№

Дело № 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Тавда 23 ноября 2023 года

(мотивированное решение изготовлено 30 ноября 2023 года)

Тавдинский районный суд Свердловской области в составе председательствующего судьи Чеблуковой М.В., при осуществлении протоколирования по поручению судьи помощником судьи Караваевой Ю.Н.,

с участием: помощника Тавдинского городского прокурора Юдина Д.А., 

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2, 

представителя ответчика ГБУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» ФИО3, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по исковому заявлению ФИО1 ФИО18 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Тавдинская центральная районная больница» о возмещении вреда, причиненного некачественной медицинской услугой, взыскании материального ущерба,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Тавдинский районный суд Свердловской области с исковым заявлением к ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ», в котором просит взыскать с ответчика в ее пользу компенсацию морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинских услуг ее супругу в размере 1 500 000 рублей, расходы на погребение в размере 24 208 рублей.

В обоснование иска указала, что с 14 ноября 1992 года состояла в браке с ФИО19 05 марта 2020 года супруг с утра ушел на работу в МУП «Тавдинские инженерные системы». Около 10 часов 30 минут он позвонил и сказал, что пойдет с работы домой, потому что у него заболела нога. Через несколько минут муж перезвонил из дома и сказал, что ногу «рвет», терпения нет, попросил вызвать бригаду скорой медицинской помощи. Она позвонила в «скорую помощь», добежала до дома, когда приехала бригада скорой помощи. Супруг сказал фельдшеру, что у него болит нога, рвет от паха и ниже. Фельдшер спрашивал про давление, боли в груди, в сердце, данные боли супруг отрицал, жаловался на острую боль в ноге. Фельдшер измерил давление, поставил укол, сделал ЭКГ сердца и сообщил, что по его результатам у супруга инфаркт миокарда, установил катетер и ввел морфин. Супруга доставили в приемное отделение ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ». В приемном отделении фельдшер скорой медицинской помощи передал документы заведующему приемным отделением ФИО6, супруг ему пояснил, что у него очень сильно болит нога. Врач, ощупав ногу, пульс, ушел. Супруга на коляске санитарка повезла в поликлиническое отделение ЦРБ на УЗИ нижних конечностей. Кабинет УЗИ не работал, поэтому ей сказали, чтобы она везла супруга на рентген грудной клетки. У кабинета рентгена около десяти минут ожидали приглашения, после чего примерно столько же времени ожидали результата, выдав результат, медсестра пояснила, что прочитать снимок некому. В приемном отделении у супруга взяли кровь на анализ, положили на кушетку. Медсестры неоднократно звонили врачам, чтобы спустились к супругу, но никто не шел. На протяжении двух с половиной часов супруг с диагнозом по скорой: «гражданин» не получал никакой медицинской помощи, лекарственная терапия не назначалась и не проводилась, был осуществлен лишь забор крови и сделан рентген грудной клетки. Медицинские работники были безучастны, отношение к пациенту было невнимательным, индифферентным. Затем подошла терапевт ФИО5, сказала, что с сердцем проблем нет, возмутилась тем, что супруга не осматривает дежурный врач и заведующий отделением, позвонила начмеду, спросила медсестру, где находится ФИО6 и хирург, медсестра ответила, что ФИО6 на обеде, а хирург спустится, когда будут результаты анализов. Около 14:15 часов подошла начмед ФИО7, которой терапевт сказала, что диагноз неверный, больной с аневризмой в анамнезе третий час лежит на каталке, а доктора не спускаются к нему из отделения. После звонка начмеда около 14:30 часов подошли хирурги ФИО8 и ФИО9, через несколько минут подошел ФИО6. Измеряли пульс, ощупывали ногу, отмечали снижение температуры конечности, пришли к мнению, что надо звонить в г. Тюмень и г. Ирбит и разошлись. Затем супруга подняли на 4 этаж в хирургическое отделение. Поскольку муж принимал лекарства на постоянной основе, она побежала домой за ними. В 15:15 позвонил супруг и сказал, что его на автомобиле скорой помощи повезут в г. Екатеринбург, просил собрать необходимые вещи. Собрав вещи, она вновь приехала в больницу. Супруга поместили в автомобиль скорой помощи и в 16 часов повезли в г. Екатеринбург. 6 марта 2020 года в 10:40 супруг по телефону сообщил, что его прооперировали, удалили тромб в паху. В течение дня они созванивались, муж сообщал, что испытывает адскую боль в ноге, нога до колена опухла, он не может ни сидеть, ни лежать, врачи сказали ему, что время было упущено, разрушились сосуды, пошла инфекция, заражение, обнаружена кровь в моче, сказали, что необходимо ампутировать ногу, после этого больше не звонил. 7 марта 2020 года супруг в больнице скончался. Причиной смерти стал септический шок и атеросклероз нижних конечностей. С целью проведения проверки по факту оказания супругу в ГБУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» медицинской помощи ненадлежащего качества, приведшей к его смерти, она обратилась с соответствующими заявлениями в Тавдинский межрайонный следственный отдел СУ СК РФ по Свердловской области и в СМК «АСТРАМЕД-МС» (ОАО). ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» и страховой компанией были проведены комиссионная судебно-медицинская экспертиза и вневедомственная экспертиза, согласно заключениям которых медицинская помощь супругу в условиях ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» врачами хирургами была оказана несвоевременно и неполно, критерии качества оказания медицинской помощи достигнуты не были, также выявлены множественные дефекты оформления медицинской документации. Считает, что ответчиком супругу не была оказана полная и своевременная медицинская помощь. Бездействие медицинских работников ответчика не позволило объективно оценить степень нарушения кровоснабжения в нижней конечности, уровень и распространенность поражения, установить правильный, полный диагноз и оказать необходимую медицинскую помощь. Находясь в Тавдинской ЦРБ на протяжении более трех часов, супруг никакой лекарственной терапии не получал, показанная ему экстренная хирургическая операция не могла быть выполнена в условиях Тавдинской ЦРБ и он подлежал экстренной эвакуации в другое медицинское учреждение, при этом ответчиком принято решение об эвакуации супруга автомобилем до медицинского учреждения г. Екатеринбурга, которое находится на расстоянии более 360 км. от Тавдинской ЦРБ. На момент поступления супруга в ГАУЗ СО ЕКБ № 40 г. Екатеринбурга жизнеспособность конечности практически утрачена, что повлекло впоследствии ее ампутацию и привело к смерти супруга. При своевременном и полном оказании медицинской помощи супругу в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» этих последствий можно было бы избежать. В обоснование суммы компенсации морального вреда указала, что действиями (бездействием) медицинских работников ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ», выразившимся в оказании некачественной и несвоевременной хирургической помощи ее супругу, ей причинен моральный вред. Она видела, как супруг мучается от боли, испытывала страх и тревогу за его здоровье, нервничала, просила оказать супругу помощь. При этом испытывала беспомощность, неспособность изменить ситуацию. С мужем они прожили вместе тридцать лет, отношения между ними были близкие, доверительные, они вместе вели домашнее хозяйство, обрабатывали приусадебный участок, держали скот и птицу. Супруг был опорой семьи, внимательный, заботливый, добродушный, веселый и общительный, увлекался охотой, рыбалкой. Они проживали в частном доме с печным отоплением, супруг ежегодно заготавливал дрова для отопления дома в холодное время года, выполнял все слесарные работы, работы по монтажу электропроводки, сантехники в доме. При жизни супруга она находилась на его иждивении, доход супруга являлся для нее постоянным и основным источником существования. Смерть супруга стала для нее психологическим потрясением, она упала духом, испытывала беспомощность, чувство одиночества, тревогу и страх, утратила интерес к жизни. Кроме того, она понесла расходы на погребение супруга, которые составили 24 208 рублей, которые подлежат взысканию с ответчика.

В судебном заседании истец исковые требования поддержала, просила иск удовлетворить по изложенным в нем основаниям. Суду пояснила, что 5 марта 2020 года супруг почувствовал сильную боль в ноге, она вызвала ему скорую медицинскую помощь. Бригадой скорой медицинской помощи супругу была оказана первая помощь, после чего он был доставлен в приемное отделение ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ». К супругу подошел врач ФИО6, который фактически осмотр пациента не провел. Супругу был сделан рентген грудной клетки, взяты анализы крови. Спустя время пришла врач-терапевт ФИО5, которая осмотрев супруга начала возмущаться, что на протяжении длительного период времени к пациенту не подходят врачи, позвонила начальнику медчасти. После этого подошли врачи ФИО8, ФИО10, ФИО6, начали проводить осмотр супруга. Муж жаловался на сильную боль паху, в ноге. После осмотра супруга перевели в хирургическое отделение. Когда она пошла домой за лекарствами для супруга, которые он принимает на постоянной основе, он позвонил и сообщил, что его повезут на автомобиле скорой медицинской помощи в больницу г. Екатеринбурга, и необходимо собрать вещи. Она собрала вещи и приехала в больницу. Около 16:00 часов супруга увезли в г. Екатеринбург, они созванивались с мужем. На следующий день около 11:00 часов супруг по телефону ей сказал, что ему провели операцию, удалили тромб, нога начала опухать, что ее необходимо ампутировать и нужно его согласие, она сказала, чтобы он соглашался. Мужу сделали еще одну операцию - ампутировали ногу, но 7 марта 2023 года, находясь в реанимации, у супруга остановилось сердце, и он скончался. Медицинские документы в хирургическом отделении на супруга оформляли, она сообщала медицинскому работнику все необходимые данные, но после того, как супруга увезли в г. Екатеринбург врач ФИО8 порвал историю болезни. Они с мужем прожили вместе 30 лет, все делали вместе, обрабатывали приусадебный участок, ухаживали за скотиной. Супруг был заботливый, добрый, общительный. Основным доходом их семьи была заработная плата мужа, после его смерти она вынуждена была устроиться на работу. Жилье полублагоустроенное, заготовкой дров и выполнением всей тяжелой работы по дому занимался супруг. Детей, родителей, братьев и сестер у них нет, после смерти супруга она осталась одна. До настоящего времени она не может смириться со смертью супруга, переживает, плачет, утратила интерес к жизни. 

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании исковые требования ФИО1 поддержала, просила иск удовлетворить, по указанным в нем основаниям. Суду пояснила, что ответчику не была оказана полная и своевременная медицинская помощь. При поступлении в приемное отделение осмотр больного, в соответствии с Национальными рекомендациями по диагностике и лечению заболеваний артерий нижних конечностей (2019) не проведен, физиологические тесты для оценки артериальной недостаточности нижних конечностей не применялись, УЗИ не проведено (п. 3.1.). Бездействие медицинских работников ответчика не позволило объективно оценить степень нарушения кровоснабжения в нижней конечности, уровень и распространенность поражения, установить правильный, полный диагноз и оказать необходимую медицинскую помощь. Находясь в Тавдинской ЦРБ на протяжении более трех часов, ФИО12 никакой лекарственной терапии не получал. Между тем, в соответствии с Национальными рекомендациями при установке диагноза должно сразу быть начато лечение гепаринами на фоне адекватного обезболивания. ФИО12 была показана хирургическая операция (срочная эмболэктомия), которая не могла быть выполнена в условиях Тавдинской ЦРБ, соответственно он подлежал экстренной эвакуации в другое медицинское учреждение. Установив ФИО12 диагноз «атеросклероз артерий нижних конечностей, острая окклюзия левой бедренной артерии, острая ишемия левой нижней конечности II А по ФИО11», при котором больному показана экстренная хирургическая операция по удалению тромба, а исход заболевания обусловлен временем ее проведения, ответчиком принято решение об эвакуации ФИО12 автомобилем до медицинского учреждения г. Екатеринбурга, которое находится на расстоянии более 360 км. от Тавдинской ЦРБ. Это решение ответчика стоило пациенту жизни. На момент поступления ФИО12 в Клиническую больницу № 40 г. Екатеринбурга после пятичасовой эвакуации степень острой ишемии нижней конечности оценена как 2В-3 по ФИО11, жизнеспособность конечности практически утрачена, что повлекло впоследствии ее ампутацию и привело к смерти пациента. Своевременное хирургическое лечение (эвакуация автомобильным транспортом в медицинские учреждения г. Тюмени или г. Ирбита, санитарно-авиациониая эвакуация в медицинское учреждение г. Екатеринбурга) позволило бы не только сохранить жизнь пациента, но и шансы на жизнеспособность нижней конечности. Экспертами Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Екатеринбурга и страховой компании «АСТРАМЕД-МС» действия медицинского персонала по оказанию медицинской помощи ФИО12 оценены как не соответствующие стандартам оказания медицинской помощи и явились факторами, способствовавшими усугублению ишимического поражения нижней конечности с последующим развитием гангрены, сепсиса и полиорганной недостаточности. Считает, что действиями медицинских работников истцу причинены нравственные страдания, смертью супруга нарушены семейные связи истца, ей причинены глубокие нравственные страдания. 

Представитель ответчика ГБУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» ФИО3 в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признала, просила в удовлетворении иска отказать. Суду пояснила, что в условиях ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» необходимая ФИО12 операция не могла быть выполнена, поскольку отсутствует аппаратура, нет специалистов. В г. Тюмень направить пациента не могли по финансовым причинам, в больнице г. Ирбита пациента принять отказались. По какой причине уничтожена медицинская карта стационарного больного ФИО12 ей неизвестно. 

Помощник Тавдинского городского прокурора Юдин Д.А. в судебном заседании считает заявленные исковые требования подлежащими удовлетворению в полном объеме, так как при оказании медицинской помощи ФИО12 в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» имелись существенные недостатки, повлекшие ухудшение состояние пациента.

Суд, заслушав истца, представителя истца, представителя ответчика, исследовав представленные доказательства, считает исковые требования ФИО1 подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно ст. 38 Конституции Российской Федерации семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Здоровье, как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования, возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи. (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Согласно ст. 4 Закона об основах охраны здоровья к основным принципам охраны здоровья относится в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Согласно п.п. 3, 4 ст. 2 названного Федерального закона медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, а медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

В соответствии с п. 21 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Согласно ч. 2 ст. 64 Закона критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 указанного Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно п. 3, 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" пациент имеет право на получение консультаций врачей-специалистов и возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Согласно ч. 2 и ч. 3 ст. 98 Закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии со статьей 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых обязанностей при наличии общих условий и одновременно юридически значимым обстоятельством наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя вреда.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Кроме того, разъяснения по вопросу применения норм, регулирующих правоотношения, возникшие в связи с необходимостью взыскания компенсации морального вреда, содержатся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда".

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, право на охрану здоровья и медицинскую помощь.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно п. 14 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда(п. 48 постановления Пленума).

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (п. 49 постановления Пленума).

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Согласно п. 27 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 Пленума).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания, устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судом установлено и подтверждается свидетельством о заключении брака V-АИ №, выданным ДД.ММ.ГГГГ, что ФИО1 являлась супругой ФИО12 

Согласно представленным в материалы дела документам, ДД.ММ.ГГГГ ФИО12 почувствовал боль в ноге. В 10:44 часов была вызвана бригада скорой медицинской помощи, которой ФИО12 была оказана первая медицинская помощь, том числе сделано ЭКГ, введены лекарственные препараты, проведено обезболивание морфином. Бригадой скорой медицинской помощи ФИО12 установлен диагноз: «Острый коронарный синдром. Тромбоз левой бедренной артерии». В 11:45 часов ФИО12 был доставлен в приемный покой ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ», где был осмотрен заведующим приемным покоем ФИО14. ФИО12 предъявлял жалобы на постоянные боли в левой нижней конечности, слабость. После осмотра установлен диагноз: «Острый коронарный синдром без подъема ST? Тромбоз левой бедренной артерии». Проведен рентген грудной клетки, взяты анализы. 

В 14:30 часов проведен совместный осмотр пациента в приемном отделении заведующим хирургическим отделением ФИО8, врачом - хирургом ФИО10, в ходе которого установлено, что пульсация на обеих бедренных артериях есть, ниже слева не определяется. Кожные покровы левой нижней конечности бледные, прохладные на ощупь до с/3 голени снизу. Незначительное ограничение движений в пальцах левой стопы, чувствительность сохранена на всех сегментах конечности, незначительно снижена на тыле стопы. Гемодинамика стабильная. 

После проведения обследования ФИО12 установлен основной диагноз: «гражданин

В 14:50 часов ФИО12 поставлен на мониторинг ТЦМК г. Екатеринбург, консультирован по телефону сосудистым хирургом ФИО4, согласован перевод пациента в сосудистое отделение ГКБ № 40 г. Екатеринбург для оперативного лечения.

5 марта 2020 года в 15:30 часов машиной скорой медицинской помощи начата эвакуация ФИО12 в ГКБ № 40 г. Екатеринбурга, куда он доставлен 5 марта 2020 года в 21:37 часов. Транспортировка проведена без осложнений.

При поступлении в ГКБ № 40 г. Екатеринбурга состояние пациента средней степени тяжести, осмотрен ангиохирургом, выполнены обследования, в период с 22:50 часов по 23:20 часов проведена экстренная операция Эмболэктомия из глубокой бедренной артерии слева, эмболтромбэктомия из поверхностной бедренной артерии слева. Поскольку в первые сутки послеоперационного периода в состоянии пациента отмечена отрицательная динамика - клиника прогрессирования ишемии левой нижней конечности (ишемия ЗБ по ФИО11), нарастание признаков синдрома системного воспалительного ответа, по жизненным показаниям выставлены показания к ампутации левой нижней конечности в связи с чем, 6 марта 2020 года в период с 19:00 по 20:00 часов ФИО12 проведена ампутация левой нижней конечности на уровне с/3 бедра. Интраоперационно - явления острой сердечно-сосудистой недостаточности, нестабильная гемодинамика, потребность в вазопрессорной поддержке. Послеоперационный период в реанимационно отделении с явлениями сепсиса, полиорганной недостаточности. 7 марта 2020 года в 07:40 часов зафиксирована остановка сердечной деятельности по типу асистолии. 7 марта 2020 года в 08:10 часов зафиксирована биологическая смерть ФИО12. 

Согласно справке о смерти № № от ДД.ММ.ГГГГ причиной смерти ФИО12 является гражданин.

18 апреля 2020 года в отделении сосудистой хирургии МАУ «ГКБ № 40» проведено заседание комиссии исследования летальных исходов по разбору случая оказания медицинской помощи пациенту ФИО12, составлен протокол, согласно заключению которого, объем и тактика ведения пациента в условиях МАУ ГКБ №40 соответствовали «Национальным рекомендациям по диагностике и лечению заболеваний артерий нижних конечностей» от 2019 года, приказу МЗ РФ №203Н от 10 мая 2017 года, № 918н от 15 ноября 2012 года «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями».

По запросу суда из Страховой медицинской компании «АСТРАМЕД-МС» предоставлено экспертное заключение и акт экспертизы качества медицинской помощи (целевой) от 18 мая 2020 года, проведенных по представленной ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» и МАУ «ГКБ № 40» первичной медицинской документации, согласно выводам которых, на доспециализированном этапе были нарушены положения Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 июня 2013 года № 388н "Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи"; Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15 ноября 2012 года № 922н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «хирургия»; Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15 ноября 2012 года № 918н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями".

По мнению эксперта, этап доспециализированной помощи был затянут, период пребывания пациента в приемном покое ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» - 3 часа превышает установленный стандарт (2 часа). Порядок оказания помощи в приемном покое ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» пациенту хирургического профиля нарушен: непонятно, кто наблюдал в этот период времени за пациентом, какой объем клинико-инструментального обследования ему выполнен, почему пациент не осмотрен кардиологом или терапевтом, почему хирурги осуществляют осмотр пациента только через 2,5 часа после поступления в приемный покой; по неясным причинам аннулирована заведенная на пациента история болезни; описания нижних конечностей в приложенных документах нет. Поскольку период пребывания в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» был затянут, перегоспитализация запоздала, и пациент поступил в специализированное отделение (МАУ ГКБ № 40) через 10 часов с момента его обращения за медицинской помощью (оптимальный срок для восстановления кровообращения 4-6 часов). Маршрутизация пациентов, нуждающихся в экстренной специализированной помощи ангиохирурга определена приказами Министерства здравоохранения Свердловской области, при этом, как правило, при длительной транспортировке пациенты направляются в МАУ ГКБ № 40 специализированным транспортом Центра медицины катастроф для оказания необходимой медицинской помощи в дороге, однако пациент перевозился бригадой скорой медицинской помощи (не указано какого уровня), объем медицинской помощи при транспортировке не представлен. Тактика врачей МАУ «ГКБ № 40» соответствует стандартам и клиническим рекомендациям.

По заявлению ФИО1 о халатности сотрудников ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» при оказании медицинской помощи ФИО12 Тавдинским межрайонным следственным отделом следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Свердловской области проведена проверка, по итогам проведения которой 6 мая 2020 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении медицинских работников по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В рамках проверки на основании постановления следователя отделом сложных (комиссионных) экспертиз ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза по материалам дела. 

Согласно выводам заключения экспертной комиссии № 35 от 10 марта 2023 года в целом медицинская помощь ФИО12 в условиях ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» в части скорой медицинской помощи «острый коронарный синдром» была оказана своевременно и правильно, по результатам проведенных обследований диагноз «ОКС» исключен. В части сосудистого заболевания нижних конечностей ФИО12 медицинская помощь врачами хирургами была оказана несвоевременно и неполно. Недостатками/дефектами оказания медицинской помощи ФИО12 в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» в период с 11:40 до 15:27 час 05 июня 2020 года явились: отсутствие (не оформление) медицинской карты стационарного больного (форма 003/у), отсутствие медицинского заключения, оформляемого в случае отсутствия медицинских показаний для оказания специализированной медицинской помощи в стационарных условиях в экстренной или неотложной форме, отсутствие информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство, отсутствие оформления результатов первичного осмотра, включая данные подробного анамнеза заболевания, записью в стационарной карте; не выполнено назначение лекарственных препаратов с учетом инструкций по применению лекарственных препаратов, возраста пациента, пола пациента, тяжести заболевания, наличия осложнений основного заболевания (состояния) и сопутствующих заболеваний; при оказании медицинской помощи пациенту с установленным диагнозом острой артериальной ишемии, в связи с отсутствием медицинской карты стационарного больного, невозможно оценить соответствие оказанной помощи критериям качества специализированной медицинской помощи взрослым при эмболии и тромбозе артерий; решение об эвакуации в медицинское учреждение, при условии отсутствия возможности оказания специализированой медицинской в Тавдинской ЦРБ по поводу эмболии артерий нижних конечностей, было принято несвоевременно; медицинское учреждение (ГАУЗ СО ГКБ№40) для эвакуации автомобильным транспортом выбрано не оптимально, поскольку в целях сокращения временного промежутка с момента установления диагноза до хирургического вмешательства в целях восстановления кровотока по сосудам конечности, целесообразнее была эвакуация в ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ».

Эксперты отметили, что основной задачей медицинской помощи при эмболии артерий нижней конечностей у ФИО12 являлась реваскуляризация (восстановление артериального кровотока) ишемизированной нижней конечности (при наличии медицинских показаний и отсутствии медицинских противопоказаний) в сроки, определяемые п. 3.9.10. приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», как «... не позднее 6 часов от момента эмболии» в целях минимизации тяжести осложнений. Невозможность обеспечения специализированой помощи в условиях Тавдинской ЦРБ и мероприятия по эвакуации удлинили сроки проведения хирургического лечения (операция по удалению эмболов из просвета артерий левой нижней конечности начата в 22:50 час 05 марта 2020 года - 16 часов 50 минут с момента появления признаков эмболии) ФИО15, способствовали усугублению имевшихся до поступления в приемное отделение ишемических поражений конечности с формированием в последующем необратимых изменений и развитием тяжелых осложнений (гангрена, сепсис, полиорганная недостаточность).

Смерть ФИО12 была обусловлена характером и тяжестью заболевания и его осложнений: сосудистой гражданин) приведшей к развитию гражданин и последовательно осложнившаяся в своем течении гражданин

Эксперты пришли к мнению, что действия медицинского персонала ГАУЗ СО Тавдинская ЦРБ по оказанию медицинской помощи ФИО12 и допущенные при этом недостатки сами по себе не явились причиной развития гражданин, приведшей к ишемическому поражению конечности с последующим развитием гангрены и сепсиса, но в совокупности с несвоевременным обращением ФИО12 за медицинской помощью явились факторами, способствовавшими усугублению ишемического поражения с последующим развитием тяжелых осложнений, в прямой причинной связи со смертью ФИО12 не состоят.

Оснований не доверять выводам экспертов не имеется, поскольку экспертиза выполнена квалифицированными экспертами, имеющими длительный стаж работы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. 

Стороной ответчика не указано, а судом не установлено объективных фактов, предусмотренных ч. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, на основании которых можно усомниться в правильности или обоснованности заключения экспертов. Неясности или неполноты заключения экспертов не установлено. Заключение экспертов содержит мотивированные ответы на поставленные перед экспертами вопросы, ответы изложены четко, в понятных формулировках и в полном соответствии с требованиями закона. Выводы экспертов в судебном заседании ответчиком не опровергнуты.

Согласно ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. 

Разрешая заявленные истцом требования о возмещении вреда, причиненного смертью близкого родственника в результате некачественно оказанной медицинской услуги, исходя из предмета и оснований иска суд учитывает, что значимым обстоятельством по делу является установление причинно-следственной связи между неправомерными действиями персонала медицинского учреждения и наступившими последствиями в виде смерти ФИО12 

Разрешая спор, суд, руководствуясь положениями ст. 151, 1079, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, исследовав и проанализировав представленные сторонами доказательства в их совокупности, признав их надлежащими доказательствами, приняв во внимание пояснения сторон, суд пришел к выводу о наличии правовых оснований к частичному возмещению компенсации морального вреда, истцу исходя из отсутствия прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи и смертью ФИО12, наличия косвенной причинной связи между нравственными страданиями истца в результате наступившей смерти ее супруга ФИО12 и действиями работников лечебного учреждения, ограничивающими право пациента ФИО12 на получение своевременной и отвечающего установленным стандартам медицинской помощи.

Суд обращает внимание, что при разрешении возникших правоотношений юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания медицинским персоналом ответчика медицинской помощи ФИО12 могли ограничить его право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как несвоевременная диагностика заболевания, не проведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику. 

В обоснование требования о компенсации морального вреда и ее размера истец ссылается на то, что тяжестью перенесенных переживаний в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи родному человеку - супругу, очевидностью ухудшения состояния его здоровья в период пребывания в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» ей причинены нравственные страдания. После смерти супруга и до настоящего времени она испытывает переживания, в связи с осознанием того, что при оказании своевременной и качественной медицинской помощи жизнь ее супруга могла быть сохранена.

Суд принимает во внимание, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, и их защита должна быть приоритетной, а также учитывает, что супругу истца – ФИО12, требовалась, но не была оказана качественная и своевременная медицинская помощь, что не позволило своевременно установить правильный диагноз, не была организована эвакуация в лечебное учреждение более высокого уровня для проведения оперативного лечения в максимально короткий срок, наличие косвенной причинной связи между недостатками оказания медицинской помощи и причинением истцу ФИО1, непосредственно находящейся рядом с супругом и в течение нескольких часов наблюдавшей физические страдания близкого человека вследствие несвоевременной и не в полном объеме оказанной ему медицинской помощи, равнодушного отношения к нему со стороны медицинских работников, и впоследствии его смертью, нравственных страданий, вызванных ее глубокими душевными переживаниями. 

Ответчиком не доказано отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации проведения диагностических мероприятий, исследований и лечебного процесса, оказать пациенту необходимую своевременную помощь.

По мнению суда, своевременная диагностика заболевания, и как следствие перегоспитализация пациента в лечебное учреждение более высокого уровня для проведения оперативного лечения, способом, позволяющим осуществить эвакуацию в максимально короткий срок, позволило бы избежать осложнений, явившихся непосредственной причиной смерти, значительно повышали шансы пациента на благоприятный исход заболевания и могли на неопределенно длительное время отсрочить наступление летального исхода ФИО12.

Суд также учитывает, смерть близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, подобная утрата является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания. Из пояснений истца следует, что отношения, сложившиеся между ней и ее супругом ФИО12, длительное время состоявших в браке, были доброжелательные, доверительные, характеризовались духовным и эмоциональным родством, они много времени проводили вместе, оказывали друг другу помощь и заботу, она находилась на иждивении супруга, каких-либо иных близких родственников у них с супругом нет. Суд считает, что смерть единственного близкого человека, безусловно, влечет для истца очевидные нравственные переживания, а также нарушение ее неимущественных прав на семейные связи, привычный образ жизни в семье. В связи со смертью супруга истец испытала сильный стресс, чувство горя, связанные с невосполнимой потерей родного близкого человека, что повлекло ухудшение состояния ее здоровья, подтверждающееся выпиской из медицинской карты амбулаторного больного ФИО1 от 23 марта 2020 года.

Поскольку судом достоверно установлен факт оказания ФИО12 некачественной медицинской услуги, суд приходит к выводу, что ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» допущено нарушение стандарта медицинской помощи, вследствие чего усматривается нарушение прав истца по защите ее нематериальных благ, связанных со смертью супруга.

Так как моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, то предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшему за перенесенные страдания.

С учетом с учетом всех обстоятельств дела, суд считает возможным взыскать с ответчика ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» в пользу истца ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

По мнению суда, компенсация морального вреда в указанном размере не превышает разумных пределов, является соразмерной перенесенным истцом физическим и нравственным страданиям, отвечает признакам справедливого возмещения за перенесенные истцом страдания вследствие смерти близкого человека, и обеспечивает баланс частных и публичных интересов, направленных на то, чтобы выплата компенсации морального вреда истцу также не нарушала права бюджетного лечебного учреждения, который должен компенсировать моральный вред за счет бюджетных средств.

В соответствии с п. 1 ст. 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Исходя из общих оснований возмещения причиненного вреда, он подлежит возмещению его причинителем, то есть лицом, вина которого в причинении вреда установлена, и действия которого находятся в причинно-следственной связи с причинением вреда.

Действующим гражданским законодательством не установлено, в какой форме причинно-следственной связи (прямой или непрямой) должны состоять действия (бездействие) причинителя вреда и причинение вреда. Поскольку наличие непрямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) работников ответчика и причинением вреда истцу установлено, указанное бесспорно является основанием для возмещения ответчиком причиненного вреда.

Заявляя требование о взыскании расходов на погребение ФИО12 истец, указала, что она обращалась по месту работы супруга для возмещения расходов, связанных с погребением супруга, однако в связи с тяжелым финансовым положением предприятия в возмещении указанных расходов ей было отказано.

В подтверждение понесенных расходов на погребение истцом представлены: счет-заказ № от ДД.ММ.ГГГГ на подготовку тела к захоронению, услуги работников похоронной службы (до даты похорон) и кассовые чеки на его оплату на общую сумму 8 158 рублей 50 копеек, квитанция ООО «Ритуал Сервис» № от ДД.ММ.ГГГГ об оказании ритуальных услуг и кассовый чек к ней на сумму 7 300 рублей, товарные и кассовые чеки от ДД.ММ.ГГГГ на приобретение ритуальных принадлежностей и похорон на общую сумму 8 750 рублей 

Суд считает, что с ответчика в пользу ФИО1 подлежат взысканию расходы, связанные с погребением супруга ФИО12 в заявленном истцом размере 24 208 рублей. 

Согласно ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 настоящего Кодекса. 

В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации от оплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, освобождаются истцы по требованиям, вытекающим из исков о защите прав потребителя. 

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. 

Поскольку истцы освобождены от уплаты государственной пошлины, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в связи с удовлетворением иска о взыскании компенсации морального вреда в сумме 300 рублей. На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 -199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 ФИО20 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Тавдинская центральная районная больница» о возмещении вреда, причиненного некачественной медицинской услугой, взыскании материального ущерба, удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Тавдинская центральная районная больница» (поставлен на учет в налоговом органе 17 марта 2014 года №) в пользу ФИО1 ФИО21 (паспорт серия №, выдан Отделением УФМС России по Свердловской области в городе Тавде ДД.ММ.ГГГГ, код подразделения №) компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 (один миллион) рублей, расходы на погребение в размере 24 208 (двадцать четыре тысячи двести восемь) рублей. 

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Тавдинская центральная районная больница» в доход местного бюджета Тавдинского городского округа государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд через Тавдинский районный суд Свердловской области в течение месяца со дня составления мотивированного решения 30 ноября 2023 года.

Председательствующий судья М.В. Чеблукова