Судья Дмитриева Ю.Г. Дело №

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Новосибирск 25 декабря 2019 года

Новосибирский областной суд в составе:

председательствующего судьи Титовой Т.В.

при секретаре Воробьевой А.Е.

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Новосибирской области Бажайкиной О.В.,

осужденного МАА,

защитника – адвоката Мартынова А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Мартынова А.В. в защиту осужденного МАА на приговор Ленинского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

МАА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>,

- осужден по ч. 1 ст. 318 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев. 

На основании ч. 5 ст. 73 УК РФ на осужденного возложены обязанности: не менять постоянное место жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, являться в указанный орган на регистрацию с установленной ему сотрудником данного органа периодичностью.

Постановлено меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении по вступлении приговора в законную силу отменить.

Взыскана с МАА в пользу МСВ компенсация морального вреда 

<

данные изъяты> рублей.

По делу разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав осужденного МАА и адвоката Мартынова А.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, государственного обвинителя Бажайкину О.В., полагавшую приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

по приговору суда МАА признан виновным и осужден за применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти МСВ в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Преступление совершено им 4 апреля 2019 года на территории 

<

адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

В судебном заседании осужденный МАА вину в совершении преступления не признал, показал, что удар потерпевшему умышленно не наносил, насилие к нему не применял.

В апелляционной жалобе адвокат Мартынов А.В. в защиту осужденного МАА просит приговор отменить как незаконный и необоснованный, МАА по ч. 1 ст. 318 УК РФ оправдать.

По доводам жалобы адвоката выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, в действиях осужденного отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, в связи с чем уголовное дело подлежит прекращению. 

Полагает, суд не учел, что действия судебных приставов по изъятию автомобиля не являлись правомерными, поскольку автомобиль изымался у одного из сособственников, передавался другому без законных к тому оснований, фактически находился в пользовании и по месту жительства МДА, который имел право им распоряжаться.

Просит учесть, что осужденный управлял автомобилем законно с согласия собственника МДА, непосредственно находящегося в автомобиле. 

Обращает внимание, что из видеозаписи видно, что умышленных действий, направленных на применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении потерпевшего, а так же ударов, наезда и другого осужденный не совершал; никто из допрошенных в судебном заседании свидетелей и потерпевший не указали на то, что МАА умышленно нанес удар по ногам потерпевшего дверью и порогом автомобиля, при этом потерпевший пояснил, что сам двигался рядом с открытой дверью автомобиля. 

Полагает, суд сослался на недопустимое доказательство – заключение судебно-медицинской экспертизы, проведенной до возбуждения уголовного дела.

Указывает на то, что согласно положениям п. 1.2 ч. 1 ст. 144 УПК РФ полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений ст.ст. 75 и 89 УПК РФ. Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению.

Обращает внимание, что в нарушение указанных положений закона заявленное в стадии предварительного следствия стороной защиты ходатайство о производстве дополнительной экспертизы оставлено без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката государственный обвинитель ФЕВ, полагая приговор законным и обоснованным, а в части назначенного наказания – справедливым, просит оставить его без изменения, а апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения.

Выслушав участников судебного заседания, проверив по материалам дела законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для отмены или изменения приговора суда. 

К выводу о виновности МАА в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти МСВ в связи с исполнением им своих должностных обязанностей суд пришел в результате исследования предоставленных сторонами допустимых доказательств и их всесторонней оценки, опроверг доводы осужденного о его невиновности, этот вывод изложил в приговоре, а принятое решение мотивировал.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, установлены судом правильно, а вывод суда о доказанности вины осужденного соответствует фактическим обстоятельствам дела и мотивирован.

Доводы осужденного и его защитника об отсутствии в действиях МАА состава преступления являлись предметом исследования суда первой инстанции и обоснованно отвергнуты как опровергающиеся совокупностью доказательств, о чем мотивированно изложено в приговоре.

Оснований для переоценки выводов суда, к чему фактически сводятся изложенные в апелляционной жалобе доводы адвоката, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вопреки доводам жалобы виновность МАА в совершении инкриминируемого преступления подтверждается показаниями потерпевшего МСВ о том, что с декабря 2003 года он состоит в должности судебного пристава по обеспечению установленного порядка деятельности судов отдела судебных приставов 

<

адрес> УФССП России по Новосибирской области. В его должностные обязанности входит, в том числе обеспечение безопасности судебных приставов на исполнительных действиях. 4 апреля 2019 года примерно в 17 часов 40 минут он и судебный пристав-исполнитель БВА прибыли по адресу: 

<

адрес>, где БВА должен был произвести изъятие автомобиля «Чери М11» государственный регистрационный номер № регион в связи с имеющимся исполнительным производством, а ему следовало обеспечить безопасность при проведении исполнительного действия. Он и БВА были одеты в форменное обмундирование, имели знаки отличия. На место производства исполнительного действия прибыла взыскатель ММА Автомобиль, подлежащий изъятию, находился возле ворот дома со стороны проезжей части. Он стал звонить в звонок, но после того, как на протяжении 20 минут из дома никто не выходил, БВА принял решение о составлении акта приема-передачи автомобиля взыскателю. Примерно в 18 часов 30 минут к дому подъехал эвакуатор для погрузки автомобиля. В этот момент в палисадник выбежали МСВ и МДА, которые стали кричать и препятствовать изъятию автомобиля. Он и БВА предъявили свои служебные удостоверения, он также показал свой нагрудный знак, а БВА предъявил документ, на основании которого автомобиль подлежит изъятию. В тот момент, когда он развернулся к автомобилю, из двора дома вышел МАА, который сел на водительское сиденье автомобиля, а МДА сел на переднее пассажирское сиденье с правой стороны. МАА находился в агрессивном состоянии. Он сразу же подбежал к автомобилю, встал спиной к водительской двери с целью воспрепятствования ее закрытию. В этот же момент подошел БВА, который стал объяснять, что автомобиль по акту приема-передачи принадлежит взыскателю, и что МАА препятствует исполнительным действиям и решению суда. Он – МСВ просил прекратить препятствование изъятию автомобиля, и в этот момент МАА нажал на педаль газа, начал движение назад, вследствие чего ему порогом автомобиля нанесен удар в область голени обеих ног, от чего он испытал сильную физическую боль, следом последовал удар открытой дверью автомобиля, который пришелся в бедро с левой стороны, от чего он также испытал сильную физическую боль. После чего МАА совместно с МДА на автомобиле с места скрылся. 5 апреля 2019 года в отношении него проведена судебная медицинская экспертиза. Ни он, ни БВА не применяли ни к МАА, ни к сыну последнего МДА и супруге МСВ физическую силу и специальные средства, в том числе электрошокер. 

Аналогичные обстоятельства совершенного МАА преступления изложены потерпевшим в заявлении от 4 апреля 2019 года (т. 1 л.д. 10).

Показания потерпевшего согласуются и подтверждаются показаниями свидетелей БВА, КСГ – водителя эвакуатора и ЕАД - понятого, являвшихся очевидцами совершенного МАА преступления, которые показали, что МАА препятствовал производству исполнительного действия и, управляя автомобилем, при движении назад открытой водительской дверью автомобиля нанес удар потерпевшему МСВ, который находился в непосредственной близости к автомобилю и препятствовал МАА в закрытии водительской двери. 

Свидетель ММА, присутствовавшая на месте производства исполнительного действия, показала, что после того, как МАА уехал на автомобиле, который подлежал изъятию, МСВ жаловался на состояние здоровья, прихрамывал, имел повреждения ног в области ниже колена. 

Свидетель КЕВ показала, что на следующий день после произошедшего МСВ показывал ей свои телесные повреждения, она видела у МСВ большой синяк на ноге ниже колена. 

Приведенные показания потерпевшего и свидетелей судом обоснованно признаны допустимыми, поскольку получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а также достоверными, поскольку последовательны и логичны, не содержат существенных противоречий, способных повлиять на вывод суда о виновности осужденного в совершении преступления, соответствуют другим имеющимся в деле доказательствам, а потому правомерно положены в основу обвинительного приговора. Причин для оговора МАА указанными потерпевшим и свидетелями в судебном заседании не установлено, не находит их и суд апелляционной инстанции, поскольку потерпевший и свидетели в неприязненных отношениях с МАА не состояли, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний показали о событиях и обстоятельствах, непосредственными участниками и очевидцами которых являлись, и которые им доподлинно известны.

Неустраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, в том числе показаниях потерпевшего и свидетелей обвинения, сомнений в виновности осужденного, требующих истолкования в его пользу, судом апелляционной инстанции по делу не установлено, как и не установлено данных, свидетельствующих об искусственном создании сотрудниками правоохранительных органов доказательств обвинения, относящихся к инкриминируемому МАА преступлению.

Не доверять показаниям вышеперечисленных потерпевшего и свидетелей у суда оснований не имелось с учетом их последовательности и объективной подтвержденности совокупностью доказательств по делу, признанных относимыми, допустимыми, не противоречащими друг другу, в том числе:

- протоколом от 15 мая 2019 года осмотра места происшествия – участка местности у 

<

адрес> в 

<

адрес>, которым установлено место преступления (т. 1 л.д. 150-152, 153-155);

- заключением эксперта № от 5 апреля 2019 года, согласно выводам которого у МСВ имелись следующие телесные повреждения: кровоподтеки и ссадины на левой ноге, ссадины на правой ноге, на правой руке, которые образовались от воздействия твердых тупых предметов, в срок до 1-х суток на момент осмотра, возможно 4 апреля 2019 года, возможно при обстоятельствах, указанных свидетельствуемым. Указанные телесные повреждения не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека. Учитывая характер и локализацию повреждений, исключена возможность их образования при падении с высоты собственного роста на плоскость (т. 1 л.д. 70-72); 

- протоколом от 6 мая 2019 года выемки у свидетеля ТАС DVD-R диска с видеозаписью с места преступления (т. 1 л.д. 59-61);

- протоколом от 24 мая 2019 года осмотра DVD-R диска с видеозаписью с места преступления и самой видеозаписью, на которой запечатлено событие совершенного МАА преступления, из видеозаписи видно, что МСВ стоит рядом с открытой водительской дверью автомобиля и препятствует ее закрытию, в этот момент автомобиль под управлением МАА начинает движение назад, в результате чего МСВ открытой водительской дверью нанесен удар (т. 1 л.д. 179-188, 189)

и другими исследованными судом первой инстанции и приведенными в приговоре доказательствами.

Тот факт, что потерпевший МСВ и свидетель БВА на момент совершения МАА преступления в отношении МСВ являлись представителями власти и находились при исполнении своих должностных обязанностей, подтвержден материалами дела, в частности, приказами о назначении БВА на должность судебного пристава-исполнителя, а МСВ – на должность судебного пристава (т. 1 л.д. 78, 90), должностными регламентами БВА и МСВ (т. 1 л.д. 79-87, 94-101), распоряжением № от 4 апреля 2019 года о привлечении судебного пристава МСВ к участию в исполнительных действиях, проводимых судебным приставом-исполнителем БВА 4 апреля 2019 года в отношении должника МАА (т. 1 л.д. 106).

В соответствии с требованиями ст.ст. 17, 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а собранные доказательства в совокупности с точки зрения достаточности для постановления приговора.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, содержащей его собственный анализ исследованных доказательств, отличный от выводов к которым пришел суд, суд апелляционной инстанции отмечает, что в силу положений части 1 статьи 17 УПК РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Ставить под сомнение объективность оценки показаний выше перечисленных лиц и письменных доказательств у суда апелляционной инстанции не имеется.

Приведенными выше и в приговоре доказательствами виновность МАА в совершенном преступлении установлена.

На основании совокупности исследованных доказательств суд первой инстанции надлежащим образом проверил и обоснованно оценил показания осужденного МАА о его невиновности в инкриминируемом преступлении как способ защиты и отверг как недостоверные.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться с оценкой показаний осужденного, приведенной судом в приговоре, поскольку она убедительна, основана на совокупности исследованных доказательств.

Вопреки доводам жалобы оснований сомневаться в правомерности действий судебных приставов-исполнителей МСВ и БВА суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, и суд апелляционной инстанции таких оснований не находит.

Доводы о том, что судебными приставами-исполнителями в отношении МАА или его близких родственников (супруги, сына) совершены противоправные действия, проверялись судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты, суд апелляционной инстанции также находит их несостоятельными, поскольку МСВ и БВА действовали в соответствии с Федеральным законом «Об исполнительном производстве», в рамках предоставленных им должностных полномочий и находящегося в производстве судебного пристава-исполнителя БВА исполнительного производства, возбужденного в отношении МАА на основании вступившего в законную силу судебного решения. 

Доводы о незаконном изъятии автомобиля по своей сути сводятся к несогласию осужденного и его защитника с принятым Ленинским районным судом г. Новосибирска решением по гражданскому делу по иску ММА к МАА и не могут являться предметом оценки суда апелляционной инстанции, поскольку подлежат проверке в ином, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством порядке.

Утверждения адвоката о том, что из видеозаписи видно, что умышленных действий, направленных на применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении потерпевшего, а так же ударов, наезда, осужденный не совершал; никто из допрошенных в судебном заседании свидетелей и потерпевший не указали на то, что МАА умышленно нанес удар по ногам потерпевшего дверью и порогом автомобиля, на правильность выводов суда о виновности МАА в совершении инкриминируемого преступления не влияют.

Вопреки доводам осужденного и адвоката факт применения МАА насилия, не опасного для жизни и здоровья, к МСВ нашел свое подтверждение совокупностью изложенных в приговоре доказательств: показаниями потерпевшего МСВ о том, что вследствие примененного МАА насилия, выразившегося в нанесении удара открытой дверью и порогом автомобиля в область ног, ему причинены физическая боль и телесные повреждения, показаниями свидетелей БВА, КСГ, ЕАД, ММА и КЕВ, а так же заключением судебно-медицинского эксперта о наличии у МСВ телесных повреждений, которые могли быть образованы при указанных им обстоятельствах.

Вопреки доводам адвоката сам потерпевший и свидетели БВА, КСГ, ЕАД и ММА последовательно показали, что МАА, управляя автомобилем и при движении автомобиля назад, осознавал, что МСВ находится в непосредственной близости от открытой водительской двери.

При таком положении выводы суда об умышленном характере действий МАА, выразившихся в нанесении удара открытой дверью и порогом автомобиля в область ног МСВ, чем потерпевшему причинены физическая боль и телесные повреждения, сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают, а само по себе несогласие с ними осужденного и его защитника не свидетельствует об их несостоятельности. 

Оснований для признания недопустимым доказательством заключения судебно-медицинского эксперта суд первой инстанции верно не усмотрел, и суд апелляционной инстанции таких оснований не находит, поскольку выводы эксперта являются обоснованными, научно аргументированными, заключение составлено в полном соответствии с требованиями действующего законодательства, сомневаться в компетентности эксперта оснований не имеется. Каких-либо противоречий в выводах эксперта не содержится.

Назначение и производство судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела предусмотрено положениями ч. 1 ст. 144 УПК РФ и не противоречит действующему уголовно-процессуальному законодательству.

Относительно доводов жалобы о необходимости в силу положений ч. 12 ст. 144 УПК РФ назначения дополнительной либо повторной судебной медицинской экспертизы по ходатайству стороны защиты, суд апелляционной инстанции отмечает, что положения ч. 12 ст. 144 УПК РФ не исключают действия других норм уголовно-процессуального закона, которыми установлено, что ходатайство лица, которое его заявляет, и судебное постановление должны быть обоснованными, а дополнительная и повторная экспертизы могут быть назначены только при наличии оснований, предусмотренных ст. 207 УПК РФ. С учетом указанных положений закона одно лишь обращение стороны защиты с ходатайством о назначении дополнительной либо повторной экспертиз при отсутствии оснований для их назначения, предусмотренных ст. 207 УПК РФ, не могло повлечь безусловное удовлетворение ходатайства стороны защиты в обязательном порядке.

Доводы осужденного о том, что при производстве экспертизы не осматривался автомобиль, и не приглашались свидетели, не свидетельствуют о недопустимости заключения эксперта в качестве доказательства по делу.

Отказ следователя в удовлетворении ходатайства стороны защиты о производстве дополнительной либо повторной экспертизы не свидетельствует о неполноте предварительного следствия.

В соответствии с ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Оценка доказательств, а также разрешение вопроса о достаточности или недостаточности доказательств на предварительном следствии отнесены к компетенции следователя (ст.ст. 17, 87, ч. 1 ст. 88 УПК РФ). Согласно ч. 1 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен в пределах компетенции, предусмотренной УПК РФ, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу. Следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа (п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ).

МАА имел возможность как на предварительном следствии, так и в судебном заседании оспаривать действия следователя, а также заявлять ходатайства. Нарушений процессуальных прав осужденного судом апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам жалобы выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, основаны на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах, соответствуют им. Как видно из приговора, суд не ограничился перечислением доказательств, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими.

Несогласие осужденного и его защитника с оценкой, данной судом доказательствам, на правильность вывода суда о виновности МАА в содеянном и на квалификацию его действий не влияет.

Ссылка в жалобе на то обстоятельство, что осужденный управлял автомобилем законно с согласия собственника МДА, непосредственно находящегося в автомобиле, о невиновности МАА в совершении инкриминируемого преступления не свидетельствует, как не свидетельствует о невиновности МАА его ссылка в суде апелляционной инстанции на те обстоятельства, что он не осведомлен об иске, предъявленном ММА, и принятом по нему судебном решении, а так же о том, что с МСВ до произошедшего он не знаком.

Как установлено на основании совокупности исследованных доказательств, МАА достоверно знал о том, что БВА и МСВ находятся при исполнении должностных обязанностей, а так же был осведомлен о характере совершаемых ими действий.

Как верно указал суд, о направленности умысла МАА на применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей свидетельствуют активные действия МАА по управлению автомобилем – источником повышенной опасности, интенсивность и направление движения, совершенного МАА с осознанием того обстоятельства, что МСВ находится в непосредственной близости от открытой водительской двери автомобиля.

Субъективное отношение МАА к совершенным им действиям, которые по утверждению осужденного носили вынужденный характер, совершены с целью прекращения конфликта с потерпевшим, а так же в целях защиты осужденного и его сына от неправомерных действий судебных приставов, являлось предметом тщательной проверки суда, по результатам которой суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что никаких оснований считать свои действия правомерными у осужденного не имелось.

Судебное разбирательство проведено в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принципы состязательности сторон, презумпции невиновности судом соблюдены. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства. Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов осужденному и его защитнику в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для исхода дела, по делу не допущено.

С учетом конституционного принципа состязательности сторон данное дело органами предварительного следствия расследовано, а судом рассмотрено всесторонне, полно и объективно.

Психическое состояние МАА проверено с достаточной полнотой. Принимая во внимание обстоятельства совершения преступления, поведение осужденного до, во время и после совершения преступления, а также в судебном заседании, суд обоснованно признал МАА вменяемым в отношении содеянного.

Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства в совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности виновности МАА в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей и верно квалифицировал его действия по ч. 1 ст. 318 УК РФ.

При этом судом дана надлежащая оценка характеру действий осужденного, направленности его умысла. 

Вопреки доводам жалобы оснований для постановления в отношении МАА оправдательного приговора, а так же оснований для прекращения уголовного дела в отношении МАА по реабилитирующему основанию суд апелляционной инстанции не усматривает.

Наказание МАА назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств его совершения, сведений о его личности, смягчающих и при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, а потому является справедливым, соразмерным содеянному.

Судом первой инстанции учтены все сведения о личности осужденного, которые нашли документальное подтверждение в материалах уголовного дела и имеют значение при решении вопроса о наказании.

Новых данных, способных повлиять на вид и размер назначенного наказания, суду апелляционной инстанции не представлено.

Выводы суда о виде и размере наказания надлежаще мотивированы в приговоре.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о возможности исправления МАА без изоляции от общества и справедливо назначил наказание с применением положений ст. 73 УК РФ.

Доводы адвоката Мартынова А.В., изложенные в суде апелляционной инстанции, о несогласии с размером компенсации морального вреда, взысканной с МАА в пользу потерпевшего МСВ, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как усматривается из представленных материалов, МСВ заявлены исковые требования о взыскании с МАА компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей (т. 2 л.д. 170-171). Рассмотрев заявленные исковые требования потерпевшего, суд пришел к обоснованному выводу об их частичном удовлетворении, исходя из требований разумности, справедливости и соразмерности, материального положения МАА, постановив взыскать с последнего в пользу потерпевшего МСВ в счет компенсации морального вреда 30 000 рублей.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора либо внесение в него изменений, судом первой инстанции не допущено.

По изложенным основаниям апелляционная жалоба адвоката Мартынова А.В. в защиту осужденного МАА удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 38920, ст. 38928 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л :

приговор Ленинского районного суда г. Новосибирска от 30 октября 2019 года в отношении МАА оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Мартынова А.В. в защиту осужденного МАА - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, установленном главой 471 УПК РФ.

Председательствующий Т.В. Титова