К делу номер

УИД 37RS0номер-09

Р Е Ш Е Н И Е

ИФИО1

<

адрес> края

« 01 » сентября 2025 года

Лазаревский районный суд 

<

адрес> края в составе:

председательствующего судьи Богданова А.П., 

при секретаре ФИО6,

с участием истца ФИО3 и его представителя ФИО8, 

ответчика ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО2 о признании брачного договора недействительным,

у с т а н о в и л:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО7 (после смены фамилии – ФИО4) о признании брачного договора недействительным, применении последствий недействительности сделки. В обоснование иска сослался на то, что с ДД.ММ.ГГГГ стороны состояли в браке, имеют двоих несовершеннолетних детей. В период брака ими за счет денежных средств, предоставленных его отцом, полученных в качестве кредита и средств материнского капитала, приобретена квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ по инициативе ответчика был заключен брачный договор. По условиям брачного договора вышеуказанная спорная квартира после регистрации снятия (прекращения) ипотеки и выполнения обязательств по оформлению жилого помещения, приобретенного с использованием средств материнского (семейного) капитала, в общую долевую собственность всех членов семьи с определением размера долей по соглашению, становится личной собственностью ответчика. На основании решения мирового судьи судебного участка №

<

адрес> судебного района 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ брак был расторгнут, после чего ДД.ММ.ГГГГ ответчик поставила истца перед фактом о необходимости выехать из квартиры. Также ФИО3 указал, что условия брачного договора противоречат положениям пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации и ставят его в неблагоприятное положение, так как на момент заключения брачного договора квартира являлась единственным имуществом супругов и его единственным жильем. Просил признать брачный договора недействительным.

Истец ФИО3 и его представитель ФИО8 в судебном заседании заявленные требования поддержали в полном объеме. Сослались на то, что брачный договор был заключен на невыгодных для истца условиях, вследствие чего он лишился права собственности в отношении спорной квартиры и возможности пользования ею. Полагали, что срок исковой давности ими не пропущен, при его исчислении с момента, когда инициатор иска узнал о нарушении своих прав. 

Ответчик ФИО4 в судебном заседании просила в удовлетворении исковых требований отказать. Указала на добровольность и осознанность действий ответчика при заключении брачного договора, и на пропуск им срока исковой давности.

Исследовав обстоятельства дела по представленным доказательствам, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 40 Семейного кодекса Российской Федерации брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения.

В силу пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации брачный договор не может содержать условия, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение или противоречат основным началам семейного законодательства.

Статьей 44 Семейного кодекса Российской Федерации установлены общие и специальные основания для признания брачного договора недействительным.

Согласно пункту 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации суд может также признать брачный договор недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение.

В соответствии с абзацем вторым пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ номер «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», если брачным договором изменен установленный законом режим совместной собственности, то суду при разрешении спора о разделе имущества супругов необходимо руководствоваться условиями такого договора. При этом следует иметь в виду, что в силу пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации условия брачного договора о режиме совместного имущества, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение (например, один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака), могут быть признаны судом недействительными по требованию этого супруга.

На основании предписаний пункта 1 статьи 9 Семейного кодекса Российской Федерации на требования, вытекающие из семейных отношений, исковая давность не распространяется, за исключением случаев, если срок для защиты нарушенного права установлен указанным кодексом.

Семейным кодексом Российской Федерации срок исковой давности для требований об оспаривании брачного договора не установлен.

Однако по своей правовой природе брачный договор является разновидностью двусторонней сделки, но имеющей свою специфику, обусловленную основными началами (принципами) семейного законодательства. Поскольку для требования супруга по пункту 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации о признании брачного договора недействительным данным кодексом срок исковой давности не установлен, то к такому требованию супруга исходя из положений статьи 4 Семейного кодекса Российской Федерации в целях стабильности и правовой определенности гражданского оборота применяется срок исковой давности, предусмотренный статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, по требованиям о признании сделки недействительной.

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Из изложенного следует, что при оспаривании супругом действительности брачного договора или его условий по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации, срок исковой давности следует исчислять с момента, когда этот супруг узнал или должен был узнать о том, что вследствие закрепленных брачным договором условий он попал в крайне неблагоприятное имущественное положение.

В связи с этим с учетом требований статей 195, 200, 205 Гражданского кодекса Российской Федерации правовое значение имеет установление того, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права и имелись ли какие-либо объективные препятствия для его обращения в суд, которые могут рассматриваться в качестве уважительных причин пропуска срока исковой давности.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен принцип свободы договора.

Возможность отступления от равенства долей посредством заключения брачного договора предусмотрена положениями семейного законодательства, а несоразмерность выделенного каждому из супругов имущества не является безусловным основанием для признания брачного договора недействительным.

Использование федеральным законодателем такой оценочной характеристики, как наличие в брачном договоре условий, ставящих одного из супругов в крайне неблагоприятное положение, преследует своей целью эффективное применение нормы к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций. Вопрос же о том, ставят ли условия конкретного брачного договора одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, решается судом в каждом конкретном случае на основе установления и исследования фактических обстоятельств дела и оценки представленных сторонами доказательств по правилам, установленным статьями 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Как установлено судом, ДД.ММ.ГГГГ истцом и ответчиком заключен брачный договор, по условиям которого квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, после регистрации снятия (прекращения) ограничения (обременения) - ипотеки и после исполнения обязательства по оформлению жилого помещения, приобретенного с использованием средств материнского (семейного) капитала, в общую долевую собственность всех членов семьи с определением размера долей по соглашению, будет являться личной (исключительной) собственностью ответчика.

Из материалов дела следует, что заключенный между сторонами по делу брачный договор, устанавливающий режим раздельной собственности супругов, был составлен в письменной форме, в соответствии с требованиями законодательства удостоверен нотариусом и подписан в его присутствии.

В соответствии с пунктом 4.3 брачного договора стороны в присутствии нотариуса подтвердили, что они не ограничены в дееспособности, не страдают заболеваниями, препятствующими понимать суть подписываемого ими договора, а также об отсутствии обстоятельств, вынуждающих их совершить данную сделку на крайне невыгодных для себя условиях.

Супруги ознакомлены нотариусом с правовыми последствиями избранного ими правового режима имущества, в том числе с изменением порядка определения наследственной массы. Они заверили, что согласовали все условия данного договора добровольно и в соответствии со своими интересами, и что брачный договор не ставит ни одну из сторон в крайне неблагоприятное положение (пункты 4.1, 4.2 договора).

Заключенный сторонами по делу брачный договор ни по форме, ни по содержанию не противоречит действующему ФИО1 законодательству, в частности Семейному кодексу Российской Федерации.

В обоснование иска его инициатор, помимо прочего, настаивает на том, что в результате исполнения условий брачного договора он лишен единственного жилья, что поставило его в крайне неблагоприятное положение и противоречит предписаниям пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации.

Между тем приведенные выше положения Семейного кодекса Российской Федерации и разъяснения по их применению не предусматривают при изменении супругами режима общей собственности в отношении совместно нажитого имущества обязательного соблюдения требований об обеспеченности супругов жильем.

Кроме того, как следует из материалов дела, на момент рассмотрения спора истец имеет в собственности жилое помещение- квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, Ивановский муниципальный район, д. Дерябиха, 

<

адрес>А, 

<

адрес>.

Обстоятельства приобретения указанной квартиры с привлечением заемных денежных средств, что предполагает несение им в последующем расходов по погашению задолженности перед займодавцами, и наличие обременения в виде ипотеки не опровергают факт обеспеченности его жильем.

Утверждения ФИО3 о вынужденном характере его действий при заключении брачного договора, о его неосведомленности относительно намерений ФИО4 в последующем лишить его права пользования жилым помещением нельзя признать убедительными.

Надлежащих доказательств того, что заключение брачного договора стало следствием оказания на него воздействия со стороны ответчика и (или) явилось результатом пребывания в эмоционально нестабильном состоянии, не имеется.

Заключение оспариваемого договора непосредственно после объявления мобилизации в связи с проведением Специальной военной операции, само по себе, не может подтверждать позицию стороны истца о вынужденном характере его действий. К тому же данных о его участии в мероприятиях, связанных с призывом на военную службу в рамках проводимой мобилизации, в распоряжение суда не поступило.

ФИО3, обладающий полной дееспособностью, должен был знать или мог получить достоверную информацию об иных способах создания условий, гарантирующих в случае наступления трагических событий, связанных с личностью истца, переход права собственности на спорную квартиру к его супруге и детям. К числу таких способов относится, в том числе, составление завещания, где могло быть указано о наделении имущественными правами в отношении его доли в квартире исключительно несовершеннолетних детей. 

Более того, ФИО4 настаивала, что заключению брачного договора предшествовало посещение сторонами нотариуса за два дня до этого события, в подтверждение чему представлена копия нотариально удостоверенного отказа ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ, и конфиденциальное общение последнего с нотариусом непосредственно перед подписанием оспариваемого договора.

Таким образом, инициатор иска после реализации права на получение объективной информации о правовых последствиях сделки, имел реальную возможность отказаться от заключения договора, и при наличии соответствующего желания прибегнуть к иным способам создания условий, гарантирующих в случае определенных событий переход права собственности на спорную квартиру к его супруге и детям.

Вместе с тем ФИО3, действуя осознанно и добровольно, распорядился принадлежащим ему имуществом путем заключения брачного договора на предусмотренных в нем условиях.

Доводы истца о том, что в момент совершения сделки он доверял супруге и не предполагал наступления неблагоприятных последствий, не свидетельствуют об обоснованности иска.

Наличие доверительных отношений нельзя признать фактором, спровоцировавшим заключение брачного договора на условиях, которые в настоящее время воспринимаются им как крайне невыгодные и ставящие его в неблагоприятное положение.

По общему правилу при осуществлении гражданских прав истец должен был действовать с достаточной степенью заботливости и осмотрительности.

К тому же, как следует из пояснений сторон и представленных доказательств, взаимоотношения между сторонами спора, вопреки заявлениям ФИО3, в период, предшествующий заключению оспариваемой сделки, не были настолько доверительными и бесконфликтными. 

Истцом не опровергнуты пояснения ответчика, что в период брака и непосредственно незадолго до заключения брачного договора она многократно высказывала истцу претензии и угрожала возможным прекращением брака из-за поведения последнего, в том числе из-за бездействия в решении семейных проблем.

На достоверность вышеуказанных пояснений ФИО4 о непростых межличностных отношениях в семье и несостоятельность позиции ФИО3 об отсутствии у него оснований опасаться лишения его права пользования квартирой указывает факт обращения супруги с иском о расторжении брака спустя непродолжительное время - шесть месяцев, с даты заключения оспариваемого договора.

При этом надлежащих доказательств, позволяющих сделать бесспорный вывод о том, что расторжение брака состоялось именно после достижения ответчиком цели- завладения имущественными правами на квартиру, в распоряжение суда не представлено.

Изложенное позволяет констатировать, что сложившиеся к моменту заключения брачного договора отношения между сторонами спора указывали истцу на возможность инициирования ответчиком вопроса о прекращении брака, и как следствие при распоряжении своей долей в совместно нажитом имуществе он должен был проявить должную степень заботливости и осмотрительности.

О том, что заключение брачного договора стало результатом добровольных и осознанных действий инициатора иска, свидетельствуют и иные установленные по делу обстоятельства.

По смыслу закона и исходя из сущности иска обращение ФИО3 с настоящими требованиями должно быть направлено на возвращение предмета сделки в состав совместно нажитого имущества бывших супругов для последующей реализации им своих прав в отношении спорной квартиры.

Тогда как из пояснений данного участника судопроизводства и изначально предложенного им варианта мирового соглашения (л.д. 186-187 т.1) усматривается, что целью подачи иска являлось не столько возвращение в отношении спорной квартиры режима совместно нажитого имущества с получением им своей доли в причитающемся имуществе, сколько уменьшение доли ФИО4 в праве собственности на данное недвижимое имущество посредством увеличения долей несовершеннолетних детей.

Приведенное свидетельствует о том, что истец, по сути, не возражает против самого факта утраты им права собственности на долю в совместно нажитом имуществе, а им выражается несогласие лишь с приобретением принадлежащей ему по закону доли исключительно ответчиком.

Таким образом, совокупность исследованных доказательств позволяет суду прийти к выводу о том, что на момент подписания договора не существовало обстоятельств, провоцирующих заключение им сделки, ставящей его в крайне неблагоприятное имущественное положение, и что он добровольно и осознанно заключил брачный договор на предусмотренных в нем условиях. Последующее оспаривание сделки вызвано не обнаружением ФИО3 неких обстоятельств, которые не были и не могли быть ему известны при подписании брачного договора, а изменением им своей позиции по заключенному договору.

При этом попытки истца при рассмотрении настоящего дела увеличить доли несовершеннолетних детей в праве собственности на спорный объект недвижимости, вызванные недоверием к ответчику, нельзя признать основанными на законе. Действующее законодательство не содержит положений, предусматривающих произвольное вторжение суда в сферу договорных отношений для изменения условий, достигнутых сторонами сделки при ее заключении на добровольной основе.

К тому же опасения инициатора иска, касающиеся обеспечения несовершеннолетних детей жилым помещением, основаны на предположении, что ответчик может распорядиться спорной квартирой без учета интересов детей. Доказательств, подтверждающих соответствующие сомнения ФИО3, им не представлено. 

Также, настаивая на обоснованности заявленных требований, истец заявляет о неправомерном лишении его права собственности на совместно нажитое имущество и об ущемлении, тем самым, его имущественных интересов.

Вопреки вышеуказанным доводам, факт добровольной передачи ФИО3 посредством заключения брачного договора права собственности в совместно нажитом имуществе ФИО4 сомнений у суда не вызывает, что лишает его права ссылаться на нарушение данной сделкой его имущественных прав.

Более того, анализируя пояснения сторон и оценивая представленные доказательства, суд полагает необходимым отметить, что истец при заключении брачного договора знал и о факте использования своей супругой для погашения задолженности по ипотечному кредиту и производства ремонтных работ в спорной квартире личных сбережений, полученных от продажи ею находившегося в индивидуальной собственности недвижимого имущества. Последнее обстоятельство также могло спровоцировать формирование у ФИО3 волеизъявления на передачу прав в отношении жилого помещения лицу, внесшему значительный вклад в приобретение квартиры за счет личных сбережений.

Истец не представил доказательств того, что после получения информации о намерении ответчика расторгнуть брак он незамедлительно предпринял попытки по изменению или дополнению брачного договора, по оспариванию режима раздельной собственности в отношении приобретенной квартиры. Тогда как положения брачного договора не исключали право ФИО3 требовать изменения или дополнения договора, либо принять иные меры, призванные предотвратить наступление для него негативных последствий.

Также суд признает заслуживающими внимания доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности для признания брачного договора недействительным, что является самостоятельным основанием для отказа в иске. 

Суд исходит из того, что о нарушении своих прав ФИО3 должен был узнать и узнал в день заключения оспариваемого брачного договора.

Не соглашаясь с фактом нарушения срока исковой давности, истец указал на необходимость применения иной даты для исчисления срока - с момента предъявления ответчиком требования о выселении из занимаемого жилого помещения – ДД.ММ.ГГГГ. 

Между тем истец игнорирует то, что именно с момента заключения брачного договора осознавал, что данное имущество по условиям договора переходит в собственность супруги. 

На то обстоятельство, что начало течения срока исковой давности совпадает с моментом заключения брачного договора, указывают факт осведомленности инициатора иска о реальных условиях брачного договора. 

В судебном заседании истец не опроверг, что при заключении брачного договора был ознакомлен с его содержанием и условиями, с правовыми последствиями избранного правового режима недвижимого имущества, перешедшего супруге в результате заключения сделки. При подписании договора он подтвердил, что условия договора согласованы добровольно и в соответствии с его интересами, то есть что его воля сформирована свободно, самостоятельно и без принуждения.

С учетом изложенного суд полагает необоснованными ссылки истца о необходимости применения иной даты начала исчисления срока исковой давности.

При этом, заявляя довод, что моментом нарушения своих прав инициатор иска считает дату предъявления ответчиком требования о выселении из спорного жилого помещения, он оставляет без оценки иное сообщенное им обстоятельство. Так, в обоснование иска он, помимо прочего, указывал, что был согласен на заключение брачного договора, так как не знал о намерениях ответчика инициировать расторжение брака. 

Тем самым ФИО3 сообщил суду, что предъявление супругой соответствующего иска и последующее расторжение брака являет собой нарушение его прав действиями второй стороны сделки, и с указанного периода он должен был обратиться за судебной защитой. Однако в пределах срока исковой давности, исчисляемого как с даты подачи иска о расторжении брака- ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 146 т. 1), так и дня прекращения брака после вступления в законную силу вынесенного по указанному иску решения суда- ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 148 т. 1), истец по вопросу оспаривания брачного договора не обратился.

При этом он не мог не знать, что расторжение брака и прекращение к тому времени брачно-семейных отношений сделает невозможным его проживание в квартире, право собственности в отношении которой он утратил.

Также следует признать несостоятельными утверждения истца о том, что до ДД.ММ.ГГГГ он не знал о необходимости освободить спорную квартиру. При подаче иска в суд ФИО3 в тексте искового заявления сам указывал иную дату обращения супруги с данным требованием прекратить пользование квартирой, а именно приводил дату ДД.ММ.ГГГГ. Тогда как из СМС-переписки сторон спора, предоставленной ФИО4, усматривается, что такие требования ответчика были выдвинуты не позднее ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, заявленный иск подлежит оставлению без удовлетворения. Данный вывод суда соотносится и с правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в его определениях от ДД.ММ.ГГГГ номер-КГ23-2-К3, от ДД.ММ.ГГГГ номер-КГ22-5-К3 и других.

Вместе с тем, отклонение настоящего иска не исключает для истца либо его отца, предоставившего денежные средства для первоначального взноса при приобретении спорной квартиры, возможности претендовать на получение с ФИО4 определенных денежных сумм, при наличии волеизъявления, соответствующих условий и правовых оснований для этого. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

в удовлетворении иска ФИО3 к ФИО2 о признании брачного договора недействительным - отказать.

Мотивированное решение составлено ДД.ММ.ГГГГ.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам 

<

адрес>вого суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Лазаревский районный суд 

<

адрес>.

Судья Лазаревского 

районного суда 

<

адрес> А.П. Богданов 

Копия верна:

Председатель Лазаревского 

районного суда 

<

адрес> А.П. Богданов