Мотивированный апелляционный 

приговор

 изготовлен 30 января 2026 года

Председательствующий Садриханова С.В. дело № 22-99/2026 (22-8553/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

28 января 2026 года г. Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Смагиной С.В., судей Мохначевой И.Л., Осинцевой Н.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Будько А.А.,

с участием осужденного ФИО1,

адвоката Балалаевой М.Н. в защиту интересов осужденного по соглашению,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Сасько А.А.,

потерпевшего Н.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшего Н., адвоката Балалаевой М.Н. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Красноуфимского районного суда Свердловской области от 30 октября 2025 года, которым

ФИО1,

<

...>,

несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 108 УК РФ к лишению свободы сроком на 1 год 3 месяца 20 дней с отбыванием в колонии-поселении.

Зачтено в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 04 апреля 2025 года до 30 октября 2025 года, в соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Осужденный ФИО1 освобожден из-под стражи в зале суда в связи с полным отбытием наказания.

С ФИО1 в пользу Н. в счет компенсации морального вреда взыскан 1000 000 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств по делу.

Заслушав доклад судьи Мохначевой И.Л., выступления осужденного ФИО1, адвоката Балалаевой М.Н., поддержавших доводы апелляционной жалобы защитника, возражавших по доводам апелляционной жалобы потерпевшего, выступление потерпевшего Н., поддержавшего доводы своей апелляционной жалобы, возражавшего по доводам апелляционной жалобы защитника, выступление прокурора Сасько А.А., возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что 03 апреля 2025 года в период времени с 14 часов 00 минут до 22 часов 40 минут совершил убийство НИМ при превышении пределов необходимой обороны.

Преступление совершено в г. Красноуфимске Свердловской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе потерпевший Н. ставит вопрос об отмене приговора как незаконного, и направлении дела на новое рассмотрение. При этом выражает несогласие с переквалификацией действий ФИО1, совершенных в отношении постарадавшего НИМ, с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ. В обоснование, описывая установленные в ходе предварительного расследования обстоятельства и квалификацию действий ФИО1, полагает, что, давая оценку его действиям, суд неверно указал на отсутствие умысла, направленного на убийство. Считает, что о наличии такового свидетельствует характер примененного ФИО1 к НИМ насилия, орудия преступления, а также локализация обнаруженных на трупе телесных повреждений. По его мнению, перечень нанесенных осужденным травм погибшему свидетельствует именно об умышленных, осознанных действиях, направленных на лишение жизни. Обращает также внимание на то, что у ФИО1 кроме синяка под правым глазом и ссадины на лбу, каких-либо иных травм не имелось, а данные повреждения какого-либо расстройства здоровья не повлекли, и более того, они могли быть причинены им самим себе. Кроме того, указывает, что НИМ являлся ветераном СВО, имел контузию, вследствие которой его пальцы на руке не двигались, в связи с чем полагает, что он не мог причинить осужденному какого-либо вреда. По его мнению, объективные данные о наличии у ФИО1 оснований реально опасаться за свои жизнь и здоровье, равно как за жизнь и здоровье близких людей, отсутствуют. Более того, исходя из установленных по делу фактических обстоятельств, осужденный до последнего момента имел реальную возможность прекратить конфликт и уйти с места происшествия. Однако вместо этого, действуя целенаправленно, он причинил НИМ повреждения, приведшие к смерти. На основании изложенного считает правильной квалификацию действий ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Балалаева М.Н., действуя в интересах осужденного ФИО2, ставит вопрос об отмене приговора как незаконного, необоснованного и прекращении уголовного дела в отношении подзащитного ввиду отсутствия в его действиях состава преступления. В обоснование указывает, что материалами предварительного расследования, проверенными в судебном заседании, вина ФИО1 в убийстве НИМ при превышении пределов необходимой обороны, не подтверждена. Настаивает, что ФИО1 вынужденно причинил вред погибшему, защищая свою жизнь от посягательства и противоправного насилия со стороны последнего. Цитируя нормы закона, ссылаясь на постановление Пленума Верховного суда РФ от 27 сентября 2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» обращает внимание на противоправные действия НИМ, который, будучи в состоянии опьянения, внезапно нанес ФИО1 удары по голове, туловищу, а затем стал его душить. Указанные действия были расценены её подзащитным, как посягательство на свою жизнь и здоровье, восприняты реально, поскольку НИМ моложе и сильнее него, находился в неадекватном состоянии, длительное время не прекращая свои противоправные действия. При этом ФИО1 изначально пытался словесно остановить потерпевшего, закрывался руками от его ударов, но тот продолжал наносить ему удары в жизненно важный орган - голову, ударял головой о стены и предметы, находившиеся в комнате, после чего, уронив на пол, стал душить. Также, автор жалобы обращает внимание на протокол осмотра места происшествия и заключение судебно-медицинского эксперта, подтверждающие, по её мнению, показания подзащитного в части полученных им повреждений и того, что он не мог освободиться от напавшего на него НИМ, и только поэтому, защищая свою жизнь, нанес последнему удары табуретом. Полагает, что ФИО1 действовал исключительно в рамках необходимой обороны. В последующем ее подзащитный, решив положить НИМ на диван, обессиленный от причиненных ему последним побоев, мог только передвигать его волоком по полу, в ходе чего тот, очнувшись, начал дергаться, вновь протянул к нему руки, отчего ФИО1, испугавшись, что НИМ снова начнет его душить, схватил лежавший на столе канцелярский нож, которым нанес удар по горлу потерпевшего. При этом обращает внимание и на то, что судом не обсуждался вопрос, очевиден ли был для ФИО1 момент окончания посягательства, либо он полагал, что оно продолжилось. По ее мнению, подзащитному не был ясен момент окончания нападения и у него имелись достаточные основания полагать, что НИМ продолжит свои противоправные действия и может лишить его жизни. Указанные обстоятельства свидетельствуют о нахождении ФИО1 в состоянии необходимой обороны, защищаясь от посягательства, опасного для жизни, со стороны потерпевшего. Кроме того, защита выражает несогласие с суммой, взысканной с её подзащитного в счет компенсации причиненного морального вреда. Ссылаясь на нормы закона, полагает, что, взыскивая компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей, судом не учтены требования разумности и справедливости, а также факт того, что ФИО1 является пенсионером. Кроме того, по её мнению, суд не учел и степень вины погибшего НИМ, который первым беспричинно совершил противоправные действия в отношении её подзащитного, от которых тот был вынужден защищаться.

В письменных возражениях осужденный ФИО1, приводя доводы по своему содержанию, в целом аналогичные доводам адвоката Балалаевой М.Н., просит обжалуемый приговор отменить, от уплаты компенсации морального вреда его освободить, ссылаясь на свои действия в состоянии необходимой обороны. Настаивает на отсутствие у него мотива на убийство НИМ, поскольку между ними были хорошие отношения, потерпевший несколько раз приходил к нему в гости. Обращает внимание на то, что именно НИМ первым беспричинно напал на него, и он был вынужден защищаться.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу адвоката Балалаевой М.Н. заместитель Красноуфимского межрайонного прокурора Зеленин Д.С., считая постановленный приговор в отношении ФИО1 законным, обоснованным и мотивированным, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав выступления участников процесса, проанализировав доводы апелляционных жалоб и возражений, судебная коллегия приходит к выводу, что приговор подлежит отмене на основании п. п. 1-4 ст. 389.15 УПК РФ в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов, несправедливостью назначенного наказания.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Данные требования закона при постановлении обжалуемого приговора по настоящему уголовному делу не соблюдены.

Изменяя квалификацию действий осужденного, суд изменил и фактические обстоятельства содеянного, дал неверную оценку представленным доказательствам, чем нарушил требования ст. ст. 87, 88 УПК РФ, неправильно применил уголовный закон, назначил несправедливо мягкое наказание.

Осуждая ФИО1 за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, суд свои выводы обосновал, с его точки зрения, последовательными показаниями осужденного о том, что угроза, исходившая от действий потерпевшего НИМ носила реальный характер.

Таким образом, суд по-иному изложил фактические обстоятельства дела, признал факт посягательства со стороны НИМ и, соответственно, наличие оснований у ФИО1 защищать свою жизнь.

Между тем, данные выводы противоречат добытым по делу доказательствам, а показания осужденного содержат существенные противоречия с его же показаниями, данными в период предварительного расследования, и не являются последовательными.

Показания ФИО1, данные на предварительном следствии, в том числе, в ходе проверки его показаний на месте, надлежаще не проверены с точки зрения их соответствия показаниям, данным в судебном заседании, а также их сопоставления с другими добытыми и исследованными доказательствами.

Суд первой инстанции назначил осужденному наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год 3 месяца 20 дней, что также не отвечает требованиям ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, назначенное наказание по своему размеру является несправедливым ввиду чрезмерной мягкости, не достигает цели наказания, не восстанавливает социальную справедливость.

Указанные обстоятельства являются безусловным основанием для отмены приговора суда первой инстанции. Доводы потерпевшего, изложенные в апелляционной жалобе, заслуживают внимания и подлежат удовлетворению.

Судебная коллегия, в соответствии со ст. 389.23 УК РФ, считает возможным постановить по делу новый обвинительный приговор.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции установлено, что

03 апреля 2025 в период времени с 14 часов 00 минут до 22 часов 40 минут, между ФИО1 и НИМ, находившимися в доме 

<

адрес>, в ходе совместного распития спиртных напитков произошла ссора на почве личных неприязненных отношений, в ходе которой НИМ внезапно нанес ФИО1 удары руками по голове и телу. В ответ на это ФИО1, находясь в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, действуя умышленно, с целью убийства НИМ, нанес последнему не менее 5 ударов руками, сжатыми в кулак, по голове, а затем, вооружившись в доме предметами, используемыми в качестве оружия - табуретом, канцелярским ножом и штыковой лопатой, нанёс ими множественные ушибленные, резаные и рубленые раны в области головы, шеи, верхних конечностей, грудной клетки, причинив НИМ телесные повреждения: резаное ранение шеи в верхней трети циркулярно проходящее по передней, лево-боковой, задней и право-боковой поверхностям глубиной до позвоночного столба с полным пересечением трахеи между нижним краем перстневидного хряща и трахеи, пищевода и всех сосудов и мышц шеи передней, левой боковой и задней поверхностям шеи до позвоночного столба, неполный разруб тела 3-го шейного позвонка, квалифицирующиеся как причинившие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, состоящие в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти; закрытую тупую травму головы: ушибленную рану с дырчатым переломом чешуи левой височной кости; рубленые раны (3) с повреждением (разруб и вруб) левой теменной кости; участки субарахноидальных кровоизлияний - на верхнелатеральной поверхности правого полушария головного мозга в лобно-теменной области, на верхнелатеральной поверхности левого полушария головного мозга; кровоизлияние в желудочковую систему головного мозга; кровоизлияния в кожный лоскут свода (волосистой части) головы в правой теменной области и в левой лобной, височной и теменной областях; ушибленные раны волосистой части головы (6); кровоподтёки - в правой параорбитальной области, на верхнем веке левого глаза; ссадины - в лобной области слева, в правой височной области, у наружного угла правого глаза, квалифицирующиеся как причинившие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека; ушибленные раны - на левой кисти (2); на правой кисти (3), резаные раны: в лобной области (2), в правой теменной области (3), квалифицирующиеся как причинившие лёгкий вред здоровью; кровоподтёки: в левой дельтовидной области; на левой кисти по тыльной поверхности с переходом на нижнюю треть предплечья; на правом плече в средней трети по передней поверхности; в проекции правого локтевого сустава по разгибательной поверхности; на правом предплечье в средней трети по задней поверхности; на правой кисти по тыльной поверхности с переходом на нижнюю треть предплечья, ссадины: в подбородочной области; на передней поверхности грудной клетки в проекции 7, 8-го рёбер слева; на левом предплечье в средней трети по наружно-боковой поверхности; на левом предплечье в нижней трети по задней поверхности; на правом предплечье в нижней трети по задней поверхности, квалифицирующиеся как не причинившие вреда здоровью.

Смерть НИМ наступила в результате умышленных действий ФИО1 в тот же день - 03 апреля 2025 года в период времени с 14 часов 00 минут до 22 часов 40 минут, на месте происшествия, от резаного ранения шеи с повреждением сосудов шеи, сопровождающимся массивным наружным кровотечением, что обусловило остановку сердечной деятельности и дыхания, прекращение функций центральной нервной системы.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 свою вину в убийстве НИМ признал частично, пояснил, что 03 апреля 2025 года во время совместного распития у себя дома спиртных напитков с НИМ, последний неожиданно стал наносить ему удары по голове, повлекшие сотрясение головного мозга. Защищаясь от этих действий, между ними началась борьба, в ходе которой НИМ схватил его за горло и стал душить. Испугавшись за свою жизнь, увидев рядом табурет, он (ФИО1), взяв его в руки, стал наносить им НИМ удары по голове до того момента, пока тот не отпустил его и не упал. Решив, что надо положить НИМ на диван, чтобы тот не замерз на полу, взял его за руку, протащив около метра. В это момент НИМ очнулся, стал дергаться, махать руками. Испугавшись, что тот снова нападет на него и начнет душить, находясь в панике и стрессе, схватил канцелярский нож и нанес им удар по горлу НИМ, перерезав его, тот шевелиться перестал. После этого, обессилив, он (ФИО1) недолго полежал рядом, а затем, перебравшись на кровать, лег спать. Проснувшись, обнаружив, что НИМ умер, сообщил в полицию. Настаивал на том, что убивать потерпевшего не хотел, только оборонялся от его противоправных действий.

По мнению судебной коллегии, данные показания, в части описания осужденным действий потерпевшего, необходимо оценивать критически, как способ защиты.

Следует отметить, что в период предварительного расследования ФИО1 относительно действий, как своих, так и потерпевшего, предшествовавших нанесению им смертельного удара канцелярским ножом по шее НИМ, давал показания, различные по своему содержанию.

Так, при допросе в качестве подозреваемого 04 апреля 2025 года ФИО1 давал пояснения о том, что когда НИМ внезапно стал наносить ему удары кулаком в область головы и тела, он в ответ тоже наносил НИМ удары кулаками. Между ними завязалась борьба, в ходе которой НИМ схватил его за горло и начал душить. Тогда он, взяв в руки табурет, стал наносить им НИМ удары по голове, а так как тот не успокаивался, взял со стола канцелярский нож и ударил им по его горлу, сколько раз, не помнит, отчего потерпевший упал. Решив, что надо положить НИМ на диван, оттащил его на несколько метров, после чего, обессилив, и, будучи в нетрезвом состоянии, упал. Когда пришел в себя, лег спать на кровать (том 2 л.д. л.д. 63-67).

В ходе допроса в качестве обвиняемого 04 апреля 2025 года ФИО1, выразив не признание вины в инкриминируемом деянии, подтвердил показания, данные им в качестве подозреваемого (том 2 л.д. л.д. 74-78).

При проверке показаний на месте, проведенной 24 апреля 2025 года, ФИО1, продемонстрировав свои действия на манекене, дал пояснения о том, что когда НИМ неожиданно стал наносить ему удары по голове и, схватив за горло, стал душить, в ответ он (ФИО1) стал отбиваться, завязалась борьба, в ходе которой они перемещались по комнате. Когда НИМ прижал его к стене, держа за горло, он решил взять рядом стоявший табурет, которым стал наносить оппоненту удары по голове, пока тот не упал перед ним, свернувшись «калачиком». Когда он стал оттаскивать НИМ к стене, чтобы тот не лежал у прохода, у потерпевшего начались судороги, он начал дергаться. Подумав, что потерпевший встанет и начнет его душить, он (ФИО1), найдя рядом канцелярский нож, перерезал им его шею, после чего лег спать (том 2 л.д. л.д. 80-88).

В ходе допроса в качестве обвиняемого 16 июля 2025 года ФИО1, выразив частичное признание вины в инкриминируемом деянии, подтвердил все показания, данные им ранее. При этом указал, что из-за нанесенных ему НИМ ударов по голове, а также нахождения в момент рассматриваемых событий в состоянии алкогольного опьянения, мог перепутать последовательность событий. Кроме того, пояснил, что штыковая лопата и канцелярский нож находились в помещении кухни, так как в тот момент в доме велись ремонтные работы (том 2 л.д. л.д. 103-107).

В суде апелляционной инстанции ФИО1 дал пояснения о том, что после того как НИМ неожиданно стал бить его кулаком по лицу, в ответ он тоже стал наносить ему удары, между ними завязалась обоюдная драка, в ходе которой НИМ прижал его к стене и начал душить. Тогда он (ФИО1), взяв в руки табурет, стал наносить им НИМ удары по голове, пока тот не упал на пол. Решив переместить его на диван, чтобы он не замерз, взяв за руку, стал тащить по полу, в этот момент НИМ очнулся, замахал на него руками. Из-за сотрясения головного мозга, причиненного первоначальными ударами НИМ по его голове, ничего не понимая, испугавшись, что тот снова начнет его душить, он взял со стола канцелярский нож и перерезал НИМ горло. На уточняющие вопросы ФИО1 указал, что диагноз: «Сотрясение головного мозга» ему не выставлялся. Подтвердил, что у него имелась возможность покинуть помещение, где всё происходило, когда потерпевший после нанесенных ударов табуретом лежал на полу и никаких действий в отношении него уже не предпринимал, однако он в этом необходимости не видел, а, беспокоясь, чтоб НИМ, лежа на полу, не простыл, решил, перетащить его за руки на диван, в ходе чего тот очнулся и в «судорогах» начал хаотично махать руками, и он (ФИО1), находясь в тот момент в стрессовой ситуации и шоковом состоянии из-за ранее совершенных действий НИМ, взяв канцелярский нож, перерезал им горло последнего.

Несмотря на позицию ФИО1, его вина в совершении уголовно-наказуемого деяния подтверждается исследованными судом доказательствами.

Так, согласно показаниям потерпевшего Н. - сына погибшего, его отец вернулся из зоны специальной военной операции с контузией и ранением, вследствие которых имел повреждения пальцев на руке, не мог их разжимать и сжимать.

Из пояснений в судебном заседании свидетеля В. - оперуполномоченного уголовного розыска, следует, что в вечернее время 03 апреля 2025 года, находясь на дежурстве, в дежурную часть поступило сообщение от ФИО1 о нахождении в его доме трупа мужчины. Приехав по адресу, обнаружил ФИО1, находившегося в состоянии алкогольного опьянения, на лице, руках и одежде которого котором имелись следы крови, а также следы побоев под правым глазом, ссадина на лбу. Там же был обнаружен труп, лежавший на полу, с повреждениями, в том числе в виде пореза на горле. Рядом находились табурет, канцелярский нож со следами крови.

Свидетель С. - супруга ФИО1, пояснила, что днем 03 апреля 2025 года, позвонив с работы супругу, узнала, что у них дома в гостях НИМ Поскольку в доме шли ремонтные работы, там находились строительные материалы и разные инструменты. Когда смогла попасть домой после случившегося, обнаружила беспорядок, следы борьбы.

Из протокола осмотра места происшествия от 04 апреля 2025 года следует, что был осмотрен дом, расположенный по адресу: 

<

адрес>; в кухне-столовой на дверце тумбы умывальника, на стене, на полу обнаружены брызги, мазки и сгустки вещества буро-красного цвета, похожего на кровь; также осмотрен труп мужчины - НИМ, на его лице, голове, верхних конечностях обнаружены обильные наложения веществ буро-красного цвета, похожего на кровь, на шее в средней части циркулярная зияющая рана, у верхнего края которой на передней поверхности шеи прилипший к коже инородный предмет из металла серого цвета (полотно канцелярского ножа); на трупе имеются наружные телесные повреждения: раны на голове, шее, на правой кисти, на слизистой верхней губы, множественные ссадины и кровоподтеки головы, туловища, верхних конечностей; с места происшествия изъяты, в том числе: табурет, канцелярский нож и полотно от него, штыковая лопата, предметы одежды ФИО1 и НИМ, которые в дальнейшем осмотрены, по результатам чего составлены соответствующие протоколы от 08 апреля 2025 года, 10 июля 2025 года, из которых следует, что на указанных предметах имеются наложения подсохшего вещества бурого цвета, похожего на кровь (том 1 л.д. л.д. 20-46, 57-64, 66-75).

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы трупа № 130 от 04 мая 2025 года, произведенной экспертом Красноуфимского районного отделения ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» НВА установлено, что у НИМ обнаружены:

- резаное ранение (рана №21) шеи в верхней трети циркулярно проходящее по передней, лево-боковой, задней и право-боковой поверхностям глубиной до позвоночного столба с полным пересечением трахеи между нижним краем перстневидного хряща и трахеи, пищевода и всех сосудов и мышц шеи передней, левой боковой и задней поверхностям шеи до позвоночного столба, неполный разруб тела 3-го шейного позвонка; указанное повреждение причинено прижизненно, непосредственно перед наступлением смерти, линейно-поступательным режущим в комбинации с давлением воздействием плоским орудием (предметом), контактная часть которого обладала острозаточенной кромкой типа лезвия, при этом, наиболее вероятно, имел место прерывистый, не одномоментный механизм образования повреждения; при формировании раны воздействие осуществлялось с боковым наклоном плоскости травмирующего объекта, с изменением направления и степени наклона в процессе причинения повреждения; неполный разруб тела 3-го шейного позвонка причинен от одного ударного воздействия массивным орудием (предметом), следообразующая часть которого обладала острым линейным краем (по типу лезвия); по признаку опасности для жизни квалифицирующееся как причинившее тяжкий вред здоровью и состоящее в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти;

- закрытая тупая травма головы: ушибленная рана (№5) с дырчатым переломом чешуи левой височной кости; ушибленные раны волосистой части головы (№№ 1, 2, 3, 4, 9, 10); кровоподтёки - в правой параорбитальной области, на верхнем веке левого глаза; ссадины - в лобной области слева, в правой височной области, у наружного угла правого глаза (причиненные непосредственно перед наступлением смерти в результате ударно-травматических воздействий твёрдым (твёрдыми) тупым (тупыми) предметом (предметами) с ограниченной травмирующей поверхностью, либо от удара о таковой (таковые)); рубленные раны №№ 6, 7, 8 с повреждением (разруб и вруб) левой теменной кости (причиненнные от трёх тангенциальных (под углом к поверхности кожи) ударных воздействий массивным орудием (предметом), следообразующая часть которого обладала острым линейным краем (по типу лезвия) с неравномерной степенью выраженности остроты на протяжении, с наличием притупленных участков); участки субарахноидальных кровоизлияний - на верхнелатеральной поверхности правого полушария головного мозга в лобно-теменной области, на верхнелатеральной поверхности левого полушария головного мозга; кровоизлияние в желудочковую систему головного мозга; кровоизлияния в кожный лоскут свода (волосистой части) головы в правой теменной области и в левой лобной, височной и теменной областях; указанные повреждения причинены непосредственно перед наступлением смерти и по признаку опасности для жизни квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью;

- ушибленные раны: на левой кисти (№№ 11, 12); на правой кисти (№№ 13, 14, 15), причиненные непосредственно перед наступлением смерти в результате ударно-травматического воздействия твёрдого тупого предмета с ограниченной травмирующей поверхностью имеющего ребро (ребра); резаные раны: в лобной области (№№ 16, 17), в правой теменной (№№ 18, 19, 20), причиненные непосредственно перед наступлением смерти в результате 5-ти поступательно-скользящих движений острого режущего предмета (орудия); указанные повреждения в виде ран обычно у живых лиц квалифицируются как причинившие лёгкий вред здоровью;

- кровоподтёки: в левой дельтовидной области; на левой кисти по тыльной поверхности с переходом на нижнюю треть предплечья; на правом плече в средней трети по передней поверхности; в проекции правого локтевого сустава по разгибательной поверхности; на правом предплечье в средней трети по задней поверхности; на правой кисти по тыльной поверхности с переходом на нижнюю треть предплечья, причинены в результате ударно-травматических воздействий твёрдых тупых предметов либо от ударов о таковые давностью не более 6 часов до момента наступления смерти; ссадины: в подбородочной области; на передней поверхности грудной клетки в проекции 7, 8-го рёбер слева; на левом предплечье в средней трети по наружно-боковой поверхности; на левом предплечье в нижней трети по задней поверхности; на правом предплечье в нижней трети по задней поверхности, причинены в результате удара-трения-скольжения твёрдыми тупыми предметами с ограниченными травмирующими поверхностями либо от удара о таковые, давностью не более 6 часов до момента наступления смерти; указанные повреждения в виде ссадин и кровоподтёков обычно у живых лиц квалифицируются как не причинившие вреда здоровью.

Причиной смерти НИМ явилось резаное ранение шеи с повреждением сосудов шеи, сопровождающееся массивным наружным кровотечениями, обусловившими остановку сердечной деятельности и дыхания, прекращение функций центральной нервной системы; давность наступления смерти НИМ составляет около 7-9 часов до момента начала осмотра; характер причинённого повреждения в виде резаной раны шеи с повреждением крупных магистральных сосудов шеи, полностью исключает возможность совершения НИМ самостоятельных действий; при судебно-химической экспертизе крови от трупа НИМ обнаружен этиловый спирт в концентрации 2,47 промилле, что при жизни могло соответствовать средней степени опьянения (том 2 л.д. л.д. 91-120).

Согласно заключению молекулярно-генетической экспертизы № 534мг от 12 мая 2025 года, произведенной экспертом ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Е., ДНК на канцелярском ноже (об.1), табурете (об.7,8) произошла от потерпевшего НИМ, с вероятностью не менее 99,999999999%; ДНК на канцелярском ноже (об.2), штыковой лопате (об.5), табурете (об.9) произошла путём смешения биологических следов потерпевшего НИМ и обвиняемого ФИО1, с вероятностью не менее 99,999999% (том 1 л.д. л.д. 162-178).

Заключениями молекулярно-генетических экспертиз №536мг, №535мг от 12 мая 2025 года, произведенных экспертом ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Е., в том числе, установлено, что на спортивных брюках (об.1-4), рубашке (об.6-8,10) имеется кровь, ДНК которой произошла от потерпевшего НИМ, с вероятностью не менее 99,999999999%; на срезах ногтевых пластин с правой руки трупа НИМ (об.1) имеется кровь, принадлежащая последнему, с вероятностью не менее 99,999999999%; на срезах ногтевых пластин с левой руки трупа НИМ (об.2) имеется кровь, которая могла произойти от потерпевшего НИМ с примесью ДНК обвиняемого ФИО1, с вероятностью не менее 99,99999% (том 1 л.д. л.д. 185-198, 205-210).

Заключением экспертизы повреждений №142мк от 28 мая 2025 года, произведенной экспертом ГАУЗ Свердловской области медико-криминалистическим отделением «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Ч., установлено, что повреждение на препарате кожи с шеи трупа НИМ является резаной раной, причинённой линейно-поступательным режущим в комбинации с давлением воздействием плоским орудием (предметом), контактная часть которого обладала острозаточенной кромкой типа лезвия, при этом, наиболее вероятно, имел место прерывистый, не одномоментный механизм образования повреждения; при формировании раны воздействие осуществлялось с боковым наклоном плоскости травмирующего объекта, с изменением направления и степени наклона в процессе причинения повреждения; повреждения на препарате кожи с левой теменной области головы, пронумерованные как раны №№ 6, 7, 8, являются рублеными ранами; в проекции раны №6 установлен разруб, в проекции раны №8 - вруб левой теменной кости; рубленые повреждения причинены от трёх тангенциальных (под углом к поверхности кожи) ударных воздействий массивным орудием (предметом), следообразующая часть которого обладала острым линейным краем (по типу лезвия) с неравномерной степенью выраженности остроты на протяжении, с наличием притупленных участков; проведёнными экспериментальными и сравнительными исследованиями представленных на исследование канцелярского ножа, штыковой лопаты и табурета установлено, что образование резаной раны шеи от воздействий рабочего полотна канцелярского ножа в случае первоначальной его сохранности, которое, в силу своих конструктивных особенностей и прочностных свойств, обломилось в процессе причинения повреждений, не исключено; образование рубленых повреждений на препарате кожи с левой теменной области головы и подлежащей левой теменной кости в результате ударных воздействий участков края полотна металлической части штыковой лопаты - не исключено; вероятность причинения исследованных рубленых повреждений на коже и подлежащей кости черепа, а также резаной раны шеи от травмирующих воздействий табурета, ввиду установления существенного различия по обще групповым признакам - исключена (том 1 л.д. л.д. 217-234).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 197 от 07 апреля 2025 года, произведенной экспертом Красноуфимского районного отделения ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» С.2, у обвиняемого ФИО1 обнаружены повреждения: кровоподтёки в правой параорбитальной и правой скуловой области, на спинке и крыльях носа, на волосистой части головы в теменно-затылочной области по средней линии тела, на внутренней поверхности правого плеча в средней трети, на передней поверхности левого плеча в средней трети, на наружной поверхности левого плеча в нижней трети, которые причинены около 3-5 суток до момента начала производства экспертизы, при ударном воздействии тупого твёрдого предмета (предметов), либо от удара о таковой (таковые); ссадины - на волосистой части головы в лобной области справа, на задней поверхности груди слева, которые причинены в результате удара-трения-скольжения твёрдыми тупыми предметами с ограниченной травмирующей поверхностью, либо от удара-трения-скольжения о таковые; рана на проксимальной фаланге 2-го пальца левой кисти, механизм образования которой достоверно установить не представляется возможным в виду изменения морфологических особенностей повреждения, связанного с начальными признаками его заживления и отсутствия сведений в медицинской документации об указанном повреждении, давностью не более 7-10 суток до момента начала производства экспертизы; все указанные повреждения расцениваются как не причинившие вреда здоровью человека; их локализация доступна для воздействия собственной руки; кроме того, как следует из исследовательской части данного заключения, на кожном покрове шеи ФИО1 каких-либо механических повреждений не обнаружено (том 1 л.д. л.д. 127-128).

Достоверность проведённых по делу судебно-медицинских, молекулярно-генетических экспертиз, комиссионной психолого-психиатрической экспертизы, а также экспертизы повреждений, каких-либо сомнений не вызывает, их заключения соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертные исследования проведены компетентными лицами, обладающими специальными познаниями и навыками в соответствующих областях, достаточным стажем работы по специальностям, в пределах поставленных вопросов, входящих в их компетенцию, им разъяснялись положения ст. 57 УПК РФ, все эксперты предупреждались об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Выводы экспертов непротиворечивы, мотивированы, обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.

Совокупность приведенных выше доказательств, а также иных, имеющихся в материалах уголовного дела, по мнению судебной коллегии, является достаточной для решения вопроса о виновности ФИО1 в совершении умышленного убийства из личных неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры с НИМ

По смыслу уголовного закона, под умышленным убийством следует понимать умышленное противоправное причинение смерти другому человеку.

Субъективная сторона заключается в том, что виновный предвидел возможность или неизбежность наступления смерти, желал наступления смерти (прямой умысел), либо сознательно допускал её наступление (косвенный умысел).

ФИО1 были совершены действия с прямым умыслом, с использованием предметов, в том числе, канцелярского ножа, которым он причинил пострадавшему резаное ранение шеи, отчего и наступила его смерть.

Именно такая картина происшедшего складывается из анализа показаний, данных осужденным на предварительном следствии: так непосредственно после случившегося (04 апреля 2025 года) он давал пояснения о нанесении им, в ответ на действия пострадавшего, неоднократных ударов последнему табуретом по голове, а затем сразу же канцелярским ножом по шее, после чего потерпевший упал и только после этого он стал оттаскивать того в другое место; позднее (24 апреля 2025 года), в ходе проверки показаний на месте, ФИО1 указал, что после нанесения ему ударов НИМ, а затем обоюдной драки, когда тот прижал его к стене, держа за шею, он взятым в руки табуретом стал наносить удары по его голове, пока потерпевший не упал перед ним, свернувшись «калачиком», после чего, решив оттащить его на диван, взяв за руки, у НИМ начались судороги, и он стал дергаться; подумав, что тот продолжит свои противоправные действия, ФИО1, взяв канцелярский нож, перерезал им горло пострадавшего. Следует при этом отметить, что на пояснениях, данных в ходе проверки показаний на месте, осужденный настаивал и в суде апелляционной инстанции.

Признаков необходимой обороны или ее превышения в действиях ФИО1, судебная коллегия не усматривает.

Так, в соответствии со ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося лица или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства.

По смыслу закона посягательство представляет собой действие, направленное на причинение ущерба охраняемым интересам и грозящее немедленным причинением вреда, может выражаться как в нападении, так и в иных действиях. Характер общественной опасности посягательства определяется ценностью объекта, а степень посягательства – его интенсивностью, зависящей от тяжести угрожавшего вреда, числа посягающих, орудий и средств посягательства, обстановки. Эти обстоятельства необходимо соразмерить с возможностями защиты, которые зависят от пола, возраста, состояния здоровья, физической силы обороняющегося, орудий и средств защиты, психического состояния обороняющегося.

Исходя из положений уголовного закона, следует признать, что выводы суда первой инстанции о превышении ФИО1 пределов необходимой обороны не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Материалами уголовного дела, совокупностью исследованных доказательств, по мнению судебной коллегии, установлено, что между ФИО1 и НИМ при совместном распитии спиртных напитков произошла ссора, и возникла обоюдная неприязнь. Несмотря на то, что изначально пострадавший, действуя противоправно, первым нанес ФИО1 несколько ударов руками по голове и телу (что полностью согласуется с выводами судебно-медицинского эксперта относительно имевшихся у осужденного телесных повреждений), в ответ ФИО1, находясь в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, нанес НИМ удары руками по голове, а затем, вооружившись табуретом, штыковой лопатой, нанёс ими множественные удары в области головы, верхних конечностей, грудной клетки, от которых образовались ушибленные, резаные и рубленые раны. После чего, не смотря на то, что пострадавший от нанесенных ему указанными предметами ударов, упал на пол и более никаких противоправных действий в отношении ФИО1 не совершал (что также следует из пояснений осужденного, являющихся в указанной части последовательными), он, вооружившись канцелярским ножом, перерезал НИМ горло, причинив резаную рану шеи, от которой тот скончался на месте происшествия.

Таким образом, посягательства, опасного для жизни ФИО1, либо угрозы такого посягательства со стороны НИМ не было. Установлено, что как ФИО1, так и НИМ, совместно распивая на протяжении длительного времени спиртные напитки, находились в состоянии алкогольного опьянения. После нанесения пострадавшим нескольких ударов руками по голове и телу ФИО1, а затем обоюдной драки, осужденный в ходе этого уже вооружился предметами, пригодными для причинения уже более серьезных повреждений, нежели рука человека, и после нанесения неоднократных ударов табуретом в голову НИМ, от которых тот упал на пол и более не оказывал вообще никакого сопротивления, свои действия не прекратил, а, наоборот, вооружившись еще одним предметом – канцелярским ножом, нанес пострадавшему смертельное повреждение, перерезав шею.

Что касается версии ФИО1 о его удушении в ходе драки НИМ, что давало ему основания расценивать это как реальное посягательство на свою жизнь, и, как следствие, право на необходимую оборону, то она отклоняется судебной коллегией как несостоятельная, поскольку опровергается выводами судебно-медицинской экспертизы об отсутствии на кожном покрове шеи ФИО1 каких-либо механических повреждений. По мнению судебной коллегии, целью показаний осужденного в указанной части являлось желание завуалировать, придать иной смысл существу совершенных им действий, представить обстоятельства произошедшего в более выгодном для себя свете и избежать ответственности за содеянное.

Поведение пострадавшего, действительно, носило агрессивный характер, он первым применил насилие, которое, однако, по своему характеру и степени посягательства не может быть отнесено к опасному для жизни ФИО1 Такое поведение со стороны НИМ очевидно было неприятным для ФИО1, вызвало неприязнь и озлобленность, но не воспринималось им субъективно как опасное, а потому после того, как пострадавший от неоднократных ударов по голове табуретом упал на пол и более вообще никаких действий не предпринимал, ФИО1 не стал обращаться в правоохранительные органы, не покинул место происшествия, хотя как следует из его же пояснений, такую возможность имел, а просто решил наказать НИМ, для чего, вооружившись канцелярским ножом, нанес им лежавшему на полу пострадавшему удар по шее, причинив резаное ранение шеи в верхней трети циркулярно проходящее по передней, лево-боковой, задней и право-боковой поверхностям глубиной до позвоночного столба с полным пересечением трахеи между нижним краем перстневидного хряща и трахеи, пищевода и всех сосудов и мышц шеи передней, левой боковой и задней поверхностям шеи до позвоночного столба, неполный разруб тела 3-го шейного позвонка. Данные обстоятельства, по мнению судебной коллегии, однозначно свидетельствуют о том, что умысел осужденного был направлен именно на умышленное лишение жизни пострадавшего, а не в результате нападения последнего, от которого осужденный был вынужден защищаться.

При этом акцент стороны защиты на существенную разницу в физическом состоянии ФИО1 и НИМ судебная коллегия не разделяет. Шестидесяти шестилетний ФИО1 и пятидесяти двух летний НИМ, согласно имеющимся в деле сведениям, по росту и физическим данным существенно друг от друга не отличались. При этом у НИМ вследствие полученного ранения в период нахождения в зоне специальной военной операции имелась травма левой кисти с переломом пальцев и повреждением сухожилий разгибателей, в связи с чем в ноябре 2024 года ему была установлена 3 группа инвалидности, а также он страдал хроническими сердечно-сосудистыми заболеваниями (том 2 л.д. л.д. 23, 148, 239-241). Согласно пояснениям Н., сына погибшего, из-за имевшейся у его отца травмы кисти, он не мог сжимать и разжимать пальцы (том 2 л.д. 11 оборот). У ФИО1 какие-либо заболевания, в том числе, хронические, согласно ответу ГАУЗ СО «Красноуфимская РБ», отсутствуют (том 2 л.д. 148). Ссылки осужденного на причинение ему ударами, нанесенными пострадавшим, сотрясения головного мозга, отклоняются судебной коллегией как безосновательные, поскольку каким-либо объективными данными это не подтверждено. Не представлено таких сведений и в суд апелляционной инстанции. Более того, согласно пояснениям самого ФИО1, такой диагноз ему не выставлялся.

Отсутствуют в действиях ФИО1 и признаки аффективного состояния либо невменяемости. По заключению комплексной стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы №4-0185-25 от 08 июля 2025 года, произведенной ГАУЗ «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница», у ФИО1 выявлено органическое психическое непсихотическое расстройство вследствие смешанных причин; однако оно не лишало его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период, относящийся к совершению инкриминируемого деяния, и не лишает в настоящее время; у ФИО1 не обнаружено таких нарушений внимания, восприятия, памяти, мышления, которые лишали бы его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания; по своему психическому состоянию он способен правильно понимать характер и значение своего процессуального положения и самостоятельно осуществлять свои процессуальные права и выполнять процессуальные обязанности; основания для применения принудительных мер медицинского характера в отношении него отсутствуют; у ФИО1 выявлены следующие индивидуально-психологические особенности, в том числе, обусловленные психическим расстройством, как: эмоциональная неустойчивость, ориентировка на субъективное мнение при принятии решений, склонность настаивать на своей позиции, лёгкость возникновения и реализации агрессии в поведении, эгоцентричность, дефицит эмпатии, которые нашли отражение в исследуемой ситуации, но не оказали существенного влияния на его сознание и поведение при совершении правонарушения; его поведение в юридически значимой ситуации было обусловлено, в том числе, состоянием алкогольного опьянения с характерной генерализацией агрессивного смысла и лёгкостью деструктивных проявлений; поскольку ФИО1 в ситуации правонарушения находился в состоянии алкогольного опьянения, это в принципе исключает возможность квалификации состояния аффекта, поскольку поведение при наличии данного обстоятельства детерминируется уже расстройствами психических процессов под влиянием алкоголя и имеет иную феноменологию возникновения и развития эмоционального состояния (том 1 л.д. л.д. 240-244).

Таким образом, исходя из установленных фактических обстоятельств по делу, судебная коллегия приходит к выводу, что ФИО1 умышленно, а не в результате неосторожных действий, состояния внезапно возникшего сильного душевного волнения, либо связанных с необходимой обороной или превышении её пределов, причинил НИМ телесные повреждения, в том числе, резаное ранение шеи с повреждением сосудов шеи, сопровождавшееся массивным наружным кровотечением, обусловившим остановку сердечной деятельности и дыхания, прекращение функций центральной нервной системы, от которого наступила его смерть на месте происшествия, и его действия следует квалифицировать по ч. 1 ст. 105 УК РФ - убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Назначая ФИО1 наказание, судебная коллегия учитывает требования ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, в частности, характер и степень общественной опасности содеянного, данные о его личности, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, влияние наказания на исправление виновного и условия жизни его семьи.

Совершенное им преступление в соответствии с ч. 5 ст. 15 УК РФ относится к категории особо тяжких.

В качестве данных о личности судебная коллегия учитывает, что ФИО1 не судим, на специализированном учете у врачей нарколога, психиатра не состоит, имеет постоянное место жительства, регистрации и устойчивые социальные связи, состоит в зарегистрированном браке, является пенсионером по возрасту.

Обстоятельствами, смягчающими наказание в отношении ФИО1, судебная коллегия признает: в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ явку с повинной, выразившуюся в сообщении 04 апреля 2025 года в правоохранительные органы о нахождении в его доме трупа и даче объяснения об обстоятельствах произошедшего; активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а именно, признательные показания в ходе допросов, а также при проверке показаний на месте; в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ признание вины в причинении телесных повреждений потерпевшему и раскаяние в содеянном; состояние здоровья (

<

...>); пожилой возраст; положительные характеристики по месту жительства, принесение извинений потерпевшему (сыну погибшего).

Иных обстоятельств, которые подлежат признанию смягчающими на основании ст. 61 УК РФ, судебная коллегия не усматривает.

Отягчающим наказание обстоятельством судебная коллегия, на основании ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, признает совершение ФИО1 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку факт нахождения осужденного при совершении преступления в состоянии алкогольного опьянения установлен, как пояснениями его самого, а также выводами судебной психолого-психиатрической экспертизы, согласно которым поведение ФИО1 в рассматриваемой ситуации было обусловлено, в том числе, состоянием алкогольного опьянения с характерной генерализацией агрессивного смысла и легкостью деструктивных проявлений (том 1 л.д. 244 оборот). Как это следует из протокола судебного заседания, ФИО1 заявил о том, что если бы он был трезвый, то не пропустил бы момент начала агрессии пострадавшего, и преступления бы не произошло (том 3 л.д. 10). По мнению судебной коллегии, именно нахождение ФИО1 в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, не позволило ему в нужный момент скорректировать свое поведение, избежать противоправных действий, выразившихся в применении в отношении НИМ предметов, в том числе, канцелярского ножа.

По мнению судебной коллегии, исправление ФИО1 возможно только в условиях изоляции от общества и назначении наказания в виде лишения свободы на срок, который соразмерен тяжести содеянного и необходим для достижения целей уголовного наказания - восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, не находя при этом оснований для назначения ему же дополнительного вида наказания.

При наличии отягчающего наказание обстоятельства применение в отношении осужденного положений ч. 1 ст. 62, ч. 6 ст. 15 УК РФ невозможно.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением ФИО1 во время и после его совершения, а также других, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, дающих основание для применения при назначении наказания ст. ст. 64, 73 УК РФ, по делу не установлено.

Сведений о наличии у осужденного заболеваний, препятствующих отбыванию наказания в виде лишения свободы, материалы дела не содержат.

Определяя ФИО1, совершившему особо тяжкое преступление, ранее не отбывавшему лишение свободы, вид исправительного учреждения, в котором он должен отбывать наказание, судебная коллегия руководствуется п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ и назначает для отбытия наказания в виде лишения свободы исправительную колонию строгого режима.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей в период с 04 апреля 2025 года по 30 октября 2025 года подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета один день лишения свободы за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Что касается заявленного потерпевшим Н. гражданского иска о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда в размере 2000000 рублей, то с учетом отсутствия в апелляционной жалобе потерпевшего доводов о несогласии с размером суммы, присужденной судом первой инстанции к взысканию с осужденного, а также требований ст. ст. 151, 1099-1101 ГК РФ, принимая во внимание обстоятельства совершения преступления, характер и тяжесть нравственных страданий, причиненных потерпевшему в связи с утратой близкого человека - отца, а также учитывая имущественное положение ФИО1, степень его вины, требования соразмерности, разумности и справедливости, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости удовлетворения заявленных требований частично, взыскав в счет компенсации морального вреда с ФИО1 в пользу Н. 1000000 рублей.

Судьбу вещественных доказательств судебная коллегия разрешает, руководствуясь требованиями ч. 3 ст. 81 УПК РФ, а именно: орудия преступления (канцелярский нож с полотном от него, штыковая лопата, табурет), предметы одежды пострадавшего, осужденного (спортивные брюки, рубашка, пуловер, камуфлированная футболка, брюки-джинсы, кальсоны, трусы, носки), не истребованные сторонами, а также иные предметы, не представляющие ценности (деревянный брусок, две кружки, рюмка, две стеклянные бутылки) подлежат уничтожению; документы (оптический диск) остается при уголовном деле; сотовый телефон подлежит передаче законному владельцу.

На основании ст. ст. 131, 132 УПК РФ сумма, выплаченная адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению, является процессуальными издержками и взыскивается с осужденного. При этом по смыслу положений ч. 1 ст. 131 и ч. ч. 1, 2, 4 и 6 ст. 132 УПК РФ в их взаимосвязи суду следует принимать решение о возмещении процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета, если в судебном заседании будут установлены имущественная несостоятельность лица, с которого они должны быть взысканы, либо основания для освобождения осужденного от их уплаты.

Учитывая решение суда первой инстанции об освобождении ФИО1 от уплаты процессуальных издержек за оказание ему юридической помощи адвокатом по назначению в ходе предварительного расследования, судебная коллегия полагает необходимым принять в указанной части аналогичное решение.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.23, 389.28, 389.31, 389.32 УПК РФ, судебная коллегия

ПРИГОВОРИЛА:

приговор Красноуфимского районного суда Свердловской области от 30 октября 2025 года в отношении ФИО1 отменить, и постановить новый приговор.

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 7 (семь) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу, взять его под стражу в зале суда.

Срок отбытия ФИО1 наказания исчислять с 28 января 2026 года.

Зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 04 апреля 2025 года по 30 октября 2025 года в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Гражданский иск Н. о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, удовлетворить частично. Взыскать с ФИО1 в пользу Н. в счет компенсации морального вреда 1000 000 (Один миллион) рублей.

От уплаты процессуальных издержек по уголовному делу в сумме 6 697 (Шести тысяч шестисот девяносто семи) рублей 60 копеек, связанных с выплатой вознаграждения защитнику, участвовавшему в уголовном деле по назначению следователя, осужденного ФИО1 освободить.

Вещественные доказательства: оптический диск с видеозаписью, хранящийся в материалах уголовного дела, хранить при деле; канцелярский нож и полотно от него, штыковую лопату, табурет, спортивные брюки, рубашку, деревянный брусок, две кружки, рюмку, две стеклянные бутылки, пуловер, камуфлированную футболку, брюки-джинсы, кальсоны, трусы, носки, хранящиеся при уголовном деле, уничтожить; сотовый телефон, хранящийся при уголовном деле, возвратить по принадлежности законному владельцу.

Апелляционную жалобу потерпевшего Н. удовлетворить, апелляционную жалобу адвоката Балалаевой М.Н. в интересах осужденного ФИО1 - оставить без удовлетворения.

Апелляционный приговор вступает в законную силу со дня его провозглашения и может быть обжалован в порядке главы 47.1 УПК РФ в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий

Судьи