Дело № 2-218/2019.

УИД 51RS0019-01-2019-000350-16.

Мотивированное 

решение

 от 18.12.2019.

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 декабря 2019 г. город Полярные Зори

Полярнозоринский районный суд Мурманской области в составе: 

председательствующего судьи Фазлиевой О.Ф.,

при секретаре Крутиковой Н.В.,

с участием

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Инженерный центр «Электродинамика» о взыскании недовыплаченной заработной платы, денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении, компенсации за задержку выплаты заработной платы, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Инженерный центр «Электродинамика» (далее – ООО «ИЦЭ») о взыскании недовыплаченной заработной платы, денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении, компенсации за задержку выплаты заработной платы и морального вреда.

В обоснование заявленных требований истец указала, что она работала в ООО «ИЦЭ» с 22.10.2018 по 08.07.2019 в должности инженера 2 категории. Рабочее место располагалось в офисе ответчика по адресу: 

<

адрес>. Вместе с тем, в трудовом договоре указано, что рабочее место находится по адресу ее проживания: 

<

адрес>.

После увольнения ей стало известно о том, что на протяжении всего периода работы у ответчика, заработная плата ей выплачивалась с нарушением трудового законодательства Российской Федерации. 

Кроме того, ответчиком в нарушение статьи 57 Трудового кодекса Российской Федерации в трудовом договоре не указаны условия оплаты труда (оклад, доплаты, надбавки и поощрительные выплаты). При этом в пункте 2.1 трудового договора определено, что она принимается на должность инженера 2 категории с окладом в размере 20 000 руб. 

Согласно приказу о приеме на работу, ей был установлен оклад в размере 20 000 руб. и надбавка в размере 5000 руб. Статус надбавки в приказе не определен, в связи с чем, по ее мнению, указанная надбавка является премией.

Таким образом, заработная плата в период работы у ответчика складывалась из оклада в размере 20 000 руб. и премии в размере 5000 руб.

В период с 22.10.2018 по 31.12.2018, ответчиком, в нарушение требований трудового законодательства, не начислялись и не выплачивались районный коэффициент и полярные надбавки, исчисленные на указанные суммы оклада и премии.

Также работодатель не произвел оплату сверхурочной работы. Так, пунктом 4.1 трудового договора предусмотрено, что работнику установлена рабочая неделя продолжительностью 40 часов, в то время как согласно статье 320 Трудового кодекса Российской Федерации продолжительность рабочей недели для женщин, работающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, коллективным договором или трудовым договором устанавливается 36-часовая рабочая неделя, если меньшая продолжительность рабочей недели не установлена федеральными законами. При этом заработная плата выплачивается в том же размере, что и при полной рабочей неделе. Следовательно, по ее мнению, работодатель обязан оплатить ей сверхурочную работу за весь период выполнения ею трудовых обязанностей.

Кроме того, дополнительным соглашением к трудовому договору с 01.01.2019 ей был уменьшен размер оклада, а, следовательно, и размер заработной платы. При этом, как она считает, у ответчика законных оснований для снижения размера оклада не имелось, поскольку каких либо изменений в ее трудовой функции не производилось (объем должностных обязанностей не уменьшался, на другую должность она не переводилась, неполный рабочий день ей не устанавливался). Полагает, что действия работодателя по снижению ей размера оклада являются неправомерными, работодатель при заключении соглашения ввел ее в заблуждение, пояснив, что подписание соглашения обусловлено необходимостью приведения трудового договора в соответствие с требованиями законодательства, регулирующего особенности труда работников в районах Крайнего Севера.

Поскольку изначально работодатель не выплачивал положенные надбавки за работу в особых климатических условиях, исходя из которых уровень ее заработной платы был бы значительно выше, заключение дополнительного соглашения к трудовому договору повлекло уменьшение размера её заработной платы. 

При увольнении ответчик не выплатил компенсацию за неиспользованный дополнительный отпуск, как работнику, работающему в районах Крайнего Севера.

Всего за весь период работы истца у ответчика задолженность последнего составила 180 977 руб. 62 коп. 

Незаконными действиями ответчика ей (истцу) причинен моральный вред, который она оценивает в 50 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 129, 152, 236, 237, 313, 315-317, 391 Трудового кодекса Российской Федерации, истец ФИО1 просила суд взыскать с ООО «ИЦЭ» в свою пользу задолженность по выплате районного коэффициента в размере 23 478 руб. 26 коп., задолженность по выплате процентной надбавки за работу в условиях Крайнего Севера в размере 46 956 руб. 52 коп., компенсацию за неиспользованный дополнительный отпуск в размере 21 547 руб. 44 коп., задолженность по оплате сверхурочной работы в размере 38 995 руб. 40 коп., признать дополнительное соглашение к трудовому договору от 01.01.2019 № 1 ничтожным, произвести перерасчет заработной платы исходя из первоначально установленного оклада, взыскать в ее пользу денежную компенсацию за задержку выплат в размере 12 666 руб. 10 коп., а также денежную компенсацию за задержку выплат за период со дня увольнения 08.07.2019 по день вынесения решения суда, компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб. (т. 1, л.д.5-11).

Истец ФИО1 в предварительном судебном заседании уточнила исковые требования, поскольку при производстве расчетов при подаче иска она допустила ошибку, в связи чем, уменьшила размер исковых требований, просила взыскать с ответчика в её пользу задолженность по выплате районного коэффициента и процентной надбавки за работу в районах Крайнего Севера в общем размере 66 384 руб. 35 коп., компенсацию за неиспользованный дополнительный отпуск при увольнении в размере 15 213 руб. 33 коп., оплату переработки в размере 44 140 руб. 49 коп., компенсацию выплат в размере 10 811 руб. 75 коп. Кроме того, истец отказалась от исковых требований в части взыскания морального вреда. В остальной части ФИО1 исковые требования поддержала (т. 1, л.д. 129-130). 

В части искового требования ФИО1 о взыскании денежной компенсации морального вреда определением суда от 20.11.2019 производство по делу прекращено, в связи с отказом истца от иска в указанной части (т. 1, л.д. 204).

В судебном заседании истец ФИО1 уточненные исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в иске, подтвердила правильность пояснений, данных в предварительном судебном заседании, согласно которым на основании трудового договора она работала в ООО «ИЦЭ» в должности инженера второй категории. Трудовым договором ей был установлен оклад в размере 20 000 руб. и 40-часовая рабочая неделя с графиком работы с 9 час. до 18 час. Приказом о приеме на работу ей также была установлена надбавка в сумме 5 000 руб. 

Фактически работа ФИО1 осуществлялась в офисе ответчика, расположенном по адресу: 

<

адрес>, с 8 час. 30 мин. до 17 час. 30 мин. 

Нахождение работников на рабочем месте контролировалось руководством, находящемся в офисе общества в Москве посредством телефонных звонков, а также непосредственным руководителем подразделения в г. Полярные Зори гр.С 

Табели учета рабочего времени специалистов подразделения в г. Полярные Зори составлялись в офисе ООО «ИЦЭ», расположенном в г. Полярные Зори. Ответственным за учет рабочего времени являлся начальник участка гр.С, который, совместно с инженером второй категории гр.С, составлял табель учета рабочего времени на всех сотрудников данного структурного подразделения. Далее табель рабочего времени подписывался гр.С и гр.С, сканировался и направлялся по электронной почте в офис ООО «ИЦЭ», расположенный в Москве, где производились начисления заработной платы. В период отсутствия гр.С, составлением табеля учета рабочего времени и направлением его ответчику занималась она и гр.С. 

По ее мнению, представленные ответчиком табели учета рабочего времени, не соответствуют действительности и являются сфальсифицированными, поскольку ей достоверно известно о том, что в период ее работы у ответчика в табелях учета рабочего времени отражалось, что фактически она отработала 8 час. в день, тогда как в табелях, предоставленных суду, указано 7,2 часа в день. 

Относительно требований о невыплате ей при увольнении компенсации за неиспользованный дополнительный отпуск за работу в районах Крайнего Севера пояснила, что на ее вопрос о продолжительности положенного ей отпуска, главный бухгалтер ООО «ИЦЭ» пояснила, что истцу положено только 28 календарных дней отпуска, никаких дополнительных отпусков для структурного подразделения ответчика, где работала истец, не предусмотрено. В связи с этим, она полагает, что при увольнении денежная компенсация за неиспользованный дополнительной отпуск ей не выплачивалась. 

Относительно требований о признании недействительным дополнительного соглашения к трудовому договору пояснила, что подписала его добровольно, поскольку была заинтересована в работе. По ее мнению, заключение данного соглашения нарушало ее права, поскольку фактически уменьшало размер заработной платы и иных выплат, начисляемых на оклад.

Относительно заявления ответчика о пропуске срока обращения в суд указала, что на протяжении длительного периода времени она работала у ответчика, в связи с чем не обращалась за защитой прав, хотя знала об их нарушении. Какие-либо обстоятельства, объективно препятствующие ей обратиться с иском в суд об оспаривании дополнительного соглашения к трудовому договору, которое она подписала в феврале 2019 г., в трехмесячный срок, отсутствуют.

При определении сумм, подлежащих взысканию, просила суд руководствоваться при рассмотрении спора расчетом, составленным специалистом - бухгалтером, погрешности в своем расчете взыскиваемых сумм просила учитывать как математические ошибки.

Представитель истца ФИО2, действующий на основании удостоверения адвоката №** и ордера от 11.12.2019 №** (т. 2 л.д. 138, 139), в судебном заседании заявленные исковые требования ФИО1 поддержал по основаниям, приведенным истцом, полагал их законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению, а фактические обстоятельства дела доказанными. 

Отметил, что из буквального толкования условий договора, заключенного с истцом, следует, что ФИО1 при приеме на работу был установлен оклад в размере 20 000 руб., который в соответствии с трудовым законодательством не включает в себя никакие социальные выплаты, надбавки, районный коэффициент и иные выплаты, соответственно, начисление надбавки за работу в районах Крайнего Севера и районного коэффициента должно производится на сумму 25 000 руб. 

Полагал, что в судебном заседании из показаний свидетеля и представленных истцом табелей учета рабочего времени следует, что истец фактически работала ежедневно 8 часов, а в неделю – 40 часов, что не соответствует трудовому законодательству, регулирующему труд работников в условиях Крайнего Севере, в связи с чем ей работодатель обязан ей оплатить переработку.

Представитель ответчика ООО «ИЦЭ» ФИО3, действующий на основании доверенности от 30.10.2019 №**, выданной руководителем ООО «ИЦЭ» (т. 1, л.д.127, 128), в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признал, полагал их не подлежащими удовлетворению в связи с пропуском истцом трехмесячного срока обращения с иском в суд, за исключением требования о компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении, не оспаривал, что истцу не выплачена денежная компенсация за неиспользованный отпуск при увольнении за шесть календарных дней.

В судебном заседании поддержал позицию, изложенную в предварительном судебном заседании, согласно которой в офисе ООО «ИЦЭ» работают как мужчины, так и женщины. Поскольку трудовой договор, заключенный с истцом, является типовым, в него было включено условие о сорокачасовой рабочей неделе. Фактически истец работала 36 часов, что подтверждается представленными ответчиком табелями.

Табели учета рабочего времени составлялись в офисе ООО «ИЦЭ», расположенном в г. Полярные Зори. Ни должностной инструкцией истца, ни иными локальными нормативными актами ответчика на ФИО1 обязанности по ведению табеля учета рабочего времени не возлагались. Представленные истцом копии табелей учета рабочего времени не подтверждают факт сверхурочной работы истца, поскольку фактически учет рабочего времени велся начальником участка гр.С, который сведения об учете рабочего времени направлял работодателю в Москву, где составлялись итоговые табели учета рабочего времени, и производилось начисление заработной платы. Согласно табелям учета рабочего времени, представленным ответчиком, ФИО1 работала 36 часов в неделю. 

Первоначально ответчиком в целях экономии времени и защиты персональных данных других работников ООО «ИЦЭ» были предоставлены выписки из табелей учета рабочего времени только в отношении ФИО1, которые были направлены по электронной почте начальнику участка гр.С для подписания. Однако это не означает, что данные выписки содержали недостоверную информацию. Полагал, что представленные истцом табели учета рабочего времени не могут быть приняты судом как надлежащее доказательство, поскольку содержат недостоверную информацию, представлены в копиях и невозможно установить их происхождение. 

Кроме того, в структурном подразделении ООО «ИЦЭ», расположенном в г. Полярные Зори, никто из сотрудников не был уполномочен на ведение табелей учета рабочего времени. Начальник участка гр.С осуществляет лишь контроль за рабочим временем работников, на ведение табеля учета рабочего времени он также не уполномочен, оформляется табель учета рабочего времени в основном подразделении работодателя, расположенном в Москве. 

Обратил внимание суда на то, что заработная плата истца за 2018 г. составляла 25 000 руб. в месяц и включала в себя полярную надбавку и районный коэффициент, соответственно. Работодатель не придал значения терминологии, употребленной в трудовом договоре, однако предполагал, что 20 000 руб. это не оклад, а заработная плата в целом. В дальнейшем, в целях приведения трудового договора в соответствие с действующим законодательством, с 01.01.2019 были внесены изменения в трудовой договор в части размера оклада, который был уменьшен, однако фактически заработная плата осталась на прежнем уровне и даже увеличилась на 1000 руб. 

Выслушав истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3, свидетеля гр.Ш, специалиста гр.К, исследовав материалы дела, суд полагает, что исковые требования ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Инженерный центр «Электродинамика» о взыскании недовыплаченной заработной платы, денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении, компенсации за задержку выплаты заработной платы подлежат частичному удовлетворению.

Согласно статье 21 Трудового кодекса Российской Федерации, работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами; своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, сложностью труда, количеством и качеством выполненной работы; отдых, обеспечиваемый установлением нормальной продолжительности рабочего времени, сокращенного рабочего времени для отдельных профессий и категорий работников, предоставлением еженедельных выходных дней, нерабочих праздничных дней, оплачиваемых ежегодных отпусков; защиту своих трудовых прав, свобод и законных интересов всеми не запрещенными законом способами.

Статья 56 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает понятие трудового договора, которое определяется как соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Статья 57 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает, что в трудовом договоре указываются условия оплаты труда (в том числе размер тарифной ставки или оклада (должностного оклада) работника, доплаты, надбавки и поощрительные выплаты); режим рабочего времени и времени отдыха (если для данного работника он отличается от общих правил, действующих у данного работодателя).

Если при заключении трудового договора в него не были включены какие-либо сведения и (или) условия из числа предусмотренных частями первой и второй статьи 57 Трудового кодекса Российской Федерации, то это не является основанием для признания трудового договора незаключенным или его расторжения. Трудовой договор должен быть дополнен недостающими сведениями и (или) условиями. При этом недостающие сведения вносятся непосредственно в текст трудового договора, а недостающие условия определяются приложением к трудовому договору либо отдельным соглашением сторон, заключаемым в письменной форме, которые являются неотъемлемой частью трудового договора.

В силу статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами. Один экземпляр трудового договора передается работнику, другой хранится у работодателя. Получение работником экземпляра трудового договора должно подтверждаться подписью работника на экземпляре трудового договора, хранящемся у работодателя.

Согласно статье 135 Трудового кодекса Российской Федерации заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда. Системы оплаты труда, включая размеры тарифных ставок, окладов (должностных окладов), доплат и надбавок компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, системы доплат и надбавок стимулирующего характера и системы премирования, устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Условия оплаты труда, определенные трудовым договором, не могут быть ухудшены по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами.

Как предусмотрено статьей 136 Трудового кодекса Российской Федерации, заработная плата выплачивается не реже чем каждые полмесяца. Конкретная дата выплаты заработной платы устанавливается правилами внутреннего трудового распорядка, коллективным договором или трудовым договором не позднее 15 календарных дней со дня окончания периода, за который она начислена.

В соответствии с Трудовым кодекса Российской Федерации оплата труда работников, занятых на работах в местностях с особыми климатическими условиями, производится в повышенном размере (статья 146 Трудового кодекса Российской Федерации). В состав заработной платы, помимо вознаграждения за труд в зависимости от его сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, включаются также компенсационные выплаты (в том числе за работу в особых климатических условиях) и стимулирующие выплаты (часть 2 статьи 129 Трудового кодекса Российской Федерации). Статья 148 Трудового кодекса Российской Федерации гарантирует оплату труда в повышенном размере работникам, занятым на работах в местностях с особыми климатическими условиями, в порядке и размерах не ниже установленных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

Согласно статье 315 Трудового кодекса Российской Федерации оплата труда в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях осуществляется с применением районных коэффициентов и процентных надбавок к заработной плате.

Статьей 316 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что размер районного коэффициента и порядок его применения для расчета заработной платы работников организаций, расположенных в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, устанавливаются Правительством Российской Федерации.

В соответствии со статьей 317 Трудового кодекса Российской Федерации лицам, работающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, выплачивается процентная надбавка к заработной плате за стаж работы в данных районах или местностях. Размер процентной надбавки к заработной плате и порядок ее выплаты устанавливаются в порядке, определяемом статьей 316 настоящего Кодекса для установления размера районного коэффициента и порядка его применения.

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 03.01.1983 № 12 «О внесении изменений и дополнений в Перечень районов Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера, утвержденный постановлением Совета Министров СССР от 10.11.1967 № 1029» Мурманская область отнесена к районам Крайнего Севера. 

Постановлением Госкомтруда СССР, ВЦСПС от 04.09.1964 №380/П-18 (с изменениями от 23.06.1965) «Об утверждении районных коэффициентов к заработной плате работников просвещения, здравоохранения, жилищно-коммунального хозяйства, торговли и общественного питания и других отраслей народного хозяйства, непосредственно обслуживающих население, занятых в районах Крайнего Севера и местностях, приравненных к районам Крайнего Севера» в Мурманской области к заработной плате применяется коэффициент 1,4.

В соответствии со статьей 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 10.02.1960, надлежит выплачивать всем рабочим и служащим государственных, кооперативных и общественных предприятий, учреждений и организаций надбавку к их месячному заработку (без учета районного коэффициента и вознаграждения за выслугу лет) в следующих размерах: а) в Чукотском автономном округе и Северо-Эвенском районе Магаданской области, Корякском автономном округе и Алеутском районе Камчатской области, а также на островах Северного Ледовитого океана и его морей (за исключением островов Белого моря) - 10 процентов по истечении первых шести месяцев работы, с увеличением на 10 процентов за каждые последующие шесть месяцев работы. Повысить максимальный размер надбавок в указанных районах и местностях до 100 процентов заработка или до 300 рублей в месяц; б) в остальных районах Крайнего Севера - 10 процентов по истечении первых шести месяцев работы, с увеличением на 10 процентов за каждые последующие шесть месяцев работы, а по достижении 60% надбавки -10 процентов за каждый последующий год работы; в) в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, - 10 процентов по истечении первого года работы, с увеличением на 10 процентов за каждый последующий год работы.

Общий размер выплачиваемых работнику надбавок во всех случаях не может быть выше: в районах Крайнего Севера 80 процентов заработка.

В соответствии с частью 1 статьи 423 Трудового кодекса Российской Федерации впредь до приведения законов и иных нормативных правовых актов, действующих на территории Российской Федерации, в соответствие с настоящим Кодексом законы и иные правовые акты Российской Федерации, а также законодательные и иные нормативные правовые акты бывшего Союза ССР, действующие на территории Российской Федерации в пределах и порядке, которые предусмотрены Конституцией Российской Федерации, Постановлением Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 № 2014-1 «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств», применяются постольку, поскольку они не противоречат настоящему Кодексу.

Судом установлено, что 22.10.2018 между истцом ФИО1 и ООО «ИЦЭ» был заключен трудовой договор о дистанционной работе №** (т. 1, л.д. 68-72) (далее – трудовой договор).

Приказом от 22.10.2018 №** ФИО1 принята на работу в ООО «ИЦЭ» инженером второй категории в основное подразделение (т. 1, л.д. 75).

Согласно пунктам 2.2, 2.4 трудового договора работа, выполняемая работником по трудовому договору, является дистанционной, место работы - 

<

адрес> (адрес проживания истца).

В судебном заседании установлено, что фактически работа выполнялась истцом в структурном подразделении работодателя, расположенном по адресу: 

<

адрес>, в помещении, арендуемом на основании договора аренды от 24.02.2016 №**, заключенного ООО «ИЦЭ» с муниципальным образованием г. Полярные Зори (т. 2 л.д. 3-4). 

Таким образом, местом работы истца ФИО1 является Мурманская область, отнесенная к районам Крайнего Севера, в которой оплата труда работникам осуществляется с применением районного коэффициента в размере 1,4 и процентной надбавки к заработной плате в размере не более 80%.

Из записей в трудовой книжке следует, что ФИО1 работала в районах Крайнего Севера с 19.09.1988 по 08.07.2019 (т. 1, л.д. 22-29), следовательно, к заработной плате истца подлежит применению надбавка за работу в районах Крайнего Севера в размере 80 процентов заработка.

Пунктом 2.1 трудового договора предусмотрено, что истец принимается в ООО «ИЦЭ» на должность инженера второй категории с окладом 20 000 руб. в месяц. Также приказом о приеме на работу от 22.10.2018 №** истцу установлен оклад в сумме 20 000 руб. и надбавка 5000 руб.

Доводы ответчика о том, что работодатель ошибочно использовал в трудовом договоре термин «оклад», вместо «заработная плата», однако предполагал, что 25 000 руб. это общий размер причитающейся истцу заработной платы, суд находит неубедительными и не основанными на нормах права.

Заключая трудовой договор, как работодатель, так и работник должны действовать добросовестно и разумно, уяснить для себя смысл и значение совершаемых юридически значимых действий, сопоставить их со своими действительными намерениями, оценить их соответствие реально формируемым обязательствам. 

Как прямо предусмотрено статьей 57 Трудового кодекса российской Федерации, в трудовом договоре следует указывать такое существенное положение как условия оплаты труда (в том числе размер тарифной ставки или оклада (должностного оклада) работника, доплаты, надбавки и поощрительные выплаты).

При этом, указанная норма закона не предусматривает указание в трудовом договоре окончательного размера заработной платы, выплачиваемой работнику, тогда как должностной оклад должен быть предусмотрен в обязательном порядке, равно как и полагающиеся к окладу надбавки, в том числе за работу в условиях Крайнего Севера. 

Более того, сотрудники ответчика, ответственные за подготовку и заключение трудовых договоров, не могли не знать о структуре трудового договора, терминах и понятиях, используемых Трудовым кодексом Российской Федерации.

Таким образом, суд полагает, что работодатель, указав в трудовом договоре с истцом оклад в размере 20 000 руб., понимал и осознавал правовые последствия такой формулировки и должен нести риск ответственности за принятые на себя таким договором обязательства.

Трактовка приведенного положения трудового договора, предложенная ответчиком, относительно того, что 25 000 руб. это окончательный размер заработной платы истца, ухудшает положение работника и нарушает его права и общие принципы трудового права, предусмотренные статьей 2 Трудового кодекса Российской Федерации, в том числе принцип обязанности сторон трудового договора соблюдать условия заключенного договора, принцип обеспечения права каждого работника на своевременную и в полном размере выплату справедливой заработной платы.

Оценивая условия трудового договора об установлении истцу надбавки в размере 5000 руб., суд исходит из того, что ни трудовым договором, ни приказом о приеме ФИО1 на работу не определена правовая природа надбавки.

Вместе с тем, как следует из пояснений истца, не опровергнутых в ходе судебного заседания ответчиком, а также из материалов дела, данная надбавка являлась гарантированной выплатой обязательного характера и выплачивалась истцу ежемесячно. 

Указанная надбавка не может рассматриваться как надбавка за работу в районах Крайнего Севера и (или) районный коэффициент, поскольку математически не соответствует размеру таких компенсационных выплат. Ответчик в судебном заседании не привел убедительные доводы о статусе данной надбавки. 

Таким образом, с учетом буквального толкования условий трудового договора, оценки судом правового статуса надбавки к окладу истца, суд приходит к выводу о том, что при приеме на работу ФИО1 была определена заработная плата в размере 25 000 руб., состоящая из оклада в размере 20 000 руб. и надбавки в размере 5000 руб., к которым подлежат применению районной коэффициент и процентная надбавка за работу в районах Крайнего Севера.

Из расчетных листков о начислении и выплате ФИО1 заработной платы установлено, что в период с октября 2018 года по декабрь 2018 года заработная плата истцу начислялась и выплачивалась в следующих размерах: в октябре (8 дней работы) - в размере 8695 руб. 65 коп., в ноябре - в размере 25 000 руб., в декабре - в размере 25 000 руб. (т. 1, л.д. 106-108). При этом, начисление заработной платы производилось исходя из оклада в размере 11 163 руб., на указанную сумму производилось начисление районного коэффициента и процентной надбавки за работу в районах Крайнего Севера, что не соответствовало условиям трудового договора.

Таким образом, судом установлено, что ответчик выплачивал истцу заработную плату в размере, меньшем, чем это определено условиями трудового договора. 

При таких обстоятельствах, требования истца о взыскании с ответчика недовыплаченной заработной платы за октябрь - декабрь 2018 года в части районного коэффициента и процентной надбавки за работу в районах Крайнего Севера в размере 66 384 руб. 35 коп. являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

При определении размера недовыплаченной истцу заработной платы суд руководствуется расчетом, произведенным специалистом ФИО4 гр.К которая была привлечена судом к участию в деле в соответствии с положениями статьи 188 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации для получения консультации относительно особенностей расчета заработной платы истца, представленного истцом, и произведенного ответчиком.

Анализируя произведенный специалистом-бухгалтером расчет, с учетом принципов, предусмотренных статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд отмечает, что специалист гр.К *** обладает необходимой и должной квалификацией по вопросам начисления заработной платы (т. 2, л.д. 51-53). 

Стороны и их представители в судебном заседании квалификацию специалиста сомнению не подвергали.

Произведенный специалистом расчет является актуальным, выполнен в соответствии с требованиями трудового законодательства, соответствует фактическим обстоятельствам дела, проверен судом, является математически и методологически верным. Правильность расчета сторонами не оспаривалась. Истец не возражала против произведенного специалистом расчета и просила суд руководствоваться им в случае удовлетворения заявленных ею требований.

Таким образом, суд при разрешении данного спора руководствуется произведенным специалистом – бухгалтером по поручению суда расчетом (т. 2 л.д. 144-149). 

Довод представителя ответчика о пропуске истцом срока для обращения в суде с требованием о взыскании недовыплаченной заработной платы за 2018 год, суд считает необоснованным в связи со следующим.

Частью 2 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, установлено, что за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

В соответствии с Положением об оплате труда в ООО «ИЦЭ» (т. 1, л.д. 118-119) выплата заработной платы производится работодателем два раза в месяц: до 15 числа текущего месяца (аванс) и до 31 (последнего) числа текущего месяца.

Согласно выпискам из списка перечисляемой в банк заработной платы ООО «ИЦЭ» (т. 1, л.д. 88-92) заработная плата за октябрь была выплачена истцу работодателем 31.10.2018, за ноябрь – 15.11.2018 (аванс) и 30.11.2018 (окончательный расчет), за декабрь – 14.12.2018 и 29.12.2018. 

Истец с названным требованием обратилась в суд 21.10.2019, что подтверждается штампом суда на исковом заявлении, то есть в пределах установленного законом годового срока (т.1, л.д. 5).

При таких обстоятельствах, истцом не пропущен срок для обращения в суд с требованием о взыскании с ответчика недовыплаченной заработной платы за октябрь - декабрь 2018 года в части районного коэффициента и процентной надбавки за работу в районах Крайнего Севера.

Разрешая исковые требования ФИО1 о признании недействительным дополнительного соглашения к трудовому договору, заключенного между истцом и ответчиком 01.01.2019 и взыскании в пользу истца с ООО «ИЦЭ» недовыплаченной заработной платы за период с 01.01.2019 по 08.07.2019, суд руководствуется следующим.

01.01.2019 между истцом ФИО1 и ответчиком ООО «ИЦЭ» было заключено дополнительное соглашение к трудовому договору (далее – дополнительное соглашение) (т. 1, л.д. 18). 

Пунктом 1 дополнительного соглашения установлено, что за выполнение обязанностей предусмотренных трудовым договором истцу выплачивается заработная плата в размере 26 000 руб. 40 коп., состоящая из должностного оклада в размере 11 280 руб., процентной надбавки (80,5 %) за работу в районах Крайнего Севера в размере 9080 руб. 40 коп., районного коэффициента 1,5 к должностному окладу в размере 5 640 руб. 

Как следует из пояснений истца, данных в судебном заседании, и не оспариваемых представителем ответчика, фактически дополнительное соглашение было подписано сторонам в феврале 2019 года, однако, в действие оно было введено с 01.01.2019.

В соответствии с положениями части 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой и второй указанной статьи, они могут быть восстановлены судом.

Неоднократно Конституционный Суд Российской Федерации указывал, что статья 392 Трудового кодекса Российской Федерации закрепляет условия, порядок и сроки для обращения работников в суд и призвана гарантировать им возможность реализации права на индивидуальные трудовые споры (статьи 37 Конституции Российской Федерации). Предусмотренные в части 1 статьи 392 указанного Кодекса сроки для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора являются более короткими по сравнению с общим сроком исковой давности, установленным гражданским законодательством. Однако такие сроки, выступая в качестве одного из необходимых правовых условий для достижения оптимального согласования интересов сторон трудовых отношений, не могут быть признаны неразумными и несоразмерными, поскольку направлены на быстрое и эффективное восстановление нарушенных прав работника и по своей продолжительности являются достаточными для обращения в суд (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 N 618-О, от 15.07.2010 N 1006-О-О).

Своевременность обращения в суд зависит от волеизъявления работника. Пропущенный же по уважительным причинам срок может быть восстановлен судом, а отказ в восстановлении пропущенного срока - обжалован в вышестоящий суд.

В пункте 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Как пояснила истец в судебном заседании, об изменении условий оплаты труда ей стало известно в феврале 2019 года, когда она ознакомилась и подписала дополнительное соглашение, т.е. с указанного момента истец узнала о нарушении своих прав.

Требования о признании дополнительного соглашения от 01.01.2019 недействительным заявлено истцом 21.10.2019, т.е. за пределами установленного частью 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации трехмесячного срока для обращения в суд.

В судебном заседании истец не заявляла о восстановлении срока обращения в суд, а также о наличии объективных препятствий для обращения в суд с требованием о признании дополнительного соглашения к трудовому договору недействительным в установленный законом срок.

Пунктом 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае отказа в иске в связи с пропуском истцом срока исковой давности или срока обращения в суд в мотивированной части решения суда указывается только на установление судом данных обстоятельств.

Поскольку исковые требования ФИО1 в части требований о признании незаконным дополнительного соглашения к трудовому договору от 01.01.2019 не подлежат удовлетворению в связи с применением судом последствий пропуска срока обращения с иском в суд, правовых оснований для взыскания с ответчика в пользу истца недовыплаченной заработной платы за период с 01.01.2019 по 08.07.2019, не имеется, исковые требования в этой части удовлетворению не подлежат.

Правильность начисления и фактическую выплату заработной платы в соответствии с условиями дополнительного соглашения в период с 01.01.2019 по 08.07.2019 истец не оспаривала. Районный коэффициент и надбавка за работу в районах Крайнего Севера начислялись на оклад в сумме 11 280 руб. в установленном трудовым законодательством порядке.

Разрешая исковые требования ФИО1 в части требований о взыскании оплаты за сверхурочную работу суд полагает их также не подлежащими удовлетворению.

Согласно частям 2 и 4 статьи 91 Трудового кодекса Российской Федерации нормальная продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю. Работодатель обязан вести учет времени, фактически отработанного каждым работником. 

На основании статьи 320 Трудового кодекса Российской Федерации для женщин, работающих в районах крайнего Севера и приравненных к ним местностях, коллективным договором или трудовым договором устанавливается 36-часовая рабочая неделя, если меньшая продолжительность рабочей недели не предусмотрена для них федеральными законами. При этом заработная плата выплачивается в том же размере, что и при полной рабочей неделе.

В соответствии с частью 1 статьи 99 Трудового кодекса Российской Федерации сверхурочная работа – работа, выполняемая работником по инициативе работодателя за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени; ежедневной работы (смены), а при суммированном учете рабочего времени – сверх нормального числа рабочих часов за учетный период.

Право работника на получение оплаты за сверхурочную работу предусмотрено статьями 149 и 152 Трудового кодекса Российской Федерации при наличии доказанности выполнения работником такой работы.

Постановлением Госкомстата Российской Федерации от 05.01.2004 № 1 «Об утверждении унифицированных форм первичной учетной документации по учету труда и его оплаты» утверждены унифицированные формы первичной учетной документации по учету использования рабочего времени (формы № Т12 (табель учета рабочего времени и расчеты оплаты труда) и № Т13 (табель учета рабочего времени), которые обязательны и распространяются на юридических лиц всех форм собственности, кроме бюджетных учреждений.

Табель учета рабочего времени применяется для учета времени, фактически отработанного и (или) неотработанного каждым работником организации, для контроля за соблюдением работниками установленного режима рабочего времени, для получения данных об отработанном времени, расчета оплаты труда, а также для составления статистической отчетности по труду. Табель учета использования рабочего времени составляется в одном экземпляре уполномоченным лицом, подписывается руководителем и является основанием для начисления работникам заработной платы.

Пунктом 4.1 трудового договора от 22.10.2018 №**, работнику ФИО1 установлена пятидневная рабочая неделя продолжительностью 40 часов. Режим рабочего времени и времени отдыха работника устанавливается работником по своему усмотрению с учетом необходимости взаимодействия между работодателем и работником по вопросам, связанным с выполнением работы (работник должен быть доступен с использованием средств связи для обращений со стороны работодателя) в период с 9 час. до 18 час.

Пунктами 5.1, 5.2. Правил внутреннего трудового распорядка ООО «ИЦЭ» (т. 1, л.д. 120-121) предусмотрено, что на предприятии устанавливается пятидневная рабочая неделя с выходными днями в субботу и воскресенье, общая продолжительность рабочей недели составляет 40 часов. В отдельных случаях, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации, работникам устанавливается пятидневная рабочая неделя продолжительностью 36 часов. Работникам, заключившим дистанционные трудовые договоры в удаленной местности, может предоставляться свободный график работы при условии выполнения своих трудовых обязанностей в течение 40 или 36 часов в неделю.

Таким образом, на предприятии при наличии оснований, предусмотренных законом, устанавливалась 36-часовая рабочая неделя.

Согласно предоставленным ответчиком табелям учета рабочего времени за период с октябрь 2018 года по июль 2019 года (т. 2 л.д. 9-16) продолжительность ежедневной работы ФИО1 составила 7,2 часа, а еженедельной работы – 36 часов. Указанные табели подписаны ответственным лицом – заместителем главного бухгалтера гр.Л, главным бухгалтером гр.И и генеральным директором гр.Д (т. 2 л.д. 20, 21). Не доверять обоснованности сведений, занесенных в указанные табели, оснований у суда не имеется.

Расчетные листки за период с октября 2018 года по июль 2019 года также не содержат сведений о работе истца за пределами нормальной продолжительности рабочего времени, т.е. свыше 36 часов в неделю (т. 1 л.д. 106-110).

При этом, суд исходит из того, что предоставленные истцом альтернативные табели учета рабочего времени за спорный период, подписанные инженером 2 категории гр.С (в ее отсутствие - ФИО1) и начальником участка гр.С (т. 1, л.д. 146-173), не являются надлежащим доказательством работы истца за пределами нормальной продолжительности рабочего времени, поскольку, указанные табели представлены в виде незаверенных надлежащим образом копий и оспариваются ответчиком. 

Оценивая табели учета рабочего времени, предоставленные истцом, суд исходит из того, что в должностные обязанности лиц, подписавших указанные табели (начальник участка гр.С, инженера второй категории гр.С, в ее отсутствие ФИО1) осуществление учета рабочего времени не входило, что подтверждается их должностными инструкциями, приказом от 10.01.2016 №** (т.1, л.д.19-20, т.2, л.д. 8, 19-21). 

В соответствии с приказом ООО «ИЦЭ» от 10.01.2016 №** «Об учете рабочего времени сотрудников в г. Полярные Зори» обязанности по информированию руководителя работодателя о присутствии (отсутствии) сотрудников работодателя в г. Полярные Зори на рабочем месте возложены на начальника участка гр.С (т. 2, л.д. 8).

Как установлено судом из пояснений истца, представителя ответчика, свидетеля гр.Ш, данных в судебном заседании, ни на кого из сотрудников структурного подразделения ООО «ИЦЭ» в г. Полярные Зори обязанности по учету рабочего времени или ведению табеля учета рабочего не возлагались. Фактически инженером второй категории гр.С, лицом ее замещающим, со слов начальника участка составлялись табели учета рабочего времени, которые подписывались гр.С и гр.С и направлялись в бухгалтерский отдел ООО «ИЦЭ» в Москву. Учет рабочего времени и начисление заработной платы сотрудникам ответчика в г. Полярные Зори осуществлялся работодателем в Москве.

Таким образом, судом установлено, что учет фактически отработанного работниками ООО «ИЦЭ» времени осуществлялся бухгалтерским отделом работодателя, расположенным в Москве.

Исходя из изложенного, представленные истцом табели учета рабочего времени, не могут является достоверным подтверждением факта выполнения ею своих трудовых обязанностей сверх нормальной продолжительности рабочего времени. 

Свидетельские показания гр.Ш о том, что фактически продолжительность рабочего дня сотрудников структурного подразделения ООО «ИЦЭ» в г. Полярные Зори составляла 8 час. не могут быть приняты во внимание судом, поскольку указанный свидетель в спорный период не состояла в трудовых отношениях с ответчиком.

Доводы истца о том, что представленные суду ответчиком табели учета рабочего времени за спорный период составлены для суда и содержат недостоверную информацию, поскольку были направлены начальнику участка гр.С для подписания по электронной почте во время производства по настоящему делу, не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства, поскольку суду ответчиком были представлены выписки из табелей только в отношении истца, в связи с чем, эти выписки направлялись для подписания начальнику участка для придания соответствующей процессуальной формы документу (т. 1, л.д. 179-183). Кроме того, представленные первоначальные выписки из табелей учета рабочего времени соответствуют полным табелям учета рабочего времени, составленным в отношении всех работников структурного подразделения работодателя в г. Полярные Зори, представленных в материалы дела ответчиком по ходатайству истца (т. 2 л.д. 9-16). 

Само по себе указание в трудовом договоре ФИО1 на 40-часовую рабочую неделю без объективных доказательств, подтверждающих фактически отработанное время, не может служить достаточным доказательством, подтверждающим наличие переработки.

Какие-либо иные допустимые доказательства, объективно подтверждающие, что ежедневно рабочий день истца составлял 8 часов, а не 7,2 часа, как это отражено работодателем в табелях учета рабочего времени, суду не представлено и в ходе судебного разбирательства не установлено. 

Приказов о привлечении ФИО1 к работе сверх установленной законом продолжительности рабочего времени или иные документы, подтверждающие данный факт, истцом не представлены и об их истребовании она не заявляла.

Таким образом, работа истца в условиях продолжительности рабочего времени, отклоняющихся от нормальных, за пределами установленной законом продолжительности рабочего времени в спорный период не подтверждена, как и то, что ФИО1, привлекалась работодателем к такой работе, осуществляла ее с ведома и по поручению работодателя. При таких обстоятельствах требования истца о взыскании оплаты за сверхурочную работу не подлежат удовлетворению. 

Разрешая исковые требования ФИО1 о взыскании с ответчика денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении, суд находит их обоснованными и подлежащими удовлетворению.

Статьей 114 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работникам предоставляются ежегодные отпуска с сохранением места работы (должности) и среднего заработка.

Согласно статье 115 Трудового кодекса Российской Федерации ежегодный основной оплачиваемый отпуск предоставляется работникам продолжительностью 28 календарных дней. 

Статья 116 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает, что ежегодные дополнительные оплачиваемые отпуска предоставляются работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, работникам, имеющим особый характер работы, работникам с ненормированным рабочим днем, работникам, работающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, а также в других случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами.

Статьей 14 Закон Российской Федерации от 19.02.1993 № 4520-1 «О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях» предусматривается, что кроме установленных законодательством дополнительных отпусков, предоставляемых на общих основаниях, лицам, работающим в районах Крайнего Севера, устанавливается также в качестве компенсации ежегодный дополнительный отпуск продолжительностью 24 календарных дня.

Из материалов дела следует, что ФИО1 работала в ООО «ИЦЭ» с 22.10.2018 по 08.07.2019. Трудовые обязанности, как установлено судом и не оспаривается ответчиком, истец ФИО1 выполняла в местности, отнесенной к районам Крайнего Севера, в связи с чем у нее возникло право не только на ежегодный отпуск продолжительностью 28 календарных дней, но и на дополнительный отпуск продолжительностью 24 календарных дня.

Сторонами не оспаривается, что в период работы ФИО1 правом на отпуск не воспользовалась, количество дней неиспользованного ежегодного отпуска за указанный период составил 20,7 календарный день (28 (продолжительность ежегодного отпуска)/12 (количество месяцев в году) х 9 (количество отработанных истцом месяцев); неиспользованного дополнительного отпуска – 18 календарных дней (24 (продолжительность дополнительного отпуска)/12 (количество месяцев в году) х 9 (количество отработанных истцом месяцев). 

Из представленного ответчиком расчета начислений, произведенных в связи с увольнением истца (т. 1, л.д. 111) следует, что при увольнении истцу была выплачена денежная компенсация неиспользованного ежегодного отпуска за 21 календарный день, неиспользованного дополнительного отпуска за 12 календарных дней.

Таким образом, судом установлено, что денежная компенсация неиспользованного истцом дополнительного отпуска не выплачена ответчиком ООО «ИЦЭ» за 6 календарных дней неиспользованного дополнительного отпуска, что в денежном выражении составляет 15 213 руб. 72 коп. 

При таких обстоятельствах требования истца о взыскании с ответчика денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении обоснованы и подлежат удовлетворению.

При определении размера подлежащей взысканию с ответчика в пользу ФИО1 денежной компенсации за неиспользованный отпуск, суд руководствуется расчетом, произведенным специалистом ФИО4 гр.К, который проверен судом, произведен в соответствии с нормами действующего трудового законодательства и является математически верным.

Срок обращения в суд с иском о выплате денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении истцом не пропущен, с чем согласился в судебном заседании представитель ответчика.

Согласно части 1 статьи 140 Трудового кодекса Российской Федерации при прекращении трудового договора выплата всех сумм, причитающихся работнику от работодателя, производится в день увольнения работника. Если работник в день увольнения не работал, то соответствующие суммы должны быть выплачены не позднее следующего дня после предъявления уволенным работником требования о расчете.

В соответствии со статьей 236 Трудового кодекса Российской Федерации при нарушении работодателем установленного срока соответственно выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при увольнении и (или) других выплат, причитающихся работнику, работодатель обязан выплатить их с уплатой процентов (денежной компенсации) в размере не ниже одной сто пятидесятой действующей в это время ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации от не выплаченных в срок сумм за каждый день задержки начиная со следующего дня после установленного срока выплаты по день фактического расчета включительно. При неполной выплате в установленный срок заработной платы и (или) других выплат, причитающихся работнику, размер процентов (денежной компенсации) исчисляется из фактически не выплаченных в срок сумм.

Поскольку исковые требования ФИО1 в части взыскания с ответчика задолженности по выплате заработной платы в части районного коэффициента и процентной надбавки за работу в районах Крайнего Севера в размере 66 384 руб. 35 коп., денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении в размере 15 213 руб. 72 коп., суд считает подлежащими удовлетворению, учитывая, что данные суммы до настоящего времени ответчиком не выплачены, то требования истца о взыскании с ответчика денежной компенсации в порядке статьи 236 Трудового кодекса Российской Федерации являются обоснованными и также подлежат удовлетворению. 

Размер компенсации за задержку выплаты заработной платы, подлежащий взысканию с ответчика составляет 10 831 руб. 31 коп. При определении размера данной компенсации суд исходит из расчета, произведенного специалистом, поскольку он соответствует требованиям трудового законодательства, учитывает невыплаченные истцу суммы, периоды, а также размер ключевой ставки Центрального Банка Российской Федерации. 

Оценив представленные сторонами доказательства в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности каждого доказательства в отдельности, а также учитывая достаточность представленных доказательств для разрешения спора по существу и их взаимную связь в совокупности, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 в части взыскания с ООО «ИЦЭ» задолженности по выплате заработной платы в части районного коэффициента и процентной надбавки за работу в районах Крайнего Севера в размере 66 384 руб. 35 коп., денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении в размере 15 213 руб. 72 коп., компенсации за задержку выплаты заработной платы в размере 10 831 руб. 31 коп. подлежат удовлетворению, в остальной части в удовлетворении требований ФИО1 надлежит отказать.

Суд отмечает, что взыскиваемые судом суммы недовыплаченной истцу заработной платы исчислены с вычетом налога на доходы физических лиц (с учетом заявленных истцом требований, за рамки которых в соответствии с частью 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд не выходит), в связи с чем, ответчику, как налоговому агенту, при исполнении решения суда необходимо в установленном налоговым законодательством порядке исчислить названный налог на указанные в решении суммы и уплатить его в бюджет.

Согласно подпункту 1 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче искового заявления освобождены от уплаты государственной пошлины истцы - по искам о взыскании заработной платы (денежного содержания) и иным требованиям, вытекающим из трудовых правоотношений.

В соответствии с пунктом 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подпунктом 8 пункта 1 статьи 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец освобождён, взыскивается с ответчика, не освобождённого от уплаты государственной пошлины в доход бюджета, пропорционально удовлетворённым исковым требованиям. 

С ответчика подлежит взысканию в доход местного бюджета государственная пошлина, исчисленная в соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, в размере 2972 руб. 88 коп.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Инженерный центр «Электродинамика» о взыскании недовыплаченной заработной платы, денежной компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении, компенсации за задержку выплаты заработной платы удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Инженерный центр «Электродинамика» в пользу ФИО1 задолженность по выплате заработной платы в части районного коэффициента и процентной надбавки за работу в районах Крайнего Севера в размере 66 384 руб. 35 коп., денежную компенсацию за неиспользованный отпуск при увольнении в размере 15 213 руб. 72 коп., компенсацию за задержку выплаты заработной платы в размере 10 831 руб. 31 коп., всего 92 429 (девяносто две тысячи четыреста двадцать девять) руб. 38 коп. 

В остальной части исковые требования ФИО1 оставить без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Инженерный центр «Электродинамика» в доход бюджета государственную пошлину в размере 2 972 руб. 88 коп.

Решение в части взыскания заработной платы подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Полярнозоринский районный суд в течение одного месяца со дня составления решения в окончательной форме.

Судья О.Ф.Фазлиева