УИД 18RS0001-01-2023-003353-28

Дело № 2-35/2025

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Ижевск

05 марта 2025 года 

Ленинский районный суд города Ижевска Удмуртской Республики в составе председательствующего судьи Яхина И.Н., 

при секретаре судебного заседания Дурдыевой Г.Д.,

с участием старшего помощника прокурора Ленинского района г.Ижевска Нуркаева З.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР», Удмуртской Республике в лице Министерства здравоохранения Удмуртской Республики о взыскании компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» о взыскании компенсации морального вреда в размере 900000 руб.

В обоснование иска указано, что 15.04.2019 истец в плановом порядке поступила в ГКБ №9, истец получила лечение с 15.04.2019 по 19.04.2019. 16.04.2019 было осуществлена 

<

данные изъяты>. После этого истец начала испытывать эпизодические боли, 

<

данные изъяты>, периодичность которых учащалась. 28.04.2019 истец была вынуждена обратиться в скорую медицинскую помощь, она была доставлена в ГКБ №6. Причину боли установить не удалось. Было сделано обезболивающее. Истец обратилась в Аспэк-Медцентр. Было установлено, что причиной боли является состояние после 

<

данные изъяты> в ГКБ №9 - 

<

данные изъяты>. 30.04.2019 истец экстренно обратилась к ответчику, установлен диагноз "

<

данные изъяты>. Состояние после 

<

данные изъяты>". Проведена 

<

данные изъяты> справа, выявлена 

<

данные изъяты>. Ответчиком проведено 

<

данные изъяты>. 08.05.2019 истец выписана на амбулаторное лечение к врачу 

<

данные изъяты> по месту обслуживания с рекомендацией удаления 

<

данные изъяты> через 3 месяца. 04.07.2019 истец госпитализирована в ГКБ №6, 

<

данные изъяты> был удален. Истцу рекомендовано выполнение 

<

данные изъяты> с 

<

данные изъяты> через 6 месяцев. Истец в стационаре находилась до 12.07.2019. 25.12.2019 истцом в ГКБ №9 выполнена КТ, вынесено заключение: 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>. Диффузные 

<

данные изъяты>. 14.01.2020 в отношении истца в БУЗ УР РКОД им.Примушко МЗ УР осуществлена 

<

данные изъяты>. 14.01.2020 истец проконсультирована в БУЗ УР "1 РКБ МЗ УР", диагноз: 

<

данные изъяты>. На фоне 

<

данные изъяты>. Рекомендована 

<

данные изъяты> в плановом порядке по месту медобслуживания. Операция по 

<

данные изъяты> осуществлена БУЗ УР "1 РКБ МЗ УР" 07.04.2021. Истцом подан в суд иск к БУЗ УР ГКБ №9 о взыскании компенсации морального вреда. По результатам судебно-медицинской экспертизы, с которым истец согласилась, действия работников ГКБ №9 не могут быть признаны некачественной медицинской услугой. Отсутствует причинно-следственная связь между действиями работников ГКБ №9 и 

<

данные изъяты>. Экспертами сделан вывод, что имела место неправильная тактика ведения истца по 

<

данные изъяты> заболеванию. После удаления 

<

данные изъяты> следовало либо повторно устанавливать 

<

данные изъяты>, либо решать вопрос о реконструктивной операции по восстановлению проходимости 

<

данные изъяты>. Неправильная тактика ведения усугубляла воспаление в 

<

данные изъяты>, способствуя рубцово-спаечному процессу и, следовательно, развитию вышеуказанных осложнений. В целях недопущения злоупотребления правом истец отказалась от иска к ГКБ №9. В результате некачественно оказанных медицинских услуг ответчиком истец пережила физические страдания, неблагоприятные ощущения, болевые симптомы, возникшие впоследствии. Истец перенесла нравственные страдания, пережила чувство страха в связи с удалением органа, унижения и беспомощности в связи с непризнанием работниками медицинских организаций наступивших негативных последствий, разочарования в системе здравоохранения РФ, испытывает переживания в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь. 

Определением от 19 октября 2023 года в судебном заседании к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены БУЗ УР "ГКБ №9 МЗ УР", Министерство здравоохранения Удмуртской Республики, а также Территориальный орган Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Удмуртской Республике – для дачи заключения по делу.

Определением от 11 января 2024 года в судебном заседании к участию в деле в качестве соответчика привлечена Удмуртская Республика в лице Министерства здравоохранения Удмуртской Республики

Определением от 06 марта 2024 года в судебном заседании к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО3, ФИО13

В судебном заседании 03.03.2025 объявлен перерыв до 05.03.2025.

В судебное заседание истец не явилась, о времени и месте судебного заседания с учетом положений ч.2 ст.117 ГПК РФ в редакции Федерального закона от 30.12.2021 N 440-ФЗ извещена надлежащим образом. 

Представитель истца ФИО6 просил иск удовлетворить. Представлены дополнительные пояснения. Ответчик умалчивает о действиях персонала с 04.07.019 по 08.07.2019. 05.07.2019 выявлены признаки 

<

данные изъяты>, 08.07.2019 выявлены признаки 

<

данные изъяты>. 12.07.2019 истец выписана (т.1 л.д.197-198).

Представитель ответчика ФИО7 в судебном заседании с исковыми требованиями не согласилась. Представлены письменные возражения. Результатом воздействия работником ГКБ №9 на истца стала 

<

данные изъяты>. Образование у истца в послеоперационном периоде 

<

данные изъяты> относится к постоперационным осложнениям. Между нарушением целостности 

<

данные изъяты> вследствие 

<

данные изъяты> и оперативным вмешательством от 16.04.2019 имеется причинно-следственная связь. 

<

данные изъяты> выполнено по абсолютным показаниям. Хроническое заболевание 

<

данные изъяты> также могло способствовать ухудшению состояния здоровья. На конкретные нарушения, отступления ответчиком от положений, порядков оказания медицинской помощи, клинических рекомендаций, стандартов медицинской помощи истец не указывает. Истец не выполняла рекомендации врачей, данные ей при выписке, и не обращалась к 

<

данные изъяты> по месту жительства. С момента выписки до 

<

данные изъяты> прошло два года, поэтому о причинно-следственной связи утверждать нецелесообразно. Вина ответчика в причинении морального вреда отсутствует (т.1 л.д.138-141, 203-207). 

Третьи лица ФИО3, ФИО13, представители третьего лица БУЗ УР "ГКБ №9 МЗ УР", ответчика Удмуртской Республики в лице Министерства здравоохранения Удмуртской Республики в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

Третьи лица ФИО3, ФИО13, ранее участвовавшие в судебном заседании, считали иск необоснованным и не подлежащим удовлетворению (т.1 л.д.216-220).

Министерством здравоохранения Удмуртской Республики представлены письменные возражения (т.1 л.д.103-104). Исковое заявление не содержит ссылку на акт экспертизы, подтверждающий факт совершения противоправного деяния медицинской организацией, прямую причинно-следственную связь между действиями работников по оказанию медицинской помощи и причинением вреда пациенту.

Представитель территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Удмуртской Республике в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания с учетом положений ч.2.1 ст.113 ГПК РФ в редакции Федерального закона от 30.12.2021 N 440-ФЗ, извещен надлежащим образом (т.1 л.д.82, 87, 89). Территориальным органом 30.11.2023 даны пояснения по делу, согласно которым для положительного решения по делу необходимо выяснить ряд обстоятельств по делу (т.1 л.д.84-86).

Информация о времени и месте судебного заседания опубликована на сайте Ленинского районного суда г.Ижевска http://leninskiy.udm.sudrf.ru/.

Суд считает возможным рассмотреть дело в порядке ст.167 ГПК РФ. 

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Судом установлено, что истец с 15.04.2019 находилась на плановом стационарном лечении в ГКБ №9, проведена операция - 

<

данные изъяты>. 28.04.2019 истец обратилась за скорой медицинской помощью, доставлена в ГКБ №6. 29.04.2019 истец провела КТ в "Аспэк-Медцентр", где выявлено наличие 

<

данные изъяты>. 30.04.2019 истец направлена в ГКБ №6, где проведена 

<

данные изъяты>, выявлена 

<

данные изъяты>. Для восстановления проходимости 

<

данные изъяты> проведено 

<

данные изъяты>. 08.05.2019 истец выписана на амбулаторное лечение с рекомендацией удаления 

<

данные изъяты> через 3 месяца. 04.07.2019 истец госпитализирована в ГКБ №6, находилась до 12.07.2019. Выявлена 

<

данные изъяты>. В тот же день 04.07.2019 удален 

<

данные изъяты>. Истцу рекомендовано выполнить СКТ 

<

данные изъяты> через 6 месяцев. 25.12.2019 в ГКБ 9 выполнена КТ. Выявлена 

<

данные изъяты>. 14.01.2020 в РКОД им.Примушко МЗ УР проведено исследование - 

<

данные изъяты>. 14.01.2020 проведена консультация в 1 РКБ, поставлен диагноз "

<

данные изъяты>", 

<

данные изъяты>, на фоне посттравматической 

<

данные изъяты>. Рекомендована 

<

данные изъяты> в плановом порядке по месту медобслуживания. 07.04.2021 в 1 РКБ проведена 

<

данные изъяты>. Данные обстоятельства подтверждаются содержанием искового заявления, объяснениями сторон, выписками из истории болезни, заключениями КТ, иных исследований (т.1 л.д.31-42).

Учредителем ГКБ №6 является Удмуртская Республика в лице Министерства здравоохранения Удмуртской Республики, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ (т.1 л.д.15-31).

По гражданскому делу по иску ФИО1 к ГКБ №9 о взыскании компенсации морального вреда судом назначалась судебно-медицинская экспертиза. Судом перед экспертами поставлены вопросы: 1.Качественно ли была оказана медицинская помощь ФИО1 с 15.04.2019 по 19.04.2019 (оценить своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов, диагностики лечения при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата) на этапе оказания медицинской помощи в БУЗ УР "ГКБ №9 МЗ УР"? 2.Допущены ли медицинскими работниками БУЗ УР "ГКБ №9 МЗ УР" дефекты (нарушения, упущения) при оказании медицинской помощи ФИО1? 3.Имеется ли причинно-следственная связь между допущенными дефектами БУЗ УР "ГКБ №9 МЗ УР" (в случае их установления) и удалением органа (

<

данные изъяты>)? 4.Имеется ли причинно-следственная связь между оперативным лечением - 

<

данные изъяты>, проведенным 16.04.2019 медицинскими работниками ГКБ №9 и негативными последствиями для истца в виде травмы 

<

данные изъяты>, диагностированной по результатам проведения СКТ органов 

<

данные изъяты> системы от 29.04.2019 в "Аспэк-Медцентр" и подтвержденной 30.04.2019 медицинскими работниками ГКБ №6. 5.Возможно ли было осуществить лечение травмы 

<

данные изъяты>, полученной истцом иным способом, чем 

<

данные изъяты>, осуществленного медицинскими работниками ГКБ №6. 6.Могла ли травма 

<

данные изъяты> повлечь за собой 

<

данные изъяты>, диагностированной у истца. 7.Возможно ли было избежать 

<

данные изъяты>, рекомендованной истцу медицинскими работниками 1 РКБ, и осуществленной 07.04.2021. 8. Можно ли признать травму 

<

данные изъяты> результатом некачественно оказанной истцу медицинской услуги, т.е. оперативного лечения - 

<

данные изъяты>. 9. Можно ли признать, что по результатам оперативного лечения - 

<

данные изъяты> истцу был причинен вред здоровью (т.1 л.д.230-231). 

В заключении эксперта №4/23 ФГБУ "РСЦМЭ" Минздрава России" приведены следующие выводы (т.2 л.д.1-45).

Ответ на 1 вопрос: 

I. Догоспитальный этап.

Согласно анамнестическим данным, у ФИО1 до госпитализации в БУЗ Городская клиническая больница № 9 Удмуртской Республики» (далее - БУЗ "ГКБ № 9 МЗ УР") со стороны 

<

данные изъяты> имели место следующие заболевания и состояния: 

<

данные изъяты>. Медицинских документов о динамическом наблюдении ФИО1 

<

данные изъяты> и проводимой терапии в течении жизни после 

<

данные изъяты> не имеется.

В сентябре 2018 года по результатам обследования была выявлена 

<

данные изъяты>. С этого периода и до апреля 2019 года с диагнозом «

<

данные изъяты>» ФИО1 наблюдалась 

<

данные изъяты>, при этом получала противовоспалительную, рассасывающую (

<

данные изъяты>) терапию, эубиотики, витамины.

В период наблюдения для оценки течения заболевания ФИО1 проводилось показанное, обоснованное обследование:

1) MPT исследование органов 

<

данные изъяты> от 16.12.2018, при котором выявлено следующее: 

<

данные изъяты>, а также выраженный 

<

данные изъяты>.

2) Дважды (24.12.2018 и 11.04.2019) выполнено УЗИ органов 

<

данные изъяты>).

3) Исследование на опухолевые маркеры (29.09.2018) отклонений от нормы не выявило: 

<

данные изъяты>.

II. Госпитальный этап.

15.04.2019 года ФИО1 поступила в БУЗ «ГКБ № 9 УР» для планового оперативного вмешательства с диагнозом «

<

данные изъяты>». Жалоб на момент поступления не предъявляла. При 

<

данные изъяты> осмотре указано: 

<

данные изъяты>.

Таким образом, на момент госпитализации ФИО1 на основании жалоб, анамнеза заболевания, данных объективного 

<

данные изъяты> статуса, а также результатов вышеуказанных диагностических исследований (УЗИ, МРТ, исследование онкомаркеров), был установлен правильный обоснованный диагноз - «

<

данные изъяты>».

<

данные изъяты>, представляющая собой 

<

данные изъяты>.

При небольшом увеличении 

<

данные изъяты> применяют выжидательную тактику динамического наблюдения с контрольными УЗИ, при функциональном характере 

<

данные изъяты> оправдано консервативное лечение.

В данном случае, со слов ФИО1, по поводу выявленной у нее 

<

данные изъяты> она наблюдалась у 

<

данные изъяты> по месту жительства и получала консервативное лечение. В апреле 2019 года ФИО1 была направлена на плановое оперативное лечение, при этом обоснования смены консервативного лечения на активную тактику не приведено.

Следует отметить, что показаниями к плановому 

<

данные изъяты> являются: наличие любого 

<

данные изъяты>, существующего в течение 3-х месяцев и не подвергшееся обратному развитию самостоятельно или под действием гормональной или противовоспалительной терапии, большие размеры 

<

данные изъяты> с тенденцией к ее росту, болевой синдром за счет сдавления соседних органов, риск перекручивания ножки, риск кровоизлияния в полость 

<

данные изъяты>, риск 

<

данные изъяты>.

В конкретном случае, согласно результатам проведенных ФИО1 УЗИ и МРТ - данных за рост и структурные изменения 

<

данные изъяты> не имелось, в течение 4,5 месяцев никакой динамики в ее состоянии не отмечено. Поэтому, учитывая отсутствие 

<

данные изъяты>, признаки доброкачественного характера 

<

данные изъяты>, нормальные показатели 

<

данные изъяты>, а также наличие сопутствующей патологии (

<

данные изъяты>), существенно повышающей риск как интра-, так и послеоперационных осложнений - показания к операции 

<

данные изъяты> ФИО1 

<

данные изъяты> являлись относительными.

Перед оперативным вмешательством ФИО1 был выполнен полный стандартный набор предоперационного обследования: клинические анализы крови и мочи, биохимический анализ крови, коагулограмма (для оценки свертывания крови), определение группы крови и резус фактора, 

<

данные изъяты>, ЭКГ, консультация терапевта, кардиолога, осмотр анестезиолога. Противопоказаний к оперативному вмешательству не выявлено.

Выбранный 

<

данные изъяты> метод, как малоинвазивный (обеспечение доступа 

<

данные изъяты> через небольшие разрезы), был оправдан. Следует отметить, что при 

<

данные изъяты> вмешательстве по поводу 

<

данные изъяты> должна быть выполнена 

<

данные изъяты>, а не 

<

данные изъяты>), что и было запланировано ФИО1

16.04.2019 (с 09:30 до 10:15) ФИО1 проведено оперативное вмешательство - 

<

данные изъяты>. Предоперационный диагноз был подтвержден интраоперационной картиной. В ходе операции было выявлено: 

<

данные изъяты>.

Таким образом, операция - 

<

данные изъяты> была выполнена ФИО1 по относительным медицинским показаниям и, согласно протоколу операции - технически верно.

Ответ на вопрос 2: 

Ранний послеоперационный период у ФИО1 протекал стандартно, отмечались жалобы на небольшие тянущие боли 

<

данные изъяты>, в области послеоперационных проколов, что соответствовало тяжести и объему проведенного оперативного вмешательства. Получала антибактериальную, противовоспалительную терапию, антикоагулянты (профилактика тромбоэмболических осложнений), гипотензивное (снижающее артериальное давление) средство. За время госпитализации ФИО1 каких-либо жалоб на боли в поясничной области не предъявляла.

В первые сутки после операции 

<

данные изъяты>, отмечалось выделение 

<

данные изъяты>. С 18.04.2019 стала 

<

данные изъяты> В локальном статусе отмечено - ранки чистые, швы лежат хорошо, заживление ран первичным натяжением. 19.04.2019 (на 4-е сутки после операции) ФИО1 в удовлетворительном состоянии была выписана под наблюдение врача 

<

данные изъяты>. На день выписки - жалоб нет; 

<

данные изъяты>. При выписке даны рекомендации: снять швы 23.04.2019 в условиях ГКБ № 9, однократный прием 

<

данные изъяты>, наблюдение терапевтом/кардиологом поликлиники, ограничение физической нагрузки, 

<

данные изъяты>.

Отсутствие 

<

данные изъяты> как во время, так и после операции, выделение 

<

данные изъяты> в достаточном количестве в раннем послеоперационном периоде косвенно свидетельствуют об отсутствии повреждения 

<

данные изъяты> во время оперативного вмешательства.

Следует отметить, что при интраоперационном повреждении 

<

данные изъяты> появляется примесь 

<

данные изъяты> сразу начинает поступать в 

<

данные изъяты>, чего на данном этапе не наблюдалось.

Со слов ФИО1, после выписки из стационара ее беспокоили эпизодические боли и дискомфорт 

<

данные изъяты>. Однако данных о ее обращении с этими жалобами к 

<

данные изъяты> поликлиники, с фиксацией объективной картины заболевания в этот период, не представлено.

28.04.2019 (через неделю после выписки из стационара) в связи с выраженным болевым синдромом, ФИО1 обратилась в скорую медицинскую помощь (медицинские документы не представлены), была доставлена в «БУЗ УР «ГКБ № 6» (медицинские документы не представлены), где осмотрена 

<

данные изъяты> - причина болей не установлена, сделано обезболивающее. Рекомендовано обратиться в медицинское учреждение по месту жительства, выполнить компьютерную томографию.

29.04.2019 в отделении лучевой диагностики медицинского центра «Аспэк- Центр» ФИО1 была выполнена спиральная компьютерная томография (СКТ) органов 

<

данные изъяты>, при которой выявлено 

<

данные изъяты>. Таким образом, выявленная КТ-картина соответствовала нарушению целостности (повреждению) 

<

данные изъяты>.

Согласно данным специальной медицинской литературы, повреждения 

<

данные изъяты> являются одними из самых тяжелых осложнений при оперативных вмешательствах на органах 

<

данные изъяты>. Эти повреждения могут наблюдаться практически при всех видах хирургических вмешательств в проекции 

<

данные изъяты> и составляют до 75 % всех травм верхних 

<

данные изъяты>. По данным литературы повреждения 

<

данные изъяты> при эндоскопических вмешательствах составляет 1,0 - 3,0%. Однако только 15-20% повреждений диагностируется интраоперационно.

Существуют два основных вида повреждений - это пересечение 

<

данные изъяты>, его перевязка и формирование грубой соединительной ткани в проекции 

<

данные изъяты> постоперационно (

<

данные изъяты>) за счет спаек. Другие варианты травмы 

<

данные изъяты> — встречаются намного реже. По данным литературы, до 93% травм 

<

данные изъяты> не распознаются интраоперационно. Высокая частота травматических повреждений 

<

данные изъяты> при 

<

данные изъяты> вмешательствах обусловлена тесными анатомическими взаимоотношениями 

<

данные изъяты>.

В данном случае, 

<

данные изъяты> выполнена ФИО1 по показаниям, в соответствии с общепринятыми методиками такого вида операций. 

<

данные изъяты> вмешательство проводится под визуальным (глазом) контролем с обязательной фиксацией всех этапов операции и, в случае возникновения каких-либо интраоперационных нестандартных ситуаций (осложнений), обязательно отмечаются в протоколе операции. Протокол выполненной ФИО1 операции соответствует технически верно проведенному оперативному вмешательству. Каких-либо недостатков (нарушений) при проведении оперативного эндоскопического вмешательства 16.04.2019 не выявлено.

При этом в ходе операции отмечено наличие выраженного 

<

данные изъяты>, что создавало технические трудности при мобилизации 

<

данные изъяты> и с помощью ножниц, кроме того проводилась 

<

данные изъяты> связки справа и ее пересечение.

Следует отметить, что 

<

данные изъяты> анатомически проходит именно в 

<

данные изъяты> и имеет перекрест самого 

<

данные изъяты> с сосудами, проходящими в 

<

данные изъяты>, поэтому анатомическая близость расположения 

<

данные изъяты> несет в себе риски интраоперационных повреждений органов/сосудов в зоне операции.

Отсутствие у ФИО1 

<

данные изъяты> во время и после операции, выделение 

<

данные изъяты> в достаточном количестве в раннем послеоперационном периоде - свидетельствуют об отсутствии повреждения (полного пересечения) 

<

данные изъяты> во время оперативного вмешательства. Кроме того, при повреждении 

<

данные изъяты> и поступлении 

<

данные изъяты>, у пациентов всегда присутствует выраженный болевой синдром, чего не было в данном случае.

Повреждение 

<

данные изъяты> было диагностировано у ФИО1 по результатам СКТ органов 

<

данные изъяты> от 29.04.2019 (через 2 недели после операции), когда выявлен 

<

данные изъяты>.

Учитывая сроки появления клинической картины повреждения 

<

данные изъяты> и обнаруженное нарушение целостности 

<

данные изъяты> по данным СКТ (практически через 2 недели после операции 

<

данные изъяты> причиной повреждения 

<

данные изъяты> могла явиться отсроченная 

<

данные изъяты> вследствие 

<

данные изъяты>, когда на месте проведенной 

<

данные изъяты>) из-за нарушения кровоснабжения и иннервации участка ткани образуется послеожоговый 

<

данные изъяты>, который, согласно статическим данным, примерно через 10-12 дней отторгается (отделяется), и на месте 

<

данные изъяты> появляется 

<

данные изъяты>. Такие осложнения возможны независимо от вида оперативного доступа - как при 

<

данные изъяты>.

Таким образом, образование у ФИО1 в послеоперационном периоде отсроченной 

<

данные изъяты> относится к постоперационным осложнениям (одно из самых частых осложнений 

<

данные изъяты>, встречается до 4-8%), не зависящим от правильности оказания медицинской помощи и не может расцениваться как дефект.

Ответ на вопрос 4. 

Операция «

<

данные изъяты>» была проведена ФИО1 16.04.2019 в БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР» по показаниям, согласно общепринятой методике такого рода оперативных вмешательств. Дефектов при проведении операции не выявлено.

В послеоперационном периоде у ФИО1 по данным СКТ от 29.04.2019 был выявлен 

<

данные изъяты>, явившийся следствием посткоагуляционного 

<

данные изъяты> - одна из манипуляций оперативного вмешательства). Следовательно, между нарушением целостности 

<

данные изъяты> вследствие 

<

данные изъяты> и оперативным вмешательством (

<

данные изъяты>) от 16.04.2019 имеется причинно-следственная связь.

Однако образование у ФИО1 отсроченной 

<

данные изъяты>, диагностированной по результатам СКТ от 29.04.2019 в "Аспэк-Медцентр" и подтвержденной 30.04.2019 медицинскими работникам БУЗ УР "ГКБ №6 МЗ УР" - является осложнением технически правильно проведенного оперативного вмешательства и не может расцениваться как дефект/недостаток оказания медицинской помощи.

Ответ на вопрос 5.

В дальнейшем проводилось поэтапное лечение ФИО1:

I. Госпитальный этап.

30.04.2019 поступила в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» с жалобами на 

<

данные изъяты>, общую слабость. Из анамнеза: 16.04.2019 была проведена операция 

<

данные изъяты>, считает себя больной с 27.04.2019, когда появились боли 

<

данные изъяты>. В объективном статусе: 

<

данные изъяты>. 

На момент поступления были представлены результаты обследования:

1) УЗИ от 28.04.2019 при обращении в БУЗ УР «ГКБ № 6» проведено УЗИ, при котором выявлены признаки 

<

данные изъяты>.

При СКТ органов 

<

данные изъяты> от 29.04.2019 выявлен 

<

данные изъяты>. Сделано заключение о 

<

данные изъяты>.

На основании жалоб, анамнеза заболевания, данных объективного статуса, с учетом результатов проведенных исследований (УЗИ, СКТ) был установлен основной диагноз: «

<

данные изъяты>» и сопутствующий диагноз - «

<

данные изъяты>».

30.04.2019 с целью диагностики, определения места перфорации и состояния 

<

данные изъяты> в экстренном порядке была проведена 

<

данные изъяты>) справа, при которой выявлена 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

В случае выявления 

<

данные изъяты> нужны срочные меры по восстановлению его целостности для обеспечения адекватного 

<

данные изъяты> и предупреждения развития 

<

данные изъяты>.

В медицинской практике для устранения таких осложнений используют 

<

данные изъяты> Выбор метода восстановления целостности 

<

данные изъяты> зависит от вида и объема повреждений. При небольших повреждениях операцией выбора является 

<

данные изъяты>. Некоторым больным для 

<

данные изъяты> производится 

<

данные изъяты>, реже 

<

данные изъяты>.

В данном случае у ФИО1 выбор 

<

данные изъяты> был оправдан.

Поэтому 30.04.2019 ФИО1 обоснованно, по абсолютным показаниям выполнено 

<

данные изъяты>.

06.05.2019 проведено контрольное УЗИ - признаков 

<

данные изъяты> не выявлено, что свидетельствовало об адекватном функционировании 

<

данные изъяты>.

08.05.2019 ФИО1 была выписана на амбулаторное лечение к врачу 

<

данные изъяты> в поликлинике по месту жительства с рекомендациями удаления 

<

данные изъяты> через 3 месяца.

При своевременном выявлении повреждения 

<

данные изъяты>, правильном выборе тактики ведения пациента и объема операции - прогноз для сохранения функционального состояния 

<

данные изъяты> благоприятный. У ФИО1 осложнение диагностировано своевременно, была выбрана правильная тактика и метод лечения - 

<

данные изъяты>.

Данных об обращениях и динамическом наблюдении ФИО1 

<

данные изъяты> после установки 

<

данные изъяты> не представлено.

II. Госпитальный этап.

04.07.2019 (через 2 месяца) ФИО1 госпитализирована в плановом порядке в 

<

данные изъяты> отделение БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» с диагнозом «

<

данные изъяты>».

На основании анамнеза заболевания (

<

данные изъяты>), жалоб (

<

данные изъяты>), данных объективного статуса (

<

данные изъяты>) - установлен диагноз: «

<

данные изъяты>».

05.07.2019 

<

данные изъяты> был удален.

05.07.2019 выполнено контрольное УЗИ, при котором выявлены признаки 

<

данные изъяты>.

08.07.2019 выполнена обзорная и 

<

данные изъяты>, при которой выявлены: признаки 

<

данные изъяты> с выраженным нарушением 

<

данные изъяты>.

В период госпитализации, после удаления 

<

данные изъяты> ФИО1 предъявляла жалобы на боли в 

<

данные изъяты>, проведена консервативная терапия (

<

данные изъяты>), 12.07.2019 выписана на амбулаторное наблюдение по месту жительства, с рекомендациями: прием 

<

данные изъяты>) в течение месяца, СКТ 

<

данные изъяты> через 6 месяцев, повторная консультация в 

<

данные изъяты> отделении ГКБ № 6 с результатами обследования.

Таким образом, ФИО1 была выписана в июле 2019 года на амбулаторное наблюдение 

<

данные изъяты>. Однако сведений о ее обращениях, наблюдении и проведенном лечении в период с июля 2019 по январь 2020 не представлено.

III. 14.01.2020 ФИО1 консультирована 

<

данные изъяты> БУЗ УР «1 РКБ М3 УР», установлен диагноз «

<

данные изъяты>». Рекомендована 

<

данные изъяты> в плановом порядке.

IV. Госпитальный этап.

Согласно выписке, ФИО1 находилась на стационарном лечении в «

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты>» (06.03.2020-09.03.2020). с диагнозом "

<

данные изъяты>", где 06.03.2020 ей была предпринята попытка 

<

данные изъяты>) - безрезультатно. После проведенной в стационаре противовоспалительной терапии, выписана с рекомендациями продолжения медикаментозной и фитотерапии, УЗИ 

<

данные изъяты> в динамике.

V. Госпитальный этап.

01.04.2021 ФИО1 поступила в 

<

данные изъяты> отделение из БУЗ УР «1 РКБ МЗ 1УР» с диагнозом «

<

данные изъяты>».

На основании жалоб (

<

данные изъяты>), анамнеза заболевания (

<

данные изъяты>), данных объективного статуса (

<

данные изъяты>), данных лабораторных исследований (

<

данные изъяты>), результатов УЗИ (

<

данные изъяты>) - установлен клинический диагноз «

<

данные изъяты>».

Образование 

<

данные изъяты> и, как следствие, 

<

данные изъяты> было обусловлено формированием 

<

данные изъяты> в зоне оперативного вмешательства (имевшийся до операции 

<

данные изъяты> всегда усугубляется последующими оперативными вмешательствами).

02.04.2021 ФИО1 проведена операция - 

<

данные изъяты>).

По данным УЗИ от 05.04.2021 отмечено наличие УЗИ-признаков 

<

данные изъяты>.

05.04.2021 выполнена КТ 

<

данные изъяты> - выявлена КТ-картина «

<

данные изъяты>.

С учетом наличия этих изменений, 

<

данные изъяты> были выставлены показания к 

<

данные изъяты>. 07.04.2021 проведена операция - 

<

данные изъяты>.

Клинико-функциональные изменения со стороны 

<

данные изъяты> были подтверждены выявленными при 

<

данные изъяты> исследовании морфологическими изменениями 

<

данные изъяты>: "в ткани 

<

данные изъяты> выраженный 

<

данные изъяты>.

Таким образом, у ФИО1 после 

<

данные изъяты>, выполненной в условиях выраженного 

<

данные изъяты>, имело место осложнение - 

<

данные изъяты>). Данное осложнение диагностировано в ранний послеоперационный период (на 12-й день после операции), что можно считать своевременным, правильно и обоснованно проведено 

<

данные изъяты>.

Через 2 месяца (05.07.2019) 

<

данные изъяты> и, несмотря на сохраняющийся 

<

данные изъяты>, никаких мер для восстановления адекватного 

<

данные изъяты> не предпринято, ФИО1 отправлена на амбулаторное наблюдение.

При следующем обращении ФИО1 в медицинское учреждение в январе 2020 года был выявлен 

<

данные изъяты>. Непроведение повторного 

<

данные изъяты>.

Таким образом, имеющийся у ФИО1 до операции 

<

данные изъяты>, усугубленный повторным оперативным вмешательством, мог послужить причиной 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>

Выявленные у ФИО1 через 9 месяцев после операции 

<

данные изъяты> - также относятся к осложнениям, обусловленным особенностями течения заболевания (в данном случае 

<

данные изъяты>) и не являются дефектами (недостатками) оказания медицинской помощи.

В данном случае имела место неправильная тактика ведения ФИО1 по 

<

данные изъяты>. После 

<

данные изъяты> через 2 месяца после его установки, при сохраняющемся 

<

данные изъяты> (подтвержден данными УЗИ и урографии), следовало либо повторно устанавливать 

<

данные изъяты>, либо решать вопрос о реконструктивной операции по восстановлению 

<

данные изъяты>. В случае наличия противопоказаний для реконструктивной операции по соматическому состоянию пациентки, можно было оставить какой-то специализированный 

<

данные изъяты> на постоянной основе.

Кроме того, неправильная тактика ведения (

<

данные изъяты>) усугубляла 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, способствуя 

<

данные изъяты> и, следовательно, развитию вышеуказанных осложнений (

<

данные изъяты>).

Ответ на вопрос 6. 

Таким образом, имеющийся у ФИО1 до операции 

<

данные изъяты> повторным оперативным вмешательством на органах 

<

данные изъяты>, мог послужить причиной образования 

<

данные изъяты> и способствовать развитию 

<

данные изъяты>.

Неправильная тактика ведения ФИО1 после 

<

данные изъяты>) усугубляла воспаление 

<

данные изъяты>, способствуя 

<

данные изъяты> процессу и, следовательно, развитию вышеуказанных осложнений (

<

данные изъяты>).

Недостатков (дефектов) при оказании ФИО1 медицинской помощи в БУЗ УР "ГКБ № 9 М3 УР" не выявлено.

Одним из серьезных осложнений при хирургических вмешательствах на органах 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> являются 

<

данные изъяты>, которые в случае неадекватного или несвоевременного лечения сопровождаются необратимыми изменениями 

<

данные изъяты>. Это могут быть начальные трансформации 

<

данные изъяты>, а может быть тяжелый 

<

данные изъяты>. Данные изменения являются последовательными этапами развития любой органической обструкции 

<

данные изъяты>. От своевременности диагностики зависит тактика лечения таких пациентов. Своевременная диагностика - это критерий для выбора тактики хирургического лечения для восстановления 

<

данные изъяты> до развития необратимых изменений 

<

данные изъяты>.

В данном случае причиной образования у ФИО1 

<

данные изъяты> могло явиться как 

<

данные изъяты>), так и вовлечение 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>

Причиной 

<

данные изъяты> ФИО1 

<

данные изъяты> явилась потеря 

<

данные изъяты> ее функции вследствие терминального 

<

данные изъяты>, обусловленного нарушением 

<

данные изъяты>.

В данном случае отсроченная 

<

данные изъяты> у ФИО1 выявлена своевременно в послеоперационном периоде (через 12 дней после 

<

данные изъяты> вмешательства), сразу приняты меры по восстановлению 

<

данные изъяты>.

Через 2 месяца (05.07.2019) 

<

данные изъяты> у ФИО1 был 

<

данные изъяты> и, несмотря на то, что по результатам обследования (УЗИ, 

<

данные изъяты>) была выявлена 

<

данные изъяты>, никаких мер по восстановлению 

<

данные изъяты> не предпринято. 12.07.2019 выписана на амбулаторное наблюдение по месту жительства с рекомендациями (

<

данные изъяты>).

При последующем обращении ФИО1 в медицинское учреждение в январе 2020 года (через 6 месяцев после удаления 

<

данные изъяты>) был выявлен терминальный 

<

данные изъяты>, что явилось показанием к 

<

данные изъяты>.

Учитывая длительный процесс формирования 

<

данные изъяты> - от минимальных проявлений до своей терминальной стадии (в данном случае, в течение 9 месяцев после 

<

данные изъяты> операции), своевременное принятие мер по восстановлению 

<

данные изъяты>, с обеспечением адекватного 

<

данные изъяты> позволяло предотвратить развитие необратимых изменений и 

<

данные изъяты>.

То есть имела место неправильная тактика ведения ФИО1 по 

<

данные изъяты> заболеванию. После 

<

данные изъяты> при сохраняющемся 

<

данные изъяты>, следовало решить вопрос о восстановлении 

<

данные изъяты>.

Ответ на вопрос 7.

При своевременной диагностике 

<

данные изъяты> и принятии своевременных адекватных мер по восстановлению его целостности, обеспечении адекватного 

<

данные изъяты>, можно предотвратить формирование 

<

данные изъяты>, которые в случае неадекватного или несвоевременного лечения сопровождаются необратимыми изменениями 

<

данные изъяты>. Это могут быть начальные трансформации стенки 

<

данные изъяты>, а может быть тяжелый терминальный 

<

данные изъяты>. Данные изменения являются последовательными этапами развития любой органической 

<

данные изъяты>. От своевременности диагностики зависит тактика лечения таких пациентов. Своевременно проведенное хирургическое лечение с восстановлением 

<

данные изъяты> - является залогом благоприятного исхода. То есть принятие своевременных мер по обеспечению адекватного 

<

данные изъяты> позволило бы избежать развития необратимых изменений 

<

данные изъяты>.

В данном случае у ФИО1 отсроченная 

<

данные изъяты> была диагностирована своевременно, при начальных явлениях 

<

данные изъяты>, сразу предприняты меры по обеспечению 

<

данные изъяты>.

Однако прерывание поэтапного лечения до достижения стойкого эффекта (восстановление целостности 

<

данные изъяты>) - 

<

данные изъяты> через 2 месяца без достижения положительной динамики в состоянии 

<

данные изъяты>, непроведение дальнейших мероприятий, обеспечивающих адекватный 

<

данные изъяты>, привели к прогрессированию 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>

Ответ на вопрос 8. 

Операция 

<

данные изъяты> доступом выполнена ФИО1 технически верно, согласно общепринятым методикам лечения 

<

данные изъяты>. 

Через 12 дней после операции у ФИО1 был выявлен 

<

данные изъяты>.

Образование после оперативного вмешательства у ФИО1 

<

данные изъяты>, обусловленного 

<

данные изъяты> расценивается как осложнение правильно проведенного оперативного вмешательства и не является результатом «некачественно оказанной медицинской услуги».

Согласно данным специальной медицинской литературы - «Особенность 

<

данные изъяты> операций состоит в том, что ранения 

<

данные изъяты> распознают интраоперационно менее чем у 7% случаев. По данным проспективного исследования FINHYST, в ходе которого были проанализированы осложнения 5279 

<

данные изъяты>, выполненных в 2006 году в клиниках Финляндии, 9 из 10 повреждений 

<

данные изъяты> были диагностированы в п/о периоде, что указывает на 

<

данные изъяты>. Внедрение различных хирургических энергий в 

<

данные изъяты> привело к тому, что 

<

данные изъяты> стал частой разновидностью травмы 

<

данные изъяты>".

Ответ на вопрос 9. 

Все лечебно-диагностические мероприятия, в том числе, оперативное вмешательство проведены ФИО1 обоснованно, по показаниям, технически верно.

Дефектов (недостатков) оказания медицинской помощи ФИО1 в БУЗ УР "ГКБ № 9 М3 УР" не выявлено. Имело место отсроченное осложнение в виде образования 

<

данные изъяты>.

Данное осложнение в виде 

<

данные изъяты> диагностировано своевременно, а также своевременно и технически верно проведено 

<

данные изъяты>.

Медицинские хирургические манипуляции, являясь инвазивными (то есть сопровождаются проникновением через естественные защитные барьеры (кожа, слизистые) путем вскрытия, рассечения, прокола и т.п.), всегда несут в себе риски развития как интраоперационных, так и послеоперационных осложнений. Следует отметить, что повреждение органа во время хирургического вмешательства, обусловленное индивидуальными особенностями течения заболевания (в данном случае, 

<

данные изъяты> процессом в зоне операции) не расценивается как недостаток (дефект) оказания медицинской помощи.

В соответствии с п.25 раздела III Приложения к приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ №194н от 24 апреля 2008 г. "Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", утвержденных приказом №194н Минздравсоцразвития России от 24.04.2008 - причинение вреда здоровью, рассматривается в случае ухудшения состояния здоровья человека обусловленного дефектом оказания медицинской помощи, т.е. ухудшение состояния здоровья человека должно быть следствием выявленного дефекта оказания медицинской помощи и находиться с ним в причинно-следственной связи.

Поскольку дефектов (недостатков) при проведении ФИО1 эндоскопической операции в БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР не выявлено, а послеоперационные осложнения обусловлены особенностями течения основного заболевания, то, согласно п.24 раздела III Приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ №194н от 24 апреля 2008 г. - «ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью заболевания..., сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью».

Таким образом, осложнение проведенного ФИО1 оперативного вмешательства в БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР», как вред здоровью не расценивается.

Представителем ответчика БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО8 заявлено ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы, перед экспертами ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации» (ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России») просила поставить следующие вопросы: 1.Возможно ли было избежать 

<

данные изъяты>, рекомендованной истцу медицинскими работниками БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» 14.01.2020 и осуществленной (спустя почти 1,5 года) 07.04.2021, при соблюдении ФИО1 рекомендаций врачей БУЗ УР ГКБ №6 по динамическому лабораторному наблюдению по 

<

данные изъяты> профилю, обозначенных при выписке 08.05.2019 и 12.07.2019, предписанных врачами ГКБ №6? 2.Установить, носят ли диагностированные 08.07.2019 медицинскими работниками ГКБ №6 в результате 

<

данные изъяты> и исследование 

<

данные изъяты> признаки, а именно 

<

данные изъяты> обратимый характер и быть связаны со стоянием 

<

данные изъяты>, а именно его недавним удалением, 

<

данные изъяты> на фоне длительного внутреннего 

<

данные изъяты>, могли ли они носить временный и прийти в норму? 3.Установить, возможно ли было избежать 

<

данные изъяты>, выполненной 07.04.2021, на момент обращения к 

<

данные изъяты> БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» 14.01.2020 при имеющемся 

<

данные изъяты>? В случае, если функционирование 

<

данные изъяты> возможно было сохранить и избежать 

<

данные изъяты>, то необходимо оценить полноту, достаточность, своевременность и обоснованность лечебных мероприятий на амбулаторном этапе наблюдения истцом по 

<

данные изъяты> профилю в период с 14.01.2020 по 07.04.2021. 4.Имеется ли прямая причинно-следственная связь между действиями сотрудников БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» (

<

данные изъяты>) и негативными последствиями для истца, которые выразились через длительный период по истечении 2-х лет с момента оказания помощи сотрудниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в виде 

<

данные изъяты>, рекомендованной истцу медицинскими работниками БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» и осуществленной лишь 07.04.2021? (т.1 л.д.211-212, т.2 л.д.103-104).

Представитель истца ФИО6 представил возражения (т.2 л.д.95-96, 106), просил назначить комиссионную экспертизу и поставить вопросы: вместо первого – возможно ли было избежать 

<

данные изъяты>, рекомендованной истцу медицинскими работниками БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» и осуществленной 07.04.2021? Определить полноту (достаточность), своевременность и обоснованность лечебных мероприятий, проведенных медицинскими работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в период с 04.07.2019 по 12.07.2019 в отношении истца. Имеются ли в действиях медицинских работников признаки неправильной тактики ведения по 

<

данные изъяты> заболеванию, диагностированному у истца? Вместо второго – установить, носят ли диагностированные 08.07.2019 медицинскими работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в результате обзорной и 

<

данные изъяты> признаки, а именно: «

<

данные изъяты> временный характер? Являются ли данные признаки основанием для повторного 

<

данные изъяты>? Вместо третьего – в случае выявления неполных (недостаточных), несвоевременных и необоснованных лечебных мероприятий, проведенных медицинскими работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в период с 04.07.2019 по 12.07.2019 в отношении истца, установить, могли ли данные обстоятельства послужить основанием для последствий, диагностированных ДД.ММ.ГГГГ медицинскими работниками БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР», а именно: «

<

данные изъяты>»? Являются ли данные последствия основанием для 

<

данные изъяты>, рекомендованной истцу медицинскими работниками БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» и осуществленной 07.04.2021? Вместо четвертого – имеется ли причинно-следственная связь между 

<

данные изъяты>, выполненного 05.07.2019 медицинскими работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» и 

<

данные изъяты>, рекомендованной истцу медицинскими работниками БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» и осуществленной 07.04.2021? Поручение экспертизы ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России» поддержал.

БУЗ УР "Городская клиническая больница №6 МЗ УР" внесены на лицевой (депозитный) счет Управления Судебного департамента в Удмуртской Республике в качестве залоговых сумм денежные средства для обеспечения возмещения судебных издержек на оплату экспертизы в размере 130000 руб. (платежное поручение №174202 от 02.05.2024, Том 2, л.д.102).

БУЗ УР "Городская клиническая больница №6 МЗ УР" внесены на лицевой (депозитный) счет Управления Судебного департамента в Удмуртской Республике в качестве залоговых сумм денежные средства для обеспечения возмещения судебных издержек на оплату экспертизы в размере 18675 руб. (платежное поручение №386088 от 13.09.2024, Том 2, л.д.155).

БУЗ УР "Городская клиническая больница №6 МЗ УР" внесены на лицевой (депозитный) счет Управления Судебного департамента в Удмуртской Республике в качестве залоговых сумм денежные средства для обеспечения возмещения судебных издержек на оплату экспертизы в размере 3716 руб. (платежное поручение №577068 от 26.12.2024, Том 2, л.д.191). Всего на сумму 152391 руб.

Определением суда от 17.05.2024 назначена судебная экспертиза, проведение которой поручено ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России» (т.2 л.д.110-112), поставлены следующие вопросы: 1. Определить полноту (достаточность), своевременность и обоснованность лечебных мероприятий, проведенных медицинскими работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в период с 04.07.2019 по 12.07.2019 в отношении ФИО1 Имеются ли в действиях медицинских работников признаки неправильной тактики ведения по 

<

данные изъяты> заболеванию, диагностированному у ФИО1?

2. В случае выявления неполных (недостаточных), несвоевременных и необоснованных лечебных мероприятий, проведенных медицинскими работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в период с 04.07.2019 по 12.07.2019 в отношении ФИО1, установить, могли ли данные обстоятельства послужить основанием для последствий, диагностированных 14.01.2020 медицинскими работниками БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР», а именно: «

<

данные изъяты>»? Являются ли данные последствия основанием для 

<

данные изъяты> ФИО1?

3. Имеется ли причинно-следственная связь между 

<

данные изъяты>, выполненным 05.07.2019 работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР», и 

<

данные изъяты> ФИО1?

4. Давались ли работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» рекомендации ФИО1 при ее выписке 08.05.2019 и 12.07.2019 по динамическому лабораторному наблюдению по 

<

данные изъяты> профилю? Если давались, соблюдала ли их ФИО1? Если не соблюдала, повлияло ли это на необходимость 

<

данные изъяты> ФИО1?

5. Какие действия работников БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» и/или ФИО1 позволили бы избежать 

<

данные изъяты> ФИО1?

6. Установить, носят ли диагностированные 08.07.2019 медицинскими работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» «признаки 

<

данные изъяты> временный (обратимый) характер? Связаны ли данные признаки со 

<

данные изъяты>, а именно его недавним 

<

данные изъяты> на фоне длительного внутреннего 

<

данные изъяты>? Являются ли данные признаки основанием для повторного 

<

данные изъяты>?

7. Установить, возможно ли было избежать 

<

данные изъяты> ФИО1 на момент обращения к 

<

данные изъяты> БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» 14.01.2020 при имеющемся 

<

данные изъяты>? В случае, если функционирование 

<

данные изъяты> возможно было сохранить и избежать 

<

данные изъяты>, то оценить полноту, достаточность, своевременность и обоснованность лечебных мероприятий на амбулаторном этапе наблюдения ФИО1 по 

<

данные изъяты> профилю в период с 14.01.2020 по 07.04.2021.

Проведение экспертизы поручено экспертам ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России» с разрешением на включение в качестве эксперта лица, не являющегося штатным сотрудником.

В заключении эксперта №320/24 (комиссионной судебно-медицинской экспертизы) ФГБУ "РЦСМЭ" Минздрава России (т.3 л.д.2-71) приведены следующие выводы.

I. Согласно анамнезу заболевания, 16.04.2019 ФИО1 в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» было проведено плановое оперативное вмешательство по поводу 

<

данные изъяты>.

В раннем послеоперационном периоде 28.04.2019 (через 2 недели после оперативного вмешательства) в связи с выраженным болевым синдромом (

<

данные изъяты>) ФИО1 обратилась за медицинской помощью. По результатам проведенного обследования: УЗИ от 28.04.2019 (

<

данные изъяты>), СКТ 

<

данные изъяты> от 29.04.2019 

<

данные изъяты> что свидетельствовало о повреждении (нарушении целостности) 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> является показанием к экстренному оперативному вмешательству по восстановлению его целостности для обеспечения адекватного 

<

данные изъяты> и предупреждения развития 

<

данные изъяты>, как правило, это 

<

данные изъяты>.

У ФИО1 осложнение в виде 

<

данные изъяты> диагностировано своевременно (относительно времени появления клинической картины) и был выбран правильный адекватный метод для восстановления 

<

данные изъяты>, что и было выполнено 30.04.2019.

При своевременном выявлении повреждения 

<

данные изъяты>, правильном выборе тактики ведения пациента и объема операции - прогноз для сохранения функционального состояния 

<

данные изъяты> благоприятный. При контрольном УЗИ от 06.05.2019 - признаков 

<

данные изъяты> не выявлено, что свидетельствовало об адекватном функционировании 

<

данные изъяты>.

08.05.2019 ФИО1 была выписана из стационара на амбулаторное лечение к врачу-

<

данные изъяты> в поликлинике по месту жительства, с рекомендациями 

<

данные изъяты> через 3 месяца. Рекомендации по диете, образу жизни, приему 

<

данные изъяты> и пр. в выписном эпикризе отсутствуют (со слов медицинских работников, были даны устно). Следует отметить, что данных об обращениях и динамическом наблюдении ФИО1 

<

данные изъяты> поликлиники после установки 

<

данные изъяты> не представлено.

II. 04.07.2019 (через 2 месяца после 

<

данные изъяты>) ФИО1 госпитализирована в 

<

данные изъяты> отделение БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР». На основании анамнеза заболевания (

<

данные изъяты>), жалоб (

<

данные изъяты>), данных объективного статуса (

<

данные изъяты>) - установлен диагноз: «

<

данные изъяты>».

05.07.2019 

<

данные изъяты>. В этот же день (05.07.2019) после 

<

данные изъяты> выполнено контрольное УЗИ, при котором отмечены признаки 

<

данные изъяты>.

08.07.2019 выполнена обзорная и 

<

данные изъяты>, при которой выявлены признаки 

<

данные изъяты>

В период госпитализации, после 

<

данные изъяты> ФИО1 предъявляла жалобы на 

<

данные изъяты>, проведена консервативная терапия, направленная на лечение 

<

данные изъяты>

12.07.2019 ФИО1 была выписана на амбулаторное наблюдение по месту жительства, с рекомендациями: прием 

<

данные изъяты> в течение месяца, СКТ 

<

данные изъяты> через 6 месяцев, повторная консультация в 

<

данные изъяты> отделении ГКБ № 6 с результатами обследования.

То есть, после 

<

данные изъяты>, несмотря на сохраняющийся 

<

данные изъяты> (по данным контрольного обследования), никаких мер для восстановления 

<

данные изъяты> не предпринято. ФИО1 была выписана в июле 2019 на амбулаторное наблюдение 

<

данные изъяты> поликлиники.

Следует отметить, что сведений о ее обращениях, наблюдении и проведенном лечении по 

<

данные изъяты> в период с июля 2019 по январь 2020 не представлено.

Таким образом, при оказании ФИО1 медицинской помощи в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» выявлены следующие недостатки:

-неправильная тактика ведения больной с сохраняющимся после 

<

данные изъяты> (подтверждено данными инструментальных исследований - УЗИ и 

<

данные изъяты>): при наличии нарушения 

<

данные изъяты> следовало либо повторно установить 

<

данные изъяты>, либо решить вопрос о реконструктивной операции по восстановлению 

<

данные изъяты>. Для этого необходимо было выполнить 

<

данные изъяты> и направить пациентку на амбулаторное наблюдение и лечение, с последующей плановой госпитализацией через 2 месяца для оперативного лечения 

<

данные изъяты>;

-не было выполнено УЗИ и 

<

данные изъяты> (только после процедуры): для оценки состояния 

<

данные изъяты> в динамике необходимо было провести исследование до 

<

данные изъяты>;

- не детализированы рекомендации для больной после выписки (диета, прием 

<

данные изъяты>, сроки обращения к 

<

данные изъяты> поликлиники);

- в диагноз не вынесен 

<

данные изъяты> (диагностированный по данным 

<

данные изъяты>);

- недооценка анамнеза заболевания (

<

данные изъяты>)) - факторы риска развития 

<

данные изъяты>;

-за весь период наблюдения за пациенткой не выполнено ни одного бактериологического исследования 

<

данные изъяты>, выделения микрофлоры и определения чувствительных к ней антибиотиков;

-необоснованные рекомендации по проведению СКТ через 6 месяцев после 

<

данные изъяты> (слишком длительный период): контрольную СКТ было необходимо выполнить через 2 месяца, учитывая сохраняющийся после 

<

данные изъяты>.

Ответ на вопрос 2. 

Сведений о наблюдении и лечении ФИО1 

<

данные изъяты> поликлиники после 

<

данные изъяты> 05.07.2019 и до декабря 2019 года не представлено.

По данным КТ 

<

данные изъяты>, выполненной 25.12.2019 в БУЗ УР «Городская клиническая больница № 9 М3 УР», выявлены 

<

данные изъяты>. Эта же картина (

<

данные изъяты>) выявлялась у ФИО1 и после 

<

данные изъяты> 05.07.2019. То есть, имела место отрицательная динамика в течении 

<

данные изъяты> заболевания, при отсутствии оказания должной медицинской помощи по восстановлению 

<

данные изъяты>. Ухудшению состояния 

<

данные изъяты> в виде 

<

данные изъяты> и, следовательно, прогрессированию 

<

данные изъяты>, могло способствовать наличие 

<

данные изъяты> (после неоднократных оперативных вмешательств), усугубленного воспалительными процессами (

<

данные изъяты>).

По данным 

<

данные изъяты> от 14.01.2020, выполненной в БУЗ УР «РКОД им. С.Г. Примушко М3 УР», отмечено, что 

<

данные изъяты>, тип кривой афункциональный. Полученные данные свидетельствуют о терминальном 

<

данные изъяты> своей функции.

14.01.2020 ФИО1 консультирована 

<

данные изъяты> в БУЗ УР «1 РКБ М3 УР», которым установлен диагноз «

<

данные изъяты>». Рекомендована 

<

данные изъяты> в плановом порядке.

В данном случае, непринятие экстренных мер по восстановлению 

<

данные изъяты> в июле 2019 года (

<

данные изъяты>) способствовало прогрессированию 

<

данные изъяты> и, следовательно, прогрессированию 

<

данные изъяты>

Однако следует отметить, что отсутствие динамического амбулаторного наблюдения и непроведение обследования 

<

данные изъяты> ФИО1 в течение 6-ти месяцев (с июля 2019 по январь 2020), когда были диагностированы 

<

данные изъяты>, не позволило провести необходимые мероприятия по восстановлению 

<

данные изъяты>. Установить причину непроведения должного обследования и наблюдения ФИО1 после 

<

данные изъяты> не представляется возможным - отсутствие четких рекомендаций для больной после выписки, либо их игнорирование пациенткой (со слов медицинских работников - даны устно).

Следовательно, причиной прогрессирования 

<

данные изъяты> явились как тактические недостатки ведения ФИО1 на этапе стационарного лечения в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» (в период с 04.07.2019 по 12.07.2019), отсутствие амбулаторного наблюдения и лечения после выписки из стационара, так и необращение больной за медицинской помощью в течение полугода.

Ответ на вопрос 3. 

<

данные изъяты> выполнено ФИО1 05.07.2019, а 

<

данные изъяты> проведена 07.04.2021, то есть через 1 год 9 месяцев. Прямой причинно-следственной связи между 

<

данные изъяты> не имеется.

В данном случае, имеется причинно-следственная связь между непроведением лечебных мероприятий по восстановлению 

<

данные изъяты> в период госпитализации ФИО1 в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» 04.07 - 12.07.2019), способствующих прогрессированию 

<

данные изъяты>, а в последующем необходимостью 

<

данные изъяты>. Следует отметить, что наступлению неблагоприятного исхода в течении заболевания (

<

данные изъяты>) способствовало позднее обращение ФИО1 за медицинской помощью.

Ответ на вопрос 4. 

Согласно представленным медицинским документам, ФИО1 прошла курс стационарного лечения в 

<

данные изъяты> отделении БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» с 30.04.2019 по 08.05.2019 с диагнозом «

<

данные изъяты>». Состояние после 

<

данные изъяты> 16.04.2019». 30.04.2019 ей обоснованно было проведено 

<

данные изъяты>. При выписке из стационара были даны рекомендации: амбулаторное наблюдение 

<

данные изъяты>, прием 

<

данные изъяты> в течение 2-х месяцев.

После курса стационарного лечения ФИО1 в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» с 04.07.2019 по 12.07.2019 с диагнозом «

<

данные изъяты>», когда 05.07.2019 ей был 

<

данные изъяты>, при выписке из стационара 12.07.2019 была дана рекомендация амбулаторного лечения у 

<

данные изъяты> по месту медицинского обслуживания, 

<

данные изъяты> на 1 месяц, выполнить СКТ 

<

данные изъяты>, с повторной консультацией в 

<

данные изъяты> отделении ГКБ № 6 с результатами исследования.

Медицинских документов и материалов дела, подтверждающих выполнение ФИО1 данных при выписке рекомендаций в периоды после ее выписки из стационара 08.05.2019 (после 

<

данные изъяты>) и 12.07.2019 (после 

<

данные изъяты>) - не представлено.

В данном случае к 

<

данные изъяты> привела неправильная тактика ведения ФИО1 в период госпитализации после 

<

данные изъяты> (05.07.2019). При сохраняющемся 

<

данные изъяты> следовало сразу повторно устанавливать 

<

данные изъяты> либо выполнить чрескожную 

<

данные изъяты>, с последующим решением вопроса о реконструктивной операции по восстановлению 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты> выполнено ФИО1 05.07.2019, а 

<

данные изъяты> проведено 07.04.2021 (через 1 год 9 месяцев). То есть непроведение в этот период мероприятий, обеспечивающих восстановление 

<

данные изъяты>, способствовало развитию 

<

данные изъяты> процесса 

<

данные изъяты>.

Следует отметить, что наступлению неблагоприятного исхода в течении заболевания (необходимость 

<

данные изъяты>) способствовало позднее обращение ФИО1 за медицинской помощью.

При условии выполнения рекомендаций по динамическому наблюдению/обследованию ФИО1 

<

данные изъяты> (при необходимости, 

<

данные изъяты>) поликлиники в этот период давало возможность выявить отрицательную динамику в состоянии 

<

данные изъяты>), предотвратить развитие необратимых изменений 

<

данные изъяты>.

Установление возможности соблюдения рекомендаций врача пациентом не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертизы.

Ответ на вопрос 5. 

Для предотвращения развития стойкой 

<

данные изъяты>, и, следовательно, для избежания прогрессирования 

<

данные изъяты> ее функции, при оказании ФИО1 медицинской помощи в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» после 

<

данные изъяты> 05.07.2019 следовало либо повторно установить 

<

данные изъяты>, либо выполнить чрескожную 

<

данные изъяты> с последующим решением вопроса о реконструктивной операции по восстановлению 

<

данные изъяты>.

Ответ на вопрос 6. 

Выявленная при обзорной и экскреторной 

<

данные изъяты> от 08.07.2019 рентгенологическая картина - «признаки 

<

данные изъяты>; не исключается конкремент 

<

данные изъяты>» носила временный характер и была обратима при правильной тактике ведения ФИО1 на этом этапе.

Такая рентгенологическая картина обусловлена образованием 

<

данные изъяты> и не связана с наличием 

<

данные изъяты>, сроками его стояния, недавним удалением, 

<

данные изъяты>. Дилатация (расширение) 

<

данные изъяты>, также связанного с формированием 

<

данные изъяты>.

Для решения этой проблемы было показано УЗИ 

<

данные изъяты> до и после 

<

данные изъяты>, далее необходимо было принять меры по восстановлению 

<

данные изъяты>. Оптимальным методом была чрескожная 

<

данные изъяты>, с последующим решением вопроса о реконструктивной операции в плановом порядке.

Ответ на вопрос 7. 

Данных о наблюдении ФИО1 

<

данные изъяты> на амбулаторном этапе с июля 2019 по январь 2020 года не представлено. После выписки из стационара 12.07.2019 она нуждалась в динамическом наблюдении 

<

данные изъяты>, проведении обследования для оценки состояния 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>, определение концентрации общего белка и альбумина в сыворотке крови для оценки возможности репаративных способностей тканей (

<

данные изъяты>)).

14.01.2020 ФИО1 консультирована 

<

данные изъяты> БУЗ УР «1 РКБ М3 УР», когда был установлен диагноз «

<

данные изъяты>» и рекомендована 

<

данные изъяты> в плановом порядке.

Сведений об обращении/наблюдении ФИО1 

<

данные изъяты> на амбулаторном этапе с момента установки диагноза 

<

данные изъяты>, и до момента плановой госпитализации в марте 2020 года не представлено.

С момента констатации 

<

данные изъяты> (14.01.2020) и до ее 

<

данные изъяты>) 07.04.2021 у ФИО1 было две госпитализации (март 2020 года и через год - апрель 2021 года):

1) в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ плановая госпитализация в «

<

данные изъяты>» с диагнозом «

<

данные изъяты>.», когда была предпринята попытка чрескожной пункционной 

<

данные изъяты> - безрезультатно;

2) в период с 01.04.2021 до 12.04.2021 в БУЗ УР «1 РКБ М3 УР» с диагнозом «

<

данные изъяты>»: 02.04.2021 - выполнена чрескожная пункционная 

<

данные изъяты>; 

<

данные изъяты>.

Таким образом, на момент консультации ФИО1 

<

данные изъяты> 14.01.2020 

<

данные изъяты> и до момента 

<

данные изъяты> никакой динамики в состоянии 

<

данные изъяты> не отмечено, что подтверждено результатами неоднократных ультразвуковых исследований и компьютерных томографий, а также данными 

<

данные изъяты> исследования 

<

данные изъяты>. При 

<

данные изъяты>, эти изменения необратимы, поэтому избежать 

<

данные изъяты> было невозможно.

Указанная судебная экспертиза основана на представленных истцом и медицинскими учреждениями документах, исследованных в судебном заседании, существенных противоречий, ставящих под сомнение выводы судебной экспертизы, заключение не содержит. Содержание заключения сторонами не опровергнуто.

В соответствии со статьей 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Статьей 1099 ГК РФ установлено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, учитывает степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу статьи 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненного потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (абзацы второй и третий пункта 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33).

Суд оценивает степень нравственных или физических страданий с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевших и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ими страданий. 

В п.48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В судебном заседании допрошены свидетели: ФИО10 - супруг истца, ФИО10- сын истца, ФИО11, которой истец приходится свекровью, описавшие состояние истца до и после операции по 

<

данные изъяты>, испытываемые истцом физические и душевные страдания в связи с 

<

данные изъяты>, изменения в привычном укладе жизни (т.1 л.д.129-132).

Согласно медицинским критериям определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 N 194н, 

<

данные изъяты> (в результате травмы) указывает на стойкую утрату общей трудоспособности на 60%, а повреждение (размозжение, отрыв, разрыв) 

<

данные изъяты> является квалифицирующим признаком причинения тяжкого вреда здоровью (п.п.6.1.16, 6.1.17).

Отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода, ответчиком не доказано.

Суд учитывает поведение истца в рассматриваемый период, возраст истца, состояние ее здоровья, доказанность перенесенных истцом физических и нравственных страданий, вред здоровью повлиял на ее планы в жизни, изменился привычный уклад жизни, руководствуясь принципом соразмерности и справедливости, суд считает необходимым удовлетворить требования истца о взыскании компенсации морального вреда частично в размере 700000 руб. 

Таким образом, с доводами ответчика суд частично соглашается. При этом причинно-следственной связи между действиями работников ГКБ №9 и 

<

данные изъяты> не установлено.

Согласно п.3 ст.123.21 ГК РФ учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами, а в случаях, установленных законом, также иным имуществом. При недостаточности указанных денежных средств или имущества субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения в случаях, предусмотренных пунктами 4 - 6 статьи 123.22 и пунктом 2 статьи 123.23 настоящего Кодекса, несет собственник соответствующего имущества.

Согласно п.5 ст.123.22 ГК РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Учитывая возможное отсутствие на момент исполнения решения суда у ответчика достаточных средств для исполнения обязательства, на Удмуртскую Республику в лице Министерства здравоохранения Удмуртской Республики необходимо следует возложить субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения, при недостаточности денежных средств у БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» взыскав в субсидиарном порядке компенсацию морального вреда в пользу истца с Удмуртской Республики в лице Министерства здравоохранения Удмуртской Республики.

В соответствии с ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению при разрешении: иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда); иска имущественного характера, не подлежащего оценке (например, о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения); требования о взыскании неустойки, которая уменьшается судом в связи с несоразмерностью последствиям нарушения обязательства, получением кредитором необоснованной выгоды (статья 333 ГК РФ).

Суд определяет подлежащим к взысканию с ответчика в пользу истца расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 руб. (т.1 л.д.12).

Штраф, предусмотренный законодательством о защите прав потребителей, в пользу истца не взыскивается, поскольку услуги были оказаны безвозмездно.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 (паспорт серии № №) к БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» (ИНН 

<

***>), Удмуртской Республике в лице Министерства здравоохранения Удмуртской Республики (ИНН 

<

***>) о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать в пользу ФИО1 с БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в счет компенсации морального вреда 700000 руб., расходы по уплате государственной пошлины 300 руб.

При недостаточности денежных средств у БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» взыскать в субсидиарном порядке указанную денежную сумму в пользу ФИО1 с Удмуртской Республики в лице Министерства здравоохранения Удмуртской Республики.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Ленинский районный суд города Ижевска.

Решение в окончательной форме изготовлено 21 апреля 2025 года.

Судья 

И.Н. Яхин