РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 октября 2023 года г. Тольятти

Автозаводский районный суд г. Тольятти Самарской области в составе 

судьи Ивановой О.Б.,

при секретаре Карягиной К.Ю., 

с участием представителя истца: ФИО1,

представителя ответчика: ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-6643/2023 по иску ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 предъявила иск к ФИО4 о признании договора дарения недействительным.

В исковом заявлении указала, что ей на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ она заключила с ответчиком договор дарения на 1/2 долю в указанной квартире. Указывает, что в период с 02.06.2021 г. по 11.06.2021 г. она находилась на стационарном лечении с диагнозами: ишемический инсульт кардиоэмболического генеза в бассейне левой ЗМА, правосторонняя пирамидальная недостаточность, легкий вестибуло-атактический синдром, инфаркт мозга, вызванный эмболией мозговых артерий, ИБС, фибрилляция предсердий, параксизмальная форма, гипертоническая болезнь 3 степени, стенизирущий атеросклероз прецеребральных артерий, сахарный диабет 2 типа. Согласно выписного эпикриза от 10.06.2021 г. она должна проходить амбулаторное лечение в течение продолжительного времени. Однако, уже в ноябре месяце 2021 г. ответчик повезла её к нотариусу для заключения договора дарения на вышеуказанную квартиру. После такого лечения и наличия тяжелого заболевания, отсутствия надлежащей реабилитации, она не могла понимать значение своих действий и руководить ими. О совершаемой сделке она даже не говорила своим взрослым троим детям, что также свидетельствует об отсутствии у неё понимания значения своих действий и способности руководить ими. Тем самым, указанный договор противоречит нормам закона, в связи с чем, обратившись в суд, уточнив требования в ходе рассмотрения дела, просила признать договор дарения 1/2 доли в квартире по адресу: 

<

адрес> заключенный между ней и ФИО4, недействительным. 

В судебном заседании представитель истца заявленные требования поддержала, просила удовлетворить. Пояснила, что спорная часть квартиры была подарена истцом ответчику под психологическим давлением, потому что после произошедшего с ФИО3 инсульта ответчик ухаживала за истцом, и последняя считала себя ей обязанной. При этом, подписывая договор дарения, будучи юридически неграмотным человеком, истец не понимала правовую природу сделки. Также поскольку квитанции на оплату жилья и коммунальных услуг приходили на имя истца, она считала, что является собственником квартиры. Только после случившейся между ней и ответчиком ссоры, со слов ответчика о том, что квартира больше ей не принадлежит, ФИО3 позвонила дочерям, которые ей разъяснили, что квартиру истец подарила, и что полноправным собственником теперь является ФИО4 Если бы нотариус разъяснила истцу, что договор дарения означает, что она потеряет квартиру, то она бы не подписывала договор. Истец пожилой, внушаемый человек. После сделки ответчик стала вести себя вызывающе и дерзко, стала выпивать, ругаться и оскорблять истца. С выводами судебной экспертизы не согласилась, представила рецензию на заключение судебной экспертизы, просила принять её во внимание и признать заключение судебных экспертов недопустимым доказательством по делу, как составленное с множеством нарушений. Пояснила, что в настоящее время из-за сложившейся ситуации она очень переживает, вследствие чего сильно болеет, не может выполнять домашние и бытовые функции. Для истца это сильный удар со стороны ответчика. Просила удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Истец в судебное заседание не явилась, о слушании дела извещена. Ранее в судебном заседании 08.06.2023 г. требования поддержала. Указала, что ответчик является её бывшей невесткой, которая проживала совместно с ней и её мужем 16 лет. Она всегда помогала снохе, и до сих пор помогает внучке. Они с ответчиком 16 лет жили по-доброму, никогда не ссорились. В 2019 г. она подписала договор дарения 1/2 доли в квартире в пользу внучки. Она с мужем говорила Татьяне, после того как она расторгла брак с их сыном, что она может наладить свою личную жизнь, что они не будут возражать. После её болезни, ответчик постоянно спрашивала её о том, когда они пойдут к нотариусу, чтобы оформить договор дарения оставшейся доли, поясняя, что боится того, что их сын, т.е. бывший муж Татьяны (снохи) выгонит её из квартиры. Ответчик говорила, что будет ухаживать за ней. Пояснила, что при заключении сделки нотариус не разъяснила ей, какие последствия её ждут после подписания договора дарения. Нотариус ей сказала «подарила и забыла», и что ей нужно оформлять договор. Слово «подарить» она понимает так, что, например, ей дарили подарки, но она их могла возвратить. Считает, что подарки подлежат иногда возвращению, как например возвращают обручальные кольца, если люди расходятся. Татьяна сказала ей, что приведет мужчину – Женю. Ответчик все забрала себе, стала хозяйкой квартиры и через полгода привела к ним в дом мужчину. Она ответила, пусть Женя приходит. Потом Женя остался ночевать в комнате Татьяны, а 12 летнюю внучку на ночь отправили к ней в комнату. Каждые выходные ответчик со своим мужчиной выпивает, и он «тискает» Татьяну в их присутствии, им с мужем это неприятно. Она несколько раз делала Татьяне замечания по этому поводу. Ответчик обещала ей и деду уход, но ничего не делает. Когда она заключали договор дарения, думала, что Татьяна будет за ними ухаживать. Еду готовит дедушка, убираются дома дочери. На Новый год ответчик перебила ей всю посуду, после чего она попросила их съехать из квартиры. 08.01.2023 г. ответчик съехала с Женей и дочкой из квартиры. Ранее ответчик платила 3000 рублей за коммунальные услуги, а теперь она платит 16000 рублей за квартиру. Хочет признать договор дарения недействительным, потому что ответчик им не помогала. Помощь должна была выражаться в том, чтобы она ходила в магазин, убиралась дома, мыла посуду. Но ответчик мыла посуду за собой. В квартире в настоящее время проживают она с супругом. Никаких претензии у ответчика к ней сейчас нет, она живет в своей квартире, внучка приходит к ней каждый день. Пояснила, что помнит, что в 2019 г. подписывала в МФЦ какой-то документ. У нее было намерение подарить внучке 1/2 долю в квартире. Знала, что у нее осталась 1/2 доля в квартире. После подписания второго договора на 1/2 долю, она понимала, что у неё не будет доли в квартире. Когда внучке будет 18 лет, она получит квартиру. К нотариусу ездила с ответчиком. Нотариус отправила её в психдиспансер, сказала, что надо взять справку, поскольку она сообщила нотариусу, что стояла на учете в психдиспансере, что у нее есть панические атаки. Когда она приехала в психдиспансер, то попросила справку для нотариуса. Понимала, что справка нужна для заключения сделки. Не оспаривала, что в 2021 г., когда ответчик лишила родительских прав её сына в отношении внучки. Она поддерживала Татьяну в том, что её сына следует лишить родительских прав, приходила в суд, как свидетель. На уточняющий вопрос суда пояснила, что ответчик не просила её и её мужа съехать с квартиры, но она опасается, что такое может быть. 

Представитель ответчика в судебном заседании с заявленными требованиями не согласилась. Считает, что истец понимала значение своих действий при совершении сделки дарения, т.к. ранее уже заключала такую сделку. Доказательств того, что у истца имеется какое-либо заболевание, которое не позволило бы ей понимать значение происходящего не имеется. Действиями ответчика права истца никак не нарушаются, ответчик не препятствует истцу в проживании в квартире, несет расходы по его содержанию. Полагает, что истцом пропущен срок исковой давности при обращении с настоящими требованиями, поскольку срок давности истек 16.11.2022 г. (1 год с момента заключения договора дарения). Также истцом не представлено доказательств того, что она в юридически значимый период (октябрь-ноябрь 2021 г.) в силу своего здоровья не понимала значения своих действий и не могла руководить ими. Просила применить последствия пропуска срока давности, отказав в удовлетворении исковых требований в полном объеме. 

Третье лицо нотариус ФИО5 в судебное заседание не явилась, о слушании дела извещена надлежащим образом, ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие. Ранее, в судебном заседании 04.07.2023 г. пояснила, что истец и ответчик обращались в нотариальную контору неоднократно, пользовалась разными услугами. В октябре – ноябре 2021 г. узнавали про договор дарения. Истцу и ответчику они подробно разъясняли все правила заключения договора. Истец сама изъявила желание заключить договор дарения. Истец ответчика называла дочкой, но в ходе консультации выяснилось, что ответчик не дочь истца. Она выяснила, что ответчик является её снохой. Уточнила у истца, почему она хочет подарить квартиру не детям, а снохе. Истец объяснила, что ответчик ей как дочь и во всем ей помогает. Им провели консультацию, и они ушли все осмысливать. После пришли вновь. Истец выразила желание заключить договор дарения. Они опять разъяснили все последствия совершения договора дарения. На что истец ответила, что она уверена в ответчике и озвучила то, что ранее половина квартиры уже была подарена внучке – дочери ответчика. Истец спрашивала, что сложнее будет оспорить. Ответчик почти не задавала вопросы. Также нотариус пояснила, что она всегда тет-а-тет разговаривает с отчуждателем, и только потом разговаривает совместно со всеми сторонами сделки. Когда истец спросила об оспаривании сделки и сказала, что она перенесла инсульт, она не отсылала её к психиатру, а лишь разъяснила о возможности получить заключение о сделкоспособности. Это было лишь предложение с её стороны, а дальше была инициатива истца. Сомнений в адекватности истца у неё не было. Стороны решили, что будут делать заключение психиатра. Ей в ходе беседы с истцом было полностью понятно волеизъявление истца. Для нее заключение психиатра не было обязательным. Сторонам еще раз разъяснили правовые последствия заключения договора дарения. Она объясняла истцу суть договора дарения на примере подаренной ручки, и что истец должна понимать, что её могут выгнать на улицу. Каждый раз истец говорила, что доверяет ответчику, что она ей как дочь и во всем ей помогает. Она подробно разъяснила последствия заключения договора дарения истцу, что истец потеряет квартиру. Стороны читали договор несколько раз. Каждой стороне был выдан оригинал договора дарения. Где-то февраль 2023 г. истец обратилась в нотариальную контору и попросила все вернуть обратно. На её вопрос «почему» истец сказала, что был конфликт с Татьяной в связи с появлением её молодого человека в доме. Не помнит, были ли ей сообщены со стороны истца сведения, что ранее она уже пыталась что-то подарить ответчику. Поскольку была лишь доля в праве, то договор ренты не подходил. Она разъяснила, что можно отменить сделку по обоюдному согласию, что пусть истец и ответчик вместе придут и они поговорят. Как она поняла со слов истца, конфликт в том, что ответчик уехала и забрала с собой внучку. 

Свидетель ФИО6 (супруг истца), допрошенный в судебном заседании 08.06.2023 г., суду пояснил, что к ответчику относился нормально, после произошедшего случая испытывает к не негатив, но не обижался на неё. Он был не в курсе заключенного его супругой договора дарения, они все решили без него. О заключении договора узнал через месяц, весной 2023 года, и был недоволен, высказал все недовольство жене. Сказал, что она сделала неправильно, т.к. понимал, чем это грозит. О сделке узнал от жены. Он сам данный договор не читал. Не знает, кто с момента заключения договора дарения оплачивает налог за квартиру. Знал, что в 2019 г. его супруга подарила 1/2 долю в квартире внучке, это обсуждалось между ними. Пояснил, что отношения с ответчиком испортились, когда она привела в дом мужчину. Во время разговора он сказал, что они остались без крыши над головой. Это было через месяц, после того как ответчик привела мужчину. Ранее их не беспокоило, что они остались без квартиры. Инициатором подачи иска в суд являлась истец, но разговор с его стороны был жестким. Пояснил, что ответчик их не обижала, она нормально к ним относится. Но понимает, что ответчик может выписать их из квартиры. Ответчик не просила съехать из квартиры, но такое может произойти. Указал, что у его супруги проблемы со здоровьем, она постоянно обращается к медикам. Однажды она уехала в больницу одна, и они потом ее искали. Поэтому сейчас он ее везде сопровождает. Осенью 2021 г. истец вообще не знала, что она подписывала, она не могла осмыслить этого. Осмыслила, когда он ей все разъяснил. У истца были намерения отменить договор. Не знает, почему она обратилась в суд только спустя 1,5 года после их разговора. При заключении договора дарения в пользу внучки он обсуждал сделку с истцом, он знал и одобрял это. На уточняющий вопрос суда пояснил, что оспариваемый договор дарения был подписан недавно. Ответчик на тот период уже жила с мужчиной, около полугода. Ответчик съехала из квартиры после Нового года. пояснил, что истец понимает слово «подарить» так, как дарят подарок. 

Свидетель ФИО7, допрошенная в судебном заедании 08.06.2023 г., суду пояснила, что испытывает неприязненные отношения к ответчику, потому что у нее нет к ней доверия, но готова отвечать на вопросы суда объективно. О том, что истец подарила ответчику квартиру, ей стало известно 02.01.2023 г. У истца, её мамы и ответчика случился конфликт, истец звонила ей и плакала, просила срочно прийти. Мама сказала ей, что оформила на ответчика половину квартиры. Они с сестрой ничего не знали о сделке. Истец сказала, что, когда они находились у нотариуса, нотариус разъясняла ей значение договора дарения - «подарил и забыл». Пояснила, что истец понимает, что такое «подарить». Когда она разговаривала с ответчиком, она сказала «вы не знали, что был заключен договор, и жили, и сейчас бы жили, если бы не случился скандал». Ответчик не просила истца выселиться из квартиры. У её матери проблемы со здоровьем, она посещает врачей постоянно, жалуется на головокружения. Несколько раз она падала. Стала понимать, что истец неправильно воспринимает окружающий мир после перенесенного инсульта, потому что стала по нескольку раз обращалась с одним вопросом. Истцу были назначены сильные антидепрессанты, она была в неадекватном состоянии «как в тумане». Истец начала принимать антидепрессанты более 5 лет уже. Панические атаки возникли на фоне каких-то стрессовых ситуаций. В психдиспансер истец обращалась, наблюдалась у невролога. Ей было известно о том, что истец подарила 1/2 долю в квартире внучке, потому что мама практически с её рождения говорила, что подпишет внучке полквартиры. 

Свидетель ФИО8, допрошенная в судебном заедании 08.06.2023 г., суду пояснила, что истец её мама. Истец в её присутствии никогда не высказывала свои намерения подарить квартиру ответчику. С истцом чаще всего общаются по телефону, стараются видеться на праздники. Звонят друг другу не каждый день. Её мама такой человек, если что-то случается, она сразу говорит, не держит в себе. Каких-то № у них нет. О том, что был заключен договор дарения 1/2 доли в квартире в пользу Татьяны, ей стало известно в январе 2023 г., когда они приехали после нового года, чтобы поздравить родителей с праздником. Мама сказала, что ответчик на неё «пошла в атаку со шваброй» и пожелала ей, чтобы она «сдохла от инсульта». При разговоре с мамой выяснили, что она подарила Татьяне долю в квартире. Не знает, что послужило причиной агрессии ответчика к её маме, т.к. они всегда хорошо ладили. Со слов мамы, у Татьяны появился мужчина. Этот мужчина и «послужил спусковым крючком» в данной ситуации. Думает, что её маму не устраивал мужчина и сама обстановка в доме, которая сложилась после его появления. После инсульта у истца изменилось психическое состояние, она стала забывчивой, тревожной. Иногда надо было что-то растолковать, разъяснить ей несколько раз, она могла переспрашивать. 

На уточняющий вопрос суда о характере истца пояснила, что истец задавала вопросы, если что-то не понимала. Бывает, что её мама может импульсивно принять решения, например, истец поддержала решение Татьяны о лишение отца своей дочери (сына истца) родительских прав. В 2021 г., вовремя ковида, у её мамы случился инсульт. Не помнит, кто забирал истца из больницы после инсульта. После того, как истец вернулась домой, она не была лежачая и могла сама себя обслуживать, но в магазин одна она не ходила. Ответчик проживала с истцом постоянно. Не знает, жили ли её родители и Татьяна одной семьей, наверное, вели быт совместно. После скандала с Татьяной у мамы был сильный тремор. Заключая договор, истец думала, что она постоянно будет проживать в квартире. Пояснила, что пока ответчик не ущемляет права истца, не выгоняла её из квартиры. Они с сестрой в январе 2023 г. разговаривали с ответчиком, просили ее отменить договор дарение, и были готовы возместить ей расходы. Ответчик на это ничего не ответила. В период 2021-2022 гг. истец не обращалась в психдиспансер, принудительно помощь не вызывали. Но была ситуация, что после принятия антидепрессантов истец была вялая. Не помнит, когда именно это было. 

Свидетель ФИО9, допрошенная в судебном заседании 04.07.2023 г., суду пояснила, что является сестрой ответчика. С истцом знакома с августа 2006 г. С истцом общались часто. Она приезжала к сестре даже с ночёвкой, раз 4-5 в месяц точно приходила в дом истца. Каких-то изменений в поведении истца после инсульта не замечала, истец всегда тепло относилась к ним, приглашала в гости. Какой была при первом их знакомстве, такой она и осталась. Знает, что истец лежала в больнице с микроинсультом. После болезни они общались. Ей известно о конфликте, произошедшем между истцом и ответчиком. Знает, что они хотят отменить договор дарения. О договоре дарения она узнала в конце 2021 г., когда она пришла в гости к истцу. Они пили чай, были муж истца и ответчик, истец при всех ей сказала, что заключен договор дарения. Комментариев со стороны мужа истца не было, у неё сложилось мнение, что он был в курсе. Удивления у него никакого не было. Она помнит, что это был 2021 г., потому что она как раз только познакомилась со своим мужем, и они с ним приезжали в гости. Когда она узнала про договор дарения, дочерей истца при этом разговоре не было. Она не задавала истцу вопроса о том, почему истец подарила квартиру ответчику. Истец сама говорила, что ответчик ей во всем помогала. Истец, что она оформила вторую половину в квартире на ответчика, сказала, что это не одномоментное решение, что решение приняла давно, что квартиру она оставит внучке и ответчику, потому что ответчик всегда ей во всем помогала. На ее взгляд, конфликт произошел из-за того, что у Татьяны появился мужчина. Истец отзывалась об ответчике всегда положительно. Старшую дочь у истца она видела очень редко, с младшей дочерью иногда пересекались. Ответчик являлась снохой истца, после расторжения брака с сыном истца отношения между ними не изменились, они наоборот как-то сплотились и отношения их укрепились. Муж ответчика - сын истца, никогда не поддерживал дочку, имел большую задолженность по алиментам. Ответчик не чинит препятствия для проживания истца, такого никогда не было. Она и сейчас готова прийти и помочь, просто их отношения изменились. Истец стала постоянно оскорблять ответчика, видимо, она не хотела, чтобы ответчик наладила свою личную жизнь. Как такового конфликта не было, просто их отношения испортились из-за того, что у ответчика появился мужчина. Они с ответчиком поддерживают хорошие отношения. Не знает, почему ответчик съехала из квартиры. Истец и ответчик вели свое хозяйство, питались вместе, что-то ответчик покупала, что-то истец. Коммунальные платежи тоже все оплачивали. Ответчик оплачивает за квартиру, потому что она проживала в квартире. До подписания договора дарения истец составляла завещание наполовину квартиры ответчику. Не знает, отменила ли истец завещание. Ничего не знает о том, что истец обращалась за психиатрической помощью. В настоящее время ответчик хочет наладить отношения с истцом. 

Свидетель ФИО10, допрошенная в судебном заседании 04.07.2023 г., суду пояснила, что её сын ФИО11 живет с ФИО4 как муж и жена около двух лет. Истец её дважды приглашала к себе домой в гости. Истец впервые пригласила её в гости в середине ноября 2022 г. Встреча прошла хорошо, они прямо полюбили друг друга. Речь шла в основном о детях. Истец хвалила Татьяну и её сына. Татьяну истец постоянно называла дочкой. Радовалась, что они познакомились. Истец сама позвала её сына проживать у них в квартире. Супруг истца реагировал на это положительно. В настоящее время ответчик с её сыном снимают квартиру. Они съехали от истца, потому что истец их выгнала, причину этого она не знает. Новый год они встречали вместе, пили шампанское. После Нового года она с истцом не общалась. Истец выгнала ответчика 07.01.2023 г., больше они с истцом не виделись. По телефону не созваниваются, у них нет телефонов друг друга. Истец ей сказала, что подарила квартиру ответчику. Она говорила, что у нее сахарный диабет и показывала руки, говоря о том, что она ничего не может делать, что Татьяна все по дому делает. Истец сказала, что съездила к психиатру и взяла справку, чтобы составить договор дарения. Каких-то странностей в поведении истца не замечала. Супруг истца при разговоре присутствовал. Он отреагировал на новость о договоре дарения нормально, он знал о нем. 

Свидетель ФИО8, повторно допрошенная в судебном заседании 04.07.2023 г., суду пояснила, что договор дарения между ней и истцом не обсуждался. Состояние у истца в 2021 г. было среднее. До инсульта истца «мотало и шатало», было такое состояние всю весну. В мае 2021 г. истец слегла с инсультом, не была лежачей, но был постельный режим. В 2019-2020 г. истец лечилась у невролога и у нее были состояния, если неправильно подобрать дозировку, то ее «шатало». Истец забывала, что выпила таблетку и могла выпить еще одну. Они обратились к неврологу, она посещала дневной диспансер, затем началась пандемия. К психиатру не обращались. На дневном диспансере истец находилась в психоневрологическом диспансере, это было в 2019-2020 г. После инсульта она к истцу приезжала раз в неделю, часа на два, этого было достаточно. Истец ей не говорила, что она хочет подарить квартиру Татьяне. В январе 2023 г., когда она пришла к истцу, то попросила документы на квартиру, спросила, понимает ли она, что ответчик может продать квартиру и выгнать ее, на что истец сказала, что ответчик обещала, что она будет жить в квартире до конца жизни. Когда она узнала о заключенном договоре дарения, то стала объяснять матери, что ее могут выгнать из дома. Она ходила с истцом к нотариусу, это была её (свидетеля) инициатива. Инициатором обращения в суд с иском являются они с сестрой. Пояснила, что истец теперь не может спать спокойно, переживает из-за данной ситуации. Они не ожидали, что ответчик нападет на их маму со шваброй. Мама была против мужчины Татьяны, поскольку после того, как он появился в квартире, отношения у них с Татьяной испортились. Была пьянка и драка. Она сама лично в конфликте не участвовала, ей об этом рассказывала истец. Они пытались решить конфликт мирно, хотели переоформить дарственную. Сейчас у истца сильный стресс. Ответчик сейчас на истца никак не влияет. Не знает, кто оплачивает коммунальные услуги за квартиру. Истец не говорила, что хочет подарить квартиру Татьяне, но всегда говорила, что квартиру отдаст внучке. Супруг истца узнал о договоре дарения в январе 2023 г., он сказал, что про внучку он «за», а в остальном он всегда был против. Они вообще не понимали значение того, что сделали. Она знала, что истец подарила квартиру внучке, а когда подарила квартиру ответчику, не знала.

Свидетель ФИО7, повторно допрошенная в судебном заседании 11.07.2023 г., суду пояснила, что не доверяет ответчику и не испытывает к ней любви. Ответчик проживала у истца около 16 лет. Она стала проживать у нее еще до брака с её братом. После развода она также осталась проживать с истцом, потому что ей не куда было уходить с ребенком. Истец не могла выгнать ответчика, потому что есть внучка. Истец добровольно подарила половину квартиры внучке, она говорила, что тем самым хочет поддержать ответчика. Про спорный договор дарения не знала, узнала о договоре дарения после конфликта, когда ответчик и её сожитель устроили драку. С августа 2022 г. истец говорила ей, что у ответчика появился мужчины. Когда появился мужчина, ответчик стала выпивать с ним каждые выходные. Об это известно ей со слов истца. Истец перенесла инсульт. Были моменты, когда истец терялась, они ее разыскивали. Она уехала на такси и не знала, где находится. Сейчас они вновь обратились к психологу, потому что истец не может спать, у нее панические атаки. Ранее у нее были панические атаки, но года два-три панических атак не было. После новогодних событий панические атаки возобновились. Истец сказала, что с ответчиком она заключила какой-то документ, они стали искать документ и нашли договор дарения. Супруг истца не был в курсе спорного договора. Они рассказали истцу последствия заключения договора дарения, что ответчик теперь полностью хозяйка в квартире, что она может делать с квартирой все что угодно, а истец может оказаться на улице. На уточняющий вопрос суда свидетель пояснила, что истец понимает значение слов «дарить», она знает, что такое подарок. Когда истец дарила полквартиры внучке, она понимала последствия, она это делала с душой. Ответчику она дарить квартиру не планировала. Не знает, по какой причине была заключена спорная сделка. Ответчик сказала истцу – «незачем с кем-то советоваться», что истец единственный собственник квартиры и сама может распоряжаться своим имуществом. Ответчик сказала истцу: «зачем ты будешь рассказывать кому-то о сделке». Со слов её мамы ответчик сказала, что если истец передумает, то она все вернет. Они разговаривали с ответчиком, но она не согласилась расторгнуть договор. Истец не направляла ответчику письменное требование о расторжении договора. Истец просила её поговорить с ответчиком, сказала, что нужно решить данный вопрос. Истец боится, что останется на улице. Поведение ответчика после сделки в отношении истца изменилось - она стала себя вольно вести, позволять себе употреблять спиртное, ведет себя как хозяйка, привела в квартиру постороннего человека. Татьяна спрашивала согласие истца привести молодого человека в квартиру, и истец даже радовалась, что у ответчика складываются отношения. Истец не думала, что они будут проживать у нее. Истец была не против, чтобы ответчик с внучкой съехали с квартиры. Недостойное поведение ответчика выразилось в том, что она стала выпивать, устроила дебош. Она сама лично не была свидетелем конфликта, рассказывает со слов истца. По факту истец переживала не из-за ссоры, а о том, что заключила договор. У супруга истца есть забывчивость. Он все переживает в себе, ничего не рассказывает. Истец ранее состояла на учете в психиатрической больнице, она состоит на учете с 2020 г. У нее была бессонница и панические атаки. У нее не возникало мысли, что мама не может отдавать отчет своим действиям, но они ее везде сопровождают. В 2021 г. истец перенесла инсульт, последствия инсульта были такими, что она была вялая. Они проходили реабилитацию, истцу ставили капельницы. После инсульта поведение истца её насторожило, что она не отдает отчет своим действиям. Когда они были у врача, психиатр сказал, что истцу противопоказаны стрессовые ситуации, что нужно ей писать бумажку с адресом. После инсульта была ситуация, когда истец пришла в аптеку, позвонила ей и спросила, что нужно купить. Она у нее спросила, зачем она туда пошла, она ответила, что пошла за хлебом. Также истец хотела подарить ответчику дачу. Тревожность, которая была у истца ранее связана с разными стрессовыми ситуациями – похороны близких людей и т.д. Стресс не был связан с ответчиком, ответчик вела тихо себя. На тот момент отношения были хорошие. Мама говорила, что подарила половину квартиры внучке, чтобы поддержать ответчика. В какой форме она хотела оформить квартиру на внучку, не знает, ее это не интересовало. Позже они узнали, что она подарила внучке половину квартиры. Истец в 2021 г. путалась в событиях, она как-то ехала на такси и не понимала, куда едет. На уточняющий вопрос суда свидетель пояснила, что времена года истец не путала, её другим именем не называла, но могла не реагировать на голос. Истец не говорила, что она хочет подарить квартиру ответчику, такого разговора не было. О конфликте знает только со слов истца, так как они не проживают в одной квартире. За принудительной помощью в психдиспансер в 2021 г. не обращались. Супруг истца не наблюдается в психдиспансере. 

Специалист ФИО12, опрошенный в судебном заседании 04.07.2023 г., суду пояснил, что является врачом-психиатром и заведующим отделением ГБУЗ СО «Тольяттинский психоневрологический диспансер». Истец на учете не состоит. Истец обращалась к нему для получения заключения для совершения сделки. Он смотрит пациента, и если видит критерии интеллектуальной недостаточности и отсутствие понимания значения своих действий, отказывает в выдаче заключения. В данном случае он не отказывал, потому что предпосылок к этому не было, психическими расстройствами истец не страдает. Истец обращалась к ним ранее по тревожному состоянию, на фоне семейной стрессовой ситуации, которая ее принудила обратится за терапевтической помощью в дневной стационар. На момент освидетельствования никаких расстройств у истца не было, даже с учетом имевших место ранее обращений. Если были бы выявлены какие-то отклонения они бы не поставили её на учет, поскольку на учет ставят только с согласия пациента. Процесс выдачи заключения занимает как правило несколько минут, этого достаточно. Истец говорила, зачем ей нужно заключение, он у нее об этом спрашивал. В заключении все указано. Его задача выявить болезнь, есть она или нет. Есть ли импульсивные действия, чтобы кому-то насолить, то есть, если человек поступает так на эмоциях. В таких случаях он отказывает и дает рекомендацию отдохнуть и подумать, а позже прийти вновь. В данной ситуации у истца не было никаких эмоций. Обычно пожилым людям он рекомендует оформить завещание, но истец сказала, что она доверяет ответчику и внучке. Его задача определить болезнь, а не давать юридические консультации. Данное заключении проводится в день сделки, даты в заключении и в договоре должны совпадать. Они дают рекомендацию приезжать за 3-4 часа до сделки. С кокой целью истец дарила квартиру, он не спрашивал, просто уточнил, какой договор хотят заключить. Его задача определить интеллект, и может ли лицо руководить своими действиями. Бывает проявление болезни волнообразно, что сейчас помнит, а через пять минут не помнит, но обычно это при слабоумии. Это было бы отражено в медицинской карте истца. диагноз истца «сахарный диабет» это не психическое заболевание. 

Эксперт ФИО13, опрошенная в судебном заседании, суду пояснила, что является врачом-психиатром высшей категории, судебно-психиатрическим экспертом, имеет стаж работы 42 года, экспертная деятельность с 1990 года. Она принимала участие в экспертизе как эксперт-докладчик. По совместительству является врачом-экспертом. Она осматривала истца ФИО3 Как главный врач, давала поручения иным экспертам. Заведующий отделением дает экспертам распоряжения. ФИО12 был привлечен к проведению экспертизы, но когда выяснили, что он выдавал заключение перед оспариваемой сделкой, участие в экспертизе не принимал. Все обсуждение происходило с экспертом ФИО14, который присутствовал на экспертизе с самого начала. Делая вывод о том, что истец понимала сущность сделки, она руководствовалась материалами дела, медицинской документацией, которая имеется в материалах дела, а также психиатрическим обследованием живого человека. Все дело было изучено. В распоряжении экспертов была медицинская карта из психдиспансера и медицинская карта из ГБУЗ СО «ТГКБ № 5». Эксперты дают заключение на момент совершения сделки, то есть, на ноябрь 2021 г. Если взять ишемический инсульт, нигде в диагнозе не упоминается о психическом расстройстве. В истории болезни, когда истец находилась с инсультом, даже не назначалась консультация врача-психиатра. Неврологи ее осмотрели, но нигде нет ни слова о психическом состоянии истца, однако было проведено психологическое исследование. Если посмотреть данное исследование, то видно, что у истца речь замедлена, но когнитивные функции сохранены. Получается, в июне 2021 г. никаких нарушений в психике истца не было. В период до ноября 2021 г. истец никуда не обращалась, жалоб у нее не было. Истец с 2019 г. вообще не обращалась в психдиспансер. В период с июня по ноябрь 2021 г. истец могла обратится к психиатру, но не сделала этого. Сделка была совершена в ноябре 2021 г., исследование проводилось в 2023 г. Сказать о том, что истец сейчас ничего не понимает, оснований нет. Сделкоспособность человека определяется тем, страдает ли человек психическими расстройствами, только тогда он не может совершить сделку. У истца психического расстройства нет. На момент совершения сделки интеллект истца в норме, ее волеизъявление было адекватное, она хотела совершить сделку. Истец четко говорила о том, что она жила с ответчиком 16 лет и надеялась на нее, поэтому подарила долю в квартире ей. Согласно материалам дела, ее дочери очень редко общались с ней, в отличии от ответчика. Истец рассказывала, что она хотела подарить ответчику долю в квартире, что они неоднократно были у нотариуса и она приезжала в психдиспансер в день сделки. По материалам дела истец не отрицает, что хотела подарить долю в квартире ответчику. Заболеваний у истца много, инвалидность определена в 2000 г. по общему заболеванию. Все имеющиеся заболевания – тяжелые соматические заболевания и ишемический инсульт, фибрилляция предсердия, гипертоническая болезнь, сахарный диабет, тревожно-депрессивные расстройства, катаракта обоих глаз, изменения вещества головного мозга, лейкоориоз, изменения в сферах мозжечка, были учтены экспертами. Они могли привести к заболеванию головного мозга, однако не привели. Данными заболеваниями страдает множество людей. У истца интеллект и эмоциональная сфера сохранены, поэтому говорить о том, что истец не понимала, что делала, оснований не имеется. С учетом того, что после сделки прошло 2 года, то состояние истца должно было усугубиться. По материалам дела есть лечение от сахарного диабета, также то, что истец принимала антидепрессанты, но никаких антидепрессантов ей не было выписано. Если бы на момент осмотра истца были какие-то предпосылки к тому, что она не понимает значение своих действий, это было бы отражено в заключении, хотя суд не ставил такого вопроса. В начале исследования истец пыталась вести себя так, что она якобы ничего не помнит. Но когда эксперты начали вести простой разговор, собирали анамнез, то стало понятно, что у истца не было никакого снижения интеллекта. Даже сейчас, в 2023 году, истец снижения интеллекта не имеет. На исследовании истца сопровождали две дочери и её представитель. С правовой точки зрения оценку договору дарения не давали.

ФИО15 Юлайевна, опрошенная в судебном заседании, суду пояснила, что является судебным экспертом, имеет стаж работы 20 лет и специальность медицинский психолог. Выполненное заключение по определению суда поддержала. Материалов и времени, которое эксперты провели с истцом, было достаточно. Ей были поставлены вопросы, она должна была изучить материалы дела, поговорить с истцом и сделать выводы. Пояснила, что методики эксперты не приобщают никогда, экспертиза делается обобщенно, но это не значит, что эксперты их не использовали. Если нужно, по требованию суда методики могут быть предоставлены. «МОСА» на стр. 3 заключения означает когнитивные функции, отвечающие за память и интеллект. Также был проведен цветовой тест. Насчет того, что истец говорила, что, когда из окна подул ветер, все бумаги на столе разлетелись и они были пустыми, это интерпретация истца. Все бумаги истца были на столе и не разлетались. Разлетелись другие бумаги, не имеющие отношения к проводимому исследованию. Пояснила, что фраза «Стресс, вызванный разочарованием» подразумевает, что истец находилась в моменте стресса, хочет вернуть сделку обратно, на фоне этого у нее возникает стресс. То есть, она сделала это, и теперь хочет вернуть обратно. Истец видит себя в роли жертвы, она намеревается вернуть квартиру, но у нее ничего не получается, от этого у нее стресс. Истец не психопатка, не умственно отсталая. Болезни истца не могли повлиять на личностные особенности и уровень интеллекта истца в момент совершения сделки. На момент проведения комплексной экспертизы истец была в здравом уме и памяти, она полностью все понимала и осознавала. Истец возрастной человек. Исходя из своего опыта, пожилые люди пока с кем-то дружат, тому и подписывают документы. Это свойственно всем пожилым людям. У истца есть дети, которые не окружали ее заботой и лаской. Также она проводила тест на внушаемость, по результатам которого у истца средний уровень - 86 баллов, это норма и средний показатель. Нарушения это 70 баллов. Истцу все было объяснено о сделке, специалист ФИО12 также все ей разъяснял, в связи с чем она могла установить причинно-следственную связь. Истец понимает и осознает свои действия. Из всех выполненных тестов видно, что истец понимала, к чему приведет сделка. Она использовала методики, которые указаны в заключении. На момент исследования у истца не было предпосылок, указывающих на психические расстройства. На момент сделки у истца также не было предпосылок, указывающих на психические расстройства. То есть, истец была в здравом уме и на момент сделки, и на момент исследования. 

Суд, выслушав представителя истца, представителя ответчика, допросив свидетелей, опросив экспертов, исследовав материалы гражданского дела, оценивая собранные доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого доказательства в отдельности, а также в их совокупности, находит исковые требования не обоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений.

В силу ст. 57 ГПК РФдоказательства предоставляются сторонами идругими лицами, участвующими в деле.

Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В силу ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Согласно ст. 59 ГПК РФ суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела.

В соответствии с частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Пунктом 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судом в ходе судебного разбирательства по делу установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, заключен договор дарения доли квартиры, согласно которого истец безвозмездно передала, а ответчик приняла в дар 1/2 долю квартиры, расположенной по адресу: Самарская облвсть, 

<

адрес> 

<

адрес> (том 1 л.д. 8-9).

Указанный договор дарения доли квартиры удостоверен нотариусом г.Тольятти Самарской области ФИО5 Договор подписан дарителем ФИО3 и одаряемой ФИО4 в присутствии нотариуса, их личность установлена, дееспособность проверена. Зарегистрировано в реестре №

ДД.ММ.ГГГГ договор дарения в установленном порядке зарегистрирован Управлением Росреестра по Самарской области. 

Согласно представленного в материалы дела выписного эпикриза ГБУЗ СО «ТГКБ № 5», ФИО3 в период с 02.06.2021 г. по 11.06.2021 г. находилась на стационарном лечении с диагнозами: основной: ОНМК (09.05.2021 г.) Ишемический инсульт кардиоэмболического генеза в бассейне левой ЗМА. Правосторонняя пирамидальная недостаточность. Легкий вестибуло-атактический синдром. Код МКБ: I63.4 - инфаркт мозга, вызванный эмболией мозговых артерий; сопутствующие: ИБС. Фибрилляция предсердий, параксизмальная форма? (по анамнезу). Гипертоническая болезнь 3 ст, р 4. Стенозирущий атеросклероз прецеребральных артерий. Сахарный диабет 2 типа. 

Как следует из заключительной части выписного эпикриза, ФИО3 рекомендовано:

1. Д-наблюдение участкового терапевта, кардиолога, офтальмолога, невролога поликлиники.

2. Постоянный прием гипотензивной терапии под контролем АД, ЧСС:

- индапамид + периндоприл (ко-перинева) 1,25/4 мг по 1 таб. утром ежедневно,

3. Антикоагулянтная терапия:

- Ривароксабан (Ксарелто) 20 мг после еды 1 т х 1 p/день после еды ежедневно длительно.

4. С-ны:

- аторвастатин (аторис/липримар/торвакард) 20 мг после ужина длительно под контролем липидного профиля крови, АЛТ, ACT, КФК 1 раз в 3 месяца.

5. Стол № 9. Диета с ограничением соли, животных жиров, простых углеводов, соблюдение режима труда и отдыха.

6. УЗДГ БЦС 1 раз в год амбулаторно.

7. Продолжить лечение амбулаторно:

- ФИО16 (цераксон) по 1 саше в день 1 мес.

- Окувайт – форте (или любые другие лютеинсодержащие препараты) по 1 таблетке в день 4 месяца,

8. Сахароснижающие препараты:

- Амарил 2 мг по 1 таб утром, возобновить приём метформина с 20.06.2021 в прежних дозировках.

9. Рассмотеть вопрос с участковым терапевтом о вакцинации от COVID-19 через 1 мес.

10. Консультация сосудистого хирурга ГБ2 амбулаторно (том 1 л.д. 12-13). 

Истец утверждает, что на момент совершения оспариваемой сделки в силу наличия у нее тяжелых заболеваний и отсутствия надлежащей реабилитации после прохождения лечения она не понимала значения своих действий и не могла руководить ими, не осознавала возможные последствия заключения сделки, что послужило поводом для обращения в суд.

В силу положений ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действующей на момент заключения договора дарения) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Основания, по которым даритель может отказаться от исполнения дарения, либо требовать его отмены, указаны в статьях 577, 578 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 1 статьи 577 Гражданского кодекса Российской Федерации даритель вправе отказаться от исполнения договора, содержащего обещание передать в будущем одаряемому вещь или право либо освободить одаряемого от имущественной обязанности, если после заключения договора имущественное или семейное положение либо состояние здоровья дарителя изменилось настолько, что исполнение договора в новых условиях приведет к существенному снижению уровня его жизни.

По смыслу положений пункта 1 статьи 577 Гражданского кодекса Российской Федерации отмена дарения возможно только в случае, если предметом договора дарения является обещание передать в будущем одаряемому вещь.

Обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещание сделано в надлежащей форме и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности.

Таким образом, односторонний отказ от исполнения договора дарителем возможен только при заключении договора дарения, исполнение по которому еще не последовало, то есть до передачи дара, что прямо вытекает из пункта 1 статьи 577 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации передача дара осуществляется посредством вручения правоустанавливающих документов.

Из материалов дела видно, что оспариваемый договор дарения не содержит обещания передать имущество в будущем, исполнен сторонами, за ответчиком зарегистрировано право собственности на спорную долю в квартире.

В силу ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии со ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 168 п. 1 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у истца в момент составления договора, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В силу закона лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по п. 1 ст. 177 ГК РФ, обязано доказать наличие соответствующих оснований недействительности такой сделки.

В соответствии с абз. 3 п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от дата № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Обращаясь с иском в суд ФИО3 основывала свои требования на положениях п. 1 ст. 177 ГК РФ, в связи с чем для определения психического состояния истца определением суда от 11.07.2023 г. по делу была назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГБУЗ Самарской области «Тольяттинский психоневрологический диспансер».

Заключение комиссии экспертов ГБУЗ СО «Тольяттинский психоневрологический диспансер» от 08.08.2023 года № 515 содержит выводы о том, что ФИО3 каким-либо психическим расстройством на момент подписания договора 16.11.2021 г. не страдала. По данным медицинской документации ранее лечилась у врача-психиатра (том 1 л.д. 29), но это было временное психическое расстройство невротического характера. Лечение у врача-психотерапевта, а не психиатра. С марта 2019 г. не обращается в психоневрологический диспансер. Перенесенный микроинсульт в мае 2021 г. не имел каких-либо последствий, которые бы требовали хотя бы консультации врача-психиатра (в выписке из истории болезни рекомендованы наблюдение у врача невролога и терапевта). В психологическом обследовании от 08.06.2021 г. - когнитивные функции сохранены. По данным истории болезни осмотра врача-психиатра нет, в описании дневников лечащих врачей не отмечено признаков какого-либо психического расстройства. После выписки из стационара самостоятельно к врачам-психиатрам не обращалась. При осмотре врача-психиатра в день заключения договора (том 1 л.д. 88) каких-либо психических расстройств не выявлено. В дальнейшем ни подэкспертная, ни её родственники, по материалам дела жалоб, относящихся к психическому расстройству, не заявляют. ФИО3 на период подписания договора-дарения 16.11.2021 г. могла понимать значение своих действий и руководить ими. Ответ психолога на поставленные вопросы: Психологический анализ материалов гражданского дела и результатов психологического исследования показал, что у ФИО3 не имеются такие индивидуально - психологические особенности, которые могли оказать влияние на смысловое восприятие и оценку существа сделки и привели к формированию у нее заблуждения относительно существа сделки. Так же не выявляется повышенной внушаемости и подчиняемости. ФИО3 учитывая её индивидуально-психологические особенности могла в полной мере правильно оценить ситуацию (или её отдельные компоненты) в период составления договора дарения от 16.11.2021 г., понимать значение своих действий и руководить ими.

Представитель ответчика выводы судебной экспертизы не оспаривала.

Представитель истца с результатами судебной экспертизы не согласилась, полагая, что указанное заключение нельзя признать допустимым доказательством по делу ввиду того, что при его проведении и оформлении допущены многочисленные нарушения. Представила заключение специалиста (рецензию) НП «СРО судебных экспертов» № 9345 от 06.10.2023 г., составленное на основании обращения ФИО3 о проверке заключения врача судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) № 515 от 08.08.2023 г., выполненного экспертами ГБУЗ СО «Тольяттинский психоневрологический диспансер» ФИО13, ФИО17, ФИО18 по гражданскому делу № 2-6643/2023. Указала, что специалистами НП «СРО судебных экспертов» в судебной экспертизе были обнаружены грубые нарушения законодательства и выводы, которые не соответствуют критериям достоверности и объективности. 

Также указала, что психолог ФИО18 не приложила к экспертизе результаты тестов, на основании которых были сделаны соответствующие выводы. Ссылалась на то, что при проведении исследования отсутствовал врач-невролог. Документы были составлены не по форме. Так, в день проведения исследования подэкспертной в связи с жаркой погодой дверь в кабинет была открыта, и она лично видела и слышала, как психолог проводила работу с истцом, а именно, как психолог оказывала психологическое давление на истца. Являясь больным человеком, истец вынуждено сидела на неудобном стуле более 3х часов, жаловалась на голод. Однако ее просили потерпеть. Со слов истца знает, что, когда она была в кабинете, подул ветер, листы, находившиеся на столе, разлетелись, и она увидела, что они были пустые, т.е. психолог ничего не заполняла. Полагает, что является нарушением и то, что ФИО12, проводивший обследование истца в день совершения оспариваемой сделки, изначально присутствовал при проведении экспертизы, как председатель комиссии. Однако, после того ка она сделала по этому поводу замечание, указав, что он не имеет права быть председателем комиссии, он возмутился, однако затем позвал главного врача. Однако затем ФИО12 несколько раз заходил и выходил из кабинета в процессе проведения экспертизы. ФИО14 пришел только в конце, и непонятно, какое исследование он проводил. Считает, заключение носит формальный характер и не может быть положено в основу решения суда.

При этом, о назначении повторной экспертизы представитель истца не ходатайствовала, обосновывая это тем, что повторная экспертиза не является обязательной, так как в материалы дела представлена рецензия. 

Доводы, изложенные в письменных возражениях истца, опровергнуты пояснениями экспертов, данными в ходе судебного разбирательства. 

Так, опрошенная в судебном заседании эксперт ФИО13 выполненное заключение поддержала, пояснив, что ФИО12 приступил к проведению экспертизы, однако выяснив, что проводил обследование истца перед заключением оспариваемой сделки, не участвовал в экспертизе. Все обсуждение происходило с экспертом ФИО14, который присутствовал на экспертизе с самого начала. Делая вывод о том, что истец понимала сущность заключаемой сделки, она руководствовалась материалами дела, медицинской документацией, которая имеется в материалах дела, а также психиатрическим обследованием живого человека. Сделкоспособность человека определяется тем, страдает ли человек психическими расстройствами, однако у истца психического расстройства нет. На момент совершения сделки интеллект ФИО3 был в норме, ее волеизъявление было адекватным, то есть, в юридически значимый период она хотела совершить сделку. Истец четко говорила о том, что она жила с ответчиком 16 лет и надеялась на нее, поэтому подарила ей долю в квартире. Согласно материалам дела, её дочери очень редко общались с ней, в отличии от ответчика. Истец рассказывала, что она хотела подарить ответчику долю в квартире, что они неоднократно были у нотариуса и она приезжала в психдиспансер в день сделки. Все имеющиеся у истца заболевания учитывались экспертами при даче заключения. У ФИО3 сохранены интеллект и эмоциональная сфера, в связи с чем говорить о том, что истец не понимала, что делала, оснований не имеется. 

Эксперт ФИО18, допрошенная в судебном заседании, подтвердила выполненные ею выводы и пояснила, что используемые экспертами методики не никогда не приобщаются экспертами к заключениям. Относительно того, что от сквозняка разлетелись пустые бумаги во время работы с истцом, пояснила, что это интерпретация происходящего истца. Все документы (бумаги), заполняемые при работе с истцом, остались на столе и не разлетались. Подтвердила, что имеющиеся у истца болезни не могли повлиять на личностные особенности и её уровень интеллекта в момент совершения сделки. На момент проведения комплексной экспертизы истец также была в здравом уме и памяти, она полностью все понимала и осознавала. Истец возрастной человек, и исходя из её опыта, как психолога, пожилые люди отписывают имущество тому, с кем дружат, это свойственно всем пожилым людям. У истца есть дети, которые не окружали ее заботой и лаской, ответчик была рядом. Тест на внушаемость истца показал средний результат. Учитывая, что последствия сделки истцу были разъяснены как ФИО12, так и нотариусом, она могла установить причинно-следственную связь, понимать и осознавать свои действия. Как на момент проведения исследования, так и на момент совершения сделки у истца не было предпосылок, указывающих на психические расстройства. 

По смыслу положений ст. 86 ГПК РФ экспертное заключение является одним из самых важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования, тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в ст. 67 ГПК РФ закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях ч. 3 ст. 86 настоящего Кодекса отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами. Однако это не означает право суда самостоятельно разрешить вопросы, требующие специальных познаний в определенной области науки.

Таким образом, экспертное заключение оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Проанализировав содержание экспертного заключения, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 ГПК РФ, т.к. содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в их распоряжении документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе.

Указанное экспертное заключение соответствуют требованиям, предъявляемым к доказательствам согласно ст. 55 ГПК РФ, а также требованиям, содержащимся в ст.ст. 85, 86 ГПК РФ, а потому, принимается судом в качестве надлежащего доказательства по настоящему гражданскому делу.

У суда нет оснований не доверять заключению экспертов, которые являются независимыми по отношению к сторонам судебного процесса и были предупреждены судом об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. 

Доводы стороны истца о том, что эксперт ФИО13 не могла предупредить себя как эксперта об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ поскольку является главным врачом ГБУЗ СО «ТПНД» суд находит не состоятельным, поскольку занятие ФИО13 должности главного врача не лишает её права осуществлять экспертную деятельность. 

Определением суда ФИО13 наделена судом правом предупредить экспертов об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. При проведении экспертизы ФИО13 принимала участие как врач судебно-психиатрический эксперт. 

В ходе судебного разбирательства ФИО13 была предупреждена об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ и подтвердила данное ею заключение. 

Проведение экспертизы с использованием методик и специальной литературы является прерогативой экспертов. Экспертами даны аргументированные ответы на все поставленные вопросы, в заключении полно и всесторонне описан ход и результаты исследования. 

Между тем, заключение эксперта не является исключительным средством доказывания.

В силу ч. 3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Таким образом, суд может отвергнуть заключение экспертизы лишь в том случае, если бы это заключение явно бы находилось в противоречии с остальными доказательствами по делу, которые бы каждое в отдельности и все они в своей совокупности бесспорно подтверждали бы то обстоятельство, что истец при заключении сделки находилась в состоянии, которое не позволило ей понимать значение своих действий и руководить ими. Представитель истца, оспаривая выводы судебной экспертизы, доказательств обратного в соответствии со ст. 56 ГПК РФ суду не представлено. 

Под заключением эксперта в процессуальном праве понимается документ, содержащий вывод по результату проведенной экспертизы, назначаемой судом по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле. При этом такой документ, как рецензия на заключение эксперта, в процессуальном законодательстве не предусмотрен.

Назначение экспертизы и порядок участия эксперта в гражданском процессе регулируются ст. ст. 79 - 87, 168, 171 ГПК РФ и др.

Соответственно, рецензия на заключение эксперта имеет целью оценку выводов эксперта и, как следствие, возможное назначение судом повторного проведения экспертизы, чтобы соблюсти равные права всех участников процесса.

Возникающая потребность в привлечении лиц, обладающих специальными познаниями, может быть реализована в том числе путем составления рецензии на заключение эксперта. 

Высшая судебная инстанция Российской Федерации одобрила практику применения заключений специалиста (рецензий) на ранее выполненные судебные экспертизы в гражданском и арбитражном процессе, подтвердила правомерность такого рецензирования, при этом указала:

- на допустимость представления стороной заключения специалиста, составленного с целью опровержения выводов экспертизы, проведенной по рассматриваемому судом делу;

- допустимость представления стороной такого заключения специалиста, которое фактически представляет собой мотивированные объяснения стороны относительно дефектов судебной экспертизы, а для таких объяснений стороны требования по оформлению законом не установлены;

- отсутствие у суда законных оснований для отказа принимать к рассмотрению такое заключение специалиста, которое фактически представляет собой мотивированные объяснения относительно дефектов судебной экспертизы стороны, реализующей таким образом свое законное право на состязательность сторон как принцип правосудия.

К непосредственной компетенции специалиста-рецензента, который готовит заключение специалиста (рецензию) на ранее выполненную судебную экспертизу, должны относиться такие вопросы:

- анализ перечня использованной экспертом литературы, который должен охватывать исследованные в рамках экспертизы вопросы;

- отслеживание по тексту рецензируемого заключения указания на конкретные методики, использованные при производстве экспертизы, и на условия их применения;

- анализ проведения экспертного исследования с использованием конкретных методик, учитывая полноту и точность их применения, а также обоснованность и достоверность получаемых результатов, отражаемых в промежуточных и итоговых выводах эксперта;

- детальный анализ полноты и объективности проведенного исследования с использованием всех информативных исходных данных (материалов дела), предоставленных в распоряжение эксперта;

- детальный анализ обоснованности и достоверности выводов эксперта по поставленным вопросам, достаточности их мотивировки с учетом промежуточных выводов, сделанных в процессе экспертного исследования.

При этом в случае представления стороной истца рецензии на заключение судебной психиатрической экспертизы, составленной специалистами, следует обратить внимание на то, что рецензия экспертным заключением не является, представляет собой не самостоятельное исследование, а, по своей сути, сводится к критическому частному мнению специалиста относительно выводов заключения комиссии экспертов (например, Апелляционное определение Московского городского суда от 10.02.2022 по делу № 33-4023/2022 (Определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 28.06.2022 № 88-15004/2022 данное Определение оставлено без изменения)).

Предоставленная в материалы дела стороной истца рецензия НП «СРО судебных экспертов» относительно заключения судебной экспертизы, по мнению суда не подтверждает доводы истца о недопустимости судебной экспертизы по следующим основаниям.

Статья 23 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Комиссия экспертов разных специальностей.

При производстве комиссионной судебной экспертизы экспертами разных специальностей (далее - комплексная экспертиза) каждый из них проводит исследования в пределах своих специальных знаний. В заключении экспертов, участвующих в производстве комплексной экспертизы, указывается, какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты он установил и к каким выводам пришел. Каждый эксперт, участвующий в производстве комплексной экспертизы, подписывает ту часть заключения, которая содержит описание проведенных им исследований, и несет за нее ответственность.

Общий вывод делают эксперты, компетентные в оценке полученных результатов и формулировании данного вывода. Если основанием общего вывода являются факты, установленные одним или несколькими экспертами, это должно быть указано в заключении. В случае возникновения разногласий между экспертами результаты исследований оформляются в соответствии с частью второй статьи 22 настоящего Федерального закона.

Основным признаком комплексной экспертизы является участие в ее производстве представителей разных экспертных специальностей или узких специализаций (профилей), неодинаковость их компетенции. Поэтому и их функции в процессе исследования различны, здесь имеет место своего рода разделение труда. Широкое распространение комплексной экспертизы на практике обусловлено, с одной стороны, постоянным усложнением и увеличением числа экспертных методик и вытекающей отсюда все более узкой специализацией экспертов, а с другой - тем, что комплексность экспертного исследования значительно расширяет возможности судебной экспертизы и повышает надежность выводов эксперта.

Разграничение функций экспертов при производстве комплексной экспертизы выражается в том, что каждый эксперт проводит исследования только в рамках своей компетенции, т.е. исследует те объекты и в тех пределах, в которых он компетентен, и применяет те методы, которыми владеет.

Каждый эксперт, принимавший участие в производстве комплексной экспертизы, несет ответственность только за те исследования, которые он лично проводил, и за те выводы, в формулировании которых он участвовал.

В связи с указанными особенностями комплексной экспертизы существенную специфику имеет и содержание даваемого экспертами заключения. В его исследовательской части отдельно излагаются каждый вид исследования, проведенный отдельным экспертом (экспертами) определенной специальности, и сформулированные по итогам этого исследования промежуточные выводы. Эта часть заключения подписывается тем экспертом (экспертами), который провел данное исследование и сформулировал эти выводы. После описания всех видов исследований, проведенных различными экспертами, следует так называемая синтезирующая часть (такое наименование она получила на практике). В ней дается общий анализ итогов исследования и обосновываются общие (конечные) выводы. Эта часть составляется и подписывается только теми экспертами, которые принимают участие в формулировании общих выводов. Общие выводы также подписывают только те эксперты, которые участвовали в их подготовке. При этом не исключено, что отдельные выводы формулируются (и, соответственно, подписываются) различным составом экспертов.

При проведении судебно-психиатрической экспертизы основное значение для заключения о наличии или отсутствии юридически значимого психического состояния обследуемого лица имеет диагностика наличия или отсутствия у него психических расстройств, их квалификация применительно к конкретному правовому событию. При этом большую роль играет оценка текущего и прошлого психического состояния пациента, прогноз течения психических расстройств, выяснение влияния нарушений психики на его поведение в исследуемой ситуации. В связи с этим главным при проведении судебно-психиатрической экспертизы является диагностический процесс. То или иное экспертное решение зависит от правильности и достоверности диагноза. Следует отметить, что в отличие от диагностического процесса в общей психиатрии и медицине в целом в случае экспертной диагностики обязательными являются два этапа оценки психического состояния пациента (подэкспертного).

Первый этап заключается в установлении психического расстройства и его нозологической принадлежности (диагноз и психический статус имеющегося заболевания).

Второй этап состоит в сопоставлении выявленных у подэкспертного расстройств с юридическими критериями правовой нормы, в соответствии с которой была назначена экспертиза (судебно-психиатрическая экспертная оценка). При этом могут выявляться психические расстройства, исключающие дееспособность либо сделкоспособность в гражданском процессе.

Экспертное исследование включает:

- психиатрическое исследование, состоящее из сбора объективного анамнеза по материалам дела и медицинской документации и субъективного анамнеза, проведения клинического (психопатологического) физикального, инструментальных и функциональных исследований, привлечения врачей-консультантов других специальностей (невролога, терапевта, окулиста и др.);

- экспериментально-психологическое (патопсихологическое) исследование, состоящее из разнообразных методик, выбор которых зависит от задач исследования и вопросов, поставленных перед психологом врачом - судебно-психиатрическим экспертом (в рамках однородной судебно-психиатрической экспертизы) или судом (в рамках комплексной судебно-психиатрической экспертизы).

Экспертиза считается оконченной, когда по ее результатам составлено письменное экспертное заключение или иной документ, указанный ниже (подготовка и написание экспертного заключения врачом судебно-психиатрическим экспертом при проведении однородной СПЭ). При этом составленный документ должен быть в напечатанном виде, подписан, удостоверен печатью экспертного учреждения и полностью готов к отправке или вручению органу (лицу), назначившему экспертизу.

Каждая экспертиза (каждое проведение экспертом или экспертами экспертного исследования) оканчивается составлением одного из следующих документов (далее - итоговые документы):

1) заключения судебно-психиатрической экспертизы;

2) письменного сообщения о невозможности дать судебно-психиатрическое экспертное заключение;

3) заключения судебно-психиатрической экспертизы о невозможности решения экспертных вопросов в амбулаторных условиях (или в иных условиях, в которых проводилась данная экспертиза - в зале судебного заседания, на дому у испытуемого и пр.).

Заключение экспертизы составляется в случаях, когда эксперты дают ответы на экспертные вопросы или хотя бы на часть экспертных вопросов. Под экспертными вопросами понимаются вопросы, сформулированные в постановлении или определении о назначении экспертизы, а также вопросы, решаемые экспертами в порядке реализации права экспертной инициативы.

В заключении экспертизы должны быть отражены:

1) время и место производства экспертизы;

2) основания производства экспертизы;

3) сведения об органе или лице, назначивших экспертизу;

4) сведения об экспертном учреждении и об эксперте (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность), которым было поручено производство экспертизы;

5) вопросы, поставленные перед экспертом или комиссией экспертов;

6) объекты исследований и материалы дела, представленные эксперту или экспертам для производства экспертизы;

7) сведения об участниках процесса, присутствующих при производстве экспертизы;

8) содержание и результаты исследований с указанием примененных методов;

9) оценка результатов исследований, обоснование и формулирование выводов по поставленным вопросам;

10) сведения о предупреждении эксперта (экспертов) об ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения (п. 5 ч. 1 ст. 204 УПК РФ).

То обстоятельство, что в заключении врача судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от 08.08.2023 г. № 515 не указан список использованной экспертами литературы и методик не является основанием для признания данного доказательства не допустимым. 

Материалы, иллюстрирующие заключение эксперта или комиссии экспертов, прилагаются к заключению и служат его составной частью. Документы, фиксирующие ход, условия и результаты исследований, хранятся в государственном судебно-экспертном учреждении. По требованию органа или лица, назначивших судебную экспертизу, указанные документы предоставляются для приобщения к делу.

Суд приходит к выводу, что экспертное заключение подготовленное по определению суда соответствует выше указанным требованиям. 

Фактически в рецензии № 9345 от 06.10.2023 г. дается оценка заключению экспертизы ГБУЗ СО «Тольяттинский психоневрологический диспансер», однако согласно положениям статьи 5, части 1 статьи 67, части 1 статьи 196 ГПК РФ только суду принадлежит право оценки доказательств при разрешении гражданских дел и принятии решения. Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Суд не усмотрел какой-либо неполноты и противоречивости в заключении судебной экспертизы, проведенной комиссией экспертов ГБУЗ СО «Тольяттинский психоневрологический диспансер», и, приобщив к материалам дела заключение специалиста (рецензию) НП «СРО судебных экспертов», приходит к выводу о том, что истец не опроверг выводы судебной экспертизы.

Таким образом, оснований для исключения судебной экспертизы из числа доказательств суд не усматривает.

При таких данных, оценивая заключение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, суд признает его относимым, допустимым и достоверным доказательством, подтверждающим, что в момент заключения договора дарения 16.11.2021 г. ФИО3 могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Каких-либо иных достоверных, допустимых и достаточных доказательств в обоснование своих доводов, истцом, в силу ст. 56 ГПК РФ, в материалы дела не представлено.

При этом в материалы дела приобщен протокол судебного заседания от 21.09.2021 г. по гражданскому делу № 2-7173/2021 г., в ходе которого истец была опрошена в качестве свидетеля, об ответчике отзывалась положительно, называет её «замечательный человек». Данные обстоятельства по мнению суда свидетельствуют о том, что истец за полтора месяца до юридически значимого события находилась в нормальном психическом и физическом состоянии. 

Из договора дарения от 16.11.2021 г. следует, что содержание положений п. 3 и п. 4 ст. 1 ГК РФ, п. 2. ст. 170 ГК РФ сторонам было разъяснено.

В соответствии с п. 14 Договора стороны подтвердили, что они не лишены дееспособности, не страдают заболеваниями, препятствующими понимать существо подписываемого ими договора, а также об отсутствии обстоятельств, вынуждающих их совершить данную сделку на крайне невыгодных для себя условиях, и на момент подписания настоящего договора действуют добровольно, понимают значение своих действий и руководят ими, на учете в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоят. 

Опрошенные в ходе рассмотрения дела в качестве свидетелей дети истца ФИО7 и ФИО8, также не привели убедительных доводов, которые бы позволили суду прийти к выводу об удовлетворении исковых требований. Свидетели пояснили, что их мама принимала антидепрессанты, была вялой, могла по нескольку раз задавать один и тот же вопрос. Данные обстоятельства по мнению суда не свидетельствуют о том, что ФИО3 не понимала значение своих действий в юридически значимый период. При этом суд учитывает, что свидетели поясняли, что они проживают отдельно от матери и видятся с ней в основном по праздникам. При этом ответчик проживала с истцом 16 лет, между ними всегда были хорошие отношения, что позволяет суду прийти к выводу, что истец при заключении оспариваемого договора имела намерение на заключение договора дарения. 

Также суд учитывает, что свидетели являются потенциальными наследниками истца, и заинтересованы в исходе дела в пользу истца. Свидетель ФИО8 в ходе судебного заседания пояснила, что инициатором обращения в суд с настоящим иском являются она и её сестра. Именно она разъяснила ФИО3 о негативных последствиях, которые могут возникнуть для неё и её супруга, она водила истца в нотариальную контору с целью получения консультации о возможности отмены заключенного договора дарения. 

Супруг истца ФИО6, опрошенный в судебном заседании путался в своих показаниях и не мог однозначно ответить, когда именно ему стало известно о том, что его супруга заключила оспариваемый договор дарения (называл разные времена года, год). 

Доводы стороны истца о наличии оснований, предусмотренных ст. 177 ГК РФ для признания оспариваемого договора дарения доли квартиры недействительным, не нашли своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения дела, оснований для признания данного договора дарения недействительным по указанным основаниям не имеется, так как ФИО3 заключила оспариваемый договор как дееспособный субъект гражданско-правовых отношений, обладающий свободой волеизъявления на заключение договоров и свободой по распоряжению собственным имуществом. 

Содержание оспариваемого договора дарения, который был удостоверен нотариусом ФИО5 и прочитан сторонам вслух указывает на то, что оспариваемый истцом договор дарения от 16.11.2021 года содержит весь объем соглашений, достигнутых между сторонами, и не предполагает возмездного характера либо иного предоставления материального блага. 

Также суд полагает заслуживающим внимание и то обстоятельство, что ранее истец заключала договор дарения, т.е. понимала в чем заключается его сущность и какие он влечет последствия.

Доводы представителя истца о том, что ФИО3 совершила данную сделку из-за того, что чувствовала себя обязанной перед ФИО4, поскольку та ухаживала за ней, а не по тому, что имела волю на это, суд находит не состоятельными и противоречащими установленным в ходе рассмотрения дела обстоятельствам.

Оценив в совокупности доказательства, собранные по делу, фактические обстоятельства, суд приходит к выводу, что ФИО3 понимала сущность сделки на момент её совершения. 

Изучив и проанализировав собранные по делу доказательства, суд не находит основания для признания недействительным договора дарения 1/2 доли в спорной квартире, заключенного 16.11.2021 г. между ФИО3 и ФИО4

При этом в ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО4 несет бремя содержания спорного жилого помещения с момента возникновения у неё права собственности. 

Пользование истцом спорной квартирой после передачи ФИО4 по договору дарения 1/2 доли, а также ее участие в несении расходов по оплате за жилое помещение, не свидетельствуют о неисполнении договора дарения, а лишь указывают на то, что истец несет расходы по содержанию жилого помещения в котором проживает. При этом в материалы дела представлены квитанции за декабрь 2021 г. и за февраль 2023 г., т.е. оплаченные после ссоры с ответчиком. 

Иных оснований для признания оспариваемого договора дарения истцом не заявлялось. 

Ответчиком в ходе рассмотрения дела заявлено ходатайство о применении к спору срока исковой давности.

Вопросы применения сроков исковой давности по недействительным сделкам урегулированы статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Договор дарения заключен истцом лично, что подтверждается ее подписью. В день заключения договора один подлинный договор ФИО3 получила на руки, что подтверждается п. 21 Договора и пояснениями нотариуса ФИО5

Таким образом, срок исковой давности для защиты права путем обращения с иском о признании недействительной сделки истек 16.11.2022 г. (один год с момента заключения договора дарения).

С настоящим иском истец обратилась 02.05.2023 г., то есть, за сроком исковой давности, предусмотренным ст. 181 ГК РФ.

К доводам представителя истца о том, что истец не читала договор после его заключения, убрала его и забыла о нем, узнала о его содержании лишь в 2023 г. после ссоры с ответчиком, суд относится критически.

Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 56 ГПК РФ, статьи 65 АПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). 

Учитывая п. 12 руководящих разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности, возлагается на лицо, предъявившее иск.

В соответствии со статьей 205 ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца - физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства.

Ходатайство о восстановлении пропущенного срока для обращения с данным иском истцом не заявлялось, доказательств, подтверждающих уважительность причин пропуска срока исковой давности суду не представлено, в связи с чем, исковые требования подлежат отклонению.

На основании ст.ст. 112, 177, 181, 199 ГК РФ, руководствуясь ст. ст. 56, 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения 1/2 доли в квартире, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенного ДД.ММ.ГГГГ недействительным, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме в Самарский областной суд через Автозаводский районный суд г. Тольятти.

Решение в окончательной форме изготовлено 23.10.2023 года.

Судья Иванова О.Б.