

установил:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО4, ФИО5, указав, что М. , умерший 

<

...>, является отцом ФИО4 и ФИО3, соответственно, последние, являются его наследниками по закону. На праве собственности наследодателю принадлежал земельный участок, с кадастровым номером № 

<

...>, расположенный по адресу: 

<

...>. Строение на участке – жилой дом, в установленном законом порядке оформлено не было. В апреле 2016 года у М. было диагностировано онкологическое заболевание, по поводу которого он был прооперирован, находился на стационарном лечении с 04.05.2016 по 23.05.2016 в БУЗОО «ГКБ №1 им. Кабанова А.Н.». После прохождения лечения М. выдал доверенность на имя ФИО4 от 04.06.2016 с полным объемом полномочий на совершение любых сделок, в том числе и купли-продажи. По мнению истца, целью выдачи доверенности было оформление права собственности на самовольную постройку – жилой дом, расположенный на указанном земельном участке, намерений продавать дом и участок, являющиеся для него единственным жильем, наследодатель не имел.

26.07.2016 М. в лице ФИО4, действующего по доверенности, на основании договора купли-продажи продал земельный участок ФИО5, являющейся, по мнению истца, сожительницей М. , за 950 000 рублей, между тем рыночная стоимость данного земельного участка значительно выше. Указанный участок приобретен ФИО5 за счет средств целевого займа, считается находящимся в залоге. При этом кредитором по сделке выступает ФИО6, являющейся матерью ФИО4 и бывшей сожительницей М. 

Указанная сделка, по мнению истца, преследовала цель вывода имущества из наследственной массы, поскольку 27.07.2016 М. был госпитализирован в больницу, где скончался 

<

...>. Договор был заключен в ущерб интересам доверителя, что свидетельствует о его притворности и недействительности.

О сделке истец узнал в декабре 2017 года, получив судебное извещение из Омского районного суда Омской области, согласно которому он вызывался в качестве третьего лица по исковому заявлению ФИО5 к Администрации Омского муниципального района Омской области о признании права собственности на самовольную постройку.

В качестве причины необращения к нотариусу в установленный законом шестимесячный срок указал отсутствие в г. Омске, в связи с работой в г. Москве с начала октября 2016 по октябрь 2017.

С учетом принятых судом уточнений исковых требований просил признать договор купли-продажи земельного участка, с кадастровым номером № 

<

...>, общей площадью 1 200 кв.м., расположенный по адресу: 

<

...> недействительным, включить земельный участок в наследственную массу, восстановить срок для принятия наследства, открывшегося после смерти его отца М. 

Решением Омского районного суда Омской области от 06.04.2018, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 27.06.2018, исковые требования ФИО3 удовлетворены: 

- признан недействительным договор купли-продажи земельного участка, с кадастровым номером № 

<

...>, расположенного по адресу 

<

...>, заключенный между М. , в лице представителя ФИО4 и ФИО5;

- земельный участок, с кадастровым номером № 

<

...>, расположенный по адресу 

<

...> включен в наследственное имущество, открывшееся после смерти М. , умершего 

<

...>;

- ФИО3 восстановлен срок для принятия наследства, открывшегося после смерти М. , умершего 

<

...>.

В кассационной жалобе, поступившей в Омский областной суд 08.10.2018, ФИО5 ставится вопрос о передаче жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании президиума Омского областного суда в целях отмены принятых по делу судебных актов. Заявителем приводятся доводы относительно отсутствия оснований для восстановления срока для принятия наследства, а также признания сделки недействительной.

На основании запроса судьи от 06.11.2018 гражданское дело № 2-471/2018 было истребовано, поступило в Омский областной суд 23.11.2018.

Определением судьи Омского областного суда от 26.12.2018 кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании президиума Омского областного суда.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела в порядке, предусмотренном статьей 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав пояснения представителя ФИО5 – ФИО7, поддержавшего доводы жалобы, ФИО3 и его представителя ФИО8, просивших оставить судебные постановления без изменения, президиум Омского областного суда находит обжалуемые судебные постановления подлежащими отмене по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения были допущены судами при рассмотрении данного дела.

Судами установлено, что ФИО3 и ФИО4 являются сыновьями М. , умершего 

<

...>.

М. являлся собственником земельного участка с кадастровым номером № 

<

...>, расположенного по адресу: 

<

...> на основании договора купли-продажи от 20.01.2006.

Согласно доверенности 55 АА 1433402, заверенной нотариусом ФИО9 04.06.2016, М. уполномочил ФИО4 быть его представителем во всех, без исключения, компетентных предприятиях, учреждениях и организациях, органах государственной власти, органах местного самоуправления технической инвентаризации и землеустройства, органах, учреждениях, осуществляющих государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, в том числе с правом приобретать любое имущество, пользоваться, управлять и распоряжаться всем имуществом, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось, в соответствии с чем заключать все разрешенные законом сделки, в том числе: продавать, покупать, обменивать, принимать в дар, заключать и подписывать договоры купли-продажи и т.п.

Истцом не оспаривалась действительность указанной доверенности. Согласно позиции, ФИО3, доверенность выдавалась с целью оформления прав на жилой дом, расположенный на земельном участке.

По договору купли-продажи земельного участка от 26.07.2016, заключенному между М. в лице представителя ФИО4, действующего на основании вышеназванной доверенности (продавец) и ФИО5 (покупатель), указанный земельный участок был продан ФИО5 за 950 000 рублей.

Согласно п. 2.4 договора продавец считается выполнившим свои обязательства по передачи земельного участка в собственность покупателя после фактической передачи земельного участка по владение покупателя и государственной регистрации перехода права собственности земельного участка. Покупатель считается выполнившим свои обязательства по оплате приобретенного участка с момента передачи продавцу наличных денежных средств в размере, установленном разделом 3 настоящего договора (950 000 рублей).

Из содержания договора купли-продажи земельного участка от 26.07.2016 следует, что земельный участок приобретен ФИО5 на заемные средства, согласно целевого займа от 26.07.2016, заключенного между ФИО5 (заемщик) и ФИО6 (займодавец), со сроком возврата до 01.08.2020. Обеспечением исполнения обязательств по возврату займа является залог приобретаемого ФИО5 земельного участка. Государственная регистрация перехода права собственности произведена 09.08.2016.

В установленный законом срок наследники с заявлением о принятии наследства к нотариусу не обращались.

03.02.2018 от ФИО3 поступило заявление о принятии после смерти отца М. наследства в виде земельного участка, с кадастровым номером № 

<

...> расположенного по адресу: 

<

...>, на основании которого было заведено наследственное дело № 32/2018.

Удовлетворяя требования истца в части восстановления срока на принятие наследства, суд первой инстанции учел равенство истца ФИО3 и ответчика ФИО4 к наследованию имущества наследодателя М. , тот факт, что истец нес расходы на достойные похороны наследодателя, факт принятия нотариусом заявления ФИО3 о принятии наследства, получение истцом информации о совершенной сделке в отношении наследственного имущества только в декабре 2017 г., а также признание судом сделки купли-продажи земельного участка недействительной.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда, приняв в качестве причин пропуска срока принятия наследства ФИО3 также сложные семейные отношения в период после смерти отца (развод), отъезд на работу в г. Москву, наличие хороших отношений с братом ФИО4 убежденность относительно того, что спора по разделу наследства с братом не будет, они его разделят мирным путем. 

В суде апелляционной инстанции ФИО3 также пояснил, что после смерти М. взял принадлежавшие отцу фотографии и рыболовные снасти в гараже.

Удовлетворяя требования относительно признания недействительной сделки, суд учел, что сделка совершена в период резкого ухудшения состояния здоровья М. , отсутствие намерения М. на продажу земельного участка, подтвержденное свидетельскими показаниями. При этом суд пришел к выводу о том, что договор купли-продажи земельного участка является мнимой сделкой, совершенной для вывода земельного участка из состава наследственного имущества, со стороны продавца и займодавца сохранен контроль по распоряжению покупателем земельным участком.

С названными выводами согласился суд апелляционной инстанции, указав, что действия ответчиков свидетельствуют о злоупотреблении правом.

Президиум Омского областного суда находит указанные выводы суда, сделанными с существенным нарушением норм материального права.

Исходя из норм п. п. 2 и 3 ст. 166 ГК РФ требовать признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий недействительности ничтожной сделки вправе не только сторона сделки, но также иное лицо, имеющее охраняемый законом интерес.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал.

Как указано в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от дата № 289-О-О заинтересованным лицом может быть признан субъект, в отношении которого просматривается причинная связь между совершенной сделкой и возможной угрозой его законным интересам, когда его благо, прежде всего, имущественного характера, может пострадать или уже пострадало в результате совершения сделки.

Применительно к норме абз. 2 ч. 2 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации субъектом, имеющим материально-правовой интерес в признании сделки ничтожной (недействительной), следует считать любое лицо, в чью правовую сферу эта сделка вносит известную неопределенность, и интерес которого состоит в устранении этой неопределенности. Иными словами, это лицо, правовое положение которого претерпело бы те или иные изменения, если бы сделка на самом деле была действительной.

Таким образом, разрешение вопроса о наличии у истца права на оспаривание сделки, вытекает из реализации им права на принятие наследства, так как несовершение им действий по принятию наследства, влечет за собой утрату правовой заинтересованности в составе наследственного имущества. 

Согласно заявленным исковым требованиям, истец указал на пропуск срока на принятие наследства, просив восстановить срок со ссылкой на уважительные причины пропуска, в частности работу в Москве /т. 2 л.д. 61/.

Согласно п. 1 ст. 1155 ГК РФ по заявлению наследника, пропустившего срок, установленный для принятия наследства (ст. 1154), суд может восстановить этот срок и признать наследника принявшим наследство, если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам и при условии, что наследник, пропустивший срок, установленный для принятия наследства, обратился в суд в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали.

Из разъяснений, содержащихся в п. 40 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» следует, что требования о восстановлении срока принятия наследства и признании наследника принявшим наследство могут быть удовлетворены лишь при доказанности совокупности следующих обстоятельств:

а) наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил указанный срок по другим уважительным причинам. К числу таких причин следует относить обстоятельства, связанные с личностью истца, которые позволяют признать уважительными причины пропуска срока исковой давности: тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п. (статья 205 ГК РФ), если они препятствовали принятию наследником наследства в течение всего срока, установленного для этого законом. Не являются уважительными такие обстоятельства, как кратковременное расстройство здоровья, незнание гражданско-правовых норм о сроках и порядке принятия наследства, отсутствие сведений о составе наследственного имущества и т.п.;

б) обращение в суд наследника, пропустившего срок принятия наследства, с требованием о его восстановлении последовало в течение шести месяцев после отпадения причин пропуска этого срока. Указанный шестимесячный срок, установленный для обращения в суд с данным требованием, не подлежит восстановлению, и наследник, пропустивший его, лишается права на восстановление срока принятия наследства.

Таким образом, приведенные выше положения п. 1 ст. 1155 ГК РФ и разъяснения относительно их применения, содержащиеся в п. 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, предоставляют суду право восстановить наследнику срок принятия наследства только в случае, если наследник представит доказательства, что он не только не знал об открытии наследства - смерти наследодателя, но и не должен был знать об этом по объективным, независящим от него обстоятельствам. Другой уважительной причиной пропуска срока принятия наследства, влекущей возможность его восстановления судом являются обстоятельства, связанные с личностью истца.

В силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Из материалов дела следует, что о смерти наследодателя ФИО3 стало известно, по его собственным заявлениям, непосредственно в дату смерти 

<

...>, он присутствовал на похоронах, с заявлением о принятии наследства к нотариусу обратился только 03.02.2018, а в суд с иском о восстановлении срока для принятия наследства обратился в установленном законом порядке только 07.02.2018.

Выводы судов первой и апелляционной инстанций о возможности восстановления истцу срока для принятия наследства сделаны без учета положений пункта 1 статьи 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации 29.05.2012 № 9 о порядке применения данной правовой нормы, что привело к неправильному разрешению дела. 

Так, не может быть признан правильным вывод судов о принятии в качестве оснований для восстановления срока факта присутствия на похоронах и несения соответствующих расходов, сам по себе данный факт напротив подтверждает, что истцу было известно о смерти наследодателя, не является уважительной причиной пропуска срока применительно к положениям ст. 1155 ГК РФ и отъезд ФИО3 на работу в Москву, поскольку проживание в Москве не исключает возможности совершения предусмотренных законом действий по принятию наследства. Кроме того, из уточненного искового заявления следует, что на работу в Москву ФИО3 уехал только в октябре 2016 г., при том, что наследодатель умер 

<

...>. Какие либо доказательства наличия обстоятельств невозможности принятия наследства, связанных с личностью истца, в материалах дела отсутствуют.

При этом отсутствие оснований для восстановления срока на принятие наследства, влечет за собой отсутствие оснований для признания сделки недействительной, поскольку ФИО3, как наследник, пропустивший срок на принятие наследства, не заявлявший в суде первой инстанции о фактическом принятии наследства, правового интереса в оспаривании сделки с целью возвращения имущества в наследственную массу, не имеет.

С учетом изложенного президиум Омского областного суда находит, что принятые по делу судебные постановления указанным выше требованиям закона не отвечает и подлежит отмене.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, установить обстоятельства, имеющие юридические значение для правильного рассмотрения дела, и разрешить возникший спор в соответствии с установленными по делу обстоятельствами и подлежащими применению нормами материального права.

Руководствуясь ст. 390 ГПК РФ, президиум Омского областного суда

постановил:

решение Омского районного суда Омской области от 6 апреля 2018 года, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 27 июня 2018 года отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции Омский районный суд Омской области.

Председательствующий (подпись) В.А. Ярковой

Копия верна

Судья Омского областного суда Л.В. Иванова