с. Улька М.В.

№ 1-33/2025

Дело № 22-1347/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Калининград 2 октября 2025 года

Калининградский областной суд в составе:

председательствующего судьи Рус Л.Р., 

с участием прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Калининградской области Черновой И.В.,

потерпевших Потерпевший №2, Потерпевший №1 и их представителя-адвоката Дубинского К.Г.,

осуждённой ФИО1 и её защитника-адвоката Чусовой И.З., 

при ведении протокола помощником судьи Офицеровой А.О., секретарём судебного заседания Молчановой Г.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам представителя потерпевших-адвоката Дубинского К.Г., осуждённой ФИО1, её защитника-адвоката Чусовой И.З. на приговор Славского районного суда Калининградской области от 25.07.2025, которым 

ФИО1 

Н.В., родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданка Российской Федерации, зарегистрированная и проживающая по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>, со средним общим образованием, неработающая, замужняя, имеющая несовершеннолетних детей № годов рождения, несудимая,

осуждена за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года с отбыванием наказания в колонии-поселения, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года.

На ФИО1 возложена обязанность самостоятельно следовать к месту отбывания наказания за счёт государства в соответствии с предписанием, которое надлежит получить по месту жительства.

Срок отбывания наказания ФИО1 в виде лишения свободы исчислен со дня её прибытия в колонию-поселения, с зачётом времени следования ФИО1 к месту отбывания наказания в срок лишения свободы из расчёта один день за один день. 

Срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено распространить на весь срок наказания в виде лишения свободы, при этом срок данного дополнительного наказания исчислен с момента отбытия ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы.

С осуждённой ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в пользу потерпевшей Потерпевший №2 в размере 2 000 000 рублей и потерпевшего Потерпевший №1 в размере 2 000 000 рублей. 

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной в том, что она 17.06.2024 около 13 часов 26 минут, управляя технически исправным автомобилем марки «KIA SORENTO» (Киа соренто) государственный регистрационный знак №, двигаясь по участку автодороги сообщением Советск-Славск-Ясное-Мысовка 42 км+930 м, в населенном пункте 

<

адрес>, со стороны 

<

адрес> в сторону 

<

адрес>, в нарушение требований п. 14.1 Правил дорожного движения РФ, утвержденных 23.10.1993 постановлением Совета Министров – Правительства РФ № 1090 «О правилах дорожного движения» (далее – ПДД РФ), проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, обнаружив опасность для движения в виде вышедшего на проезжую часть дороги и пересекавшего ее по нерегулируемому пешеходному переходу малолетнего пешехода П.М.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, несвоевременно приняла меры к торможению, вследствие чего по неосторожности совершила наезд на малолетнего пешехода П.М.А., переходящего проезжую часть дороги по указанному участку автодороги.

В результате данного дорожно-транспортного происшествия (далее – ДТП) по причине нарушения водителем ФИО1 п. 14.1 ПДД РФ, малолетний пешеход П.М.А. получил телесные повреждения, причинившие в совокупности тяжкий вред его здоровью, от которых наступила смерть П.М.А. по неосторожности на месте происшествия.

В апелляционной жалобе представитель потерпевших-адвокат Дубинский К.Г., не оспаривая установленных судом фактических обстоятельств дела, полагает приговор суда несправедливым, вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания. Указывает, что согласие осужденной ФИО1 с фактическими обстоятельствами дела, такими как время и место совершения преступления и нахождением ее за рулем автомобиля, на котором совершено ДТП, неправомерно учтено судом как частичное признание вины и не могло влиять на смягчение наказания. Полагает, что суд лояльно подошел к определению вида исправительного учреждения, не рассмотрев вопрос об определении осужденной для отбывания наказания исправительную колонию общего режима. Считает, что назначенное судом наказание в виде 2 лет лишения свободы не будет отвечать целям наказания, отмечая, что данное наказание значительно отличается по своей мягкости от сложившейся в регионе судебной практики по уголовным делам аналогичной категории. Полагает, что осужденной должно быть назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 4 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с увеличением срока дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами до 3 лет, на основании чего просит приговор суда изменить.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1, не соглашаясь с приговором суда, отмечает, что суд неверно установил место ДТП, момент возникновения опасности для движения, не учел ограничение припаркованным школьным автобусом видимости в направлении ее движения, пересечение пешеходом проезжей части бегом и не по пешеходному переходу, ввиду чего у нее не имелось технической возможности избежать наезда на пешехода. Указывает, что когда она находилась за 50 и 30 метров до пешеходного перехода, малолетний пешеход П.М.А. не находился на пешеходном переходе, иначе он успел бы перейти дорогу. Полагает назначенное ей наказание несправедливым, ввиду его чрезмерной суровости, отмечая, что судом не принято во внимание совершение ею преступления впервые, отсутствие нарушений ПДД РФ, отягчающих обстоятельств, возраст ее детей, положительные характеристики ее личности, факт того, что она является единственным кормильцем в семье, а ее супруг самостоятельно воспитывать детей не сможет. Указывает, что раскаивается в содеянном и предпринимала попытки материально загладить причиненный потерпевшим вред, однако последние отказались. Считает, что суд необоснованно не применил в отношении нее отсрочку исполнения приговора до достижения ее ребенком 14-летнего возраста. На основании изложенного, просит приговор суда отменить и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

В апелляционной жалобе адвокат Чусова И.З. в защиту осуждённой ФИО1, полагая приговор суда незаконным и необоснованным, указывает, что придя к выводу о том, что отсутствие или наличие технической возможности для предотвращения наезда на пешехода в рассматриваемом случае существенного значения не имеет, судом в приговоре допущено противоречие в части указания на то, что водитель ФИО1 располагала технической возможностью предотвратить наезд на пешехода. Отмечает, что вывод суда о том, что осужденная с момента объективного обнаружения опасности имела техническую возможность предотвращения ДТП основан на предположениях и недопустимых доказательствах, поскольку подъезжая к нерегулируемому пешеходному переходу, ФИО1, снизила скорость до 30-35 км/час, скоростной режим не нарушала, на пешеходном переходе пешеходов не было, вышедшие из автобуса дети своим поведением не показывали намерения перейти проезжую часть, припаркованный школьный автобус препятствовал обзору, пешеход переходил дорогу не по нерегулируемому пешеходному переходу, наезд на пешехода произошел исключительно по причине того, что погибший внезапно и быстро начал переходить дорогу, вследствие чего, поведение ребенка не позволило осужденной принять меры к торможению, однако данные обстоятельства ничем не опровергнуты и судом оценки не получили. Признавая установленным место наезда на пешехода на нерегулируемом пешеходном переходе на расстоянии 1,7 метра от правого края проезжей части дороги, суд сослался на протоколы следственных действий, заключение автотехнической экспертизы от 03.04.2025 №449 и показания свидетелей, однако надлежащей оценки данным доказательствам не дал. Полагает, что судом необоснованно, вопреки позиции защиты, в качестве относимого и допустимого доказательства признана схема места административного правонарушения от 17.06.2024, где местом наезда указан пешеходный переход, однако данная схема не могла быть составлена следователем К.С.А. в 14 часов 17.06.2024, поскольку она прибыла к месту ДТП около 16 часов, что подтверждается показаниями свидетеля Х.Д.П., которые выборочно приведены судом в приговоре. Считает, что схема места административного правонарушения от 17.06.2024 составлена в соответствии с КоАП РФ и не является приложением к протоколу осмотра места ДТП от 17.06.2024, составленного в соответствии с УПК РФ, и который начат в 15 часов 40 минут, а понятые, указанные в схеме и протоколе осмотра - разные люди, однако процессуальные права понятым, указанным в схеме осмотра места административного правонарушения, не разъяснялись. Полагает, что схема места административного правонарушения от 17.06.2024 не отражает фактическую дорожную ситуацию до ДТП и реальный механизм ДТП, в частности не указан припаркованный на встречной полосе движения школьный автобус, отсутствуют замеры расстояния от края нерегулируемого пешеходного перехода до заднего бампера школьного автобуса, его расположение относительно проезжей части дороги; объективных следов, указывающих на место наезда на нерегулируемом пешеходном переходе, при составлении схемы обнаружено не было; на схеме зафиксировано, что тело ребенка обнаружено на расстоянии 35 м от места наезда, а автомобиль остановился на расстоянии 53,35 метров от места наезда, при таких обстоятельствах автомобиль должен был переехать ребенка. Отмечает, что выводы суда о правильности определения места наезда на пешехода со ссылкой на показания свидетеля М.М.К. необоснованные, с учетом того, что пешеход обнаружен на расстоянии 35 метров за пешеходным переходом, и проверить эти утверждения свидетеля не представлялось возможным. Вопреки указанию в протоколе осмотра места ДТП от 17.06.2025 о присутствии ФИО1, она в указанное время присутствовать при указанном следственном действии не могла, поскольку проходила процедуру освидетельствования и составления документов об административном правонарушении. Не соглашаясь с выводами суда о моменте возникновения опасности для движения, указывает, что суд не дал надлежащей оценки автотехнической экспертизе от 03.04.2025 № 449, отмечая, что следователем в распоряжение эксперта были предоставлены исходные данные заведомо не соответствующие фактическим обстоятельствам, установленным по делу, и скрыты от эксперта существенные обстоятельства, влияющие на разрешение поставленных перед экспертом вопросов. В частности указывает, что при осмотре автомобиля «Киа Соренто» установлены преимущественные повреждения в левой и центральной передней части автомобиля, однако в постановлении о назначении экспертизы следователь указал повреждения в правой передней части автомобиля; не указал на наличие на полосе встречного движения припаркованного автотранспорта, ограничившего водителю возможность видеть пешехода. Вопреки протоколу судебного заседания, показания допрошенного по данному обстоятельству эксперта В.М.А., суд в приговоре изложил искаженно, что позволило дать им иную оценку. Отмечает, что изложенная в постановлении следователя от 03.03.2025 о назначении автотехнической экспертизы формулировка о том, что пешеход-ребенок переходил проезжую часть дороги по пешеходному переходу в темпе быстрого шага с ускорением (7,5 км/час), не соответствует действительности, поскольку из материалов уголовного дела не представляется возможным установить каким образом следователь установил скорость движения пешехода, поскольку следственный эксперимент по делу не проводился. Считает выводы заключения автотехнической экспертизы от 03.04.2025 №449 о наличии у водителя технической возможности предотвратить наезд на пешехода торможением, основанными на предположении и неоцененными судом. Судом проигнорированы доводы защиты о понятии опасности для движения, установленного в норме п. 1.2 ПДД РФ, суд не привел выводов, на основании которых посчитал, что малолетний пешеход П.М.А. находился на нерегулируемом пешеходном переходе, когда ФИО1 находилась от него за 200 или за 50 метров. Выводы суда о том, что видимость пешехода на нерегулируемом пешеходном переходе была за 50 и 30 метров, основанные на протоколе осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, и указание в приговоре о том, что данным следственным действием выполнялись функции именно осмотра места происшествия и выяснения обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, считает необоснованными, поскольку следователем фактически под видом осмотра места происшествия был проведен следственный эксперимент, что недопустимо. При осмотре места ДТП 10.12.2024 автобус был установлен произвольно, что вызывает сомнения в объективности данного доказательства, что повлияло на заключение автотехнической экспертизы. Считает, что суд необоснованно принял в качестве допустимого доказательства показания малолетнего свидетеля Р.Э.З., поскольку противоречия в ее показаниях, данных в ходе предварительного и судебного следствий, судом не устранены, после оглашения в суде ее показаний данных на следствии, свидетель не ответила, подтверждает ли она их, полагает, что показания данного свидетеля надуманны, однако судом не выяснялось у психолога мнение о правдивости показаний свидетеля Р.Э.З. и отсутствие склонности к фантазированию, не была предоставлена такая возможность и стороне защиты. Полагает, что свидетель А.А.Д. очевидцем перехода дороги малолетним П.М.А. именно по нерегулируемому пешеходному переходу не являлся. Указывая, что специалист не исключает место наезда на расстоянии 1,7 метра от правого края проезжей части дороги, судом избирательно приведены в приговоре показания специалиста ФИО15, который пояснил, что автомобиль под управлением ФИО1 тогда должен был двигаться по осевой линии с учетом ширины полосы движения и ширины автомобиля. Кроме того, полагает, что суд незаконно и необоснованно не усмотрел оснований для применения в отношении ФИО1 положений ст. 82 УК РФ, предусматривающей отсрочку отбывания наказания до достижения ребенком 14-летнего возраста, не приняв во внимание данные о личности осужденной, положительно характеризующейся, имеющей на иждивении несовершеннолетних детей и участвующей в их воспитании. На основании изложенного, просит приговор суда отменить и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

В письменных возражениях на апелляционные жалобы представителя потерпевших-адвоката Дубинского К.Г., осуждённой ФИО1, её защитника-адвоката Чусовой И.З. государственный обвинитель С.А.Ю. полагал приговор суда законным и обоснованным, а апелляционные жалобы – подлежащими оставлению без удовлетворения. 

В письменных возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевших-адвоката Дубинского К.Г., защитник-адвокат Чусова И.З. просила отказать в удовлетворении данной жалобы.

Доложив материалы дела, заслушав выступления потерпевших Потерпевший №2, Потерпевший №1 и их представителя-адвоката Дубинского К.Г., осуждённой ФИО1 и её защитника-адвоката Чусовой И.З., поддержавших каждый доводы своих апелляционных жалоб, мнение прокурора Черновой И.В., полагавшей приговор суда законным и обоснованным, изучив материалы дела, проверив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Изложенные в приговоре выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления соответствует фактическим обстоятельствам дела, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, подробно изложенных в приговоре, в том числе показаниях самой осужденной ФИО1, потерпевших Потерпевший №1 и Потерпевший №2, свидетелей ФИО16, К.С.А., М.М.К., ФИО17, несовершеннолетних свидетелей Р.Э.З. и ФИО18 об обстоятельствах совершения преступления; рапортом оперативного дежурного ОП по Славскому району МО МВД России «Советский» от 17.06.2024 о ДТП с пострадавшим; картой вызова СМП о поступлении 17.06.2024 пострадавшего П.М.А.; протоколом осмотра места происшествия от 17.06.2024 с фототаблицей к нему, согласно которому установлено место наезда на пешехода на нерегулируемом пешеходном переходе на расстоянии 1,7 м от правого края проезжей части по направлению движения автомобиля, следы торможения отсутствуют, зафиксированы технические повреждения автомобиля «KIA SORENTO», государственный регистрационный знак № на капоте в центре и левой стороне по ходу движения, в схеме места ДТП от 17.06.2024 указано место наезда автомобиля «KIA SORENTO» на пешехода на нерегулируемом пешеходном переходе; заключением судебно-медицинской экспертизы от 23.08.2024 № 219, которым установлены локализация, механизм образования, степень тяжести телесных повреждений П.М.А., квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью человека, состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти П.М.А.; заключением эксперта от 03.04.2025 № 449, согласно которому водитель автомобиля «KIA SORENTO» располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода применением торможения в заданный момент возникновения опасности и действия водителя с технической точки зрения не соответствовали требованиям п. 14.1 ПДД РФ; заключением эксперта от 30.07.2024 № 974/3-1-24, согласно которому в рулевом управлении и рабочей тормозной системе автомобиля «KIA SORENTO» не имеется неисправностей, они находятся в технически исправном и работоспособном состоянии; протоколом осмотра предметов от 04.03.2025, которым осмотрен автомобиль «KIA SORENTO», имевший технические повреждения, соответствующие рассматриваемому ДТП; протоколом осмотра места происшествия от 10.12.2024 с фототаблицей к нему, в ходе которого восстановлена обстановка на месте ДТП с участием водителя школьного автобуса ФИО16 и установлено, что водитель имела возможность обнаружить пешехода, стоявшего на полосе нерегулируемого пешеходного перехода, как на расстоянии 50 м, так и на расстоянии 30 м от данного пешеходного перехода.

Совокупность приведенных выше, а также других исследованных судом доказательств, свидетельствуют о правильности вывода суда о том, что осужденная ФИО1, управляя автомобилем, нарушила вышеуказанные требования ПДД РФ, что повлекло по неосторожности причинение смерти П.М.А., то есть между действиями осужденной и наступившими тяжкими последствиями имеется прямая причинная связь.

Все представленные доказательства суд проверил, сопоставил между собой и дал им соответствующую требованиям ст. 88 УПК РФ оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности достаточными для разрешения дела и постановления обвинительного приговора, правильно квалифицировав действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, что сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Вопреки доводам жалобы защиты, суд обоснованно не принял во внимание представленное защитником заключение специалиста ООО «Региональный центр судебной экспертизы» ФИО15 от 27.05.2025, поскольку поставленные перед ним адвокатом вопросы были фактически направлены на оценку проведенного по делу заключения эксперта, и по своей сути оно является рецензией на имеющееся в уголовном деле экспертное заключение, в то время как в соответствии с положениями ст. 88 УПК РФ право оценки доказательств принадлежит исключительно суду. Суд в приговоре изложил показания допрошенного специалиста ФИО15 в соответствии с пояснениями, данными им в судебном заседании. 

Судом мотивированно отказано стороне защиты в удовлетворении ходатайства о проведении следственного эксперимента, поскольку оснований для его проведения не имелось, с данными выводами суд апелляционной инстанции соглашается.

Вопреки доводам защиты, суд правомерно не усмотрел оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от 10.12.2024, поскольку требования ст. 176-177 УПК РФ при производстве указанного следственного действия соблюдены. Позицию защиты о том, что протокол осмотра места происшествия от 10.12.2024 фактически подменяет собой следственный эксперимент, суд апелляционной инстанции считает надуманной и основанной на собственной интерпретации и оценке доказательств. 

Экспертизы, проведенные по уголовному делу, были назначены и проведены в соответствии с требованиями ст. 195-196 УПК РФ, их выводы являются ясными, понятными и надлежащим образом мотивированы, и оценены судом в совокупности с другими доказательствами. Заключения экспертов полностью отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону «О государственной экспертной деятельности в РФ» от 31.05.2001, сомневаться в правильности их выводов у суда оснований не имелось.

Вопреки доводам защиты о недопустимости заключения автотехнической экспертизы 03.04.2025 №449, суд апелляционной инстанции отмечает, что нарушений правовых норм, регулирующих основания и порядок производства экспертизы по уголовному делу, а также правила проверки и оценки оспариваемой стороной защиты экспертизы, которые бы могли повлечь недопустимость заключения эксперта, не допущено. 

Выводы суда, основанные на автотехнической экспертизе, о наличии у водителя технической возможности предотвратить наезд на пешехода торможением, являются правильными и верно оценены судом.

Изложенные в приговоре показания допрошенного эксперта В.М.А. соответствуют протоколу судебного заседания, каких-либо фактов искажения его показаний либо дачи им неверной оценки судом, не имеется.

Момент возникновения опасности для движения автомобиля под управлением водителя ФИО1 определен судом правильно, исходя из выводов заключения автотехнической экспертизы от 03.04.2025 № 449, согласно которым водитель ФИО1 в момент возникновения опасности располагала технической возможностью предотвратить наезд на пешехода. Доводы защиты о неверном определения момента возникновения опасности для движения и отсутствии у водителя ФИО1 технической возможности предотвратить ДТП, несостоятельны и основанием ставить под сомнение выводы эксперта не являются.

Выводы суда о моменте возникновения опасности основаны, в том числе на оценке исследованных показаний осужденной, заключении автотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № и п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», согласно которому при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить.

Суд пришел к правильному выводу о том, что водитель ФИО1, управляя автомобилем в светлое время суток, в солнечную погоду, по прямолинейному участку пути, видя не менее чем за 200 м до нерегулируемого пешеходного перехода стоящий школьный автобус, с выходящими из него детьми, имела объективную возможность обнаружить опасность для движения в виде вышедшего на пешеходный переход пешехода, действуя при необходимой внимательности и предусмотрительности.

Вопреки доводам жалобы стороны защиты, место наезда подсудимой на пешехода П.М.А. на нерегулируемом пешеходном переходе, подтверждается показаниями свидетелей Р.Э.З., ФИО18, являвшихся очевидцами ДТП, а также протоколом осмотра места происшествия от 17.06.2024 с фототаблицей, схемой места ДТП, с которой ФИО1 была согласна при подписании.

Доводы защиты о недоверии к показаниям несовершеннолетних свидетелей Р.Э.З. и ФИО18 по причине их несовершеннолетнего возраста и склонности к фантазированию, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными.

Оценивая показания упомянутых и иных допрошенных лиц, в том числе свидетеля М.М.К., суд верно признал их достоверными, поскольку показания свидетелей, положенных в основу приговора, последовательны и логичны, не содержат существенных противоречий, дополняют друг друга, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу. 

При этом отдельные неточности относительно последовательности фактических обстоятельств, обусловленные степенью осведомленности свидетелей об известных им обстоятельствах, а также их субъективным восприятием, являются несущественными и не влияющими на оценку совокупности доказательств в целом. Каких-либо данных о заинтересованности свидетелей в исходе уголовного дела, склонности их к фантазированию в материалах дела не содержится, оснований для оговора ими ФИО1 не установлено. Нарушений прав участников судопроизводства при допросе свидетелей, в том числе несовершеннолетних, и иных участников судопроизводства не допущено, каждой из сторон суд в равной степени предоставлял возможность реализовать право на допрос лиц. 

Доводы защиты о неустановлении конкретного места наезда на пешехода П.М.А. являются несостоятельными, поскольку опровергаются материалами уголовного дела, которыми установлено, что наезд на П.М.А. произошел на полосе движения автомобиля под управлением ФИО1 в границах нерегулируемого пешеходного перехода, после чего он был отброшен за его пределы, таким образом, пешеход П.М.А. вступил на проезжую часть в зоне действия нерегулируемого пешеходного перехода, что порождало обязанность для водителя ФИО1 выполнить требования п. 14.1 ПДД РФ, которое ей и было нарушено.

Позиция стороны защиты и осужденной о том, что припаркованный школьный автобус препятствовал ФИО1 обзору на дороге, ввиду чего она не могла видеть пешехода П.М.А., а также о том, что пешеход переходил дорогу не по нерегулируемому пешеходному переходу, не ставят под сомнения фактические обстоятельства и правовую оценку совершенного преступления, поскольку причиной ДТП послужило нарушение водителем ФИО1 п. 14.1 ПДД РФ, которое состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями. В свою очередь, водитель ФИО1, наблюдая высадку детей из припаркованного школьного автобуса, в силу упомянутых ПДД РФ должна была убедиться в отсутствии пешеходов на нерегулируемом пешеходном переходе и на проезжей части. 

Нарушений требований процессуального закона в ходе предварительного расследования при составлении схемы места административного правонарушения от 17.06.2024 и протокола осмотра места ДТП от 17.06.2024, а также при изложении следователем формулировок в постановлении о назначении автотехнической экспертизы, судом не установлено, с данными выводами суд апелляционной инстанции соглашается.

Вопреки доводам жалобы защитника, протокол осмотра места ДТП от 17.06.2025 составлен в присутствии ФИО1, о чем имеются проставленные ею в протоколе собственноручные записи и подпись.

Доводы жалобы защиты о том, что при осмотре места ДТП от 10.12.2024 школьный автобус был установлен произвольно, что повлияло на заключение автотехнической экспертизы, являются несостоятельными, поскольку данное следственное действие проведено в соответствии с нормами УПК РФ, с участием водителя данного автобуса ФИО16, указавшего на местонахождение на участке дороги автобуса в день ДТП.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что вопреки позиции стороны защиты, имеющие значение для дела обстоятельства преступления судом исследованы в полной мере, дело рассмотрено полно и всесторонне, противоречий в изложенных в приговоре выводах суда, не имеется.

Декларируемые доводы апелляционных жалоб о несправедливости наказания ввиду его суровости (довод стороны защиты и осужденной) и его мягкости (довод потерпевшей стороны) являются несостоятельными, поскольку согласно ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

Основное и дополнительное наказания осужденной ФИО1 назначены в соответствии с требованиями ст. 6, ст. 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного ею преступления, данных о личности осужденной, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на ее исправление и условия жизни ее семьи, и всех конкретных, значимых обстоятельств дела. Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, но не учтенных судом на момент вынесения приговора, как и оснований для признания иных обстоятельств в качестве смягчающих наказание ФИО1, помимо установленных судом первой инстанции, не имеется.

Так, судом установлено, что ФИО1 совершила преступление впервые, характеризуется положительно, частично признала вину, имеет на иждивении несовершеннолетнего и малолетнего ребенка, принесла извинения потерпевшим и приняла меры к добровольному возмещению им морального вреда в денежном выражении, от получения которого потерпевшие отказались. Признание судом указанных обстоятельств в качестве смягчающих наказание соответствует требованиям ст. 61 УК РФ и явилось основанием для применения к ФИО1 положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, которыми ограничен срок лишения свободы 2/3 максимального срока этого наказания, предусмотренного санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ. 

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы и дополнительного наказания, в приговоре надлежаще мотивированы и их правильность сомнений не вызывает. Оснований для переоценки отвечающих закону приведенных судом в приговоре аргументированных суждений об этом, не имеется. 

Суд правильно пришел к выводу о том, что установленные по уголовному делу фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления, характер и степень общественной опасности содеянного, не свидетельствуют о наличии оснований для применения к ФИО1 правил ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении категории преступления, и оценив имеющие юридическое значение при назначении наказания обстоятельства, обосновано не усмотрел оснований для применения положений ст. 53.1, 64, 73 УК РФ.

Суд с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, анализа поведения ФИО1, условий жизни осужденной и ее семьи, обоснованно не усмотрел оснований для применения отсрочки отбывания наказания, выводы суда мотивированы и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают, ущемлений прав ребенка в этой связи не установлено.

При этом, назначение судом наказания без применения ст. 82 УК РФ, вопреки утверждению апелляционных жалоб защитника и осужденной, не свидетельствует о том, что при постановлении приговора допущено какое-либо нарушение закона, поскольку в соответствии со ст. 29 УПК РФ решение вопроса о назначении виновному лицу наказания является исключительной прерогативой суда.

Таким образом, нарушений уголовного закона при назначении ФИО1 наказания, вопреки доводам жалоб, не допущено, оно по своему виду и размеру отвечает целям наказания, предусмотренным ч. 2 ст. 43 УК РФ, является справедливым по отношению к личности осужденной и совершенному ею общественно-опасному деянию, оснований для признания назначенного основного и дополнительного наказаний несправедливыми вследствие чрезмерной мягкости либо суровости, а также для их смягчения или усиления, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Отбывание лишения свободы назначено ФИО1 в соответствии с требованиями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ в колонии-поселения.

Обстоятельств, препятствующих отбыванию ФИО1 наказания в виде лишения свободы, по делу не установлено.

Порядок следования в колонию-поселения, срок начала отбытия ФИО1 наказания, период зачета в срок отбытия наказания времени следования осужденной к месту отбывания наказания, а также исчисление срока отбытия дополнительного наказания, определены судом верно. 

Исковые требования потерпевших Потерпевший №2 и Потерпевший №1 о компенсации морального вреда, причиненного в результате преступления, определение их размера, разрешены судом в соответствии со ст. 1064, 151, 1099-1101, 1083, 1085 ГК РФ и п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», с учётом тяжести наступивших последствий, глубины и степени понесенных нравственных страданий потерпевших, степени вины причинителя вреда, его имущественного и материального положения, а также требований разумности и справедливости. 

Судьба вещественных доказательств разрешена в соответствии с требованиями ст. 81, 82 УПК РФ. 

Нарушений норм материального права и уголовно-процессуального закона при постановлении приговора судом не допущено. 

В связи с изложенным, оснований для отмены и изменения приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, не имеется. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Славского районного суда Калининградской области от 25.07.2025 в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы представителя потерпевших, осуждённой и её защитника – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня его вынесения.

Председательствующий судья Л.Р. Рус