Судья Зверева С.А. № 1-25-22-1194/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Великий Новгород 21 октября 2025 года 

Судебная коллегия по уголовным делам Новгородского областного суда в составе:

председательствующего судьи Матвеева Е.Ю.,

с участием прокурора Жукова Н.В.,

осужденной ФИО1,

её защитников – адвокатов Гавриловой Н.И. и Стацуры Ф.И.,

при секретаре Мошиной А.В., 

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвокатов Гавриловой Н.И. и Стацуры Ф.И., осужденной ФИО1 на приговор Пестовского районного суда Новгородской области от 1 сентября 2025 года, которым 

ФИО1, родившаяся 

<

...>, не судимая, 

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы.

Решены вопросы о мере пресечения, судьбе вещественных доказательств. 

Заслушав доклад судьи Матвеева Е.Ю., изложившего существо приговора, апелляционных жалоб, возражений на них, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции 

установил:

ФИО1 признана виновной и осуждена за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, имевшее место в гор. Пестово Новгородской области 8 декабря 2023 года при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В судебном заседании осужденная ФИО1 вину не признала. 

Судом принято указанное выше решение. 

В апелляционной жалобе защитники осужденной ФИО1, адвокаты Гаврилова Н.И. и Стацура Ф.И. выражают несогласие с приговором суда. Считают, что, как в ходе проведенного предварительного расследования, так и судебного следствия не установлена объективная сторона, а равно и субъективная сторона преступления, в котором обвиняется ФИО1, так как стороной обвинения не предоставлено ни одного конкретного факта причинения смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Напротив, стороной защиты предоставлены факты выполнения ФИО1 своих обязанностей добросовестно и в полном объеме.

Полагают, что следствие неверно определило период времени, вменяемый ФИО1, как с 11 часов 40 минут до 13 часов 20 минут, поскольку осужденная узнала о пациентке по телефону лишь в 11 часов 57 минут, а в 13 часов 00 минут пациентка уже была в операционной.

Из материалов уголовного дела прямо следует, что в период с 12:08 до 12:45 анестезиолог-реаниматолог не осмотрела пациентку по причине своего отсутствия в нарушение трудового распорядка не только на рабочем месте, но и в здании ГОБУЗ «Пестовская ЦРБ». При этом, по мнению следствия, ФИО1 должна была маршрутизировать пациентку в операционную, несмотря на отсутствие на отделение врача соответствующей категории. Однако, данные сведения не были предоставлены комиссии экспертов при направлении им материалов уголовного дела для проведения экспертизы.

Кроме того, медицинская карта стационарного больного заведена уже после того, как Б. была дважды осмотрена гинекологами (это следует из показаний С. (т. 6 л.д. 95-96), время введения информации в программу С1 экспертами неверно трактовано, как время начала первого гинекологического осмотра, что привело к категорически неверному выводу о задержке гинекологического осмотра: «через 46 минут после осмотра хирурга».

Поскольку в распоряжение экспертов не были представлены сведения об истинном времени осмотра, а также об отсутствии на рабочем месте анестезиолога-реаниматолога, ими сделаны ошибочные выводы. При этом эксперты прямо указывают в Заключении №

<

...>, что у них имеются сомнения в хронологии обследования Б., тем не менее делают предположительные выводы, что недопустимо. 

Важно, что эксперты в Заключении №

<

...> ставят задержку начала операции в прямую зависимость от «позднего» осмотра гинекологами, что полностью опровергается представленными в дело и исследованными доказательствами. Так, из допроса эксперта К. (т. 7 л.д. 78 об - 83) следует, что «промедление», указанное комиссией экспертов в Заключении 

<

...> от 23.04.2024, установлено ими со слов главного врача ГОБУЗ «Пестовская ЦРБ», о том, что пациентка якобы поступила в 11:00, а история болезни заведена в 12:45. Данные утверждения полностью опровергается материалами дела. Между тем, они легли в основу выводов комиссии экспертов, и, следовательно, предъявленного ФИО1 обвинения.

Просят приговор отменить, ФИО1 – оправдать. 

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 выражает несогласие с приговором суда. Отмечает, что в основу приговора суд положил Заключение экспертов №

<

...> одновременно проигнорировав иные доказательства, в том числе и показания экспертов, допрошенных в судебном следствии, выполнивших Заключение №

<

...> и пояснивших, что они не располагали полным объемом сведений, наличие которых при проведении экспертизы повлияло бы на выводы. 

Считает, что суд неверно оценил показания свидетелей и клинико-лабораторные данные, полностью проигнорировав сведения, свидетельствующие об отсутствии в её действиях уголовно-наказуемого деяния. Выводы суда противоречат исследованным доказательствам, в том числе: показаниям свидетелей и экспертов, заключению патологоанатома Р, Акту вневедомственного контроля и иным материалам дела.

В частности, находит противоречия в установлении фактических обстоятельств произошедшего, полагая, что суд не дал надлежащей оценки Заключению экспертизы и Акту вскрытия патологоанатома Р (т. 2 л.д. 196-200, 201-213), который установил массивное желудочно-кишечное кровотечение, подтвержденное наличием сгустков крови в желудке, пищеводе и на всем протяжении тонкого кишечника. Данный факт объективно подтверждает, что основной источник кровопотери был не в области компетенции гинеколога, и её действия не являлись причиной смерти.

Также суд не дал надлежащей оценки тому факту, что сведения о кровотечении в ЖКТ полностью проигнорированы в Заключении 

<

...> хотя указания на них имеются в исследовательской части Заключения.

Суд не дал надлежащей оценки противоречивости показаний свидетелей. Показания дочери и других родственников содержат элементы вторичного пересказа и явные противоречия, с связи с чем не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Суд сделал вывод о последовательности и объективности показаний, не учитывая степень достоверности (первичные наблюдения / пересказы со слов Ч., чьи показания не могут быть оценены как достоверные в связи с их несоответствием представленным им же протоколам соединений по номеру Б и его номеру, а также опровержением его показаний свидетелями / очевидцами по делу.

Суд проигнорировал показания свидетелей-лаборантов Ж и Б, согласно которым первый анализ крови в 12:20 показал уровень гемоглобина 100 г/л, а повторный анализ в 16:30 – 53 г/л. Эти данные свидетельствуют о развитии массивного кровотечения уже после поступления в стационар, а не на этапе первичного осмотра, что исключает её вину.

Суд не учел показания лечащего врача Л, подтверждающие, что при поступлении пациентка была относительно стабильна: давление и пульс допустимые, жалобы умеренные. Признаков массивного шока при первичном осмотре не отмечалось.

Суд не придал значения показаниям специалистов А и К которые прямо указали, что дефекты носили организационный характер и отсутствовали грубые нарушения в её действиях. Персональная ответственность врача за системные недостатки в работе ГОБУЗ «Пестовская ЦРБ» возложена неправомерно.

Осужденная считает, что суд допустил нарушения при оценке заключений экспертов.

Так, комиссионная судебно-медицинская экспертиза (Заключение №

<

...>) проведена с нарушениями УПК РФ: отсутствует полный перечень представленных материалов, присутствует ссылка на материалы, которые не представлялись на экспертизу. Суд, однако, положил её в основу приговора, не дав мотивированного объяснения отказу учесть заключение независимых специалистов (М и др.), которые поставили под сомнение выводы комиссионной экспертизы (Заключение 

<

...>) в части причинно-следственной связи между её действиями, и наступившими последствиями в виде смерти пациента. Суд ограничился формулировкой, что это «ревизия» и выход за рамки компетенции специалистов, и отказал в придании ему доказательной силы. Между тем, согласно ст. 80, 271 УПК РФ, показания специалиста подлежат исследованию и оценке наряду с другими доказательствами. Суд обязан мотивированно оценить методологию, полноту исходных данных и квалификацию экспертов, участвовавших в выполнении заключений экспертов, и объяснить, почему одно заключение принимается, а другое – нет. Непринятие Заключения специалиста без должной мотивировки является нарушением права на защиту и норм УПК РФ об оценке доказательств.

Суд не исследовал и не мотивировал вопросы документальной и процедурной полноты Заключения экспертов 

<

...>. В материалах есть вопросы, касающиеся передачи документов в комиссию экспертов, и по наличию / подписанию ряда актов (вопрос о том, как определённые документы попали в дело и на каком основании включены в экспертизу). Суд не дал развёрнутого ответа по этим процессуальным сомнениям.

Суд не оценил противоречия между Актом патологоанатомического исследования и Заключением экспертизы 

<

...> в части отражения сведений о массивном кровотечении в ЖКТ.

Суд сделал вывод о том, что ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей (в том числе выбор хирургического доступа, несвоевременное обследование и т. п.) привело к смерти пациентки. Однако патологоанатомическое исследование (и комиссионная гистология) зафиксировали существенное и массивное желудочно-кишечное кровотечение (сгустки в просвете желудка и тонкой кишки, признаки ишемии с «стресс-язвами»), что подтверждено макро- и микроскопией. Это существенно изменяет механизм наступления смерти и делает невозможным однозначный вывод о том, что смерть наступила исключительно в связи с «дефектами» в действиях акушеров-гинекологов.

Отмечает динамику гемоглобина: в материалах имеются сведения о быстром спаде уровня гемоглобина от 100 г/л (анализ 12:20) до 53 г/л (в позднем анализе (результат доставлен в 16:30). Это подтверждает, что значительная кровопотеря произошла в промежутке времени после операции – вопрос источника кровотечения (

<

...>) должен быть предметом дополнительной всесторонней экспертизы, а не одностороннего вывода суда.

Считает, что суд неверно оценил фактические обстоятельства оказания помощи. В приговоре указано, что не была проведена катетеризация периферической вены и не начата инфузионная терапия, однако имеются показания многочисленных свидетелей о том, что инфузионная терапия (кристаллоиды, реополиглюкин) была начата на гинекологическом отделении в палате, что позволило стабилизировать состояние больной до операции.

В операционной были доставлены пакеты с плазмой/компонентами крови (две дозы), но переливание не было выполнено. Это факт, подтверждённый свидетелями (медсёстры), и требует конкретного установления причин, что судом не выполнено, поскольку она трансфузиологом не являлась, данную ставку замещала Л., согласно показаниям многочисленных свидетелей, решение о гемотрансфузии принимает анестезиолог-реаниматолог, коим она также не являлась.

Судом никак не оценен тот факт, что анестезиолог-реаниматолог Б отсутствовала на рабочем месте, как 08.12.2023, так и в иные дни; судом не учтено время, которое потребовалось для того, чтобы дозвониться до Б, привезти ее в ГОБУЗ «Пестовская ЦРБ», в то же время, промедление в предоперационном осмотре пациентки врачом анестезиологом-реаниматологом вменено в вину ей, с указанием на упущение «золотого часа», что, по мнению осужденной, не допустимо.

Приходит к выводу, что смерть пациента наступила вследствие совокупности факторов, включая массивное кровотечение в ЖКТ, позднее обращение за помощью и организационные недостатки больницы. Считает, что суд неправомерно возложил вину за указанную совокупность факторов исключительно на неё, нарушив принципы уголовного закона.

Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор. 

В возражениях на апелляционную жалобу защитников государственный обвинитель, старший помощник Боровичского межрайонного прокурора Новгородской области Ефимова О.О. считает приведенные в ней доводы несостоятельными, в связи с чем просит оставить постановленный в отношении ФИО1 приговор без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Проверив материалы дела, заслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Выводы суда о виновности ФИО2 в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, соответствует фактическим обстоятельствам дела и основаны на исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре доказательствах, которым дана надлежащая оценка.

Как правильно установил суд первой инстанции, несмотря на позицию, занятую осуждённой, её вина в совершении преступления подтверждается исследованными судом доказательствами, а всем версиям, выдвинутым в защиту ФИО1, судом дана объективная оценка.

Суд правильно установил в действиях (бездействии) ФИО1 нарушения норм Конституции Российской Федерации, её должностной инструкции, Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Приказа Минздрава России от 20.10.2020 № 1130н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология».

Значимые для разрешения уголовного дела обстоятельства пребывания Б. в помещениях ГОБУЗ «Пестовская ЦРБ», в том числе время оказания ей медицинской помощи, проводимых с ней действий, их объем и последствия, были достоверно установлены судом из показаний потерпевшего Ч., непосредственно присутствовавшего на месте событий, показаний свидетелей из числа сотрудников больницы, заключений судебно-медицинских экспертиз и показаний экспертов их проводивших, письменных материалов дела, в числе которых сведения о телефонных соединениях абонентских номеров Ч и Б., протоколами осмотра места происшествия, выемки, осмотра предметов, а также иными доказательствами, подробное содержание которых приведено в приговоре. 

На основании, в том числе исходных данных, которые содержатся в вышеперечисленных доказательствах по делу была назначена и проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза ГОБУЗ «Новгородское бюро судебно-медицинской экспертизы» от 23 апреля 2024 года № 

<

...> которым установлены существенные недостатки (дефекты) при оказании медицинской помощи, которые обусловили ухудшение состояния здоровья Б., а именно: - 

<

...>.

Фактические обстоятельства, установленные по делу из исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, при сопоставлении с выводами экспертизы № 

<

...> указывают, что именно ФИО1, заведующей родильным отделением – врачом акушером-гинекологом ГОБУЗ «Пестовская ЦРБ», в результате ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей по оказанию квалифицированной медицинской помощи Б. были допущены указанные выше существенные недостатки (дефекты) при оказании медицинской помощи, которые обусловили ухудшение состояния здоровья Б., после чего последовала её смерть. 

Невозможно согласиться с доводами апелляционных жалоб осужденной и защитников, ставящих под сомнение выводы заключения экспертов № 

<

...>, полагающих, что вышеуказанное исследование было проведено на недостоверных или неполных данных.

Эксперты располагали достаточными сведениями о прибытии Б, в больницу и о времени оказании ей помощи разными специалистами. 

В частности, временной промежуток между вызовом анестезиолога-реаниматолога Б и её появлением в больнице исчислялся несколькими минутами. Как следует из показаний свидетелей, когда Б. пришла, сразу поинтересовалась, почему пациентка не в отделении реанимации и во сколько она поступила, но ответа не было. 

Обстоятельства оформления медицинской документации на Б. были известны экспертам, ими установлены дефекты в занесении указанных сведений. В данной части исследование суд апелляционной инстанции находит объективным, выводы специалистов основаны, в том числе на свидетельских показаниях. 

Показания эксперта К о том, что «промедление», указанное комиссией экспертов в Заключении № ФИО84 от 23.04.2024, установлено ими со слов главного врача ГОБУЗ «Пестовская ЦРБ», вырваны из контекста его допроса. Ссылаясь на указанные сведения, эксперт лишь отмечал недостатки оформления медицинской документации. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденной, каких-либо существенных противоречий между установленными фактическими обстоятельствами произошедшего заключения экспертов № 

<

...> и № 

<

...> от 11.12.2023 не содержат. Они проведены на основе одних и тех же материалов дела и исходных данных. Утверждения о том, что основной источник кровопотери был не в области компетенции гинеколога в связи с наличием сгустков крови в желудке, пищеводе и тонком кишечнике, а также о развитии массивного кровотечения уже после поступления в стационар, а не на этапе первичного осмотра, являются предположениями, и ничем объективно не подтверждены. Указанные обстоятельства, в том числе о спаде уровня гемоглобина (от 100 г/л (анализ 12:20) до 53 г/л) и об обнаружении крови в брюшной полости при вскрытии были известны экспертам, оснований полагать, что они не были учтены при даче заключений, не имеется. 

Возможные незначительные противоречия в показаниях потерпевшей и свидетелей, непосредственно не присутствовавших при рассматриваемых событиях в помещениях ГОБУЗ «Пестовская ЦРБ», не ставят под сомнения установленные по делу обстоятельства. 

Показания Л не могут быть единственным и достоверным источником информации относительно состояния Б. при поступлении в медицинское учреждение. 

Показания свидетелей А и К о дефектах организационного характера работы больницы и отсутствии грубых нарушений в действиях осужденной являются частным мнением указанных лиц. Всем объемом добытых сведений по делу указанные лица не обладали. 

Приобщенное к материалам дела заключение специалистов № М ,Р, Н, являющееся по своей сути рецензией на протокол патологоанатомического исследования от 11.12.2023, заключение эксперта № 

<

...>, заключение экспертов № 

<

...> не ставит под сомнение выводов проведенных по делу экспертиз и допустимость иных доказательств. Перед специалистами был поставлен ряд вопросов, относящихся к компетенции эксперта, что недопустимо, поскольку исследование специалиста не может подменять собой экспертного заключения, проведенного в соответствии с уголовно-процессуальным законом. Хотя заключение и выполнено специалистами, имеющими соответствующее образование и стаж работы, однако, как претендующее на результат экспертного исследования, не соответствует критериям, предъявляемым к таковому уголовно-процессуальным законом.

Перед специалистами были поставлены вопросы о недостатках указанных документов, наличии в них противоречий и возможности их устранения, а также иные, которые не относятся к их компетенции, а связаны с оценкой исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, а потому подлежат разрешению только судом.

При таких обстоятельствах необходимости в назначении по делу повторной либо дополнительной экспертизы не имелось, поскольку каких-либо новых обстоятельств, существенно влияющих на оценку проведенных по делу исследований, или ставящих под сомнение их объективность, в ходе судебного разбирательства установлено не было.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитников, период с 11 часов 40 минут до 13 часов 20 минут указан в обвинении ФИО1 обоснованно, как достоверно установленный временной интервал до начала операции, в течение которого и имели место существенные недостатки (дефекты) при оказании медицинской помощи Б

Судом приведена в приговоре всесторонняя оценка показаниям участников судебного разбирательства, данных как непосредственно в зале суда, так в период предварительного следствия. 

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденной, по делу отсутствуют.

Суд апелляционной инстанции находит безосновательными доводы стороны защиты о том, что председательствующий судья не мог рассматривать дело, так как проявил предвзятость при рассмотрении уголовного дела, был заинтересован в исходе судебного разбирательства.

Исследованными материалами дела подтверждается отсутствие оснований, предусмотренных ст. 61 УПК РФ, которые бы препятствовали судье Зверевой С.А. рассматривать дело в отношении осужденной ФИО1 

Как следует из протокола судебного заседания, судебное разбирательство по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с соблюдением всех принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности.

Вопреки доводам стороны защиты, каких-либо нарушений прав потерпевших в ходе судебного разбирательства, которые бы могли повлиять на исход дела, судом апелляционной инстанции установлено не было. О времени и месте судебного разбирательства они судом уведомлялись надлежащим образом, принимали участие в судебном заседании. Ходатайств о выступлении в судебных прениях не заявляли. 

Суд апелляционной инстанции подчеркивает, что во всяком случае некоторое возможное стеснение прав одной стороны по делу (потерпевших, выступающих на стороне обвинения) не может свидетельствовать о нарушении прав обвиняемого и иных участников судопроизводства со стороны защиты. Там более, что о нарушении своих прав сторона обвинения не заявляла. 

Процессуальные решения, принятые по заявленным в судебном заседании ходатайствам сторон, распорядительные действия председательствующего в ходе рассмотрения дела, отказ в удовлетворении какого-либо ходатайства, либо его удовлетворение сами по себе не свидетельствуют о какой-либо заинтересованности судьи в исходе уголовного дела, либо предвзятом отношении к участнику процесса. 

Оснований для возвращения уголовного дела прокурора в порядке ст. 237 УПК РФ не имелось. Предъявленное ФИО1 обвинение, с указанием допущенных именно ею существенных недостатков (дефектов) при оказании медицинской помощи Б., позволяло вынести итоговое решение по делу. 

Осуществление защиты Л адвокатом Леваниным А.А. по уголовному делу, выделенному из настоящего дела, право на защиту осужденной ФИО1 не нарушило. Данное обстоятельство явилось основанием для возвращения уголовного дела в отношении Л. прокурору. 

Проанализировав и оценив представленные доказательства в их совокупности, суд первой инстанции установил все имеющие значение для дела фактические обстоятельства, на основе которых пришел к обоснованному выводу о доказанности виновности ФИО1 и правильно квалифицировал действия осужденной по ч. 2 ст. 109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. 

При назначении ФИО1 наказания суд первой инстанции принял во внимание все обстоятельства уголовного дела и сведения о личности осужденной, известные на момент постановления приговора. 

Назначенное ФИО1 наказание соответствует характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, тяжести и конкретным обстоятельствам содеянного, всем данным о личности осужденной, определено с учетом имеющихся по делу смягчающих наказание обстоятельств, а потому отвечает требованиям справедливости и задачам уголовного судопроизводства. 

Вопросы о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств разрешены судом первой инстанции в соответствии с законом. 

Исходя из изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

Приговор Пестовского районного суда Новгородской области от 1 сентября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление и приговор могут быть обжалованы в кассационном порядке в течение шести месяцев со дня их вступления в законную силу в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции. 

В случае пропуска данного срока или отказа в его восстановлении итоговые судебные решения могут быть обжалованы путем подачи кассационной жалобы или представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

Судья Е.Ю. Матвеев