Судья Агафонова М.А. дело № 22-1848/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень 02 сентября 2025 года

Тюменский областной суд в составе: 

председательствующего Стамбульцевой Е.Г., 

при помощнике судьи Асатрян Д.А.,

с участием прокурора Ушаковой М.А.,

защитников – адвокатов Калининой А.Б., Кунгурцевой О.М., Соколова А.М., 

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Литвинова В.Н. в защиту интересов потерпевшей Д.М.Е.., апелляционной жалобе адвоката Муравьева С.Ю. с дополнительной апелляционной жалобой адвоката Тимофеева Ю.М. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Центрального районного суда г. Тюмени от 29 мая 2024 года в отношении:

ФИО1, родившегося 

<

.......> в 

<

.......>, несудимого,

ФИО2, родившегося 

<

.......> в 

<

.......>, несудимого,

Магомадова Берса Сайд-Салимовича, родившегося 

<

.......> в 

<

.......>, судимого: 10 февраля 2022 года мировым судьей судебного участка № 5 Центрального судебного района г. Тюмени (с учетом постановлений Калининского районного суда г. Тюмени от 31 мая 2022 года и от 11 мая 2023 года) по ч. 1 ст. 158 УК РФ с применением ч. 4 ст. 69 УК РФ, ч. 5 ст. 70 УК РФ к 6 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 месяц 13 дней, в соответствии со ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы назначено условно с испытательным сроком 1 год 5 месяцев, 03 апреля 2022 года отбыто дополнительное наказание, 11 июля 2023 года отбыто основное наказание.

Заслушав доклад судьи Стамбульцевой Е.Г. и выступления сторон, суд апелляционной инстанции

установил:

приговором Центрального районного суда г. Тюмени от 29 мая 2024 года ФИО1 осужден по ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ к 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении.

Срок отбывания наказания исчислен со дня прибытия осужденного в колонию-поселение, в срок лишения свободы зачтено время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием о направлении к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

В соответствии с требованиями п. «в» ч. 3.1, ч. 3.4 ст. 72 УК РФ в срок отбытия наказания в виде лишения свободы зачтено время задержания с 30 по 31 августа 2023 года из расчета соответствия одного дня содержания под стражей двум дням отбывания наказания в колонии-поселении, а также время нахождения под домашним арестом с 01 сентября по 01 ноября 2023 года из расчета соответствия двух дней нахождения под домашним арестом одному дню лишения свободы.

Мера пресечения в виде залога после вступления приговора в законную силу отменена, залог в размере 1 500 000 руб. возвращен залогодателю ФИО1

ФИО2 осужден по ч. 2 ст. 167 УК РФ к 4 месяцам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении. 

В соответствии с требованиями п. «в» ч. 3.1, ч. 3.4 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время задержания с 21 по 22 августа 2023 года из расчета соответствия одного дня содержания под стражей двум дням отбывания наказания в колонии-поселении, а также время нахождения под домашним арестом с 23 августа 2023 года по 29 мая 2024 года из расчета соответствия двух дней нахождения под домашним арестом одному дню лишения свободы, освобожден от отбывания назначенного наказания в виде лишения свободы в связи с его фактическим отбытием.

Мера пресечения в виде домашнего ареста отменена, освобожден из-под домашнего ареста немедленно.

ФИО3 осужден по ч. 2 ст. 167 УК РФ к 4 месяцам лишения свободы. 

В силу ч. 4 ст. 74 УК РФ условное осуждение по приговору мирового судьи судебного участка № 5 Центрального судебного района г. Тюмени от 10 марта 2022 года отменено.

На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по приговору мирового судьи судебного участка № 5 Центрального судебного района г. Тюмени от 10 марта 2022 года и назначено 7 месяцев лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении.

Срок отбывания наказания исчислен со дня прибытия осужденного в колонию-поселение. Время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием о направлении к месту отбывания наказания зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

В соответствии с требованиями п. «в» ч. 3.1, ч. 3.4 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время задержания с 21 по 22 августа 2023 года из расчета соответствия одного дня содержания под стражей двум дням отбывания наказания в колонии-поселении, а также время нахождения под домашним арестом с 23 августа 2023 года по 29 мая 2024 года из расчета соответствия двух дней нахождения под домашним арестом одному дню лишения свободы.

Мера пресечения в виде домашнего ареста оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Расходы на оплату услуг представителя потерпевшей Д.М.Е. в размере 170 000 руб. взысканы за счет средств федерального бюджета Российской Федерации в пользу Д.М.Е.

Со ФИО1 в доход федерального бюджета Российской Федерации взысканы процессуальные издержки в размере 170 000 руб.

Гражданский иск Д.М.Е. к ФИО1 о компенсации морального вреда оставлен без удовлетворения.

Гражданский иск Д.М.Е. к ФИО1 о взыскании материального ущерба, связанного с обстоятельствами устранения последствий пожара, и упущенной выгоды оставлен без рассмотрения, с разъяснением, что оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Согласно приговору ФИО1 организовал совершение умышленного уничтожения и повреждения чужого имущества, повлекших причинение значительного ущерба, путем поджога, ФИО2 и ФИО3 совершили умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества, повлекшие причинение значительного ущерба, путем поджога.

В суде первой инстанции ФИО4, ФИО2 и ФИО3 вину признали, от дачи показаний отказались на основании ст. 51 Конституции РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Литвинов В.Н. в защиту интересов потерпевшей Д.М.Е. выражает несогласие с приговором в связи с чрезмерной мягкостью назначенного ФИО4 наказания и отказом в удовлетворении гражданского иска, просит приговор изменить, назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца с отбыванием в колонии-поселении, взыскать со ФИО1 упущенную выгоду в размере 3 355 672 руб. и в счет компенсации морального вреда 10 000 000 руб.

Соглашаясь с позицией государственного обвинителя в прениях и ссылаясь на нормы уголовного закона, полагает, что при назначении наказания ФИО1 судом не учтено, что последний является организатором преступления, совершил его с целью устранения конкурента в бизнесе, его циничное поведение, выразившееся в том, что за совершенный исполнителями поджог он уплатил им не всю сумму, так как был недоволен результатом, не достигнув полного уничтожения бизнеса потерпевшей, преступление им было организовано исключительно из корыстных побуждений. Считает, что цели наказания не будут достигнуты за столь короткий промежуток времени изоляции от общества. 

Обращает внимание, что ФИО1 понимал, что магазин потерпевшей находится в жилом доме, однако, отнесся к данному обстоятельству безразлично, подверг опасности неопределенный круг гражданских лиц, включая, детей, поскольку преступление было совершено в ночное время суток, что поставило под угрозу не только полное уничтожение магазина потерпевшей, но и возможное уничтожение жилых помещений граждан, проживавших на верхних этажах, их нахождение в состоянии сна в момент совершения поджога. 

Полагает, что возмещение ФИО1 причиненного материального ущерба, компенсацию им морального вреда в размере 300 000 руб. необходимо расценивать как способ избежать ответственности и получить максимально мягкое наказание. Кроме того, компенсация морального вреда в указанном размере является формальной и сделана исключительно для предоставления в суд соответствующих сведений. ФИО1 открыл очередной магазин по продаже одежды, что оценивается не менее 14 000 000 – 18 000 000 руб., он заслуживает наказания в виде реального лишения свободы на указанный срок. 

По его мнению, судом необоснованно отказано в возмещении упущенной выгоды, которая согласно заключению специалиста № 5/2024 от 08 февраля 2024 года составила 3 355 672 руб. Кроме того, потерпевшая оценивает размер компенсации морального вреда в 10 000 000 руб., исходя исключительно из соображений относимости, допустимости и соразмерности вреда, причиненного совершенным ФИО1 и его соучастниками преступлением. ФИО1 не извинился перед потерпевшей, принесенное в письменном виде извинение является формальным, не принял мер к заглаживанию вреда, погашению иных затрат, возмещению упущенной выгоды. 

Просит учесть, что торговое помещение является единственным источником дохода потерпевшей, находящееся в нем имущество могло быть утрачено безвозвратно, только благодаря действиям оказавшихся поблизости лиц пламя было потушено, потерпевшая в качестве благодарности заплатила им 300 000 руб. Кроме того, вызванная совершением поджога стрессовая ситуация отразилась на физическом состоянии потерпевшей Д.М.Е. и ее грудного ребенка. 

В апелляционной жалобе адвокат Муравьев С.Ю. в защиту интересов осужденного ФИО1 выражает несогласие с приговором, просит его отменить, в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ и ст. 76.2 УК РФ освободить ФИО1 от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа.

Указывает, что перед началом судебного следствия ФИО4 было заявлено ходатайство о рассмотрении уголовного дела в особом порядке, вину по преступлению признал в полном объеме, раскаивается в содеянном, принес извинения потерпевшей, возместил материальный вред в полном объеме, дополнительно выплатил потерпевшей 300 000 руб. в качестве извинений и в счет возмещения морального вреда, от дачи показаний отказался, после оглашения показаний, данных в ходе предварительного следствия, подтвердил их в полном объеме, ранее не судим, совершил преступление средней тяжести впервые, при расследовании оказал сотрудничество следственным органам, имеет на иждивении детей и родителей, положительно характеризуется, является добросовестным налогоплательщиком и работодателем для 19 сотрудников, которые стабильно получают заработную плату, содержат свои семьи, заключил долгосрочные договоры аренды нежилых помещений в торговых центрах г. Тюмени, по которым размер оплаты в месяц составляет 862 225 руб., и договоры поставок, имеет кредитные обязательства на сумму около 12 000 000 руб. 

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Тимофеев Ю.М. в защиту интересов осужденного ФИО1 выражает несогласие с приговором, просит его изменить, признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ, и освободить от уголовной ответственности, назначив ему судебный штраф.

Ссылаясь на п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 года № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», полагает, что действия ФИО1 следует квалифицировать по ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст.167 УК РФ, поскольку судом установлено и отражено в приговоре, что ФИО1 только предложил ФИО2 совершить поджог за денежное вознаграждение, последний сам привлек к совершению преступления ФИО3, с которым обговорил время и действия, направленные на совершение и сокрытие преступления. Указывает, что назначенное наказание не может быть справедливым, так как, исходя из общих принципов уголовного закона, степень общественной опасности подстрекателя гораздо ниже степени общественной опасности организатора. 

Считает, что судом при вынесении приговора и при отказе в удовлетворении ходатайства об освобождении ФИО1 от уголовной ответственности не в полной мере учтены требования ст. 76.2 УК РФ, п. 16.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» и правовые позиции, изложенные в определениях Конституционного Суда РФ от 26.03.2019 года № 650-О, 24.09.2020 года № 1938-О, 20.12.2018 года № 3399-О, 26.10.2017 года № 2257-О, 19.12.2019 года № 3325-О, поскольку ФИО1 совершил преступление средней тяжести впервые, ранее не судим, признал вину, активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, подробно изложил обстоятельства содеянного, имеет положительные характеристики, на его иждивении находятся малолетние дети и престарелые родители, как работодатель обеспечивает рабочие места, своевременно уплачивает налоги и иные обязательные сборы, ходатайствовал о рассмотрении дела в порядке гл. 40 УПК РФ, указанные в п. 2.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» требования выполнил, полностью возместил материальный ущерб и выплатил моральный вред в размере 300 000 руб., принес извинения потерпевшей.

В возражении на апелляционную жалобу адвоката Муравьева С.Ю. в защиту интересов осужденного ФИО1 государственный обвинитель Буслова Д.В. просит оставить ее без удовлетворения, приговор – без изменения.

Проверив материалы уголовного дела в полном объеме, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражения на апелляционную жалобу адвоката Муравьева С.Ю., выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Дополнительная апелляционная жалоба подана адвокатом Тимофеевым Ю.М. не к собственной апелляционной жалобе, а к апелляционной жалобе адвоката Муравьева С.Ю., по сути является самостоятельной жалобой нового защитника осужденного ФИО1, поданной с нарушением установленного ст. 389.4 УПК РФ срока и без ходатайства о его восстановлении, что не согласуется с положениями ст. 389.1 УПК РФ, в связи с чем производство по ней подлежит прекращению.

Рассмотрение уголовного дела в отношении ФИО2 и ФИО3 осуществляется в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 389.19 УПК РФ.

Суд первой инстанции всесторонне, полно и объективно исследовал обстоятельства дела, а представленные сторонами доказательства, которые обстоятельно и точно приведены в приговоре, проверил и оценил в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, достоверности, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям.

Сами осужденные не отрицали свою виновность в совершении инкриминированного каждому из них преступления, а также правильность установленных фактических обстоятельств содеянного, что следует из их подробных показаний, данных на досудебной стадии производства по делу и оглашенных судом в порядке п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ.

Так, из показаний ФИО4 установлено, что он, осуществляя предпринимательскую деятельность в сфере торговли одеждой, 05 июня 2023 года решил организовать поджог конкурирующего с ним магазина, для чего 17 июня 2023 года позвонил ФИО2 с предложением совершить поджог магазина 

<

.......> по адресу: 

<

.......>, за вознаграждение в размере 100 000 рублей. ФИО2 с данным предложением согласился 23 июня 2023 года. Дату совершения поджога он ФИО2 не сообщал и срок для этого не устанавливал. 25 июня 2023 года ФИО2 ему сообщил, что совершил поджог указанного магазина, в связи с чем 26 июня 2023 года около 17 часов у 

<

.......> по адресу: 

<

.......>, он передал ФИО2 вознаграждение в сумме 80 000 руб. (т. 3 л.д. 143-146, 150-152, 177-180).

Из показаний ФИО2 и ФИО3, проверенных на месте, установлено, что 17 июня 2023 года ФИО1 связался с ФИО2 по поводу совершения поджога магазина 

<

.......> по адресу: 

<

.......>, на что последний согласился 23 июня 2023 года. В период с 22 по 24 июня 2023 года во дворе 

<

.......> ФИО2 встретился с ФИО3, которому предложил заработать на поджоге магазина по адресу: 

<

.......>, на что последний согласился. Вечером 24 июня 2023 года они встретились там же и обсудили точный план совершения поджога, роль каждого из них в преступлении. В ночь с 24 на 25 июня 2023 года они купили бензин на заправке 

<

.......> по адресу: 

<

.......>. Когда они приехали на такси к 

<

.......>, то за магазином нашли 2 бутылки и куски тряпки, сделали коктейли ФИО5, надели на себя балаклавы и перчатки, взяли камни и пошли в сторону магазина. Подойдя к магазину около 02 часов 55 минут 25 июня 2023 года и убедившись в отсутствии людей, ФИО2 кинул камень в стеклянное окно магазина со стороны 

<

.......>, разбил его и кинул стеклянную бутылку с бензином, но внутрь магазина не попал. ФИО3 также кинул камень в стеклянное окно магазина, разбил его и кинул второй коктейль ФИО5, но попал не в разбитое окно, а в оконную раму рядом. Они убежали к 

<

.......>, где их ожидало заказанное ФИО3 такси. По дороге ФИО2 потерял балаклаву и перчатки. 25 июня 2023 года ФИО2 сообщил о поджоге ФИО1, который вечером 26 июня 2023 года у 

<

.......> на 

<

.......> передал ему 80 000 руб., из них 50 000 руб. ФИО2 передал ФИО3 (т. 3 л.д. 17-21, 57-60, 67-72, 75-77, 80-82, 114-118).

Достоверность сведений, сообщенных ФИО1, ФИО2 и ФИО3, проверена судом путем их сопоставления с исследованными в судебном заседании, обоснованно принятыми в качестве доказательств виновности осужденных и подробно приведенными в приговоре показаниями:

потерпевшей Д.М.Е. в судебном заседании, из которых установлено, что она является директором магазина 

<

.......> В июне-июле 2023 года данный магазин подожгли, чем ей был причинен значительный материальный ущерб и моральные страдания (т. 5 л.д. 218-225);

свидетелей Д.А.А. и К.М.П. в ходе предварительного следствия, оглашенными в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, из которых установлено, что около 03 часов 25 июня 2023 года они увидели, как горит магазин 

<

.......> по адресу: 

<

.......>, и убегают 2 человека. Также произошедшее было зафиксировано на видеорегистратор автомобиля (т. 2 л.д. 243-245, 249-251); 

свидетеля Б.А.В. в ходе предварительного следствия, оглашенными в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, из которых установлено, что он состоит в должности помощника начальника караула ПСЧ № 14. 25 июня 2023 года в 03 часа 02 минуты в ходе его суточного дежурства поступил сигнал о пожаре в магазине по адресу: 

<

.......>, где он обнаружил разбитую витрину магазина, из помещения шло задымление, горели стойки с вешалками для одежды (т. 2 л.д. 252-254);

свидетелей М.М.А. и А.А.О. в ходе предварительного следствия, оглашенными в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, из которых установлено, что они были приглашены в качестве понятых для участия в проверке на месте показаний ФИО2 и ФИО3, добровольно в присутствии защитников пояснявших и демонстрировавших, где и каким образом они готовились и совершили поджог магазина 

<

.......> по адресу: 

<

.......>, а также получили за это вознаграждение. Перед началом проведения следственных действий всем были разъяснены права и обязанности, в протоколах следственных действий все участвующие лица поставили свои подписи (т. 3 л.д. 3-6, 7-10).

Объективно сведения, сообщенные осужденными, потерпевшей и свидетелями, подтверждены и другой совокупностью доказательств, представленной стороной обвинения и подробно приведенной в приговоре, в том числе:

протоколами осмотров места происшествия от 25 июня 2023 года и предметов от 25 июля, 05 октября, 06 ноября 2023 года, согласно которым в ходе осмотра магазина 

<

.......> по адресу: 

<

.......>, обнаружены, изъяты и осмотрены фрагменты стеклянной бутылки, 2 фрагмента камня (т. 1 л.д. 44-50, 51-56, 57-62, т. 2 л.д. 1-4, 7-9, 59-63); 

заключением эксперта № 278-УГ-62-385/п-23 от 12 октября 2023 года, согласно которому очаг пожара, произошедшего 25 июня 2023 года в магазине 

<

.......> по адресу: 

<

.......>, находится внутри магазина в районе стеклянной витрины на тканевых вещах. Технической причиной возникновения пожара явилось искусственное инициирование горения в очаговой зоне пожара. Источником зажигания послужило открытое пламя огня (пламя спички, зажигалки и т.д.) с применением инициатора горения (т. 1 л.д. 136-143);

протоколами осмотра места происшествия от 27 июня 2023 года и предметов от 02 августа 2023 года, заключениями экспертов № 1007 от 04 июля 2023 года и № 1131 от 21 сентября 2023 года, согласно которым в ходе осмотра участка местности около 

<

.......> обнаружены, изъяты и осмотрены балаклава и перчатка, на которых обнаружены биологические следы ФИО2 (т. 1 л.д. 68-71, 95-96, 107-114, т. 2 л.д. 17-21);

протоколом осмотра предметов от 28 июля 2023 года, согласно которому в ходе осмотра диска с видеозаписью, представленной К.М.П., установлено, что на видеозаписи зафиксировано, как в сторону магазина 

<

.......> в 

<

.......> кидают горящий предмет и помещение данного магазина загорается (т. 2 л.д. 12-15);

протоколом осмотра предметов от 10 ноября 2023 года, согласно которому в ходе осмотра диска с копией результатов оперативно-розыскного мероприятия «снятие информации с технических каналов связи» в отношении ФИО3 установлено, что в период с 23 по 25 июня 2023 года ФИО3 и ФИО2 неоднократно созванивались, а во время совершения преступления ФИО3 находился в районе 

<

.......> и вызывал такси (т. 2 л.д. 66-71);

заключением эксперта № 61/08 от 22 ноября 2023 года, согласно которому рыночная стоимость работ, услуг и материалов, требуемых для проведения восстановительного ремонта для устранения ущерба, причиненного пожаром внутренней отделке нежилого помещения и имуществу, находящемуся в нем, расположенного по адресу: 

<

.......>, по состоянию на 25 июня 2023 года без округления составляет 1 821 634 рубля (том 1 л.д. 153-255).

Кроме того, вина осужденных доказана совокупностью иных соответствующих требованиям уголовно-процессуального закона доказательств, исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в описательно-мотивировочной части приговора.

Таким образом, исследовав и оценив доказательства в их совокупности, суд установил обстоятельства, при которых ФИО1, ФИО2, ФИО3 было совершено преступление и которые в силу требований ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию. 

Суд первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ изложил в приговоре доказательства, на основании которых пришел к обоснованному выводу о том, что вина осужденных в совершении преступления полностью нашла свое подтверждение, приведенные в приговоре доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Суд в строгом соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ проверил представленные сторонами доказательства, сопоставив их между собой, и каждому из них, а также их совокупности, дал надлежащую оценку, которая подробно изложена в приговоре и не вызывает сомнений в своей объективности и правильности. Противоречий в доказательствах, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда и которым суд не дал бы оценки, в деле не имеется. Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах и соответствуют им. 

Показания, данные ФИО1, ФИО2 и ФИО3 на стадии предварительного расследования, обоснованно приняты судом первой инстанции и положены в основу приговора, поскольку из материалов уголовного дела безусловно следует, что их допросы и проверки показаний на месте проводились с участием адвокатов, присутствие которых исключало возможность допроса осужденных под давлением либо неверное и неполное изложение их показаний. При этом, осужденным каждый раз разъяснялись права, соответствующие их процессуальному положению, включая право не свидетельствовать против себя, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ, а также, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу даже в случае, если они откажутся от этих показаний в последующем. Однако, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 изъявили желание давать показания и были допрошены в условиях, исключающих возможность оказания на них давления. Все протоколы следственных действий подписаны осужденными и их защитниками без замечаний. Никаких данных, указывающих на то, что эти показания были получены с нарушением норм уголовно-процессуального закона, материалы дела не содержат. В суде первой инстанции осужденные также не делали заявлений об оказании на них какого-либо давления при даче показаний, напротив, в судебном заседании подтвердили содержание своих показаний, данных на досудебной стадии производства по делу. 

Положенные в основу обвинительного приговора показания потерпевшей и свидетелей приведены в необходимом объеме с отражением тех сведений, которые имеют отношение к установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию, и обоснованно не вызвали сомнений у суда первой инстанции, так как они достаточно последовательны, дополняют друг друга и объективно подтверждаются материалами дела. Нарушений требований ч. 1 ст. 281 УПК РФ при оглашении показаний свидетелей не установлено, поскольку они были оглашены с согласия сторон. Какой-либо заинтересованности со стороны свидетелей при даче показаний в отношении осужденных, оснований для оговора ими последних, значимых, не устраненных и не оцененных судом противоречий в изложении известных им обстоятельств дела, которые могли бы поставить под сомнение их показания, не выявлено. Анализ исследованных судом показаний свидетелей на досудебной стадии производства по делу, положенных в основу приговора, подтверждает, что при их допросах был соблюден соответствующий уровень гарантий, что, в свою очередь, обеспечило надлежащую степень достоверности отражения показаний и хода следственных действий, как того требовали положения уголовно-процессуального закона. Свидетелям были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ и процессуальные права, соответствующие их положению, после чего они добровольно давали подробные и последовательные показания. Суд первой инстанции обоснованно признал данные показания достоверными, оценив их в совокупности с другими доказательствами по делу. 

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона при собирании и исследовании доказательств по делу, производстве следственных и процессуальных действий, не установлено. Протоколы следственных действий полностью соответствуют предъявляемым к ним требованиям закона, проверены судом, оценены и обоснованно положены в основу обвинительного приговора. Полученные результаты оперативно-розыскной деятельности использованы в доказывании с соблюдением требований ст. 89 УПК РФ, поскольку оперативно-розыскное мероприятие по данному делу проведено для решения задач, указанных в ст. 2 Федерального закона от 12.08.1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных ст. ст. 7, 8 указанного Федерального закона, полученные сведения представлены органу предварительного следствия и суду в установленном порядке, закреплены путем производства соответствующего процессуального действия. Данных о необъективной оценке судом указанных доказательств, повлиявших на правильность выводов суда и исход дела, суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Нарушений правовых норм, регулирующих основания и порядок производства экспертиз по уголовному делу, а также правил их проверки и оценки, которые могли бы повлечь недопустимость заключений экспертов, не допущено. Экспертизы проведены с соблюдением требований ст. ст. 195, 198, 199, 206 УПК РФ в рамках возбужденного уголовного дела по постановлениям надлежащих процессуальных лиц, вынесенным в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. В производстве экспертиз участвовали эксперты, имеющие соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности по различным специальностям. Проведение исследований с привлечением этих экспертов, компетентность которых не вызывает сомнений, соответствует положениям ч. 2 и ч. 4 ст. 195, п. 60 ст. 5 УПК РФ. В деле отсутствуют какие-либо основанные на фактических данных сведения о наличии предусмотренных ст. ст. 61, 70 УПК РФ обстоятельств для отвода экспертов, участвовавших в производстве экспертиз. Как видно из исследованных протоколов следственных действий и постановлений о назначении экспертиз, а также экспертных заключений, все изъятые предметы в неизменном виде поступили на экспертные исследования и в заключениях получили надлежащую оценку. Представленные на исследование материалы дела были достаточны для ответов на поставленные перед экспертами вопросы. Заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, научно обоснованы и содержат полные ответы на поставленные вопросы в пределах компетенции экспертов по предметам экспертного исследования, не вызывающие сомнений в их объективности и достоверности, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе, заверенные подписями экспертов записи, удостоверяющие, что им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений. Выводы экспертов не имеют недостатков, требующих устранения путем новых, повторных или дополнительных экспертных исследований. 

Из содержания приговора не следует, что экспертные заключения имели для суда заранее установленную силу или обладали преимуществом перед другими доказательствами, напротив, они оценены судом по общим правилам во взаимосвязи с другими доказательствами и использованы для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ, что в совокупности позволило правильно установить виновность ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в совершении преступления. 

Каких-либо данных, свидетельствующих об умышленном создании доказательств виновности осужденных, фальсификации для этих целей материалов уголовного дела, судом апелляционной инстанции не установлено.

Приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что приговор постановлен не на недопустимых и противоречивых доказательствах либо предположениях, а на доказательствах, положенных судом в основу обвинительного приговора, относимость, допустимость, достоверность и достаточность для разрешения уголовного дела которых у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст. ст. 302-304, 307-309 УПК РФ. В нем указаны обстоятельства, установленные судом, проанализированы доказательства, обосновывающие выводы суда о виновности осужденных. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц и иных доказательств таким образом, чтобы это изменяло суть исследованных в судебном заседании доказательств и позволяло дать им иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, равно как и объективных данных, которые бы остались без внимания суда и свидетельствовали бы о допущенной ошибке, повлиявшей на правильность выводов суда либо существенно нарушившей права и законные интересы участников уголовного процесса, не установлено. Формулировок, которые бы искажали правовое значение исследуемых события и обстоятельств, имели взаимоисключающий смысл либо влияли на существо выводов суда в приговоре не допущено. 

Судом не нарушены положения ст. 240 УПК РФ, так как все доказательства, представленные сторонами и положенные в основу приговора, были исследованы в судебном заседании, в том числе, путем оглашения показаний осужденного и свидетелей при соблюдении условий и требований, предусмотренных п. 3 ч. 1 ст. 276, ч. 1 ст. 281 УПК РФ.

Из материалов дела следует, что судом соблюден установленный уголовно-процессуальным законом порядок рассмотрения дела, судебное следствие проведено в соответствии со ст. ст. 273-291 УПК РФ объективно и полно, при соблюдении требований ст. 15 УПК РФ об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, которые не были ограничены в праве представления доказательств и в заявлении ходатайств, рассмотренных в соответствии с требованиями закона, с принятием обоснованных решений, которые надлежащим образом мотивированы и являются правильными. Необоснованных отказов осужденным и их защитникам в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено. Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается. Нарушений ст. 6 УПК РФ, прав ФИО1, ФИО2, ФИО3 на защиту не установлено. 

Суд первой инстанции, основываясь на законе и исследованных доказательствах, с учетом стоимости уничтоженного и поврежденного имущества, его значимости, финансового положения потерпевшей дал верную оценку значительности причиненного ущерба как обязательному признаку состава преступления, предусмотренного ст. 167 УК РФ.

Принимая во внимание изложенное, а также установленные фактические обстоятельства содеянного, суд правильно квалифицировал действия ФИО2 и ФИО3 по ч. 2 ст. 167 УК РФ как умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба, совершенное путем поджога. 

Полагая, что организующая роль ФИО1 заключалась в том, что им был разработан план совершения поджога, выбрано место, способ совершения преступления, за денежное вознаграждение им был привлечен для совершения преступления ФИО2, которого он посвятил в детали планируемого преступления, сообщил адрес расположения магазина и руководил исполнением преступления, суд квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст.167 УК РФ как организация совершения умышленного уничтожения и повреждения чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба, совершенное путем поджога. 

Между тем, разработка плана совершения поджога, посвящение ФИО2 в детали планируемого преступления и руководство исполнением преступления ФИО1 не вменялись. 

Согласно ч. 3 ст. 33 УК РФ организатором признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими.

По смыслу закона организация преступления может представлять собой разнообразные действия, направленные на обеспечение совершения преступления: разработка плана, подбор лиц для участия в преступлении, распределение ролей, выбор объекта преступного воздействия и т.д. Руководство исполнением преступления предполагает координацию действий других соучастников преступления, обеспечение единой линии их поведения, даче им указаний, которые они соглашаются выполнять, и т.п. Следовательно, организация преступления включает в себя не только действия, направленные на склонение другого лица к совершению преступления, но и выполнение впоследствии организационных действий. Однако, как видно из материалов дела, ФИО1 действий, которые можно было бы квалифицировать как организацию преступления, не выполнил.

Как установлено судом, ФИО1 приискал в качестве исполнителя ФИО2, которому предложил за денежное вознаграждение совершить путем поджога умышленное уничтожение и повреждение магазина 

<

.......> по адресу: 

<

.......>, после поджога передал последнему 80 000 руб. ФИО2 не сообщал ФИО1, что приискал в качестве соучастника ФИО3 Также ФИО2 и ФИО3 самостоятельно без согласования со ФИО1 разработали преступный план, распределили роли, подготовились к совершению преступления и совершили его. ФИО1 содержание действий ФИО2 не определял, совершение последним преступления не планировал и срок его совершения не устанавливал, роли соучастников не распределял, не руководил их подготовкой к преступлению и его совершением.

Таким образом, верно установив в действиях ФИО1 соучастие в указанном преступлении, суд первой инстанции вид соучастия определил неправильно, поскольку ФИО1 склонил другое лицо к совершению преступления путем уговоров и подкупа, то есть являлся подстрекателем, в связи с чем его действия следует переквалифицировать с ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст.167 УК РФ на ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ как подстрекательство к умышленному уничтожению и повреждению чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба, совершенное путем поджога.

Правовых оснований для иной юридической оценки действий осужденных, их оправдания, оснований не согласиться с оценкой, данной судом первой инстанции представленным по делу доказательствам, сомневаться в правильности установления судом всех обстоятельств, имеющих значение для дела, их доказанности, не имеется. 

Оснований согласиться с доводами потерпевшей Д.М.Е. об отмене приговора и возвращении дела на дополнительное расследование в связи с неверной юридической квалификацией содеянного и наличием оснований для квалификации действий ФИО1 по п. «б» ч. 2 ст. 178 УК РФ, действий ФИО2 и ФИО3 по ст. 223.1 УК РФ, а также в связи с совершением ими покушения на убийство двух и более лиц, попыткой совершения ими террористического акта, суд апелляционной инстанции не находит. Нарушений требований уголовно-процессуального законодательства, которые бы исключали возможность постановления приговора на основе составленного по данному уголовному делу обвинительного заключения, не допущено, а исследованные судом доказательства содержат исчерпывающие сведения относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по настоящему делу с учетом объема предъявленного ФИО1, ФИО2, ФИО3 обвинения и требований ст. 252 УПК РФ. 

Обязательным признаком объективной стороны ограничения конкуренции является заключение между хозяйствующими субъектами-конкурентами ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля), запрещенного в соответствии с антимонопольным законодательством РФ. Содержание обвинения ФИО1, изложенного в обвинительном заключении, и исследованных судом доказательств не дает оснований полагать о совершении им указанных действий и наличии признаков преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 178 УК РФ. 

Действия ФИО2 и ФИО3 по умышленному уничтожению и повреждению имущества потерпевшей, совершенные общеопасным способом – путем поджога, охватываются составом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ, и дополнительной квалификации по ст. 223.1 УК РФ не требуют. 

Также представленные сторонами доказательства не свидетельствуют о том, что осужденные предвидели и желали либо не желали, но сознательно допускали наступление таких последствий уничтожения и повреждения имущества Д.М.Е. путем поджога, как смерть человека либо неограниченного круга лиц, а целью совершения поджога являлись дестабилизация деятельности органов власти или международных организаций либо воздействие на принятие ими решений.

Следовательно, исходя из установленных исследованными доказательствами фактических обстоятельств дела, доводы Д.М.Е. о неверной уголовно-правовой оценке действий виновных не указывают на наличие оснований для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, свидетельствующих о неполноте и необъективности исследования обстоятельств дела либо об ограничении прав потерпевшей, ни органами предварительного расследования, ни судом первой инстанции допущено не было. 

По сведениям, полученным от супруги ФИО3 – А.Х.И., достоверность которых подтверждена выпиской из ФГИС ЕГР ЗАГС, осужденный ФИО3 умер 06 июля 2025 года, в связи с чем суд апелляционной инстанции, убедившись в отсутствии оснований для реабилитации последнего, в силу ст. 389.21 УПК РФ и п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ полагает необходимым приговор в его отношении отменить, производство по делу прекратить.

При назначении наказания осужденным ФИО1 и ФИО2 суд первой инстанции в соответствии с положениями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, отнесенного к категории средней тяжести, личности виновных, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

Судом установлено, что ФИО1 имеет постоянное место жительства и место регистрации в г. Тюмени, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется удовлетворительно, не судим, является индивидуальным предпринимателем, состоит в бизнес-сообществе «Эквиум», руководителем которого охарактеризован положительно, на учетах у врачей психиатра и нарколога не состоит; ФИО2 имеет постоянное место жительства и место регистрации в г. Тюмени, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется посредственно, соседями – положительно, не судим, привлекался к административной ответственности за совершение правонарушения, посягающего на общественный порядок и общественную безопасность, на учетах у врачей психиатра и нарколога не состоит. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд первой инстанции обоснованно признал в соответствии с п. п. «г», «и», «к» ч. 1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, полное признание вины, раскаяние в содеянном, принесение извинений потерпевшей, в том числе публичных, неудовлетворительное состояние здоровья отца виновного, оказание помощи родителям, находящимся на пенсии, оказание материальной помощи ФИО2 и ФИО3

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО2, суд первой инстанции обоснованно признал в соответствии с п. п. «г», «и» ч. 1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, полное признание вины, раскаяние в содеянном, добровольное частичное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, принесение извинений потерпевшей, в том числе публичных, неудовлетворительное состояние здоровья виновного и его близких родственников, инвалидность ребенка. 

Оснований полагать о неполном учете при назначении наказания ФИО1 и ФИО2 указанных смягчающих обстоятельств, иных сведений о личности осужденных, сомневаться в достоверности и полноте исследованных судом характеризующих их данных, не имеется. Обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных при назначении наказания судом первой инстанции, не установлено. Конкретные обстоятельства содеянного не позволяют прийти к выводу, что преступление совершено осужденными в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств. В отношении ФИО2 добровольное частичное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, и принесение извинений потерпевшей, в том числе публичных, обоснованно признаны обстоятельствами, смягчающими его наказание, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ. Оснований для признания данных обстоятельств смягчающими наказание ФИО2 в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ у суда не имелось, так как предпринятые последним меры к заглаживанию вреда, причиненного преступлением, с учетом конкретных обстоятельств дела несоразмерны характеру и степени общественной опасности совершенного преступления. Не усматривает суд апелляционной инстанции и иные обстоятельства, которые применительно к содеянному и личностям осужденных должны быть признаны смягчающими наказание в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Признаками группового преступления являются два и более исполнителя, непосредственное участие каждого из них в выполнении преступления, осуществление посягательства совместными усилиями, внутренняя согласованность действий участников, поэтому с учетом установленных обстоятельств совершения преступления, вносимых в приговор изменений и переквалификации действий ФИО1 суд апелляционной инстанции исключает из описательно-мотивировочной части приговора указание на признание обстоятельством, отягчающим его наказание, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору.

Так как ФИО2 действовал совместно с ФИО3, их роли были распределены в соответствии с предварительной договоренностью между ними, действия направлены на достижение единого преступного умысла по уничтожению и повреждению чужого имущества путем поджога, а совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору ч. 2 ст. 167 УК РФ не предусмотрено в качестве квалифицирующего признака, то суд первой инстанции обоснованно признал в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ данное обстоятельство отягчающим наказание ФИО2, что исключает применение ч. 1 ст. 62 УК РФ и ч. 6 ст. 15 УК РФ при назначении ему наказания.

Доводы потерпевшей Д.М.Е. о наличии отягчающего наказание осужденных обстоятельства, предусмотренного п. «л» ч. 1 ст. 63 УК РФ, суд апелляционной инстанции, исходя из разъяснений, изложенных в п. п. 1, 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 года № 58 «О практике назначения судами РФ уголовного наказания», не может признать состоятельными, поскольку сам факт совершения преступления в период проведения специальной военной операции не является безусловным основанием для признания данного обстоятельства отягчающим наказание виновных. В обвинительном заключении вопрос о влиянии специальной военной операции на преступные действия ФИО1 и ФИО2 не описан, в качестве отягчающего наказание обстоятельства не указан. Как следует из протокола судебного заседания, потерпевшая, ее представитель и свидетель Д.С.А. не сообщали суду первой инстанции, что Д.М.Е. оказывала помощь участникам специальной военной операции и своими действиями ФИО1 уменьшил ее возможности по оказанию данной помощи. Также государственный обвинитель, потерпевшая и ее представитель не ходатайствовали об исследовании доказательств, свидетельствующих о влиянии специальной военной операции на совершаемые ФИО1 и ФИО2 преступные действия. Суду апелляционной инстанции какие-либо доказательства отношения специальной военной операции к совершенному преступлению и ее влияния на степень общественной опасности содеянного ФИО1 и ФИО2, а равно использование последними факта проведения специальной военной операции для совершения преступления, потерпевшая не представила, в исследованных материалах уголовного дела таких доказательств также не имеется. При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к убеждению, что предусмотренное п. «л» ч. 1 ст. 63 УК РФ отягчающее наказание обстоятельство отсутствует. 

При определении вида наказания суд пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения ФИО1 и ФИО2 лишения свободы, который надлежащим образом мотивирован в приговоре со ссылкой на совокупность установленных обстоятельств, влияющих на назначение наказания, включая данные о личности осужденных и роли каждого из них в совершении преступления, невозможность достижения целей наказания иными видами наказания. Суд апелляционной инстанции указанный вывод находит правильным, поскольку в данном случае только лишение свободы в силу ст. 6 УК РФ справедливо и соразмерно содеянному. 

Размер назначенного ФИО1 и ФИО2 наказания свидетельствует о соблюдении судом требований закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания и не является максимальным, однако, с учетом вносимых в приговор изменений и отсутствием иных обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, наказание ему следует назначить с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ, так как судом первой инстанции установлено наличие смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. п. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

С учетом фактических обстоятельств и степени общественной опасности совершенного преступления судом первой инстанции сделан правильный вывод об отсутствии оснований для применения к ФИО1 положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории преступления на менее тяжкую. Не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Также суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, поскольку, исходя из конкретных обстоятельств дела, никаких исключительных обстоятельств, связанных с личностями ФИО1 и ФИО2, целями и мотивами совершенного ими преступления, их поведением как во время, так и после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, по делу не установлено. Не свидетельствует о безусловной необходимости применения ст. 64 УК РФ и наличие совокупности смягчающих наказание каждого из них обстоятельств, основания для признания которых исключительными отсутствуют, так как они не уменьшают существенно степени общественной опасности совершенного виновными преступления. 

В силу ч. 2 ст. 73 УК РФ при назначении условного осуждения суд обязан учитывать характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе, смягчающие наказание обстоятельства. Однако, само по себе наличие смягчающих наказание обстоятельств и иных положительных данных о личности осужденного не могут автоматически влечь признание осуждения условным.

Судом апелляционной инстанции не установлено веских фактических обстоятельств, свидетельствующих о необходимости переоценки вывода суда о невозможности условного осуждения ФИО1 и ФИО2, даже несмотря на наличие совокупности смягчающих наказание каждого из них обстоятельств, которые с учетом фактических обстоятельств совершения преступления и всех сведений о личностях виновных не дают реальных оснований полагать ни возможность их исправления без реального отбывания наказания, ни возможность констатировать, что признание осуждения условным будет соответствовать целям предупреждения совершения ими преступлений и восстановления социальной справедливости.

Исходя из обстоятельств совершения ФИО1 и ФИО2 преступления, его характера и степени общественной опасности, данных о личностях последних, в силу которых их исправление невозможно без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, оснований для назначения им в качестве альтернативы лишению свободы принудительных работ в соответствии со ст. 53.1 УК РФ у суда не имелось. 

Вид исправительного учреждения назначен ФИО1 и ФИО2 правильно в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Доводы адвоката Муравьева С.Ю. об освобождении ФИО1 от уголовной ответственности и назначении ему судебного штрафа суд апелляционной инстанции считает неубедительными и соглашается с мотивированным решением суда первой инстанции по данному вопросу, основанном на сведениях о личности ФИО1, мнении потерпевшей Д.М.Е. о недостаточности принятых осужденным мер для заглаживания причиненного ей вреда от преступления, а также на отсутствии данных, свидетельствующих о снижении степени общественной опасности содеянного и нейтрализации вредных последствий в результате действий ФИО1 после совершения преступления.

Принимая во внимание конкретные обстоятельства совершения преступления и объект посягательства, суд апелляционной инстанции считает, что как указанные адвокатом Муравьевым С.Ю. положительные аспекты личности ФИО1, сведения о его семейном и материальном положении, так и факт возмещения им потерпевшей ущерба и компенсации ей морального вреда, не снижают степень общественной опасности совершенного преступления и не влекут безусловного основания для его освобождения от уголовной ответственности в связи с назначением судебного штрафа. 

Суд апелляционной инстанции не находит обоснованными и доводы стороны обвинения о чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 и ФИО2 наказания, при назначении которого существенных нарушений уголовного закона не допущено, все обстоятельства, влияющие на назначение наказания и обеспечивающие реализацию принципа индивидуализации ответственности, учтены. Конкретные обстоятельства, которые в силу прямого указания в уголовном законе подлежали учету судом первой инстанции при назначении наказания виновным, но были бы оставлены без внимания, стороной обвинения не указаны. Судом апелляционной инстанции также не установлены обстоятельства, которые бы позволяли считать, что, назначая осужденным наказание с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, а также сведений о их личностях, которые подлежат учету при назначении наказания, суд проигнорировал позиции Пленума Верховного Суда РФ, изложенные в п. 1 постановления от 22.12.2015 года № 58 «О практике назначения судами РФ уголовного наказания». Убеждение представителя потерпевшей – адвоката Литвинова В.Н., что размер назначенного ФИО1 наказания не обеспечит достижения его целей, а возмещение материального ущерба и компенсацию морального вреда необходимо расценивать как способ избежать ответственности и минимизировать наказание, не ставит под сомнение законность приговора, поскольку назначение ФИО1 наказания в размере меньшем, чем просил государственный обвинитель, в силу ст. 29, ч. 5 ст. 246 УПК РФ не указывает на нарушение судом положений ст. ст. 6, 60 УК РФ, не означает освобождение осужденного от уголовной ответственности и наказания. Оснований полагать, что возмещению ФИО1 материального ущерба и компенсации им морального вреда потерпевшей, как и иным установленным по делу смягчающим наказание обстоятельствам, суд первой инстанции придал большее значение, чем они того заслуживают, не имеется, содержание приговора об этом не свидетельствует. При этом, назначая виновным наказание, суд не руководствовался только наличием обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 и ФИО2 По сути, указанные доводы стороны обвинения направлены лишь на переоценку выводов суда первой инстанции и поводом для усиления наказания виновным не являются.

Следовательно, наказание ФИО1 и ФИО2 назначено с соблюдением общих начал назначения наказания, с учетом всех заслуживающих внимание обстоятельств, соразмерно характеру и степени общественной опасности содеянного, данным о личностях виновных, совокупности смягчающих их наказание обстоятельств, отягчающему наказание ФИО2 обстоятельству и отсутствию обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, полностью отвечает закрепленным в уголовном законодательстве Российской Федерации принципам гуманизма и справедливости, целям наказания, индивидуализировано в соответствии с положениями ст. 60 УК РФ, а значит с учетом вносимых в отношении ФИО1 изменений не является несправедливым вследствие его чрезмерной мягкости либо суровости.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей гражданский иск разрешен судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 44 УПК РФ, ст. ст. 15, 1064, 151, 1100-1101 ГК РФ и с учетом установленных фактических обстоятельств дела, степени вины осужденных, страданий Д.М.Е., связанных с ее индивидуальными особенностями, требований разумности и справедливости, а также разъяснений, изложенных в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», согласно которым по смыслу ч. 1 ст. 44 УПК РФ иск о взыскании упущенной выгоды не подлежит рассмотрению в порядке уголовного судопроизводства. Выводы суда мотивированы должным образом.

Принимая решение по заявлению потерпевшей о взыскании процессуальных издержек на оплату услуг ее представителя в размере 170 000 руб., суд первой инстанции правомерно исходил из сложности уголовного дела, фактического объема проделанной представителем потерпевшей работы, содержания представленных документы об оплате услуг представителя, верно возместил их за счет средств федерального бюджета с последующим взысканием в доход государства в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 132 и п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, а также с учетом разъяснений, содержащихся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу». Учитывая объем участия представителя потерпевшего в уголовном судопроизводстве, факт документального подтверждения необходимых и оправданных расходов, понесенных потерпевшей на оплату его услуг, размер взыскания у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает. 

Вместе с тем, взыскивая указанные процессуальные издержки только с осужденного ФИО1, суд данное решение не мотивировал и принял его без учета требований ч. 7 ст. 132 УПК РФ, в связи с чем указание на взыскание с последнего в доход федерального бюджета Российской Федерации процессуальных издержек в размере 170 000 руб. подлежит исключению из приговора. С учетом характера вины, степени ответственности за преступление, имущественного положения ФИО1 и ФИО2 суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что процессуальные издержки должны быть взысканы с каждого из них – в размере 150 000 руб. со ФИО1 и в размере 20 000 руб. с ФИО2

Суд апелляционной инстанции считает, что предусмотренных ст. 132 УПК РФ обстоятельств, определяющих возможность освобождения ФИО1 и ФИО2 от возмещения расходов, связанных с оплатой услуг представителя потерпевшей, не установлено. Сведений об имущественной несостоятельности ФИО1 и ФИО2, наличия у них тяжких заболеваний и иных обстоятельств, препятствующих взысканию процессуальных издержек, из материалов уголовного дела не усматривается. ФИО1 и ФИО2 являются совершеннолетними и трудоспособными, взыскание с них указанных процессуальных издержек, по мнению суда апелляционной инстанции, негативно не отразится на их имущественном положении.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств разрешен правильно в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

Таким образом, с учетом вносимых изменений приговор является законным, обоснованным и справедливым, соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, основан на правильном применении уголовного закона и постановлен по результатам справедливого судебного разбирательства, оснований для его отмены либо иных оснований для его изменения суд апелляционной инстанции не усматривает. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Центрального районного суда г. Тюмени от 29 мая 2024 года в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить:

переквалифицировать действия ФИО4 с ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ на ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ как подстрекательство к умышленному уничтожению и повреждению чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба, совершенное путем поджога;

исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на признание обстоятельством, отягчающим наказание ФИО4, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору;

назначить ФИО4 наказание с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ в виде лишения свободы на срок 5 месяцев с отбыванием в колонии-поселении;

исключить из приговора указание на взыскание со ФИО1 в доход федерального бюджета Российской Федерации процессуальных издержек в размере 170 000 руб.;

взыскать со ФИО1, родившегося 

<

.......> в 

<

.......>, в доход федерального бюджета Российской Федерации процессуальные издержки в размере 150 000 руб.;

взыскать с ФИО2, родившегося 

<

.......> в 

<

.......>, в доход федерального бюджета Российской Федерации процессуальные издержки в размере 20 000 руб. 

Этот же приговор в отношении Магомадова Берса Сайд-Салимовича отменить, производство по делу прекратить на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с его смертью.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Литвинова В.Н. в защиту интересов потерпевшей Д.М.Е. и адвоката Муравьева С.Ю. в защиту интересов осужденного ФИО1 – без удовлетворения, производство по дополнительной апелляционной жалобе адвоката Тимофеева Ю.М. прекратить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ. 

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении, кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10–401.12 УПК РФ. 

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Е.Г. Стамбульцева