дело №

Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

Октябрьский районный суд 

<

адрес>

в составе председательствующего Гуровой М.В.,

с участием истца по первоначальному иску ФИО2 и его представителя – адвоката ФИО10, действующего на основании ордера, 

ответчика по первоначальному иску ФИО3 и его представителя ФИО9, 

при помощнике ФИО6

рассмотрев в открытом судебном заседании в р.

<

адрес> 20 октября 2025 года гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании ущерба, встречному иску ФИО3 к ФИО2 о защите чести, достоинства и деловой репутации, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3 о взыскании ущерба, в котором просит взыскать с ответчика ущерб, причиненный в результате гибели принадлежащего истцу жеребца, которая произошла, по мнению истца, в связи с некачественно проведенной ответчиком ветеринарной хирургической манипуляции – кастрации. Оценивая причиненный ущерб в размере стоимости погибшего жеребца, ссылаясь на нормы гражданского законодательства о возмещении причиненного ущерба, просит суд взыскать с ФИО3 150 000 рублей в счет компенсации ущерба, 1566 рублей расходов на составление акта на выбытие животного, а также судебные расходы по оплате государственной пошлины.

В ходе рассмотрения дела ответчик ФИО3 подал встречное исковое заявление к ФИО2 о защите чести, достоинства и деловой репутации, компенсации морального вреда, в обосновании иска указав, что в своем исковом заявлении о взыскании ущерба ФИО2 необоснованно и в утвердительной форме сделал умышленно ложные личные выводы о ветеринарном непрофессионализме ФИО14, обвинив последнего в совершении непрофессиональных действий, повлекших гибель коня. Порочащие сведения ФИО2 совершил не только в суде, но и среди жителей сельского поселения, в котором стороны проживают. Просит суд, с учетом уточнения исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, взыскать с ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, обязав его также опровергнуть распространенные сведения по факту некомпетентных действий ветеринарного врача ФИО14, путем написания и вывешивания объявления в общественном месте 

<

адрес> на магазине или доске объявлений.

Истец - ответчик по встречному иску ФИО2 в ходе судебного разбирательства требования первоначального иска поддержал по изложенным в нем доводам, и показал, что что у него в собственности был жеребец, возрастом 5 лет, привитый необходимыми вакцинами, которого было необходимо кастрировать в начале апреля 2025 года. Ветеринарный врач Октябрьской райСББЖ Свидетель №1, обслуживающий Ильменское сельское поселения, в том числе 

<

адрес>, где проживает истец, не согласился провести операцию, поскольку был болен. При этом, в 

<

адрес> проживет ответчик ФИО3, который до пенсии всю трудовую деятельность осуществлял в качестве ветеринарного врача, в настоящее время также оказывает ветеринарные услуги по договоренности с жителями. Последний согласился осуществить кастрацию жеребца за плату, что было произведено ДД.ММ.ГГГГ. Истец, предварительно осведомившись в открытых источниках сети Интернет о том, как производится данная манипуляция, приготовил теплую воду, хозяйственное мыло, йод, полотенце для осуществления обеззараживания места инвазивного вмешательства. Его рабочие, при помощи специальных средств, повалили животное и удерживали его на время операции. ФИО14 отказался от всех средств дезинфекции, пояснив, что выполнит необходимую манипуляцию без этого. Кастрация была произведена. Жеребец в постоперационный период содержался на привязи – веревка около 30 метров, под открытым небом, на ночь перемещался в загон, питание подножное, доступ к воде – корыто, наполненное водой. На третий день у коня стала опухать паховая область, истец обратился к ответчику, который рекомендовал антибиотики, которые были приобретены, ответчик около 4-5 дней колол животное антибиотиками, однако это не помогло, на девятый день конь пал. Произведено вскрытие, ветеринарный врач Свидетель №1 в качестве причины смерти указал серозное воспаление брюшины ободочной кишки. Полагает, что указанное стало следствием неверно проведенной кастрации, а именно результатом отсутствия стерилизации области операции (в том числе используемый кетгут был нестерилен), в результате чего в рану попала инфекция и животное погибло. Полагает, что ответчик является виновным в смерти животного и должен возместить ущерб от его гибели в размере стоимости жеребца.

Встречный иск не признал, указал, что никаких порочных сведений о ФИО14 не распространял, информация о кастрации и о гибели коня – это факты, которые не являются порочащими сведениями. Просил отказать в удовлетворении встречного иска.

Представитель истца - ответчика по встречному иску ФИО2- адвокат ФИО10 позицию своего доверителя поддержал, показал, что ответчик ФИО14 провел кастрацию коня с нарушениями, животное погибло. Факт ненадлежащим образом проведенной хирургической манипуляции подтвержден совокупностью собранных по делу доказательств. Сам ФИО14 не оспаривает, что не обезораживал место хирургического вмешательства, ошибочность же такого выбранного подхода ветеринара подтверждена выводами проведенной по делу судебной экспертизы. Однако указанную экспертизу нужно рассматривать в качестве доказательства по делу наряду с другими доказательствами, и выводы эксперта о том, что невозможно установить причинно-следственную связь между ненадлежащими действиями ФИО14 и гибелью животного, не соответствуют материалам дела, поскольку до операции животное было здорово. Полагает иск подлежащим удовлетворению.

Доводы встречного иска считает необоснованными, поскольку не представлено никаких доказательств распространения его доверителем какой-либо порочащей информации о ФИО14. Свидетель Свидетель №3 в ходе дачи показаний несколько раз меняла сообщаемые суду сведения, вела себя нервично, что не позволяет полагать данные ею показания достоверными. Просил в удовлетворении встречного иска отказать.

Ответчик по первоначальному иску ФИО3 и его представитель ФИО9 в судебном заседании требования первоначального иска не признали, показали, что ФИО3 имеет ветеринарное образование, всю свою сознательную жизнь работал ветеринарным врачом, сейчас на пенсии, иногда по просьбе односельчан проводит различные ветеринарные манипуляции. По просьбе ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ произвел кастрацию жеребца. ФИО14 имеет большой опыт в кастрации коней, антисептики никакие не нужны, нужно верно провести манипуляцию.

После операции дал рекомендации для постоперационного периода о том, что животному нужно двигаться, не быть на привязи, в свободном доступе должна быть вода, нужно содержать его в чистом месте, не на открытом солнце. 

В следующий раз увидел животное ДД.ММ.ГГГГ, проезжая мимо подворья истца. Жеребец был на открытом солнце, на привязи, без воды, выглядел явно больным. По его рекомендации, истцом приобретены лекарства, которые вводил жеребцу. Рекомендовал истцу сдать кровь животного для определения инфекции, на что получил отказ. Также рекомендовал забой, что также не произведено. Рекомендовал убрать животное с солнца, но указанное не было сделано с обоснованием, что на улице не жаркая погода. В итоге жеребец пал.

Совместно с истцом ФИО14 присутствовал при вскрытии жеребца, проведенном ветеринарным врачом Свидетель №1. Имелось кровоизлияние в грудной клетке животного, неясной этиологии, о чем ветеринарный врач Свидетель №1 отказался указать в акте выбытия, поскольку полагал, что кровоизлияния не было.

Полагают, что хирургическая манипуляция была произведена ФИО14 верно. Животное в постоперационный период содержалось ненадлежащим образом. Кроме того, кастрация не может быть причиной воспаления кишечника животного. От кастрации может быть воспаление мочеполовой системы, но не ЖКТ. Кроме того, возможно причиной гибели животного могло быть кровоизлияние в грудной полости, неизвестной природы. В любом случае, гибель жеребца никак не связана с проведенной операцией, вызвана иными причинами. Просили признать протокол вскрытия животного, составленный Свидетель №1, недопустимым доказательством по делу, в удовлетворении иска отказать в виду недоказанности вины ответчика в гибели животного.

Требования встречного иска поддержали, настаивали на его удовлетворении, взыскании с ФИО2 компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей – по 100 000 рублей за каждый месяц судебного разбирательства. Указали, что свидетели, которые могли бы наверняка подтвердить, что ФИО2 распространял по хутору порочащие профессионализм ФИО14 сведения, отказываются ехать в суд, поскольку населенный пункт у них небольшой, никто не хочет портить отношения. Однако своим иском ФИО2 причинил ФИО14 нравственные страдания, выразившиеся в беспокойстве, повышении артериального давления, стрессе. 

Выслушав стороны и их представителей, свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В соответствии с пунктами 1 и 2 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Установленная данной статьей презумпция вины причинителя вреда предполагает, что на потерпевшем лежит обязанность доказать факт причинения вреда, его размер, а также то обстоятельство, что причинителем вреда является именно ответчик (причинную связь между его действиями и нанесенным ущербом). В свою очередь, причинитель вреда несет только обязанность по доказыванию отсутствия своей вины в таком причинении, если законом не предусмотрена ответственность без вины.

При этом ответственность, предусмотренная выше названной нормой закона, наступает при совокупности условий, включающей наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вину, подтвержденность размера причиненного вреда, а также причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившими неблагоприятными последствиями.

В судебном заседании установлено, что в собственности ФИО2 находился жеребец, возрастом порядка 5 лет, которому в апреле 2025 года понадобилась кастрация.

Доводы стороны ответчика по первоначальному иску ФИО14 о том, что ФИО2 не доказано право собственности на названное животное, поскольку не представлены сведения о регистрации животного в системе ветучета, суд полагает несостоятельными, поскольку отсутствие такой регистрации не является основанием для лишения права собственности. Доказательств спора о праве ФИО2 на коня, материалы дела не содержат, напротив, он владел животным открыто, оплачивал его вакцинацию, обратился к ФИО14 за услугами по кастрации именно как владелец коня и ФИО14, не сомневаясь в правах ФИО2, такую операцию провел. 

В конце апреля 2025 года ФИО3, являясь дипломированным ветеринарным врачом, будучи пенсионером, не имея каких-либо трудовых правоотношений с ветеринарными службами, провел кастрацию жеребца ФИО2. 

В ходе судебного разбирательства стороны не представили надлежащих доказательств точных дат кастрации животного, показания сторон отличаются на несколько дней.

При этом ФИО2 указывает, что приготовил для ветеринара теплую воду, хозяйственное мыло, йод, полотенце для осуществления обеззараживания места инвазивного вмешательства на животном. ФИО14 отказался от всех средств дезинфекции, пояснив, что выполнит необходимую манипуляцию без этого. Кастрация была произведена. Жеребец в постоперационный период содержался на привязи – веревка около 30 метров, под открытым небом, на ночь перемещался в загон, питание подножное, доступ к воде – корыто, наполненное водой. На третий день у коня стала опухать паховая область, истец обратился к ответчику, который рекомендовал антибиотики, которые были приобретены, ответчик около 4-5 дней колол животное антибиотиками, однако это не помогло, конь пал. Произведено вскрытие, ветеринарный врач Свидетель №1 в качестве причины смерти указал серозное воспаление брюшины ободочной кишки. 

ФИО3 в ходе судебного разбирательства не отрицал, что по просьбе ФИО2 произвел кастрацию жеребца, при этом не использовал антисептиков, поскольку они не нужны. Указал, что после операции дал рекомендации для постоперационного периода о том, что животному нужно двигаться, не быть на привязи, в свободном доступе должна быть вода, нужно содержать его в чистом месте, не на открытом солнце. Когда животному стало плохо, давал рекомендации по приобретению лекарств, вводил их жеребцу. Рекомендовал истцу сдать кровь животного для определения инфекции, рекомендовал забой, что не произведено. Рекомендовал убрать животное с солнца, но указанное не было сделано с обоснованием, что на улице не жаркая погода. В итоге жеребец пал.

Из материалов дела установлено, что ветеринарный врач Октябрьского райСББЖ Свидетель №1 ДД.ММ.ГГГГ выдал ФИО2 акт выбытия животного, в котором указал в качестве причины гибели серозное воспаление ободочной кишки.

Из показаний Свидетель №1, допрошенного в качестве свидетеля по делу, следует, что он осуществлял вскрытие жеребца, принадлежащего ФИО2. Причина смерти указана в акте выбытия. После вскрытия, труп животного был утилизирован в яму Беккери. Полагает, что причиной воспаления кишечника могла стать хирургическая манипуляция по кастрации – либо неверно произведена кастрация, либо неверно был осуществлен уход за животным в постоперационный период. Относительно сомнений в причине смерти, выраженных ФИО14, указывающим на кровоизлияние в грудной полости, указал, что никакого кровоизлияния не было. Органы грудой клетки были в пределах нормы, если бы кровоточил сосуд, грудная клетка содержала бы литры крови, однако кровь, зафиксированная на видео, это нормальное, небольшое количество, вызванное рассечением грудной полости.

Оценивая показания свидетеля, суд находит их относимыми и допустимыми, оснований не доверять им не усматривается.

Вместе с тем, в качестве доказательства своих доводов, истцом представлен в материалы дела протокол вскрытия жеребца ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ, составленный Свидетель №1. При этом, Свидетель №1 в судебном заседании подтвердил, что составил указанный протокол не непосредственно после вскрытия, а в июне 2025 года, по памяти.

Кроме того, из сведений, представленных ФИО3 в результате проверки, проведенной Комитетом ветеринарии волгоградской области установлено, что составление указанного протокола вскрытия животного, как и само проведение вскрытия, произведено нарушение его должностных обязанностей.

Учитывая указанные обстоятельства, суд полагает, что названный протокол вскрытия допустимым доказательством по делу не является.

Для определения причины гибели жеребца, вины сторон в такой гибели, причинно-следственной связи между действиями (бездействием) сторон и гибелью животного, по делу назначена судебная ветеринарная экспертиза. Согласно выводов экспертного заключения от ДД.ММ.ГГГГ:

- неверная тактика хирургической манипуляции и несоблюдение правил асептики и антисептики могут привести к осложнениям, связанным с воспалительными и гнойно-асептическими процессами, в том числе в брюшной полости животного;

- в действиях, произведенных ФИО3, имеются нарушения правил проведения кастрации жеребца;

- в действиях ФИО2 X. М., в том числе по содержанию животного на привязи, под открытым небом в течение светового дня, имеются нарушения правил ухода за жеребцом в период после кастрации; 

- стандартов по лечению лошадей, как и закона об оказании ветеринарной помощи в РФ нет, дать оценку правильности назначенного лечения животному не представляется возможным;

- причину гибели животного установить невозможно, ввиду проведенном не в полном объеме патологоанатомическом исследовании (нет результатов гистологического и цитологического исследования, а также отсутствует видео и фотофиксация всех этапов патологоанатомического исследования);

- причинно-следственную связь между действиями (бездействиями) ветеринарного врача ФИО14 и владельца ФИО4, и гибелью жеребца, установить невозможно.

Исследуя экспертное заключение, суд приходит к выводу о принятии его в качестве допустимого доказательства по делу, поскольку оно отвечает требованиям статьи 25 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", статьи 86 ГПК РФ, проводивший экспертизу предупрежден об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса РФ, имеет значительный стаж работы по специальности, необходимую квалификацию. Выводы эксперта логичны и последовательны, оснований сомневаться в выводах не имеется. Сторонами заключение судебной экспертизы не оспорено. Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено.

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В рассматриваемом случае, стороной истца по первоначальному иску надлежащих, относимых и допустимых доказательств того, что причинителем вреда является ФИО3, то есть доказательств наличия причинной связи между действиями ФИО14 и гибелью жеребца, не представлено, следовательно, оснований для удовлетворения требований первоначального иска не имеется, в удовлетворении первоначального иска необходимо отказать.

Относительно требований встречного иска суд приходит к следующему.

Согласно ст. 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом (п. 1). Гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, наряду с опровержением таких сведений или опубликованием своего ответа вправе требовать возмещения убытков и компенсации морального вреда, причиненных распространением таких сведений (п. 9).

В соответствии с п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации юридических лиц" обстоятельствами, имеющими в силу статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации значение для дела, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.

При этом, как усматривается из разъяснений названного Постановления, не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения. Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

Как отмечается в п. 9 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, в соответствии со статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьей 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

В судебном заседании установлено, что ФИО3 полагает подачу ФИО2 иска о возмещении ущерба в связи с гибелью коня, распространением сведений, порочащих деловую репутацию ФИО3, поскольку в качестве обоснования иска ФИО2 указал на неверные действия ФИО14, как профессионального ветеринарного врача, при проведении хирургического вмешательства.

Кроме того, ФИО2 распространил сведения о непрофессионализме ФИО14 среди жителей поселения, в котором стороны проживают, что влечет за собой опасения жителей обращаться к ФИО14 за помощью.

В качестве доказательства распространения ФИО2 порочащих сведений, истец по встречному иску ссылается на свидетельские показания лиц, допрошенных в ходе судебного разбирательства.

Так, из показаний Свидетель №4, допрошенной в судебном заседании по ходатайству ФИО3 следует, что она проживает на территории 

<

адрес>, знакома со сторонами. Со слов жителей хутора знает, что ФИО14 проводил кастрацию жеребца, принадлежащего ФИО2, потом животное умерло. Люди говорят, что ФИО2 винит в смерти коня ФИО14, хотя сам ФИО2, со слов другого человека, после кастрации ездил на этом жеребце верхом. Называть лиц, с чьих слов ей известны данные факты, отказалась. Лично она не слышала, чтобы ФИО2 что-либо говорил о ФИО14.

Из показаний Свидетель №3, допрошенной в судебном заседании по ходатайству ФИО3 следует, что она проживает на территории 

<

адрес>, знакома со сторонами, в настоящее время в конфликте с ними не состоит, но уже завтра может и состоять. В июне-июле текущего года, оплачивая в сельском совете 

<

адрес> услуги по водоснабжению, слышала разговор каких-то людей о том, что от действий ФИО14 у ФИО2 погиб конь. Впоследствии увидела, что говорил ФИО2. В ходе допроса затруднилась ответить о точной дате оплаты счетом, несколько раз меняла показания о месте нахождения ФИО2 в ходе услышанного ею разговора – сначала указала на нахождение его на улице и разговор, состоявшийся между посторонними людьми;, затем указала, что ФИО2 был в здании, и говорил именно он. Противоречия в показаниях обосновать не смогла.

Из показаний Свидетель №2, допрошенной в судебном заседании по ходатайству ФИО3 следует, что она является родственницей семьи ФИО14, работает в местном магазине в 

<

адрес>, в котором слышала разговор незнакомых людей о том, что ФИО2 винит в смерти своего коня ФИО3 Лично она не слышала, чтобы ФИО2 что-либо говорил о ФИО14.

Из показаний ФИО7 допрошенного в судебном заседании по ходатайству ФИО2 следует, что он знаком со сторонами. ФИО2 рассказывал ему о своей проблеме, что после кастрации погиб его конь, говорил, что кастрацию проводил ФИО3 При этом ФИО2 ФИО14 в разговоре не обвинял, плохого о нем не говорил.

Оценивая показания свидетелей ФИО7, Свидетель №2, Свидетель №4, суд полагает из неотносимыми к делу, поскольку никто из свидетелей лично не слышал какой-либо порочащей информации о ФИО3, которую бы любым способом распространял ФИО2

Показания Свидетель №3 суд полагает недостоверными, поскольку свидетель изменила показания в ходе допроса, не сообщила каких-либо определенных сведений, не смогла обосновать противоречия.

В силу положений ст. ст. 56, 59, 67 ГПК РФ суд самостоятельно определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

В п. п. 10, 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", разъяснено, что статьей 33 Конституции Российской Федерации закреплено право граждан направлять личные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, принимать по ним решения и давать мотивированный ответ в установленный законом срок.

Судам необходимо иметь в виду, что в случае, когда гражданин обращается в названные органы с заявлением, в котором приводит те или иные сведения (например, в правоохранительные органы с сообщением о предполагаемом, по его мнению, или совершенном либо готовящемся преступлении), но эти сведения в ходе их проверки не нашли подтверждения, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для привлечения этого лица к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в указанном случае имела место реализация гражданином конституционного права на обращение в органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию, а не распространение не соответствующих действительности порочащих сведений.

Такие требования могут быть удовлетворены лишь в случае, если при рассмотрении дела суд установит, что обращение в указанные органы не имело под собой никаких оснований и продиктовано не намерением исполнить свой гражданский долг или защитить права и охраняемые законом интересы, а исключительно намерением причинить вред другому лицу, то есть имело место злоупотребление правом (пункты 1 и 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судам необходимо иметь в виду, что в случае, когда сведения, по поводу которых возник спор, сообщены в ходе рассмотрения другого дела участвовавшими в нем лицами, а также свидетелями в отношении участвовавших в деле лиц, являлись доказательствами по этому делу и были оценены судом при вынесении решения, они не могут быть оспорены в порядке, предусмотренном статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как нормами Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации установлен специальный порядок исследования и оценки данных доказательств. Такое требование, по существу, является требованием о повторной судебной оценке этих сведений, включая переоценку доказательств по ранее рассмотренным делам.

Если же такие сведения были распространены в ходе рассмотрения дела указанными выше лицами в отношении других лиц, не являющихся участниками судебного процесса, то эти лица, считающие такие сведения не соответствующими действительности и порочащими их, могут защитить свои права в порядке, предусмотренном статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с вышеуказанными положениями закона и разъяснениями по их применению, обращение ФИО2 в суд с иском к ФИО3 и сообщение им в суде оспариваемых сведений о вине ФИО14 в гибели коня, не является распространением не соответствующих действительности и порочащих сведений, а представляет собой реализацию ФИО2 своего конституционного права на обращение в государственный орган (суд) за защитой оспариваемого права. Сам по себе тот факт, что в удовлетворении иска ФИО2 было отказано, не свидетельствует о том, что его обращение с иском было продиктовано исключительно намерением причинить вред ФИО3

При этом, стороной истца по встречному иску каких-либо доказательств факта иного (кроме обращения в суд) распространения ФИО2 сведений о непрофессионализме ФИО3, вине последнего в гибели животного, не представлено.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, оценивая представленные доказательства, поскольку для возложения ответственности в порядке ст. 152 ГПК РФ на лицо, распространившее информацию, необходима совокупность юридически значимых обстоятельств, которыми являются факт распространения этим лицом сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности, учитывая что такие доказательства суду не представлены, в удовлетворении встречного иска необходимо отказать.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Как следует из материалов дела, стоимость проведенной по делу судебной ветеринарной экспертизы составила 50 000 рублей. За производство экспертизы представителем ответчика по первоначальному иску ФИО9 перечислено на счет эксперта ФИО1 33000 рублей, что подтверждается чеками-ордерами от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ. 

Экспертом ФИО1 представлено ходатайство об оплате остатка стоимости экспертизы в сумме 17 000 рублей.

Учитывая, что в удовлетворении требований ФИО2 отказано, суд считает необходимым взыскать с него: в пользу ответчика ФИО8 понесенные судебные расходы на оплату судебной экспертизы в размере 33 000 рублей, в пользу ИП ФИО1 - сумму, подлежащую доплате за производство судебной экспертизы, в размере 17 000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО3 о взыскании ущерба, судебных расходов – отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО2 о защите чести, достоинства и деловой репутации, компенсации морального вреда – отказать.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО3 судебные расходы на оплату проведенной по делу судебной ветеринарной экспертизы в размере 33 000 (тридцать три тысячи) рублей.

Взыскать ФИО2 в пользу ИП ФИО1 17 000 (семнадцать тысяч) рублей в счет оплаты проведенной по делу судебной ветеринарной экспертизы.

Решение может быть обжаловано в течение месяца в судебную коллегию по гражданским делам Волгоградского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд 

<

адрес>.

Председательствующий: подпись

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.