АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 22-13/2020

19 февраля 2020 года

город Чита

2-й Восточный окружной военный суд в составе председательствующего Конфеты В.Л., при секретаре судебного заседания Доржижаповой Д.Д., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного – адвоката Ожмегова Р.А. на приговор Барнаульского гарнизонного военного суда от 28 ноября 2019 года, согласно которому военнослужащий войсковой части 00000 

<

...>

ФИО1, родившийся 

<

дата> в 

<

адрес>, 

<

...>, 

<

...>, несудимый, 

<

...>, проходящий военную службу по контракту с марта 2015 года, 

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ к одному году лишения свободы условно с испытательным сроком один год.

Изучив доводы апелляционной жалобы и поступивших на нее возражений, выслушав выступления осужденного ФИО1 и защитника – адвоката Ожмегова Р.А. в поддержание доводов жалобы, а также государственного обвинителя – помощника военного прокурора Барнаульского гарнизона 

<

...> ФИО2, полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, окружной военный суд

установил:

согласно приговору суда первой инстанции ФИО1 признан виновным в том, что со второй половины января 2019 года, по месту своего жительства по адресу: 

<

адрес>, незаконно хранил боеприпасы - пятнадцати патронов калибра 5,45 мм, которые 6 мая 2019 года были обнаружены и изъяты в ходе оперативно-розыскных мероприятий. 

В апелляционной жалобе защитник просит приговор отменить, приводя в обоснование следующее.

По мнению автора жалобы, суд неверно установил время совершения преступления, а положенный в основу приговора протокол обследования помещений от 6 мая 2019 года составлен с процессуальными нарушениями, выразившимися в том, что в нем отсутствуют сведения о разъяснении ФИО1 права на добровольную выдачу запрещенных предметов, о личном досмотре понятых перед выполнением процессуального действия и о присутствии в помещении при проведении обыска свидетеля М., а также о даче им разрешения на обследование личных вещей. 

При этом понятые, участвовавшие в следственном действии, лично производили обыск помещения и являлись военнослужащими, проходящими военную службу в структурном подразделении органа исполнительной власти, что также запрещено законом.

Кроме того, суд необоснованно положил в основу приговора данные на предварительном следствии и незаконно оглашенные показания засекреченного свидетеля «А.», отказавшегося в судебном заседании от дачи показаний.

Не принято судом во внимание и то, что в комнате общежития, помимо самого осужденного, проживали еще двое военнослужащих, которые также имели свободный доступ к месту обнаружения боеприпасов. Вопреки этому суд, при наличии сомнений в принадлежности изъятых патронов, необоснованно отказал в проведении генетической экспертизы по делу.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель – 

<

...> ФИО2 считает доводы жалобы необоснованными и просит в их удовлетворении отказать.

Рассмотрев уголовное дело, проверив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, а также выслушав выступления сторон, окружной военный суд приходит к следующему.

Вопреки доводам автора жалобы приговор суда, описательно-мотивировочная часть которого согласно требованиям п. 1 ст. 307 УПК РФ, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, соответствует требованиям закона.

Судом установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ, а в приговоре изложены доказательства, на которых основаны выводы суда.

Все требования уголовно-процессуального закона, строгое соблюдение которых обеспечивает полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела, судом первой инстанции были выполнены.

Выводы суда о виновности ФИО1 в инкриминируемом деянии соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств.

Так, вина ФИО1 в преступлении, за совершение которого он осужден, подтверждается протоколом обследования 

<

адрес> от 6 мая 2019 года и протоколом изъятия предметов от этой же даты. 

Из содержания этих протоколов следует, что на верхней части шкафа, находящегося в правом углу от входа в комнату, обнаружен полиэтиленовый пакет черного цвета, внутри которого имелся пакет белого цвета с патронами калибра 5.45 мм в количестве 90 штук. Изъятые патроны были упакованы в бумажный пакет, при этом данные протоколы подписаны понятыми и ФИО1 без каких-либо замечаний.

По заключению эксперта, проводившего баллистическую экспертизу, из 90 изъятых патронов 15 являются боеприпасами, изготовленными промышленным способом, пригодными для стрельбы из автоматического оружия, а 75 – холостыми патронами и боеприпасами не являются.

Сведения, содержащиеся в приведенных протоколах и заключении эксперта, в полной мере соответствуют показаниям свидетелей – оперативного сотрудника Б.. и проживающего в одной комнате с осужденным М., а также показаниям принимавших участие в качестве понятых МУ. и МА. об обстоятельствах обнаружения и изъятия боеприпасов. 

При этом свидетели Б., МУ. и МА., каждый в отдельности в суде показали, что ФИО1 непосредственно перед проведением следственного действия предлагалось выдать запрещенные к обороту предметы, однако он это сделать отказался.

Вопреки утверждениям автора жалобы, оснований ставить под сомнение допустимость такого доказательства, как протокол обследования помещения, у суда не имелось, поскольку данные действия проведены на основании п. 8 ст. 6 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, с участием понятых, при этом нарушений конституционных прав осужденного и других лиц, проживающих в этом помещении, в том числе М., допущено не было.

Не указывает на наличие таких данных и отсутствие в протоколе сведений о разъяснении ФИО1 права на добровольную выдачу запрещенных предметов, поскольку этот факт был подтвержден в суде оперативным сотрудником и понятыми, участвующими при проведении процессуального действия. 

Отсутствие в этом протоколе сведений о присутствии свидетеля М. в помещении, где проводилось обследование, и данных об отсутствии проведения личного досмотра понятым, также не указывают на наличие оснований для признания этого доказательства недопустимым, поскольку положения ст. 166 УПК РФ не содержат требований о необходимости обязательного указания в протоколе таких данных. При этом уголовно-процессуальный закон не обязывает проводить личный досмотр понятых перед их участием в проведении процессуального действия.

Не влечет признание этого протокола недопустимым доказательством и то обстоятельство, что один из понятых, участвовавших в проведении обследования комнаты, лично обнаружил и достал со шкафа пакет с патронами, поскольку эти действия выполнялись им по указанию и под контролем оперативного сотрудника, проводившего обследование комнаты, что было вызвано необходимостью осмотра поверхности шкафа имеющего большую высоту.

Само по себе участие в качестве понятых по уголовному делу военнослужащих, проходящих военную службу по призыву в одной с осужденным воинской части, уголовно-процессуальным законом не запрещено. Учитывая, что понятым были разъяснены цель проводимого мероприятия, их права и ответственность, законность участия МУ. и МА. в проведении обследования помещения сомнений не вызывает.

Свидетель «А.», показания которого, данные при производстве предварительного расследования вопреки утверждениям автора жалобы были оглашены в соответствии с требованиями ч. 4 ст. 281 УПК РФ, показал, что ФИО1, находясь в комнате, в которой он проживает, в процессе употребления спиртных напитков сообщал присутствующим там о наличии у него патронов к автомату ФИО3 и демонстрировал им пакет с этими патронами.

При этом факт принадлежности ФИО1 изъятых в ходе оперативно-розыскных мероприятий патронов также подтверждается показаниями свидетелей Т. и М., из содержания которых следует, что ФИО1 сообщал им об обстоятельствах нахождения и перемещения изъятых патронов.

Суд, обоснованно исключил показания оперативного сотрудника из числа доказательств в части того, что в ходе беседы ФИО1 сообщал ему об обстоятельствах совершенного преступления.

Между тем, без указания на то, какие требования УПК РФ были нарушены при их получении, необоснованно отверг указанные выше показания Т. и М., включая их показания в ходе очных ставок, об обстоятельствах обнаружения и перемещения ФИО1 патронов.

В соответствии со ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО1 при личной беседе с Т. и М., каждому в отдельности, лично рассказывал о том, где и когда он нашел изъятые у него в ходе оперативных мероприятий патроны и как перенес их в комнату общежития. 

С учетом изложенного, принимая во внимание то, что оснований для признания недопустимыми доказательствами показаний данных свидетелей у суда не имелось, поскольку источник своей осведомленности свидетелями был указан, а каких-либо процессуальных нарушений, допущенных следователем при получении этих доказательств, не допущено, вывод суда о невозможности принятия этих показаний в качестве доказательств по делу, является ошибочным.

Приходя к данному выводу суд апелляционной инстанции учитывает, что подобная оценка показаний свидетелей Т. и М. положение осужденного не ухудшает, поскольку не влияет на данную судом первой инстанции квалификацию содеянного им по ч. 1 ст. 222 УК РФ, как незаконное хранение боеприпасов.

В связи с отсутствием сомнений в принадлежности изъятых патронов ФИО1 заявленное стороной защиты ходатайство о назначении генетической экспертизы обоснованно было отклонено судом с указанием мотивов принятого решения.

Доказательств, свидетельствующих о невиновности ФИО1, в том числе о принадлежности изъятых боеприпасов другим лицам, в материалах уголовного дела не имеется, а его действия правильно квалифицированы судом по ч. 1 ст. 222 УК РФ, как незаконное хранение боеприпасов.

Оснований полагать о том, что суд, постановивший приговор, вышел за пределы предъявленного обвинения, не имеется, уголовное дело рассмотрено в соответствии с требованиями ст. 252 УПК РФ.

Суд при назначении ФИО1 наказания в соответствии с положениями ст. 6, 43 и 60 УК РФ в полной мере учел характер и степень общественной опасности содеянного, конкретные обстоятельства дела, данные о его личности, обстоятельства, смягчающее наказание (наличие на иждивении одного малолетнего ребенка). 

Признать назначенное наказание несоразмерным содеянному или явно несправедливым с учетом санкции статьи, по которой он осужден, оснований не имеется.

Вывод суда об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ в приговоре мотивирован и сомнений не вызывает.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение обжалуемого приговора, не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, окружной военный суд

постановил:

приговор Барнаульского гарнизонного военного суда от 28 ноября 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу его защитника – без удовлетворения.

Приговор и апелляционное постановление могут быть обжалованы в вышестоящий суд в порядке, установленном гл. 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий В.Л. Конфета