УИД: 66RS0060-01-2018-000354-59

Дело № 2-304/2018

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

11 октября 2018 года п.г.т. Шаля Свердловской области

Шалинский районный суд Свердловской области в составе председательствующего судьи Сафонова П.П.,

при секретаре Чикуновой Е.С.,

с участием истца А.А.В., представителя истца по доверенности И., 

ответчика П.С.Н., её представителя по соглашению адвоката П., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску А.А.В. к П.С.Н. о признании недействительным договора дарения жилого помещения, 

у с т а н о в и л 

ДД.ММ.ГГГГ между А.А.В., выступающей в роли дарителя и П.С.Н., выступающей в роли одаряемой был заключен договор дарения недвижимого имущества: квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>. По условиям договора квартира перешла в собственность П.С.Н.

Произведена государственная регистрация перехода прав собственности на это недвижимое имущество за одаряемой П.С.Н. 

А.А.В. обратилась в суд с иском к П.С.Н. о признании договора дарения недействительным. Свои исковые требования она обосновала тем, что она является №-летним пожилым, больным человеком. До заключения оспариваемого договора ответчик обещала ей взять все хлопоты по уходу за ней на себя, утверждала, что этот договор будет с условием пожизненного проживания в квартире, постоянного ухода за нею с учетом возраста, состояния здоровья и одинокого проживания, однако обещание не исполнила. Поскольку она не имела намерения дарить свою квартиру, которая является для неё единственным жильем, ответчик обманула её, и она заблуждалась относительно того, какой договор заключен, просила удовлетворить заявленные требования. Квартира принадлежала ей на праве собственности с 1995 года. Данный договор был составлен в период, когда она находилась в беспомощном состоянии: вскоре после перенесенного инсульта, в котором она плохо отдавала отчет своим действиям. Ответчик свозила её к нотариусу, у которого взяли какие то бумаги, которые она сама не читала, так как почти ничего не видела из-за болезни. Затем они поехали, как она потом узнала, в Многофункциональный центр. Там её посадили за столик. Ответчик отдала все бумаги специалисту. Та что-то заполнила и дала ей подписать. Она сидела не у окошка специалиста, а в зале ожидания за столом, т. к. передвигалась с трудом после перенесённых инсультов. Писать сама она не могла, руки дрожали и не слушались. Ответчик держала и водила её рукой, когда она расписывалась. Ответчик приходила на короткий срок, помогала немного по хозяйству, затем визиты стали очень редкими. До начала марта 2018 года она не знала, какой договор заключен с ответчиком, так как ответчик не передала ей экземпляр договора. Кроме того, после заключения договора дарения она продолжала проживать и пользоваться квартирой, что давало ей основания полагать, что права на указанную жилую площадь после сделки за нею сохраняются. Она сама оплачивала коммунальные и другие услуги. Когда ответчик перестала приходить, ей был выделен социальный работник, которая ухаживала за ней. Соседи готовили ей еду, помогали по хозяйству, поддерживали её. Ответчик со своей семьей (муж и двое детей) без предупреждения переехали в её квартиру. Выкинули все её вещи, одежду, мебель, посуду. Теперь свои продукты питания ей приходится хранить у соседей. Все документы исчезли. Зaвтракать ходит к соседям. Ей выделили самую маленькую комнату. Вся её пенсия стала уходить на питание и оплату коммунальных платежей. Затем ответчик стала устраивать ей скандалы, запретила приезжать и заходить к ней соседям, другому её внуку- О., проживающему в городе, зарегистрированному в квартире с 1986 года. Ответчик завела новую домовую книгу, в которую не вписала этого внука. Стала требовать денег на ремонт квартиры. В настоящее время она боится выходить из своей комнаты, когда семья ответчика дома. Ею перенесен инсульт, у неё гипертония 2 степени и много других хронических болезней. Ей уже № года и в её возрасте необходимо спокойствие и частое питание. Однако, из-за сложившейся ситуации она не может позволить свободно передвигаться по квартире и готовить необходимую пищу. Она же реально опасается за свою жизнь. Она заключила оспариваемый договор с ответчиком, полагая, что заключает договор пожизненного ухаживания, с обязательным в нем условием о помощи. Экземпляр договора ей выдан не был, а в силу своего преклонного возраста и правовой неграмотности она не понимала сути последствий заключения договора, то есть то, что был заключен договор дарения и она перестала являться собственником квартиры. В соответствии с п. 1 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на не невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В настоящее время собственником Квартиры является Ответчик, у которой помимо этого имелась или ещё имеется квартира в городе 

<

адрес> и квартира в 

<

адрес>.

Истец просит: признать Договор дарения жилого помещения недействительным. Применить последствия недействительности сделки. Восстановить право собственности Дарителя на Жилое помещение. Прекратить право пользования Жилым помещением его приобретателем по Договору. Признать недействительными все последующие сделки с Жилым помещением.

В ходе судебного разбирательства истец уточнила основания иска, указав, что ранее исковое заявление она основывала на ч. 1 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации. Однако, из искового заявления следует, что заключая оспариваемый договор, она полагала, что заключает с ответчиком не договор дарения, а договор пожизненного ухаживания с обязательным условием о помощи. Более того, она в силу своего состояния здоровья на момент рассматриваемых событий, не понимала сути последствий заключаемого договора. Согласно п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. В силу подп. 3 п. 2 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона заблуждается относительно природы сделки. 

Наряду с этим, истица отказалась от исковых требований о применении последствий недействительности сделки, восстановлении права собственности истца на недвижимое имущество, прекращении права пользования жилым помещением, признании недействительными всех последующих сделок с жилым помещением.

Также истица уточнила предмет исковых требований, указав, что просит признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ заключённый между А.А.В. и П.С.Н. в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> недействительным. 

Истица А.А.В. иск поддержала, пояснив, что она договора дарения не подписывала. Внучка П.С.Н. свозила её сначала к нотариусу, у которого они о чём-то говорили между собой. Так, она ничего не подписывала. Затем П.С.Н. свозила её в многофункциональный центр. Там она тоже ничего не подписывала. Договора дарения в этом центре она не получала. О том, что имеется договор дарения, узнала только летом этого года, когда П.С.Н. был подан иск к её внуку О.А.С. 

Представитель истца А.А.В. по доверенности И. исковые требования поддержал в полном объёме, пояснив, что уточненные исковые требования поддерживают в полном объеме, по указанным в заявлении основаниям. Обращает внимание на то, что его доверитель А.А.В. заблуждалась относительно природы сделки. Его доверитель указала, что не заключала сделки и не намеревалась дарить квартиру ни дочери, ни внучке. Подпись в договоре выполнена не её рукой. Это подтверждается показаниями самой А.А.В., пояснениями врача невролога ФИО1, пояснившей, что истец в момент подписания спорного договора находилась в болезненном состоянии после перенесенного инсульта. Данное обстоятельство также подтверждается показаниями свидетелей. По пояснениям истца правой рукой, которой она обычно пишет, она в тот период писать не могла. Заявление ответчика о пропуске срока исковой давности не обосновано, так как в данном случае срок исковой давности, вопреки доводам ответчика, следует исчислять не с момента совершения сделки, то есть с момента, когда П. стала собственником и получения документов, подтверждающих совершение сделки, а с того момента, когда истцу стало известно о нарушении её права, то есть с момента, когда истица узнала о нарушении права после подачи П. искового заявления к О. о признании того утратившим право на проживание в жилом помещении, в июне 2018 года. По его мнению, истица не пропустила срок исковой давности, поскольку по датам срок подачи П. вышеуказанного заявления совпадает со сроком подачи А.А.В. данного иска. Считает доводы стороны ответчика необоснованными, не соответствующими требованиям гражданского законодательства. Необходимо учесть, что истица А.А.В. в момент заключения оспариваемого договора и его получения находилась и сейчас находится в болезненном состоянии, принимает лекарственные средства. Доказательством этого являются показания врача невролога. 

Ответчик П.С.Н. просит иск оставить без удовлетворения. В письменном отзыве и в пояснениях, данных в судебном заседании указала, что в исковом заявлении А.А.В. указывает, что является больным человеком и предполагала, что заключает с нею договор пожизненного содержания. Обещание по уходу за ней как поясняет истец, она не выполнила. Указывает также, что она обманула истца и ввела в заблуждение относительно характера сделки. В заявлении также указывается, что в момент заключения сделки истец находилась в беспомощном состоянии, нотариус сам подготовил документы, которые истец не читала из-за болезни, вследствие чего не могла поставить подпись, то она взяла ее руку и сама в присутствии специалиста Многофункционального центра поставила подпись в необходимом документе. Переход права собственности по указанному договору зарегистрирован в Многофункциональном центре в октябре-ноябре 2016 года. В заявлении истец поясняет, что до марта 2018 года не знала какой договор заключает с ответчиком, а также утверждает, что ответчик выкинула все ее вещи, документы. Это не соответствуют действительности. На момент заключения договора дарения А.А.В. была здорова, что подтверждается приобщенной к исковому заявлению медицинской документацией. Во всех выписных эпикризах указано, что А.А.В. прошла курс лечения и выписана в удовлетворительном состоянии. В выписном эпикризе Первоуральской городской больницы, указано, что А.А.В. последний раз находилась на лечении в отделении медицинской реабилитации с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, то есть более чем за 7 месяцев до подписания договора дарения. При выписке А.А.В. указано, что общее состояние удовлетворительное, создание ясное, в позе Ромберга устойчива, во время лечения положительная динамика, реабилитационный прогноз благоприятный и т.д. Поэтому она считает, что доказательств заблуждения истицы относительно природы совершенной сделки суду не представлено, А.А.В. по собственной воле распорядилась своим имуществом путем заключения договора дарения, то обстоятельство, что в настоящее время истица намерена вернуть переданное в дар имущество, не может являться основанием для признания договора дарения недействительной сделкой. Нотариус Л. действительно принимал участие при заключении договора дарения, но он только подготовил текст данного документа, нотариально договор не заверялся, он видел А.А.В. и, если бы та находилась в беспомощном состоянии, то он бы не допустил заключения договора. Когда заключали договор у нотариуса, за составление договора ему нужно было заплатить 2 000 рублей, а у неё денег не было. Оставив А.А.В. с нотариусом, она сходила за деньгами к матери, на завод. Вернулась минут через 20 и рассчиталась с нотариусом, отдав тому 2000 рублей. Сделку не стали оформлять нотариально, так как для этого нужны были ещё деньги для уплаты государственной пошлины, а у неё денег не было. А.А.В. по просьбе нотариуса старалась расписаться в договоре также как она расписывается в паспорте. Ни она, ни нотариус за истца не расписывались в договоре, та лично, после изучения договора дарения подписала его. Утверждение истца, что специалист Многофункционального центра также наблюдал за совершением незаконных действий, но, тем не менее, решил пойти на преступление и произвел государственную регистрацию, также ничем не подтверждается. Основной обязанностью специалиста этого центра как раз является обеспечение соблюдения законности при заключении сделок с недвижимостью. Кроме того, само помещение Центра оборудовано камерами видеонаблюдения, которые фиксируют все, что происходит при оформлении там документации. А.А.В. присутствовала при оформлении договора в Многофункциональном центре, а также присутствовала при сдаче там документов, о чем расписалась. В документации, предоставленной из Многофункционального центра видно, что А.А.В. подписала документы, в которых имеется запись о том, что производится государственная регистрация прав собственности на квартиру на основании подписанного ею договора дарения. Ее утверждение, что она не получала свой экземпляр договора и не знала, что по договору дарения был оформлен переход права собственности на ответчика не соответствует действительности и не подтверждается приобщенной к иску документацией. Напротив выпиской из Многофункционального центра от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается факт получения А.А.В. договора дарения.

Утверждение истца, что она изменила отношение к ней, не соответствует действительности, наоборот она постоянно ухаживает за бабушкой. Пояснения, что она выкинула ее вещи и совершает иные противоправные действия в отношении нее и ее имущества, также не соответствуют действительности и не подтверждаются материалами дела. 

Оспаривая заключенный ДД.ММ.ГГГГ договор дарения спорной квартиры по основаниям, предусмотренным статьями 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, А.А.В. указывает, что она путем обмана, обещая уход, заставила ту подписать этот договор, при этом текст договора она не читала по причине слабого зрения, полагала, что заключает договор пожизненного содержания, в результате дарения спорной квартиры она осталась без жилья и без ухода. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения оспариваемого договора) сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет - заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения. При этом следует учесть, что по смыслу приведенной статьи 178 Гражданского Кодексa Российской Федерации заблуждение должно иметь место на момент заключения сделки и быть существенным. Перечень случаев, имеющих существенное значение, изложенный в данной норме права, является исчерпывающим. Неправильное представление о любых других обстоятельствах, помимо перечисленных в законе, не может быть признано заблуждением и не может служить основанием для признания сделки недействительной.

В силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на обоснования своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Исходя из этого бремя доказывания факта заблуждения относительно природы совершаемой сделки, обмана со стороны ответчицы лежит на истице. Как следует из содержания оспариваемого договора дарения спорной квартиры, стороны согласовали все существенные условия договора, четко выразили его предмет и волю сторон. Истица собственноручно подписала спорный договор дарения квартиры в присутствии нотариуса, а в дальнейшем подтвердила свое желание подарить квартиру в Многофункциональном центре специалисту Л., подписав документы о регистрации договора дарения и получив оригинал договора дарения ДД.ММ.ГГГГ. При этом обращает внимание, что до заключения оспариваемого договора дарения и в момент его заключения истица не находилась в болезненном состоянии, в связи с чем доводы истицы о том, что оспариваемая сделка была совершена под влиянием заблуждения и обмана с её стороны, являются несостоятельными. А.А.В. ведет активный образ жизни, каждое утро делает зарядку, почти ежедневно ухаживает за своим приусадебным участком, в частности сама вскопала грядки под картофель, посадила картофель и другие овощи и ухаживает за ними, окучила картофель. 

Доказательств, свидетельствующих о совершении с её стороны намеренных действий, направленных на создание у А.А.В. не соответствующего действительности представления о характере сделки, ее условиях, предмете, других обстоятельствах, которые могли бы повлиять на ее решение заключить сделку, истицей не представлено. Также истицей не представлено доказательств того, что отвечик совершила какие-либо умышленные действия, следствием которых стало ложное представление истицы о характере совершенных действий. 

Также в деле нет доказательств заключения истицей договора дарения спорной квартиры под влиянием обмана и заблуждения. Оспаривая данный договор, истица указала и на то, что договор был совершен на крайне невыгодных для неё условиях, поскольку в преклонном возрасте она осталась без жилья и без ухода. Данные доводы истицы несостоятельны, поскольку по условиям договора дарения истица проживает в спорном жилом помещении. Что касается отсутствия ухода за истицей с её стороны, она хочет пояснить, что дарение является безвозмездной сделкой, не предполагающей получение дарителем денежных средств или иного встречного удовлетворения, поэтому на одаряемого не могут быть возложены встречные обязательства. Из содержания оспариваемого договора дарения следует, что в нем отсутствуют какие-либо условия по дальнейшему содержанию, осуществлению ухода, материальной и физической помощи в отношении дарителя. Доводы истицы о том, что квитанции на оплату жилищно-коммунальных услуг спорной квартире были оформлены на имя А.А.В., которая самостоятельно оплачивала жилищно-коммунальные услуги, не имеют правового значения для разрешения спора. Тот факт, что истица после заключения оспариваемой сделки продолжает нести обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг по спорному жилому помещению, само по себе не свидетельствует о недействительности договора дарения. Хотя в действительности эти обязанности несёт она, с ДД.ММ.ГГГГ оформив на своё имя обязанности по оплате коммунальных платежей, что подтверждается соответствующей документацией из Открытого Акционерного Общества «Энергосбыт Плюс». Она считает, что отсутствуют правовые основания для удовлетворения исковых требований А.А.В. 

Кроме того, поскольку с момента получения А.А.В. в Многофункциональном Центре документации, подтверждающей передачу ей в собственность спорного имущества на сновании договора дарения прошло более одного года, истицей пропущен срок исковой давности для оспаривания данной сделки, который она просит применить и отказать в иске по причине пропуска истцом срока исковой давности. 

Просит в удовлетворении искового заявления А.А.В. - отказать.

Представитель ответчика П.С.Н. по соглашению адвокат П. против иска возражал, пояснив, что инициатива по заключению оспариваемой сделки исходила от самой истицы, по просьбе которой его доверитель съездила к нотариусу. При заключении сделки А.А.В. сама беседовала с нотариусом. Сделка не была удостоверена нотариусом, так как П.С.Н. не была готова к заключению этой сделки и у неё не было денег не только для оплаты услуг нотариуса, но и для оплаты регистрации договора через Многофункциональный центр. Ей пришлось ехать к своей маме на работу за деньгами. Решение подарить квартиру принимала сама даритель. Договор подписала сама А.А.В.. Один экземпляр договора был у неё на руках, другой экземпляр договора у П., и один экземпляр договора остался в Управлении Росреестра. О том, что А.А.В. получила один экземпляр оспариваемого договора подтверждается документами, из которых видно, что та ДД.ММ.ГГГГ расписалась за получение одного экземпляра спорного договора от ДД.ММ.ГГГГ. По закону у А.А.В. был год для ознакомления с этим договором и его оспаривания. Подпись истицы в получении оспариваемого ею договора подтверждает свидетель Л.. Из показаний последней следует, что все документы оформляла и ставила подписи сама А.А.В., поскольку специалистам запрещено брать подписи других людей. Специалист Центра присутствует для того, чтобы удостоверить законность заключения сделки. Она действовала в рамках закона. Нет доказательств заинтересованности специалиста присутствовавшей при сдаче документов для регистрации сделки и выдаче экземпляров зарегистрированного договора сторонам договора, которые дважды посетили многофункциональный центр: первый раз для сдачи документов на регистрацию, второй раз для получения зарегистрированных документов: ДД.ММ.ГГГГ. При этом, П. расписалась за получение своего экземпляра оспариваемого договора, А.А.В. - за получение своего экземпляра договора. Именно с этого момента начинает течь срок исковой давности. После переезда семьи П. в квартиру истицы, в мае 2018 года, произошел конфликт между А.А.В. и П.А.В.. Данный конфликт записан на диктофон. На записи слышно, как А.А.В. говорит, что Ал. зря это сделал, что квартира принадлежит не ему, а Свете. Из текста аудиозаписи слышно, что А.А.В. не возражает против ведения аудиозаписи. Данный иск возник из-за конфликта с мужем П.С.Н., с подсказки лица, владеющего познаниями в области гражданского права. Срок исковой давности пропущен. В действительности заключён договор дарения, нарушения воли со стороны дарителя не было. Отсутствовали какие-либо факторы, повлиявшие на истицу. Врач невролог К. пояснила, что после излечения в Первоуральской городской больницы, А.А.В. понимала все происходящее с ней, то есть характер и степень тех действий, которые происходят вокруг, тем более сделка была совершена не в марте 2016 года, а спустя несколько месяцев, в октябре 2016 года, после излечения. Единственное нарушение у А.А.В. - это нарушение в правой руке, и как пояснила врач, у нормального человека показатель движения руки оценивается по четырехбальной шкале, а у А.А.В. рука была чуть слабее: было три с половиной балла. Если обратить внимание на показания свидетеля М., то А.А.В. изъявляла желание подарить квартиру тому, кто будет с ней хорошо обращаться. П. находилась у А.А.В. более часто, чем её дочь М. и внук О.. Поскольку П. всегда заботилась о своей бабушке, то А.А.В. сделал добрый жест, подарив внучке квартиру. Считает, что исковые требования незаконны и необоснованны. У них имеются фото, видеозаписи и аудиозаписи подтверждающие, что А.А.В. ведет активный образ жизни, понимает происходящее, психических нарушений у неё нет и она подтверждает, что подарила ответчику квартиру.

Третье лицо на стороне ответчика, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, также действующий в интересах несовершеннолетних детей П.Г.А., П.Е.А.. – П.А.В. будучи надлежащим образом извещённый о месте и времени рассмотрения дела в судебное заседание не явился и дело рассматривалось в его отсутствие.

В предыдущем судебном заседании П.А.В. против иска возражал и пояснил, что об оспариваемой сделке узнал от жены, которая сообщила, что бабушка оформила на неё дарственную на квартиру. В 2016 и 2017 году их семья проживала в 

<

адрес>, а бабушка проживала на 

<

адрес> от жены узнал, что А.А.В. предлагает переехать к ней. В январе 2018 года они съездили к А.А.В., сказав, что если они переедут к ней, то их маленькие дети будут той мешать: будут шуметь. Но она все равно просила, чтобы они переехали к ней. Они с супругой стали делать ремонт в квартире у А.А.В.. Продали свои вещи, чтобы сделать ремонт в ванной комнате. А.А.В. сначала все устраивало. Но затем начались конфликты. 

Третье лицо на стороне ответчика, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора О.А.С. направил заявление о рассмотрении дела в его отсутствие.

В предыдущем судебном заседании пояснил, что о договоре дарения узнал в марте 2018 года от П.А.ВР. Ранее, когда гостил у бабушки - А.А.В., та о дарении квартиры не говорила: намеревалась пускать квартирантов. Затем сообщила, П.С.Н. приедет временно пожить. На тему дарения квартиры П.С.Н. он с бабушкой не разговаривал. После лечения бабушки А.А.В. в больнице 

<

адрес> в марте 2016 года, он забирал её из больницы. Состояние здоровья бабушки было лучше, чем до помещения в больницу: она двигалась, но речь была плохой, слова невнятными. Он привёз бабушку в квартиру П.С.Н. на 

<

адрес> затем бабушка проживала одна в своей квартире на 

<

адрес> года бабушка потихоньку двигалась, но куртку застегнуть не могла, приготовить себе не могла, правой рукой не могла держать ни ложку, ни нож, ей помогала соседка Ч.. Затем ей был назначен социальный работник.

Представитель третьего лица на стороне ответчика, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора Межмуниципального отдела по Первоуральскому, Новоуральскому городским округам Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по 

<

адрес> направил заявление о рассмотрении дела в их отсутствие, указав, что они не могут оспаривать чьи-либо сделки и права.

Выслушав истца и его представителя, ответчика и его представителя, исследовав материалы дела, суд пришёл к следующему. 

Согласно договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ между А.А.В., выступающей в роли дарителя и П.С.Н., выступающей в роли одаряемой: даритель безвомездно, без каких-либо условий передала в собственность одаряемой квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> По условиям договора квартира перешла в собственность П.С.Н. (л.д.24).

Произведена государственная регистрация перехода прав собственности на это недвижимое имущество за одаряемой П.С.Н. и оно зарегистрировано с ДД.ММ.ГГГГ в собственности последней. (л.д.25). 

Оспаривая законность данной сделки, истец А.А.В. и её представитель по доверенности И. ссылаются на то, что истец данный договор не подписывала, в Многофункциональный центр для регистрации не сдавала и соответственно не получала копии договора в данном Центре после того как была произведена государственная регистрация перехода права собственности от неё к П.С.Н.

Однако, представленными доказательствами данные обстоятельства не подтверждаются.

Так указанное выше обстоятельство: завладение П.С.Н. обманным путём вышеназванной квартирой А.А.В. по заявлению последней было предметом проверки при решении вопроса о возбуждении по указанному факту уголовного дела, проводившейся Межмуниципальным отделом Министерства внутренних дел России «Шалинский». В ходе проверки указанные обстоятельства: не подписание А.А.В. оспариваемого договора дарения и не получение ею копии оспариваемого договора не нашли своего подтверждения, в том числе по результатам проведённого в ходе проверки почерковедческого исследования, по результатам которого, проводившая его специалист не смогла дать категоричного ответа на поставленный перед ними вопрос: выполнена ли подпись под оспариваемым договором А.А.В. или иным лицом ввиду того, что в исследуемой подписи равное количество совпадений и различий. Каких либо иных доказательств мошеннических действий со стороны П.С.Н. в отношении А.А.В. по завладению спорной квартирой в ходе проверки также не установлено. (лд.158-161).

Кроме того, при допросе в судебном заседании в качестве специалиста: врач-невролог К., осуществлявшая лечение А.А.В. после её выписки из Первоуральской городской больницы, где та находилась на стационарном лечении по поводу перенесённого инсульта, пояснила, что у А.А.В. наблюдалось нарушение функционирования правой руки. Однако, исходя из показаний К., данное нарушение не было существенным: по пояснению врача, показатель двигательной активности руки оценивается по четырехбальной шкале: у здорового человека – четыре балла, а у А.А.В. двигательная активность руки зафиксирована в три с половиной балла, то есть ближе к двигательной активности здорового человека.

Это опровергает доводы истицы о том, что после перенесённого инсульта она настолько не владела правой рукой, что не могла расписаться и по этой причине не могла подписать оспариваемый ею договор дарения.

При оценке показаний специалиста К. и ряда других свидетелей Ч. (л.д. 143), М. (л.д.145) также пояснивших, что после перенесённого инсульта А.А.В. не владела правой рукой и даже не могла держать ложку в этой руке, суд находит более достоверными показания специалиста, так как она проводила обследования состояния здоровья А.А.В. с использованием специальных тестов и фиксировала данное состояние по конкретным датам обследования в истории болезни последней, а вышеназванные свидетели, основывались лишь на своей памяти. Кроме того, данные свидетели (Ч., М.) не пояснили насколько длительным было у истицы нарушение функционирования правой руки, то есть непосредственно после перенесённой болезни, либо в период подписания оспариваемого договора. Поскольку все, в том числе и данные свидетели пояснили, что постепенно состояние здоровья А.А.В. улучшалось. 

Оценивая доводы истицы и её представителя о совершении оспариваемой сделки (договора дарения) под влиянием заблуждения суд исходит из противоречивости позиции истца и её представителя, которые утверждая с одной стороны, что вообще не заключали оспариваемого договора дарения, с другой стороны утверждают, что заключили данный договор, но заблуждались относительно природы данного договора, полагая, что истица заключает с ответчиком договор дарения с условиями пожизненного ухаживания.

Оспаривая сделку, истец и её представитель ссылаются на ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно п. 1 названной статьи сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Исходя из позиции истца и её представителя, они ссылаются на подп. 3 п. 2 указанной статьи, согласно которой при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 этой статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона заблуждается в отношении природы сделки.

Согласно уточнения оснований поданного иска, А.А.В., заключая оспариваемый договор дарения квартиры, полагала, что заключает его на условиях пожизненного ухаживания за ней одаряемого.

В обоснование того, что А.А.В. заблуждалась относительно природы сделки, представитель истца ссылается на болезненное состояние истицы в момент заключения сделки, в результате перенесённого ею в марте 2016 года инсульта.

Однако, доказательств того, что А.А.В. в момент заключения оспариваемой сделки находилась в таком состоянии, что не могла осознавать сущности и природы заключённой сделки истцом и её представителем не представлено. Напротив, из показаний специалиста врача К. следует, что у истца не было каких-либо нарушений психической деятельности после перенесённого той инсульта: нарушений памяти, других отклонений психической деятельности, в противном случае она направила бы ту к врачу психиатру, чего не было сделано. 

Кроме того, суд учитывает, что договор дарения был сдан истцом и ответчиком для государственной регистрации сделки в Многофункциональный центр. Специалист данного Центра Л. принимавшая у них документы для регистрации сделки при допросе в судебном заседании пояснила, что каких-либо сомнений в том, что А.А.В. не понимает сути происходящего действия, у неё не было. Та, сама расписалась в описи о сдаче документов, а после государственной регистрации также самостоятельно расписалась в получении своей копии договора, который был ей вручён.

Действительно ряд допрошенных по делу свидетелей пояснили, что А.А.В. намеревалась передать квартиру тому, кто будет за нею ухаживать. Суд не исключает, что это было мотивом заключения ею договора дарения и отчуждения своей квартиры в пользу П.С.Н. 

Однако, в силу п. 3 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Таким образом, данное обстоятельство не может являться основанием для признания оспариваемого договора недействительным.

В соответствии с п. 4 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка не может быть признана недействительной по основаниям, предусмотренным настоящей статьей, если другая сторона выразит согласие на сохранение силы сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения. В таком случае суд, отказывая в признании сделки недействительной, указывает в своем решении эти условия сделки.

Однако, ответчик от применения данной нормы отказалась, указав, что был заключён простой договор дарения, без каких-либо условий.

Суд также учитывает положения п.5 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации согласно которого, суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

В частности суд учитывает, что оспариваемый договор дарения заключён между близкими родственниками и дарителем по этому договору выступает бабушка (А.А.В.), а одаряемой является внучка (П.С.Н.), что после перенесённой болезни П.С.Н. осуществляла уход за А.А.В., а та, в свою очередь присматривала за малолетними детьми внучки. Данные родственные и иные отношения между истцом и ответчиком как сторонами оспариваемой сделки, указывают на то, что, даже если А.А.В. действовала под влиянием заблуждения, то оно с учётом вышеуказанных родственных и иных отношений сторон оспариваемой сделки и с учетом содержания сделки было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью.

Данное обстоятельство, наряду с вышеуказанными обстоятельствами, является основанием для отказа в признании оспариваемого договора дарения недействительным. 

При разрешении заявления ответчика об отказе в удовлетворении иска в связи с пропуском срока исковой давности суд исходит из следующего. 

В силу п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как видно из представленных доказательств: заявления о сдаче документов на государственную регистрацию перехода права собственности на недвижимое имущество А.А.В. и П.С.Н. лично сдали документы на государственную регистрацию ДД.ММ.ГГГГ и также лично получили документы: копию оспариваемого договора дарения квартиры, прошедшего государственную регистрацию ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается их собственноручными подписями (л.д.84,86), а также показаниями вышеупомянутого свидетеля Л., показавшей, что копию оспариваемого договора дарения, прошедшего государственную регистрацию она вручила под роспись лично А.А.В. Таким образом, получив ДД.ММ.ГГГГ договор А.А.В. имела возможность с ним ознакомиться и при несогласии с его условиями, оспорить его в судебном порядке. То есть срок для оспаривания договора для неё начал течь с ДД.ММ.ГГГГ.

Исковое заявление подано истицей только ДД.ММ.ГГГГ, спустя более года. То есть истцом пропущен установленный п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности для оспаривания сделки (договора дарения).

Доводы представителя истца о том, что данный срок начинает течь только с июня 2018 года, со дня подачи иска П.С.Н. к О. о признании утратившим право пользования принадлежащей ей квартирой суд находит несостоятельными. 

Из представленной ответчиком П.С.Н. аудиозаписи её разговора с истцом А.А.В. произведённого в мае 2018 года следует, что истица уже в это время знала, что квартира подарена ею П.С.Н.

Суд признаёт данное доказательство допустимым, так как, хотя А.А.В. не предупреждалась о том, что ведётся аудиозапись разговора, из её высказываний на аудиозаписи следует, что она осведомлена о том, что проводится аудиозапись и против этого не возражает. 

Пропуск истцом срока исковой давности для оспаривания договора также является основанием для отказа в заявленном ею иске.

Совокупность вышеуказанных обстоятельств, в том числе пропуск срока исковой давности для подачи иска являются основанием для оставления исковых требований А.А.В. о признании недействительным заключённого между нею и ответчиком П.С.Н. ДД.ММ.ГГГГ договора дарения в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> без удовлетворения. 

В соответствии с ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отказом в удовлетворении исковых требований судебные расходы по делу подлежат отнесению на истца.

Руководствуясь ст. ст. 98, 194, 197, 198 Гражданского Процессуального Кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

Исковые требования А.А.В. к П.С.Н. о признании недействительным заключённого между ними ДД.ММ.ГГГГ договора дарения в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловский областной суд через Шалинский районный суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Решение изготовлено в окончательной форме 16.10.2018. 

Председательствующий судья П.П.Сафонов