Судья Малин А.А. Дело № 22- 1410

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Н.Новгород 17 марта 2021 года

Нижегородский областной суд в составе: председательствующего судьи Павиловой С.Е., 

с участием прокурора Фехретдинова Э.Ф.,

адвоката Жибко А.В., представившей удостоверение № 1977 и ордер № 09 от 10 марта 2021 года,

осужденной ФИО1,

при секретаре Тимине А.В.,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1 по апелляционной жалобе (с дополнениями) адвоката Жибко А.В. на приговор Дзержинского городского суда Нижегородской области от 10 декабря 2020 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка 

<

адрес>, гражданка 

<

данные изъяты> зарегистрированная и проживающая по адресу 

<

адрес>, ранее не судимая, 

осуждена по ч.1 ст.327 УК РФ к наказанию в виде 1 года 6 месяцев ограничения свободы, с установлением ограничений: не выезжать за пределы городского округа г.Дзержинск Нижегородской области, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденных наказания в виде ограничения свободы один раз в месяц. На основании п. "а" ч.1 ст.78 УК РФ в связи с истечением сроков давности от наказания освобождена.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена до вступления приговора в законную силу. Судьба вещественных доказательств по делу разрешена.

Заслушав доклад судьи Павиловой С.Е., изложившей содержание приговора и существо апелляционной жалобы (с дополнениями), заслушав мнение осужденной ФИО1 и адвоката Жибко А.В., поддержавших доводы жалобы с дополнениями, прокурора Фехретдинова Э.Ф., просившего приговор оставить без изменения, 

апелляционную жалобу с дополнениями адвоката оставить без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной и осуждена за подделку иного официального документа, представляющего права, в целях его использования.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ на территории 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 виновной себя в предъявленном ей обвинении не признала.

В апелляционной жалобе адвокат Жибко А.В. выражает несогласие с приговором суда, считает его подлежащим отмене. В обоснование своих доводов защитник указывает: ФИО1 вменяется подделка подписи Ф. на бланках от ДД.ММ.ГГГГ, которые сторона обвинения полагает официальными документами, и данную позицию поддержал суд. С данной позицией стороны обвинения и суда, сторона защиты не согласна. Так, информированное добровольное согласие обязательно дается в письменной форме, подписывается гражданином (его законным представителем), медицинским работником и содержится в медицинской документации пациента (п.7 ст.20 ФЗ №323-ФЗ). Порядок дачи такого согласия и его форма утверждены Приказом Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства». Указанная форма утверждена в отношении Перечня видов медицинского вмешательства «Перечень определенных видов медицинских вмешательств, на которое граждане дают информированное добровольное согласие при выборе врача и медицинской организации для получения первичной медико-санитарной помощи., утв. Приказом Минздравсоцразвития России от 23.04.2012 №39-н). В ней фиксируется тот факт, что конкретным медицинским работником в доступной для лица форме разъяснены цели, методы оказания медицинской помощи, связанный с ними риск, возможные варианты медицинских вмешательств, их последствия, в том числе вероятность развития осложнений, а так же предполагаемые результаты оказания медицинской помощи, право на отказ от одного или нескольких видов медицинских вмешательств и перечень лиц, которым может быть передана информация о состоянии здоровья пациента. Обязанность по оформлению информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство лежит на враче. Сторона защиты считает, что вмененные ФИО1 бланки от ДД.ММ.ГГГГ являлись дублирующими по инициативе врачей, ранее подписанной пациентом Ф. формы информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство от ДД.ММ.ГГГГ года, при ее поступлении в данное медицинское учреждение, более того, указанные бланки от 30.06.2014 года содержали ссылки на статьи уже недействующего законодательства и не являлись утвержденными формами. Так, из Постановления Президиума Верховного Суда РФ от 24.09.2008 №213-П08 следует, «само по себе выполнение подписи от имени другого лица следует рассматривать как нарушение порядка оформления соответствующих документов, не влекущее уголовную ответственность». Согласно действующего законодательства, отсутствие, ненадлежащее оформление информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство влечет административную ответственность как для врачей (по ч.3 ст.19.20 КоАП РФ), так и для медицинских организаций (по ч.3 или ч.4 ст.14.1 КоАП РФ). Таким образом, сторона защиты считает, что вмененные ФИО1 бланки не относятся к числу официальных документов, о которых говорится в диспозиции ч.1 ст.327 УК РФ. Кроме того, по данным бланкам, исходя из их содержания, и с учетом того, что ФИО1 являлась средним медицинским персоналом (медсестра акушер), она не приобрела для себя каких либо прав или освобождения от обязанностей, в связи с чем, состав указанного преступления отсутствует. В связи с чем просит, приговор Дзержинского городского суда Нижегородской области от 10 декабря 2020 года в отношении ФИО1 по ч.1 ст.327 УК РФ отменить и производство по делу прекратить на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, и признать за ФИО1 право на реабилитацию. 

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Жибко А.В. указывает, что оценка доказательств должна производиться на основе конституционного принципа презумпции невиновности, закрепленного в ст.14 УПК РФ. Данные требования закона судом выполнены не были. Так, по всему тексту приговора усматривается, что обоснование виновности ФИО1 в том, что именно ею выполнены подписи от имени Ф. во всех трех расписках, строится судом исключительно на шести экспертных заключениях, которыми, суд, в том числе, опровергает показания свидетелей Т. и С., относясь к ним критически. Тем самым, суд данным шести заключениям предал особое доказательственное значение. Между тем, приведенные в приговоре экспертные заключения имели между собой существенные противоречия, которые судом замечены не были, поскольку перечислив в приговоре в полном объеме экспертные выводы по всем экспертизам, но уже мотивируя свой вывод о виновности ФИО1, суд проигнорировал выводы эксперта по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ и по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ. Автор жалобы приводит содержание показаний свидетелей Б., С.1., С., ФИО1, которые составляли логическую совокупность доказательств того, что объективные и фактические обстоятельства указывают на то, что в бланке предоперационного осмотра анестезиолога подпись от имени Ф. выполнялась самой Ф.. Оснований не доверять свидетелям не имелось, с ФИО1 они в дружеских отношениях не состояли, ранее при совместной работе в роддоме между ними были исключительно рабочие отношения. Однако суд обосновал свою критическую оценку к показаниям свидетелей С. и Т. лишь экспертными заключениями как опровергающими их показания. По мнению автора жалобы, выводы экспертов аналогичным способом опровергаются показаниями свидетелей С. и Т., а совокупность показаний всех свидетелей дает обоснованные сомнения в достоверности экспертных выводов относительно принадлежности подписи на бланке предоперационного осмотра анестезиолога, чему приводит свой анализ доказательств с указанием заключений экспертов. Автор жалобы указывает, что сомнения в достоверности экспертных выводах относительно принадлежности подписи на предоперационного осмотра анестезиолога и противоречия с совокупностью доказательств – показаниями свидетелей Б., С.1., С. и Т. в ходе судебного разбирательства не устранены, хотя если имелось обоснованное сомнение в части экспертных выводов по одному из исследованных документов- бланку предоперационного осмотра анестезиолога, то имеются обоснованные сомнения в достоверности экспертных выводов и по двум остальным документам- бланкам на операции кесарево сечение и переливание компонентов крови. Кроме того, в экспертных выводах по заключениям № от ДД.ММ.ГГГГ и №.1 от ДД.ММ.ГГГГ было также указано, что подписи от имени Ф. были выполнены с подражанием подлинной подписи Ф. в паспорте или какой-то подлинной подписи (подписям) Ф.. Между тем, в ходе судебного разбирательства каких либо доказательств того, что ФИО1 располагала возможностью иметь или видеть паспорт Ф. или иной какой-то документ с подлинной подписью Ф., стороной обвинения суду не представлено, в материалах дела отсутствует и в приговоре не отражено. Более того, из вывода эксперта по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что подписи во всех трех бланках выполнены не самой Ф., а другим лицом (лицами). Тем самым, данный эксперт в отличие от своих коллег признал, что исследованные подписи на трех бланках могли быть выполнены, не только одним лицом, но и разными лицами. А из вывода эксперта по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ответить на вопрос: ФИО1 либо другим лицом (лицами) выполнены подписи от имени Ф. на всех трех бланках не представляется возможным по причине неоднозначности в оценке выявленных различий наряду с установленными совпадающими признаками, не образующими индивидуальной или близкой к ней совокупности из-за невысокой значимости части из них (по причине простого строения образующих подписи знаков), а также из-за невозможности оценить устойчивость и вариационностъ некоторых из них в виду недостаточного количества сравнительного материала. При этом, данный эксперт наравне со своими иными коллегами использовал аналогичные методики и объем объектов исследования. Данные выводы государственного эксперта по заключениям № от 20.03.2018 и № от ДД.ММ.ГГГГ суд в приговоре указал и не опровергал, критически к ним не относя, выразил доверие к квалификации эксперта. Таким образом, автор жалобы считает, что выводы суда о том, что виновность ФИО1 доказывается и подтверждается экспертными заключениями, а к показаниям свидетелей С. и Т. необходимо отнестись критически, поскольку они опровергаются экспертными заключениями, основанными на недостаточно проверенных доказательствах (заключения № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, №.1 от ДД.ММ.ГГГГ), сделаны без учета всех обстоятельств (показания свидетелей Б., С.1., С. и Т., заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ), что повлияло на законность и обоснованность принятого решения. В связи с чем, автор жалобы просит приговор Дзержинского городского суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 по ч. 1 ст. 327 УК РФ отменить и производство по делу прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, и признать за ФИО1 право на реабилитацию.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Жибко А.В. государственный обвинитель Годухин К.Е. просит оставить приговор Дзержинского городского суда Нижегородской области от 10 декабря 2020 года в отношении ФИО1 без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции осужденная ФИО1 и адвокат Жибко А.В. просили приговор суда отменить, производство по делу прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, и признать за ФИО1 право на реабилитацию.

Прокурор Фехретдинов Э.Ф. просил приговор суда оставить без изменения, находя его законным, обоснованным и мотивированным, апелляционную жалобу адвоката с дополнениями – без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы адвоката с дополнениями, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

В силу положений ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

По смыслу закона в описательно-мотивировочной части как оправдательного, так и обвинительного приговора, исходя из положений п. п. 3, 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, должна быть дана оценка всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом должны быть изложены доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приведены мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом. Обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.

В силу ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит проверке и оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности.

В описательно-мотивировочной части приговора должна быть дана оценка доводам подсудимого, приведенным им в свою защиту. 

Данные требования закона судом первой инстанции были нарушены.

Так, суд признал ФИО1 виновной за подделку иного официального документа, представляющего права, в целях его использования при следующих обстоятельствах: ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 03 часов 00 минут до 08 часов 00 минут у ФИО1, официально трудоустроенной на должность акушерки родового отделения 

<

данные изъяты>», расположенного по адресу: 

<

адрес>, осознающей, что без надлежащим образом оформленной документации информированного добровольного согласия на медицинские вмешательства от Ф. проведение операции «кесарево сечение», а также связанных с ней таких медицинских вмешательств как переливание компонентов крови и проведение анестезии невозможно, поскольку именно данные официальные документы предоставляют лечащему врачу право на медицинские вмешательства, из ложно понимаемых интересов пациента, своих коллег по работе и медицинского учреждения в целом, желая заполнить вышеуказанные документы без участия пациента и избавиться от надлежащего выполнения данного ей поручения и не желая тратить время на его надлежащее исполнение, возник преступный умысел на подделку официальных документов, оформленных от имени Ф., с целью их дальнейшего использования врачами Б. и Т. в качестве основания для проведения медицинских вмешательств.

ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 03 часов 00 минут до 08 часов 00 минут ФИО1, находясь в помещении 

<

данные изъяты> расположенном по адресу: 

<

адрес>, действуя умышленно, из ложно понимаемых интересов пациента, своих коллег по работе и медицинского учреждения в целом, желая заполнить вышеуказанные документы без участия пациента и избавиться от надлежащего выполнения данного ей поручения и не желая тратить время на его надлежащее исполнение, с целью использования внесла в официальные документы: «расписку от ДД.ММ.ГГГГ» (в истории родов № Ф. 

<

данные изъяты> «Согласие пациента на операцию переливания компонентов крови» от ДД.ММ.ГГГГ (в истории родов № Ф. 

<

данные изъяты>»); «Предоперационный осмотр анестезиолога» от ДД.ММ.ГГГГ (в истории родов № Ф. 

<

данные изъяты> то есть в документы, предоставляющие право на медицинские вмешательства, заведомо ложные сведения о полученном от Ф. на это согласии, путем внесения собственноручно подписи от имени Ф. в «расписке от ДД.ММ.ГГГГ» (в истории родов № Ф. ГБУЗ НО «

<

данные изъяты>»); «Согласии пациента на операцию переливания компонентов крови» от ДД.ММ.ГГГГ (в истории родов № Ф. ГБУЗ НО 

<

данные изъяты>»); «Предоперационном осмотре анестезиолога» от ДД.ММ.ГГГГ (в истории родов № Ф. ГБУЗ НО «

<

данные изъяты>»).

ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 03 часов 00 минут до 08 часов 00 минут ФИО1, в целях использования перечисленных поддельных официальных документов передала их врачу акушеру-гинекологу Б. и врачу-анестезиологу Т., в результате чего они получили право на медицинские вмешательства в виде операций «кесарево сечение» и «переливание компонентов крови», а также на проведение анестезии.

Согласно заключению эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №.1 подпись от имени Ф. в строке «Пациент» расписки от ДД.ММ.ГГГГ в том, что Ф. выражает осознанно свое согласие на медицинское вмешательство – операцию «Кесарево сечение», подпись от имени Ф. в строке «Подпись пациента» согласия пациента Ф. от ДД.ММ.ГГГГ на операцию переливания компонентов крови, подпись от имени Ф. в строке «Подпись больного» графы «согласие больного» предоперационного осмотра анестезиолога от ДД.ММ.ГГГГ выполнены не самой Ф., а подозреваемой ФИО1 с подражанием какой-то подлинной подписи (подписям) Ф.

В результате преступных действий ФИО1 перед проведением операции «кесарево сечение», а также связанных с ней других медицинских вмешательств как переливание компонентов крови и проведение анестезии Ф. в нарушение установленного порядка не была в доступной для нее форме проинформирована о целях, методах оказания медицинской помощи, возможных вариантах видов медицинских вмешательств и о последствиях этих медицинских вмешательств.

Указанные действия ФИО1 квалифицированы судом по ч.1 ст.327 УК РФ – подделка иного официального документа, предоставляющего права, в целях его использования.

В тоже время, оценка доказательств должна производиться на основе конституционного принципа презумпции невиновности, закрепленного в ст.14 УПК РФ. Данные требования закона судом выполнены не были. 

Так, по всему тексту приговора усматривается, что обоснование виновности ФИО1 в том, что именно ею выполнены подписи от имени Ф. во всех трех расписках, строится судом исключительно на шести экспертных заключениях, которыми, суд, в том числе, опровергает показания свидетелей Т. и С., относясь к ним критически. Тем самым, суд данным шести заключениям предал особое доказательственное значение. Между тем, приведенные в приговоре экспертные заключения имели между собой существенные противоречия, которые судом замечены не были, поскольку перечислив в приговоре в полном объеме экспертные выводы по всем экспертизам, мотивируя свой вывод о виновности ФИО1, суд проигнорировал выводы эксперта по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ и по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ.

Из содержания показаний свидетелей Б., С.1., С., ФИО1 следует, что в бланке предоперационного осмотра анестезиолога подпись от имени Ф. выполнялась самой Ф. Однако суд обосновал свою критическую оценку к показаниям свидетелей С. и Т. лишь экспертными заключениями как опровергающими их показания. Выводы экспертов аналогичным способом опровергаются показаниями свидетелей С. и Т., а совокупность показаний всех свидетелей дает обоснованные сомнения в достоверности экспертных выводов относительно принадлежности подписи на бланке предоперационного осмотра анестезиолога, который утверждает, что подпись в согласие ставила именно ФИО1 

Сомнения в достоверности экспертных выводах относительно принадлежности подписи на предоперационного осмотра анестезиолога и противоречия с совокупностью доказательств – показаниями свидетелей Б., С.1., С. и Т. в ходе судебного разбирательства не устранены, хотя имеется обоснованное сомнение в части экспертных выводов по одному из исследованных документов- бланку предоперационного осмотра анестезиолога, то имеются обоснованные сомнения в достоверности экспертных выводов и по двум остальным документам- бланкам на операции кесарево сечение и переливание компонентов крови. Кроме того, в экспертных выводах по заключениям № от ДД.ММ.ГГГГ и №.1 от ДД.ММ.ГГГГ было также указано, что подписи от имени Ф. были выполнены с подражанием подлинной подписи Ф. в паспорте или какой-то подлинной подписи (подписям) Ф. Между тем, в ходе судебного разбирательства каких либо доказательств того, что ФИО1 располагала возможностью иметь или видеть паспорт Ф. или иной какой-то документ с подлинной подписью Ф., стороной обвинения суду не представлено, в материалах дела отсутствует и в приговоре не отражено. 

Более того, из вывода эксперта по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что подписи во всех трех бланках выполнены не самой Ф. а другим лицом (лицами). Тем самым, данный эксперт в отличие от своих коллег признал, что исследованные подписи на трех бланках могли быть выполнены, не только одним лицом, но и разными лицами. А из вывода эксперта по заключению № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ответить на вопрос: ФИО1 либо другим лицом (лицами) выполнены подписи от имени Ф. на всех трех бланках не представляется возможным по причине неоднозначности в оценке выявленных различий наряду с установленными совпадающими признаками, не образующими индивидуальной или близкой к ней совокупности из-за невысокой значимости части из них (по причине простого строения образующих подписи знаков), а также из-за невозможности оценить устойчивость и вариационностъ некоторых из них в виду недостаточного количества сравнительного материала. При этом, данный эксперт наравне со своими иными коллегами использовал аналогичные методики и объем объектов исследования. Данные выводы государственного эксперта по заключениям № от 20.03.2018 и № от ДД.ММ.ГГГГ суд в приговоре указал и не опровергал, критически к ним не относя, выразил доверие к квалификации эксперта. 

Таким образом, выводы суда о том, что виновность ФИО1 доказывается и подтверждается экспертными заключениями, а к показаниям свидетелей С. и Т. необходимо отнестись критически, поскольку они опровергаются экспертными заключениями, основанными на недостаточно проверенных доказательствах (заключения № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, №.1 от ДД.ММ.ГГГГ), сделаны без учета всех обстоятельств (показания свидетелей Б., С.1., С. и Т., заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ), что повлияло на законность и обоснованность принятого решения.

Кроме того, информированное добровольное согласие обязательно дается в письменной форме, подписывается гражданином (его законным представителем), медицинским работником и содержится в медицинской документации пациента (п.7 ст.20 ФЗ №323-ФЗ). Порядок дачи такого согласия и его форма утверждены Приказом Минздрава России от 20.12.2012 №1177н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства». Указанная форма утверждена в отношении Перечня видов медицинского вмешательства «Перечень определенных видов медицинских вмешательств, на которое граждане дают информированное добровольное согласие при выборе врача и медицинской организации для получения первичной медико-санитарной помощи., утв. Приказом Минздравсоцразвития России от 23.04.2012 №39-н). В ней фиксируется тот факт, что конкретным медицинским работником в доступной для лица форме разъяснены цели, методы оказания медицинской помощи, связанный с ними риск, возможные варианты медицинских вмешательств, их последствия, в том числе вероятность развития осложнений, а так же предполагаемые результаты оказания медицинской помощи, право на отказ от одного или нескольких видов медицинских вмешательств и перечень лиц, которым может быть передана информация о состоянии здоровья пациента. Обязанность по оформлению информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство лежит на враче. Судом не дана оценка тому, что вмененные ФИО1 бланки от ДД.ММ.ГГГГ являлись дублирующими по инициативе врачей, ранее подписанной пациентом Ф. формы информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство от ДД.ММ.ГГГГ, при ее поступлении в данное медицинское учреждение, более того, указанные бланки от ДД.ММ.ГГГГ содержали ссылки на статьи уже недействующего законодательства и не являлись утвержденными формами. 

Кроме того, статья 327 УК РФ (ч. 1) предусматривает уголовную ответственность за подделку официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, в целях его использования или сбыт такого документа либо изготовление в тех же целях или сбыт поддельных государственных наград РФ, РСФСР, СССР, штампов, печатей или бланков. Подделка представляет собой незаконное изготовление удостоверения или иного официального документа. 

Отличительной особенностью диспозиции ст. 327 УК РФ выступают следующие характеризующие объективную сторону преступления признаки: - подделываемый документ должен быть официальным (предоставлять лицу какие-либо права либо освобождать от соответствующих обязанностей);

- такой документ должен быть изготовлен в целях его использования либо сбыта.

Под понятие "официальный документ" в рассматриваемом случае могут подпадать любые документы, которые незаконно предоставляют виновному дополнительные права или освобождают от каких-либо обязанностей.

Как указано в Определении Конституционного Суда РФ от 19.05.2009 N 575-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина "М." на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 327 Уголовного кодекса Российской Федерации", согласно действующему уголовному законодательству применение уголовного закона по аналогии не допускается (ч. 2 ст. 3 УК РФ).

Таким образом, к рассматриваемой ситуации не могут быть применены толкования термина "официальный документ" в том значении, которое ему придано в нормах иной отраслевой принадлежности (например, в содержащихся в ст. 1259 ГК РФ либо в ст. 5 Федерального закона от 29.12.1994 N 77-ФЗ "Об обязательном экземпляре документов").

Общим для всех предусмотренных названной статьей составов преступлений выступает то, что документ, предоставляющий те или иные права или освобождающий от обязанностей, является поддельным (квалифицирующий признак), причем, если документ не обладает данным свойством, он не может быть признан предметом преступления (Определение Конституционного Суда РФ от 19.05.2009 N 575-О-О; Определение Конституционного Суда РФ от 19.05.2009 N 534-О-О).

Тем самым законодатель наделил правоприменителя правом в каждом конкретном случае оценивать свойства документа и признавать его либо предоставляющим права (освобождающим от обязанностей), либо нет и в зависимости от этого привлекать или не привлекать к ответственности за использование документа как подложного.

Таким образом, сложившаяся правоприменительная практика наступление ответственности за подделку официальных документов связывает не с формой, а с содержанием соответствующего документа.

Подобные документы наделяют лицо дополнительными правами при отсутствии на то законных оснований. Следовательно, подделав подпись на официальном документе, лицо должно преследовать цель им воспользоваться в целях незаконного получения дополнительных преимуществ, которые при отсутствии такого документа получены быть не могли бы. С учетом приведенных разъяснений следует, что состав указанного преступления отсутствует, если подделан, изготовлен и сбыт документ, который не предоставляет никаких прав и не освобождает от обязанностей.

Судом в приговоре не указано, что по данным бланкам, исходя из их содержания, и с учетом того, что ФИО1 являлась средним медицинским персоналом (медсестра акушер), она приобрела для себя какие либо права или была освобождена от обязанностей.

Таким образом, в нарушение требований ст. 88 УПК РФ, предусматривающей правила оценки доказательств, указанным выше доказательствам судом не дана оценка в совокупности с другими собранными доказательствами по уголовному делу, что является нарушением ст. 389.15, 389.16 УК РФ, влекущим отмену приговора в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Таким образом, согласно п. п. 1 и 2 ст. 389.15, п. 4 ст. 389.16, ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями для отмены приговора по настоящему уголовному делу являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, выразившихся в том, что они содержат противоречия, которые повлияли на решение вопроса о виновности осужденной, на правильность применения уголовного закона;

существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем несоблюдения процедуры судопроизводства повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

При новом рассмотрении настоящего уголовного дела суду первой инстанции необходимо учесть изложенное в настоящем апелляционном определении и соблюсти все требования уголовно-процессуального закона, регламентирующие судопроизводство и, в частности, постановление законного, обоснованно и справедливого приговора.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.22, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ :

Апелляционную жалобу с дополнениями адвоката Жибко А.В. удовлетворить частично.

Приговор Дзержинского городского суда Нижегородской области от 10 декабря 2020 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд иным составом суда.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно, может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий судья