Апелляционное дело № 22-1222

Судья Никитин А.И.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

9 июня 2020 года г. Чебоксары

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Чувашской Республики в составе:

председательствующего судьи Степанова В.В.,

при ведении протокола помощником судьи Павловой И.М.,

с участием: прокурора управления прокуратуры Чувашской Республики Симунова А.Ю.,

представителя потерпевшего БУ 11 ФИО1,

осужденного ФИО31 и его защитника-адвоката Маврина В.Л.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственных обвинителей Симунова А.Ю. и Кашина А.Н., апелляционной жалобе осужденного ФИО31 на приговор Московского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 13 апреля 2020 года, которым 

ФИО31, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

данные изъяты>, не судимый,

осужден по:

- ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее по тексту – УК РФ) к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год,

- ч. 1 ст. 292 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 200 часов,

- ч. 1 ст. 293 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 100 часов.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ ФИО31 постановлено освободить от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ в связи с истечением сроков давности.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ путем поглощения менее строгого наказания более строгим из назначенных наказаний, окончательное наказание ФИО31 назначено в виде лишения свободы на срок 1 год.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное ФИО31 наказание постановлено считать условным с испытательным сроком на 2 года с возложением обязанностей, указанных в приговоре.

В случае отмены условного осуждения постановлено зачесть ФИО31 в срок отбытия наказания содержание под домашним арестом с 29 марта по 20 сентября 2019 года, а также содержание под стражей с 28 по 29 марта 2019 года.

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств. 

Заслушав доклад судьи Степанова В.В., выступления прокурора Симунова А.Ю., поддержавшего доводы апелляционного представления, осужденного ФИО31 и его защитника-адвоката Маврина В.Л., поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя потерпевшего БУ 11 ФИО1, оставившего принятие решения на усмотрение суда, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО31 осужден за превышение должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом (главным врачом 11) действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов организаций и охраняемых законом интересов государства в период с ноября 2014 года по 22 марта 2018 года; за совершение служебного подлога, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292.1 УК РФ) в период с 28 декабря 2018 года по 20 марта 2019 года; за халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного отношения к обязанностям по должности, если это повлекло причинение крупного ущерба или существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций, либо охраняемых законом интересов общества и государства в период с 12 по 21 июня 2017 года.

Преступления им совершены по адресу: Чувашская Республика, г. Чебоксары, 

<

адрес>, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственные обвинители Симунов А.Ю. и Кашин А.Н. просят отменить приговор суда, а уголовное дело направить на новое рассмотрение. Считают, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, имеются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, а действиям осужденного по эпизоду с ООО «1» дана неправильная квалификация, кроме этого неправильно применено уголовное законодательство при назначении наказания. Указывают, что в нарушение ч. 2 ст. 252 УПК РФ, постановив в отношении ФИО31 приговор и признав его виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, судом изменена формулировка нового обвинения. Кроме этого, при описании преступного деяния по ч. 1 ст. 293 УК РФ, суд не указал, какими организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями обладал ФИО31 Из приговора не понятно какие последствия наступили вследствие недобросовестного отношения к обязанностям. В приговоре не указаны реквизиты устава и трудового договора, предусматривающие его должностные обязанности. Суд неверно переквалифицировал действия ФИО31 с ч. 1 ст. 286 УК РФ на ч. 1 ст. 293 УК РФ, так как он совершил умышленные действия корыстной направленности, связанной со стремлением получить для поставщика ООО «1» выгоду имущественного характера. Заинтересованность ФИО31 подтверждается перепиской между ним и ФИО2, показаниями свидетелей ФИО3, ФИО4, выписками по расчетным счетам. Указанные доказательства свидетельствуют о заинтересованности ФИО31 на заключение с указанными в приговоре организациями контрактов на поставку реагентов, именно поэтому его действия подлежат квалификации по ч. 1 ст. 286 УК РФ. Назначенное ФИО31 наказание является несправедливым в связи с чрезмерной мягкостью. У суда отсутствовали основания для назначения ему условного наказания. Совершенные ФИО31 преступления представляют повышенную общественную опасность, вину он не признал, ущерб не возместил. Кроме этого, суд неверно применил положения ст. 61 УК РФ признав наличие двоих несовершеннолетних детей, смягчающим наказание обстоятельством. Однако у осужденного имеется двое малолетних детей, что в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ является смягчающим наказание обстоятельством, подлежащим обязательному учету при назначении наказания. В данной части приговор подлежит изменению.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО31 выражает несогласие с приговором суда, просит его отменить и вынести оправдательный приговор. Считает, что приговор не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что в основу приговора положены его показания, данные в ходе предварительного следствия и оглашенные в зале судебного заседания. Однако, при его допросе были допущены ряд нарушений требований законодательства, следователь оказывал на него психологическое воздействие и поэтому к данным показаниям необходимо отнестись критически. Осуждение его за превышение должностных полномочий при исполнении контракта на поставку реагентов для хроматографических исследований на сумму 1203400 рублей является незаконным, так как он предпринимал все необходимые меры для исполнения контрагентом ООО «2» обязательств, не скрывал, что имеется дебиторская задолженность. При этом проведенными проверками фактов нарушения федерального законодательства не выявлено. Именно по его указанию БУ 11 (далее по тексту - БУ «

<

данные изъяты>») обратилось в Арбитражный суд Чувашской Республики. Между БУ «

<

данные изъяты>» и ООО «2» имеются гражданско-правовые отношения, возбуждено исполнительное производство, согласно которого с должника (ООО «2») подлежит взысканию сумма основного долга и штрафных санкций. Выражает несогласие с переквалификацией его действий на халатность. Закупка одного неделимого набора, состоящего из 12 упаковок реагентов, была обоснована изданием ряда приказов. При этом проведение экономического обоснования для приобретения 1 набора реагентов не требовалось. В 2017 году ни один поставщик не продавал данные наборы с разбивкой на отдельные упаковки. Однако, суд принял во внимание коммерческое предложение ООО «3» от 2019 года. Он не имел права использовать реактивы, приобретенные за счет целевых бюджетных средств, для оказания хозрасчетных услуг. Поэтому в заявке о проведении торгов был указан единственный источник финансирования – это средства от предпринимательской деятельности БУ «РНД». Для участия в торгах поступила одна заявка от ООО «1», с ними и был заключен контракт, и он никак не мог повлиять на проведение электронных торгов. О внесенных в контракт изменениях, ему стало известно, только после возбуждения уголовного дела и в нем было дописано «за счет целевых субсидий, предусмотренных на указанные цели и средства республиканского бюджета», данного указания в первоначальном тексте (проекте) не было. Суд необоснованно положил в основу приговора показания свидетеля ФИО5, данные в ходе предварительного расследования уголовного дела, но не оглашенные в судебном заседании и детализацию телефонных переговоров, которая не может свидетельствовать о местонахождении абонента. Судом не дана должна юридическая оценка Федеральному закону № 44-ФЗ, № 63-ФЗ от 6 апреля 2011 года. Согласно данным законам вся ответственность должна быть возложена на ФИО6, которая дала согласие на использование ее электронной подписи. Свидетель ФИО5 не смогла указать, кто дал ей распоряжение о внесении изменений в проект контракта. В материалах дела имеются три варианта контракта, которые отличаются друг от друга. Никаких распоряжений об изменении источника финансирования он не давал, это подтверждается материалами дела. Показания свидетелей ФИО7, ФИО8, ФИО9 не подтверждают его виновность. При этом установлено, что в нарушение требований учетной политики, бухгалтерией и лабораторией не велся раздельный учет реактивов, приобретенных за счет бюджетных средств и средств от предпринимательской деятельности. В журналах регистрации результатов проведения исследований на определение СDТ отсутствует его подпись и гербовая печать. Также в его действиях отсутствует служебный подлог, так как не установлен корыстный мотив и личная заинтересованность. Он не вносил никаких изменений в документы и не давал никаких указаний на этот счет. Свидетель ФИО10 подтвердила, что указание о внесении изменений ею было получено от ФИО7, а электронная цифровая подпись от имени ФИО31 была использована без его ведома. Свидетель ФИО11 показала, что именно ФИО7 представила указанные документы и не дала возможности ознакомиться с данными документами. Кроме этого, в приговоре отсутствуют сведения о снятии арестов, наложенных на принадлежащее ему имущество. В удовлетворении исков было отказано и потому аресты с имущества необходимо было снять.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности осужденного в совершении вышеуказанных преступлений судебная коллегия находит правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах.

При рассмотрении дела судом соблюден принцип состязательности сторон, созданы условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществлении предоставленных им прав, обеспечено процессуальное равенство сторон по представлению и исследованию доказательств.

Доводы осужденного о том, что обстоятельства совершения им преступлений, изложенных в приговоре, не нашли своего подтверждения в ходе судебного следствия, являются несостоятельными.

В зале судебного заседания ФИО31 вину в совершении указанных преступлений не признал и показал, что никаких указаний об оплате без фактической поставки всего объема продукции не давал. Узнал об этом позже. Контроль за претензионной работой был возложен на ФИО6 В суть дополнительного соглашения он не вникал, так как данным вопросом занималась юрист ФИО12 Реагенты СDТ продавались только наборами (12 упаковок), поэтому он дал указание составить все необходимые документы и приобрести указанные реагенты за счет средств БУ «РНД». О том, что оплата частично производилась за счет средств бюджета, он не знал. Никаких указаний об изменении ежемесячных отчетов об уменьшении остатка реагентов, он не давал. ФИО7 и ФИО13 самостоятельно внесли все изменения в отчеты, которые он подписал не проверяя. Ранее данные показания давал под давлением следователя.

Однако, на стадии предварительного расследования ФИО31 в присутствии защитника показал, что в связи с проведением документальной проверки расхода реагентов, именно он дал указание ФИО7 и ФИО13 об уменьшении по документам остатка реагентов, так как их было закуплено в излишнем количестве, а срок годности выходит. По его указанию были переделаны первые листы отчетов о расходовании материалов, в результате чего вместо 17 упаковок реагентов, было указано пять.

Несмотря на отрицание ФИО31 своей причастности к инкриминированным преступлениям, судом на основании совокупности собранных по делу и проверенных в ходе судебного разбирательства доказательств, с достаточной полнотой установлены фактические обстоятельства преступлений, совершенных ФИО31 При этом суд привел мотивы, по которым признал одни доказательства достоверными и указал основания, по которым отверг другие.

Суд правомерно в обоснование выводов о виновности ФИО31 сослался на последовательные показания:

- представителя потерпевшего ФИО14, которая пояснила, что в декабре 2014 года главным врачом ФИО31 были представлены некоторые преимущества при заключении контракта с ООО «2» на поставку продукции, была произведена оплата полностью, а товар фактически обществом не был поставлен в полном объеме и в результате был причинен ущерб бюджету Республики на общую сумму 896430,90 руб., поскольку данные денежные средства являлись целевой субсидией. 21 июня 2017 г. БУ 11 с ООО «1» был заключен контракт №47 на поставку реагентов на сумму 6054352,54 руб., фактически в которых в таком объеме учреждение не нуждалось и срок годности которых был ограничен. С учетом того, что срок хранения указанных реагентов, приобретенных в том числе и за счет республиканского бюджета, истек в октябре 2018 года и данные реагенты приобретались необоснованно, в результате незаконных действий должностных лиц БУ «РНД» причинен вред бюджету Республики на сумму 2565465, 73 руб.;

- представителя потерпевшего ФИО1, который пояснил, что в результате необоснованной закупки в 2017 году ФИО31 реагентов был причинен имущественный вред на сумму 3488886,81 рублей. Кроме этого, им же в нарушение условий контракта без фактической поставки всего объема товаров были перечислены денежные средства ООО «2» на сумму 896430, 96 рублей. До настоящего времени организация свои обязательства не выполнила. Размер пени за просрочку обязательств составил примерно 361000 руб.;

- свидетелей ФИО7 и ФИО13. которые суду показали, что все изменения в отчеты они вносили по указанию ФИО31, он же давал указание подготовить заявки на закупку дополнительных реагентов. ФИО31 знал, какие деньги имеются в учреждении и в разрезе каких источников. Кроме этого, он был в курсе, что реагентов много. Реальной необходимости в приобретении реагентов на большую сумму не имелось, но ФИО31 принимал все решения самостоятельно.; 

ФИО7 и ФИО13 подтвердили свои показания на очной ставке с ФИО31;

- свидетелей ФИО15, ФИО16, ФИО5, ФИО6, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО10, которые подтвердили показания ФИО7 и ФИО13;

- свидетеля ФИО20, который подтвердил, что по указанию ФИО31 в 2014 году он подготовил заявку для приобретения реагентов, при этом присутствовал ФИО21 Свои показания он подтвердил на очной ставке;

- свидетелей ФИО22, ФИО12, ФИО23, которые работали юристами в БУ «РНД». В зале судебного заседания они подтвердили, что знали о задолженности ООО «2», оформлялись претензионные письма, которые отдавались ФИО31 В Арбитражный суд Республики он обращаться не разрешал. ФИО31 дал указание подготовить дополнительное соглашение с отсрочкой исполнения обязательств до 20 мая 2018 года. ФИО12 отправила проект дополнительного соглашения на электронную почту ФИО31 ФИО23 было известно от ФИО13 о большом количестве реагентов с истекшим сроком. Именно ФИО13 по указанию ФИО31 изменила в отчетах количество проведенных анализов, увеличив расход реагентов;

- оглашенными в зале судебного заседания показаниями свидетелей ФИО21 и ФИО24, которые подтвердили, что у ООО «2» имелась задолженность перед БУ «РНД», поскольку они не могли погасить задолженность было заключено дополнительное соглашение, продлив срок исполнения обязательств. Подписи на документах были выполнены ФИО31;

- свидетеля ФИО25 и оглашенными показаниями ФИО26, которые показали, что не давали указаний о необходимости оплаты денежных средств контрагентам, которые не выполнили своих обязательств, поскольку это противоречит законодательству;

- свидетеля ФИО27, который показал, что он заказывал изготовление штампа с надписью «Не обнаружено». Об этом его попросили ФИО31, ФИО6, ФИО17 и ФИО13;

- оглашенными показаниями свидетеля ФИО3 (директор ООО «1») и ФИО4 (генеральный директор ООО «4»), которые показали, что в 2017 и 2016 годах они участвовали в аукционе на поставку реагентов в БУ «РНД», были заключены контракты, которые они выполнили в полном объеме;

- свидетеля ФИО28, который сообщил суду, что ФИО31 попросил очистить базу данных о проведенных исследованиях, что им и было сделано.

Показания указанных представителей потерпевших и свидетелей, содержание которых подробно приведено в приговоре, которые в совокупности с другими фактическими данными, содержащимися в письменных доказательствах, в том числе: протоколами обыска; протоколами осмотра места происшествия; протоколами осмотра предметов и документов; заключениями специалистов и экспертов; письменными запросами и ответами на них; изъятыми в ходе обысков и осмотра места происшествия документами, которые признаны доказательствами по уголовному делу; протоколами очных ставок; детализацией телефонных соединений абонентского номера ФИО31; техническим заданием на поставку в 2017 году реагентов; дополнительным соглашением от 20 марта 2018 года к контракту № 14 от 23.12.2014 года; сведениями, содержащимися на компакт-диске, о том, что контракт подписан 21.06.2017 года в 13:53 электронной цифровой подписью ФИО31, уставами БУ «РНД»; приказами министра здравоохранения и социального развития; трудовыми договорами; позволили суду прийти к обоснованному выводу о том, что именно ФИО31 совершил преступления, указанные в приговоре и при обстоятельствах, установленных судом.

Правильно установив фактические обстоятельства, суд дал им надлежащую правовую оценку, квалифицировав действия ФИО31 по ч. 1 ст. 286, ч. 1 ст. 293, ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Апелляционный суд разделяет позицию суда первой инстанции по оценке показаний представителей потерпевших и свидетелей, как достоверных и допустимых доказательств, поскольку они были получены в соответствии с законом, согласуются между собой и подтверждаются другими доказательствами по делу.

Проанализировав каждое из приведенных в приговоре доказательств, мотивировав свои выводы, суд обоснованно пришел к выводу о виновности осужденного и доказанности его вины.

Судом в приговоре дана надлежащая оценка всем исследованным доказательствам в их совокупности, в том числе показаниям осужденного ФИО31, данных на стадии предварительного расследования, а также показаниям в судебном заседании, приведены мотивы, по которым суд критически отнесся к показаниям ФИО31 о невиновности и отверг их.

Исследовав представленные сторонами доказательства, суд правильно пришел к выводу о том, что показания ФИО31 о том, что он не знал о внесении изменений в контракт и отчеты, объективного подтверждения не находят, доверия не вызывают и являются выражением его позиции защиты.

Оснований ставить под сомнение данную судом первой инстанции оценку доказательств, а также для переоценки доказательств, о чем фактически просит в жалобе осужденный, не имеется.

Умышленные действия осужденного, противоречащие положениям Федерального закона №№ 44-ФЗ, 46-ФЗ и условиям, заключенного контракта (п.п. 3.3, 3.4), которыми установлена возможность оплаты работ при условии их выполнения, достоверно зная, что указанные условия выполнены не в полном объеме перечислил ООО «2» бюджетные денежные средства в качестве оплаты за фактически невыполненные обязательства, после чего заключил дополнительное соглашение с ООО «2», умышленно не указав пени, подлежащие выплате, что не вправе был делать ни при каких обстоятельствах, обоснованно квалифицированы судом по ч. 1 ст. 286 УК РФ.

Указанными противоправными действиями ФИО31 подорван авторитет и дискредитированы органы здравоохранения Республики, причинен материальный ущерб бюджету Республики, то есть существенно нарушены права и законные интересы организации и охраняемые законом интересы государства.

Таким образом, вопреки доводам жалобы осужденного, прямая причинно-следственная связь между действиями осужденного и наступившими последствиями, в приговоре установлена.

Также ФИО31 осужден судом по ч. 1 ст. 292 УК РФ за служебный подлог, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности, выразившийся в том, что дал заведомо незаконное указание подчиненным сотрудникам о внесении ложных сведений в официальные документы, о несоответствии которых ему было известно, подписал указанные документы, тем самым удостоверил в них заведомо ложные сведения. Квалификация действий ФИО31 в части служебного подлога, соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам, а доводы осужденного о том, что он не вникал в содержание документов и сам лично не вносил в них ложные сведения, не свидетельствуют о его невиновности. Свидетели подтвердили, что он знал о фактическом остатке реагентов и что их срок годности истек, дал указание внести в данные документы ложные сведения, в том числе в баланс государственного учреждения.

Согласно трудового договора и Устава БУ «РНД» главный врач является единоличным исполнительным органом учреждения и осуществляет непосредственное управление деятельностью бюджетного учреждения, совершает сделки от имени учреждения, планирование деятельности учреждения с учетом средств, получаемых из всех источников. Поэтому доводы ФИО31 о том, что должны нести ответственность иные должностные лица больницы, являются необоснованными.

Судебная коллегия также считает обоснованным вывод суда о виновности ФИО31 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ. Суд правильно установил, что в данном случае ФИО31 совершил халатность, так как заключение контракта с ООО «1» входило в его полномочия, никаких прямых доказательств о его заинтересованности в заключении контракта с данным юридическим лицом в деле не имеется. Он, являясь должностным лицом, достоверно зная о наличии в лаборатории учреждения большого количества реагентов для СДТ исследований, не получил экономического обоснования от своих подчиненных о необходимости дополнительной закупки реагентов, реальной необходимости в которой у учреждения не имелась, а также не проверил возможность закупки меньшего количества реагентов, то есть исполнил свои должностные обязанности ненадлежащим образом, которые повлекли причинение существенного вреда правам и законным интересам БУ «РНД», охраняемым интересам государства и причинение ущерба в крупном размере. Это судом установлено по результатам исследования показаний представителей потерпевших и свидетелей обвинения, письменных документов. Оснований для утверждения об оговоре осужденного данными лицами не имеется, так как их показания ничем не опровергаются, кроме показаний осужденного.

Ввиду изложенного, судебная коллегия считает доводы апелляционного представления о квалификации действий ФИО32 по ч. 1 ст. 286 УК РФ необоснованными. Приведенные в нем ссылки на показания свидетелей и телефонных соединений не подтверждают заинтересованность ФИО31 в приобретении реагентов у ООО «1» и его умышленных действиях. Прямых доказательств об этом в деле не имеется и все сомнения должны трактоваться в пользу осужденного. Суд, переквалифицировав действия ФИО31 с ч. 1 ст. 286 УК РФ на ч. ст. 293 УК РФ, не вышел за пределы предъявленного обвинения, так как данные составы преступлений находятся в одной главе УК РФ. Также, квалифицировав по признаку причинения крупного ущерба, суд не вышел за рамки обвинения, так как в ч. 1 ст. 286 УК РФ такой признак не содержится, но в обвинении предъявлена данная сумма, и потому при квалификации по ч. 1 ст. 293 УК РФ она относится к признаку крупного ущерба. Не раскрытие организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций ФИО31 при описании преступного деяния по ч. 1 ст. 293 УК РФ не является основанием для отмены приговора, так как при описании его преступных деяний за первые должностные преступления подробно приведены в приговоре ссылки на документы, подтверждающие его должностные полномочия.

Анализ собранных по делу доказательств свидетельствует о правильности установления судом фактических обстоятельств дела. Действия осужденного ФИО31 правильно квалифицированы судом по ч. 1 ст. 286, ч. 1 ст. 293, ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении прав осужденного на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах не содержится.

Предварительное следствие проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, каких-либо нарушений в ходе предварительного следствия, которые могли повлиять на решение суда, судебной коллегией не установлено.

На всех стадиях предварительного расследования и уголовного судопроизводства ФИО31 был обеспечен профессиональным защитником - адвокатом. 

Оснований подвергать сомнению достоверность показаний осужденного, содержащихся в протоколах допросов, которые были оглашены судом в соответствии со ст. 276 УПК РФ, судом не установлено. Доводы о том, что признательные показания были даны ФИО31 в результате оказанного психологического давления со стороны следователя, проверены в ходе судебного заседания. Гарантией соблюдения прав обвиняемого при его допросах являлось участие в каждом из них адвоката, что исключало незаконное воздействие с целью получения признательных показаний. Разъяснение обвиняемому права, не свидетельствовать против себя, а также положения ст. 46 УПК РФ, подтверждается его подписями в протоколах, которые признаны судом допустимыми доказательствами. Кроме того, данные показания согласуются с иными доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Сведений об его оговоре всеми представителями потерпевших и свидетелями по делу, не установлено и таких объективных данных в деле не имеется.

Существенных противоречий в показаниях потерпевших и свидетелей не имеется, а незначительные неточности, допущенные ими в судебном заседании, были устранены путем оглашения их показаний, данных на предварительном следствии, и связаны с давностью произошедших событий.

При этом судебная коллегия считает, что и события преступлений, и данные о причастности к ним ФИО31 установлены судом первой инстанции и правильно отражены в приговоре.

Содержание показаний свидетеля ФИО5 в приговоре и в протоколе судебного заседания при их сопоставлении в целом соответствуют, потому доводы жалобы о положении в основу приговора не оглашенных показаний, данных в ходе предварительного следствия, являются необоснованными.

Приведенные в апелляционной жалобе и пояснениях осужденного доводы были предметом исследования суда первой инстанции, которым дана правильная оценка в приговоре и судебная коллегия считает, что они не являются основанием для отмены приговора суда и вынесения по делу оправдательного приговора. Судом также обоснованно отвергнуты показания свидетелей защиты, так как они противоречат имеющимся в деле доказательствам и не указывают на невиновность осужденного. Обстоятельства, установленные судом, не указывают на то, что в данном случае имеются в действиях ФИО31 гражданско-правовые отношения. Ссылка на решение Арбитражного Суда не опровергают выводы суда о том, что в действиях ФИО31 содержится состав преступления, так как обстоятельства заключения контрактов установлены судом не только по исследованным письменным документам, но и показаниям представителей потерпевших и свидетелей, которые указывают на преступный характер действий осужденного. 

Таким образом, доводы апелляционной жалобы осужденного и апелляционного представления государственных обвинителей в части квалификации являются несостоятельными.

При назначении осужденному наказания судом были учтены характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, их тяжесть, конкретные обстоятельства дела, данные о личности осужденного, смягчающие наказание обстоятельства, каковыми признаны – частичное признание вины, наличие на иждивении двоих несовершеннолетних детей, и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

При этом суд счел возможным применить к ФИО31 положения ст. 73 УК РФ с возложением обязанностей.

Назначенное осужденному наказание не является излишне мягким. Вопреки доводам апелляционного представления, применение судом к ФИО31 ст. 73 УК РФ, является обоснованным и мотивированным, оснований для изменения наказания на реальное лишение свободы, судебная коллегия не находит.

Вместе с тем приговор подлежит изменению по доводам апелляционного представления государственных обвинителей в части учета смягчающих наказание обстоятельств.

Как обоснованно отмечено прокурором в апелляционном представлении, находящийся на иждивении осужденного один ребенок, не достигший 14 лет, (ФИО29, ДД.ММ.ГГГГ г. рождения), в силу положений ст. 28 ГК РФ является малолетним, поэтому смягчающим наказание обстоятельством в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ следовало признать наличие на иждивении осужденного одного малолетнего ребенка, а не двоих несовершеннолетних детей. Наличие одного несовершеннолетнего ребенка (ФИО30, ДД.ММ.ГГГГ г. рождения) следует признать смягчающим наказание обстоятельством в соответствии со ст. 61 ч. 2 УК РФ 

Судебная коллегия также отмечает, что суд первой инстанции смягчающие наказание обстоятельства признал без ссылки на ст. 61 УК РФ.

Признание предусмотренного п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающего наказание обстоятельства (наличие одного малолетнего ребенка у виновного), при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, свидетельствует о необходимости применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, согласно которой срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

Применение ч. 1 ст. 62 УК РФ также является основанием для снижения назначенных осужденному наказаний.

Судебная коллегия считает необходимым внести изменения в приговор суда также в части зачета времени применения в отношении ФИО31 меры пресечения в виде запрета определенных действий, так как в соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части приговора должно быть указано решение о зачете времени предварительного содержания под стражей, если подсудимый до постановления приговора был задержан, или к нему применялись меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста или запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ.

Из материалов дела усматривается следующее.

Постановлением Московского районного суда г. Чебоксары от 20 сентября 2019 года в отношении ФИО31 изменена мера пресечения в виде домашнего ареста на запрет определенных действий, в том числе, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, с 28 сентября 2019 года (т. 11, л.д. 128-130), которая была продлена по 26 ноября 2019 года (т.12 л.д. 94-95). После этого данная мера пресечения не продлевалась и судом была избрана меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

По смыслу взаимосвязанных положений п. 1.1 ч. 10 ст. 109, п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ и ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок наказания подлежит зачету мера пресечения в виде запрета определенных действий с 28 сентября 2019 года по 26 ноября 2019 года.

При этом суд при зачете в срок отбытия наказания неправильно указал срок нахождения под домашним арестом с 29 марта по 20 сентября 2019 года, так как согласно указанным документам, срок должен быть по 27 сентября 2019 года.

Суд на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ в резолютивной части приговора принял решение об освобождении ФИО31 от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ в связи с истечением сроков давности. Однако, в описательно-мотивировочной части суд указал, что осужденный подлежит освобождению от назначенного наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В соответствии с ч. 8 ст. 302 УПК РФ суд вынося обвинительный приговор в данном случае должен был принять решение об освобождении осужденного ФИО31 от наказания. В связи с этим, судебная коллегия полагает необходимым исправить допущенную ошибку и внести изменения в приговор суда, приведя его в соответствие с требованиями ч. 8 ст. 302 УПК РФ.

В остальной части приговор суда является законным, обоснованным и справедливым.

Вопрос о снятии ареста с имущества ФИО31, может быть разрешен судом в порядке ст. 397 УПК РФ. Отсутствие в приговоре решения суда по данному вопросу не свидетельствует о незаконности приговора и не является основанием для отмены, поэтому доводы апелляционной жалобы осужденного в данной части удовлетворению не подлежат. 

Руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.28 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

п о с т а н о в и л а:

приговор Московского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 13 апреля 2020 года в отношении ФИО31 изменить.

Смягчающими наказание осужденному ФИО31 обстоятельствами признать на основании п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ - наличие у него одного малолетнего ребенка, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – наличие у него на иждивении одного несовершеннолетнего ребенка.

Применить положения ч. 1 ст. 62 УК РФ при назначении наказаний.

Смягчить, назначенные ему наказания:

- по ч. 1 ст. 286 УК РФ до 11 месяцев лишения свободы,

- по ч. 1 ст. 292 УК РФ до 180 часов обязательных работ,

- по ч. 1 ст. 293 УК РФ до 80 часов обязательных работ.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, ч. 8 ст. 302 УПК РФ освободить ФИО31 от назначенного наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, в связи с истечением сроков давности.

Назначенное на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ окончательное наказание ФИО31 смягчить до 11 месяцев лишения свободы.

В случае отмены условного осуждения зачесть ФИО31 в срок отбытия наказания содержание под стражей с 28 по 29 марта 2019 года, нахождение под домашним арестом с 29 марта по 27 сентября 2019 года, на основании п. 1.1 ч. 10 ст. 109, п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ и ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время применения меры пресечения в виде запрета определенных действий с 28 сентября 2019 года по 26 ноября 2019 года.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционное представление государственных обвинителей и апелляционную жалобу осужденного – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий