Председательствующий: Заботина О.Л. 44у-179/2018

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

суда кассационной инстанции

г.Красноярск 04 сентября 2018 года

Президиум Красноярского краевого суда в составе:

председательствующий Фуга Н.В.,

члены президиума Афанасьев А.Б., Бугаенко Н.В., Войта И.В., Малашенков Е.В., ФИО1, 

при секретаре Санниковой Т.М.,

рассмотрел материалы уголовного дела по кассационной жалобе защитника – адвоката Коробейникова Н.А. в интересах осужденного ФИО2 о пересмотре апелляционного постановления Минусинского городского суда Красноярского края от 24 ноября 2017 года и приговора мирового судьи судебного участка № 140 в г.Минусинске и Минусинском районе Красноярского края от 25 сентября 2017 года в отношении

ФИО2, 

<

данные изъяты>, не судимого,

осужденного по ч.1 ст.330 УК РФ к штрафу в размере 40.000 рублей.

На основании ч.1 ст.78 УК РФ ФИО2 освобожден от назначенного наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

За потерпевшим (гражданским истцом) ФИО10 признано право на удовлетворение гражданского иска, вопрос о размере возмещения гражданского иска передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Апелляционным постановлением Минусинского городского суда Красноярского края от 24 ноября 2017 года приговор от 25 сентября 2017 года оставлен без изменения.

Заслушав доклад судьи краевого суда Малашенкова Е.В., выступление адвоката Балог Н.А., поддержавшей доводы кассационной жалобы защитника Коробейникова Н.А. по изложенным в ней основаниям, а также мнение заместителя прокурора Красноярского края Нарковского О.Д., полагавшего судебные решения в отношении ФИО2 подлежащими отмене с возвращением уголовного дела прокурору, президиум

У С Т А Н О В И Л :

ФИО2 осужден за самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку, совершение действий, правомерность которых оспаривается гражданином, с причинением существенного вреда.

Как следует из материалов дела, органом следствия ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступления при следующих обстоятельствах.

На основании постановления администрации г.Минусинска № 395-п от 16 марта 2012 года супруге ФИО2 – ФИО13 предоставлен земельный участок площадью 948 кв.м. по адресу г.Минусинск, 

<

адрес> 

05 июня 2012 года ФИО13 зарегистрировала свое право собственности на земельный участок по указанному адресу, о чем ей выдано свидетельство №. 10 июля 2012 года ФИО13 получила разрешение на строительство жилого дома на выделенном ей земельном участке, ведение строительства осуществлял ФИО2

При этом на границе с выделенным земельным участком находился объект незавершенного строительства, на котором имелись строительные материалы, причем 5 кв.м. площади данного объекта располагались на территории земельного участка ФИО13 В связи с этим, между владельцем строительных материалов, расположенных на объекте незавершенного строительства, ФИО10 и ФИО2 возник конфликт по факту наличия 5 кв.м. площади данного объекта на территории земельного участка ФИО13, так как ФИО2 требовал освободить земельный участок от строительных материалов, а ФИО10 отказывался выполнить это требование.

После этого у ФИО2, выступавшего от имени супруги в качестве собственника земельного участка, в период с 10 июля 2012 года до 14 часов 14 декабря 2013 года возник преступный умысел на самовольное, вопреки установленному законом порядку, совершение действий, правомерность которых оспаривается гражданином.

В период с 10 июля 2012 года до 14 часов 14 декабря 2013 года ФИО2, зная о наличии у ФИО10 прав владения, пользования и распоряжения на строительные материалы, хранящиеся на объекте незавершенного строительства, не желая разрешать возникший конфликт с ФИО10 в установленном законом порядке, реализуя свой преступный умысел, направленный на совершение самоуправных действий, правомерность которых оспаривается ФИО10, в нарушение ст.35 Конституции РФ, согласно которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, ст.209 Гражданского кодекса РФ, в соответствии с которой собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом, действуя вопреки установленному законом порядку, в нарушение действующего законодательства о порядке разрешения имущественных споров между гражданами, умышленно, незаконно огородил земельный участок площадью 345 кв. м. вокруг объекта незавершенного строительства, после чего, придав своим действиям законный вид, вопреки воле ФИО10, осуществил демонтаж и разбор строительных материалов, находящихся на объекте незавершенного строительства, огороженном забором. 

Тем самым ФИО2 незаконно завладел строительными материалами, а именно, бетонными блоками в количестве 44 штук, стоимостью 1.244 рубля за 1 штуку, на общую сумму 54.736 рублей; бетонными площадками в количестве 2 штук стоимостью 2.500 рублей за 1 штуку, на общую сумму 5.000 рублей; бетонными плитами перекрытия в количестве 10 штук стоимостью 4.358 рублей за 1 штуку, на общую сумму 43.580 рублей; бетонными лестничными маршами в количестве 2 штук стоимостью 3.000 рублей за 1 штуку, на общую сумму 6.000 рублей; кирпичом в количестве 1.783 штуки стоимостью 5 рублей за 1 штуку, на общую сумму 8.915 рублей, а всего на общую сумму 118.231 рубль, в дальнейшем распорядился ими по своему усмотрению.

Своими умышленными преступными действиями ФИО2 причинил существенный вред ФИО10, а именно, существенно нарушил его конституционные права и законные интересы, предусмотренные ст.35 Конституции РФ, что выразилось в грубом нарушении частной собственности, а также причинил существенный вред в размере 118.231 рублей.

По результатам судебного разбирательства по уголовному делу суд счел установленным, что инкриминированное ФИО2 и предусмотренное ч.1 ст.330 УК РФ преступление совершено им при обстоятельствах, указанных в предъявленном обвинении.

В кассационной жалобе адвокат Коробейников Н.А., действующий в интересах осужденного ФИО2, просит приговор от 25 сентября 2017 года и апелляционное постановление от 24 ноября 2017 года отменить, ссылаясь на допущенные в ходе производства по делу нарушения норм уголовного и уголовно-процессуального закона.

Свои требования адвокат мотивирует тем, что предъявленное ФИО2 обвинение не соответствует нормам закона, поскольку в описании существа обвинения имеются неопределенности в предмете преступления; не ясно какие действия совершил обвиняемый – хищение или самоуправство; из чего складывается сумма причиненного потерпевшему вреда. Таким образом, обвинение является не понятным, что нарушает право ФИО2 знать, в чем он обвиняется.

Считает, что при рассмотрении уголовного дела суд проявил необъективность и нарушил принцип состязательности сторон, так как самостоятельно исследовал доказательства виновности подсудимого; не учел при постановлении приговора, что ФИО10 заявил к ФИО2 иск о возмещении ущерба в размере стоимости строительных материалов, которые никуда не делись, приобщены к материалам дела и находятся на сохранении, а хищение этих материалов осужденному не вменялось; не мотивировал в приговоре свои выводы о причинении действиями осужденного потерпевшему существенного вреда, являющегося обязательным признаком самоуправства; именовал в приговоре демонтированные ФИО2 строительные материалы объектом незавершенного строительства, хотя указанные материалы были приобретены ФИО10 под слом; не принял во внимание, что демонтированный осужденным объект создавал препятствия для строительства на участке ФИО13, а также полностью перекрывал подъезд к участку; не мотивированно отклонил доводы стороны защиты о наличии у ФИО2 права на самозащиту своих гражданских прав; а также не дал оценки действиям администрации города, выделившей семье ФИО13 земельный участок при наличии препятствий для осуществления строительства на нем.

Также полагает, что в ходе производства по уголовному делу были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, поскольку при продлении срока следствия до 8 месяцев следователем были нарушены нормы ч.7 ст.162 УПК РФ, однако суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении дела прокурору.

Кроме того, указывает, что при рассмотрении уголовного дела суд принял на себя функции стороны обвинения и по собственной инициативе исследовал письменные доказательства, в том числе протокол очной ставки между ФИО2 и ФИО10 исследовал еще до того, как сторона защиты приступила к представлению своих доказательств.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационной жалобы, президиум Красноярского краевого суда находит приговор мирового судьи от 25 сентября 2017 года и апелляционное постановление от 24 ноября 2017 года подлежащими отмене по следующим основаниям.

В силу ч.1 ст.401.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

При этом проверка показала, что при постановлении оспариваемого приговора мировым судьей допущены не устраненные в апелляционном порядке существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые являются основанием для отмены судебных решений в кассационном порядке.

Согласно положениям ст.297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Между тем, приговор от 25 сентября 2017 года, значит и апелляционное постановление от 24 ноября 2017 года, данным требованиям закона не соответствуют.

В силу п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

По смыслу уголовного закона, отраженному в п.14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 года № 28 "О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству", при решении вопроса о возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, указанным в статье 237 УПК РФ, под допущенными при составлении обвинительного заключения нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225, частях 1, 2 статьи 226.7 УПК РФ положений, которые служат препятствием для рассмотрения судом уголовного дела по существу и принятия законного, обоснованного и справедливого решения. 

Согласно правовой позиции, отраженной в п.19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51 "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)", если в ходе судебного разбирательства выявлены существенные нарушения закона, указанные в п.п. 1-6 ч.1 ст.237 УПК РФ, допущенные в досудебном производстве по уголовному делу и являющиеся препятствием к постановлению судом приговора или вынесения иного итогового решения, не устранимые судом, то суд по ходатайству стороны или по своей инициативе возвращает дело прокурору при условии, что их устранение не будет связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия. 

Таким образом, в соответствии с вышеуказанными положениями уголовно-процессуального закона, если в ходе судебного разбирательства выявлены существенные нарушения закона, допущенные при составлении обвинительного заключения, и эти нарушения препятствуют постановлению судом приговора или вынесения иного итогового решения, суд обязан, в том числе при отсутствии соответствующих ходатайств сторон – по собственной инициативе, возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В силу п.п. 1, 4 ч.1 ст.73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу, в числе прочих обстоятельств, подлежат доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления), а также характер и размер вреда, причиненного преступлением.

Согласно п.п. 4, 5 ч.2 ст.171 УПК РФ, в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого должны быть указаны не только пункт, часть, статья Уголовного кодекса РФ, предусматривающие ответственность за преступное деяние, но и описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п.п. 1-4 ч.1 ст.73 УПК РФ.

В соответствии с п.3 ч.1 ст.220 УПК РФ, в обвинительном заключении следователь, в числе прочего, обязан указать существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела.

В силу п.1 ч.4 ст.47 УПК РФ, обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется.

По смыслу закона, предъявленное лицу обвинение может быть признано соответствующим требованиям ст.ст. 47, 171 УПК РФ, в том числе, если оно содержит достаточно полное изложение фактических обстоятельств содеянного, а также является конкретным и составлено в понятных выражениях с целью соблюдения права обвиняемого на защиту от конкретного обвинения.

Вместе с тем, составленное по уголовному делу в отношении ФИО2 обвинительное заключение не может быть признано соответствующим указанным требованиям уголовно-процессуального закона.

Частью 1 статьи 330 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред.

Таким образом, диспозицией указанной статьи уголовного закона установлены обязательные признаки объективной стороны самоуправства, которые, соответственно, должны быть отражены следователем в предъявленном обвинении и в составленном затем по делу обвинительном заключении.

Так, состав преступления, предусмотренного ч.1 ст.330 УК РФ, образуют действия, совершаемые самовольно, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку, что предполагает обязательное указание в обвинении конкретного установленного законом или иным нормативным правовым актом порядка, вопреки которому действовал обвиняемый.

Однако предъявленное ФИО2 обвинение содержит лишь общие ссылки на ст.35 Конституции РФ о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе, как по решению суда, ст.209 ГК РФ о праве собственника на владение, пользование и распоряжение своим имуществом, а также на действующее законодательство о порядке разрешения имущественных споров между гражданами.

При этом в предъявленном по делу обвинении конкретно, со ссылками на нормы закона, не указан установленный законом или иным нормативным правовым актом порядок защиты своих прав, вопреки которому действовал ФИО2, что не обеспечивает соблюдение права обвиняемого на защиту от конкретного обвинения, а также не позволяет суду убедиться в том, были ли ФИО2 совершены инкриминируемые ему действия вопреки установленному порядку, а также надлежащим образом оценить доводы стороны защиты о том, что обвиняемый действовал в соответствии с положениями ст.14 ГК РФ о самозащите своих прав, в том числе соразмерно их нарушению и без выхода за пределы действий, необходимых для пресечения нарушения своих прав.

Кроме того, согласно ч.1 ст.330 УК РФ, образуют состав преступления самоуправные действия, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином. При этом очевидно, что действия лица, оспаривающего правомерность действий обвиняемого, с вою очередь, должны быть правомерными и не противоречить требованиям закона.

Между тем, в предъявленном ФИО2 обвинении не указаны правовые основания, в соответствии с которыми действовал ФИО10, оспаривая действия обвиняемого.

Как следует из обвинения, ФИО2 осуществил демонтаж и разбор принадлежащего ФИО10 объекта, стоящего из строительных материалов, действуя от имени своей супруги ФИО13, являющейся собственницей земельного участка площадью 948 кв.м. по адресу г.Минусинск, 

<

адрес> При этом обвиняемый совершил указанные в обвинении действия в отношении строительных материалов, находившихся частично на территории земельного участка ФИО13, а в остальной части – на границе данного участка, перегораживая въезд на него.

При этом в обвинении ФИО2 не содержится утверждений следствия о том, что принадлежащие ФИО10 строительные материалы находились в указанном месте на законных основаниях.

В перечисленных в обвинительном заключении доказательствах также не имеется данных о том, что ФИО10 обладает правом на земельный участок под строительными материалами либо у него имеется разрешение на строительство на указанном участке.

В материалах дела содержится лишь копия договора купли-продажи от 27 мая 1991 года, согласно которому, ФИО10 у Автоколонны 1262 приобрел на слом объект незавершенного строительством первого этажа 16-квартирного жилого дома.

Однако органом следствия в предъявленном по делу обвинении не указано, являлись ли правомерными действия ФИО10, который продолжительное время, с 27 мая 1991 года по 14 декабря 2013 года не исполнил договор, не осуществил слом объекта, не завершенного строительством, а также не переместил строительные материалы с земельного участка ФИО13 и земель общего пользования – улицы 

<

адрес> г.Минусинска, в том числе по требованию ФИО2

Не конкретизировано в обвинении ссылками на конкретные обстоятельства дела и мнение органа следствия о том, что ФИО10 правомерно оспариваются действия ФИО2 по демонтажу и разбору строительных материалов, несмотря на то, что эти действия не противоречат содержанию договора купли-продажи от 27 мая 1991 года, в соответствии с которым, ФИО10 приобрел объект незавершенного строительства именно под слом.

Помимо этого, обязательным признаком уголовно наказуемого самоуправства является причинение действиями обвиняемого существенного вреда гражданину или организации.

Между тем, утверждения в предъявленном обвинении о причинении действиями ФИО2 вреда потерпевшему ФИО10 являются противоречивыми и неконкретными.

Так, в обвинении указано, что ФИО2 осуществил демонтаж и разбор строительных материалов ФИО10, находящихся на объекте незавершенного строительства, а затем незаконно завладел этими строительными материалами и распорядился ими по своему усмотрению.

Таким образом, действия ФИО2 в части завладения имуществом и распоряжения им приведены в обвинении как совершенные при хищении, однако квалифицированы они как самоуправство.

Кроме того, вред, причиненный ФИО10 действиями ФИО2, определен органом следствия в размере 118.231 рубля в виде стоимости конкретных строительных материалов, а именно, 44-х бетонных блоков по цене 1.244 рубля за 1 штуку, на общую сумму 54.736 рублей; двух бетонных площадок по цене 2.500 рублей за 1 штуку, на общую сумму 5.000 рублей; десяти бетонных плит перекрытия по цене 4.358 рублей за 1 штуку, на общую сумму 43.580 рублей; двух бетонных лестничных маршей по цене 3.000 рублей за 1 штуку, на общую сумму 6.000 рублей; а также 1.783 кирпичей по цене 5 рублей за 1 штуку, на общую сумму 8.915 рублей.

Вместе с тем, постановлением следователя от 26 октября 2016 года (т.2 л.д.167) установлено, что 14-ть бетонных блоков из числа указанных в обвинении ФИО2 похищены неустановленным лицом, в отношении которого материалы уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного п."в" ч.2 ст.158 УК РФ, выделены в отдельное производство.

Согласно материалам дела, остальные строительные материалы, а именно, 30-ть бетонных блоков, две бетонные площадки, 12-ть бетонных плит перекрытия, два бетонных лестничных марша и 1.783 штуки кирпича после их демонтажа складированы ФИО2 на земельном участке, обнаружены органом следствия, изъяты и переданы на ответственное хранение (т.2 л.д. 55-67).

При таких обстоятельствах следует признать обоснованными доводы стороны защиты, в которых указывается на неконкретность и противоречивость предъявленного ФИО2 обвинения и на невозможность защищаться от него, поскольку из обвинения не ясно, почему орган следствия считает, что вред, причиненный ФИО10 самоуправными действиями ФИО2, является имущественным ущербом, который определен в размере стоимости строительных материалов, похищенных неустановленным лицом или хранящихся после их демонтажа в этом же месте.

Что же касается указания в обвинении на нарушение действиями обвиняемого конституционных прав и интересов потерпевшего, то оно также является неконкретным и, как в данной части, так и в целом, не сопровождается указанием мотивов признания причиненного ФИО10 вреда существенным.

При таких обстоятельствах предъявленное ФИО2 обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.330 УК РФ, не может быть признано соответствующим требованиям уголовно-процессуального закона, в том числе предусмотренным ст.ст. 47, 171 УПК РФ, поскольку оно не содержит полного изложения фактических обстоятельств дела, является противоречивым в отношении изложения действий обвиняемого и их квалификации, а также неконкретно и непонятно в части изложения обстоятельств, относящихся к обязательным признакам преступного деяния.

В связи с этим, предъявленное по делу обвинение не обеспечивает соблюдение права обвиняемого на защиту от конкретного обвинения, а также не позволяет суду определить пределы судебного разбирательства в соответствии со ст.252 УПК РФ и подлежащие доказыванию фактические обстоятельства, образующие состав инкриминированного ФИО2 преступления.

Таким образом, обвинительное заключение по настоящему уголовному делу составлено с существенным нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса РФ, которое не могло быть устранено мировым судьей при проведении по делу судебного разбирательства.

Данное обстоятельство исключало возможность постановления судом приговора в отношении ФИО2 или вынесения иного решения на основе обвинительного заключения и являлось предусмотренным п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ основанием для возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Изложенное в силу ч.1 ст.401.15 УПК РФ является основанием для отмены приговора мирового судьи от 25 сентября 2017 года и апелляционного постановления от 24 ноября 2017 года и возвращения уголовного дела в отношении ФИО2 прокурору в порядке п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 401.13, 401.14 УПК РФ, президиум Красноярского краевого суда

П О С Т А Н О В И Л :

Кассационную жалобу защитника – адвоката Коробейникова Н.А. в интересах осужденного ФИО2 удовлетворить.

Приговор мирового судьи судебного участка № 140 в г.Минусинске и Минусинском районе Красноярского края от 25 сентября 2017 года и апелляционное постановление Минусинского городского суда Красноярского края от 24 ноября 2017 года в отношении ФИО2 отменить и уголовное дело в порядке п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ возвратить Минусинскому межрайонному прокурору Красноярского края для устранения препятствий рассмотрения дела судом.

Председательствующий Н.В. Фуга