***

Дело №2-1225/2024 ***

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 ноября 2024 года город Кола Мурманской области

Кольский районный суд Мурманской области в составе:

председательствующего судьи Архипчук Н.П.,

при секретаре судебного заседания Недорезовой А.Л.,

с участием прокурора Роговской Л.Ю.,

представителя истца ФИО2,

представителя ответчика – ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» - ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к Государственному областному бюджетному учреждению здравоохранения «Кольская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Мурманской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинских услуг,

у с т а н о в и л:

ФИО4 обратилась в суд с иском к ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинских услуг, указывая, что она проживает в адрес***. Ранее, до ***, вместе с истцом проживал ее сын - ФИО1, *** года рождения, который также оказывал ей различную помощь, в том числе в ведении общего хозяйства. *** в *** в помещении ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» констатирована смерть ФИО1, проходившего лечение в инфекционном отделении вышеуказанного медицинского учреждения. В этой связи, *** в следственном отделе по Кольскому району СУ СК России по Мурманской области в отношении неустановленного лица по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, было возбуждено уголовное дело №. Потерпевшей по данному уголовному делу признана истец. Согласно заключению комиссии экспертов № от *** (комплексная комиссионная судебно-медицинская экспертиза по материалам уголовного дела), причиной смерти ФИО1 явилось ***. При этом, медицинскими работниками ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» при оказании ФИО1 были допущены недостатки (дефекты). Так, медицинская помощь ФИО1 медицинскими работниками ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» оказывалась неправильно и не в полном объеме. Диагноз ФИО1 медицинскими работниками ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» был выставлен неправильно. Необходимые мероприятия по профилактике, выявлению и лечению у ФИО1 имевшегося заболевания, не были выполнены. Тактика оказания медицинской помощи ФИО1 (тактика и способы диагностики заболевания) лечащими врачами ГОБУЗ «Кольская ЦРБ», с учетом его состояния и клинических проявлений, была неверной. Лечение пациента проводилось в соответствии с установленным диагнозом, однако диагноз был установлен неверно. При поступлении в стационар ФИО1 для установления диагноза необходима была консультация хирурга. Медицинские работники ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» были обязаны принять меры по установлению признаков возможных осложнений течения болезни, повлиявших на исход. При оказании ФИО1 медицинской помощи в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» были допущены следующие недостатки (дефекты): после снятия первичного диагноза (острый вирусный гепатит), больной не был осмотрен хирургом при наличии клиники «острого живота»; не был установлен верный диагноз; не выполнено оперативное вмешательство. Вследствие этого, у пациента не было распознано основное заболевание - *** Между указанными недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО1 усматривается причинно-следственная связь. При определении характера причинно-следственной связи доказыванию подлежит невозможность или возможность наступления негативных последствий в отсутствие выявленных недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи. Экспертная комиссия посчитала наступление негативных последствий (смерти пациента) событием возможным в отсутствие выявленных недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи, учитывая фоновое заболевание, длительную иммуносупрессивную терапию, позднее обращение пациента за медицинской помощью, ввиду чего определяет характер причинно-следственной связи между этими недостатками и неблагоприятным исходом как «непрямая». Также эксперты указала, что избежать наступления неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО1 в условиях ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» было возможно в случае правильной постановки ему диагноза, проведения дополнительных диагностических мероприятий и недопущения недостатков (нарушений и дефектов) в оказании медицинской помощи, отсутствия фонового заболевания и длительной иммуносупрессивной терапии. Поскольку причинно-следственная связь между действиями медицинских работников ответчика и наступлением негативных последствий в виде смерти ФИО1 экспертами определена как «непрямая», то, *** следователем принято решение о прекращении вышеназванного уголовного дела на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием события преступления. Вместе с тем, при поступлении *** ФИО1 на стационарное лечение в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ», врачи должны были провести его полный осмотр, выставить правильный диагноз и назначить правильное лечение, чего сделано не было. В этой связи, ФИО1 был выставлен неправильный диагноз и его лечили не от основного заболевания, повлекшего его смерть, а совершенно от другого заболевания. Несмотря на имеющиеся у ФИО1 заболевания, при отсутствии вышеприведенных дефектов в оказании ему медицинской помощи, был возможен благоприятней исход его лечения. Со стороны руководства и медицинского персонала ГОБУЗ «Кольская ЦРБ», каких-либо извинений истцу принесено не было, в то время, как в связи со смертью своего единственного сына, которого ФИО4 воспитывала одна, она претерпела моральные и нравственные страдания в виде переживаний по поводу недооценки со стороны медицинских работников ответчика тяжести состояния ФИО1, неправильного установления диагноза его заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания ФИО1 необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода. Кроме того, перенесенные ФИО4 нравственные страдания также выражались в переживаниях, обусловленных не предоставлением медицинскими работниками ответчика какой-либо информации о состоянии здоровья ее сына и проводимом ему лечении, наблюдением за его страданиями и осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. Степень причиненных нравственных страданий, ФИО4 оценивает в размере денежной компенсации в сумме 1000000 рублей. Кроме того, истцу был причинен имущественный вред, связанный с оплатой расходов на погребение ФИО1 в общей сумме 55 200 рублей, а именно: ритуальных принадлежностей в виде гроба и сопутствующих ритуальных предметов, транспортировка умершего из учреждения в морг, траурный зал, аренда автомобиля для перевозки гроба, венков и др., в сумме 20550 рублей; ритуальных услуг, связанных с погребением ФИО1, в сумме 29650 рублей; расходов на церковное отпевание ФИО1 в сумме 3000 рублей; расходов на проведение гражданской панихиды в связи с погребением ФИО1, в сумме 2000 рублей. На основании вышеизложенного, истец просит взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда причиненного некачественными медицинскими услугами в размере 1000000 рублей, а также расходы на погребение в размере 55200 рублей, расход на представителя в сумме 50000 рублей, за оформление нотариальной доверенности в размере 2600 рублей. 

Определением суда от *** к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство здравоохранения Мурманской области, в качестве третьего лица – АО «СОГАЗ-Мед». 

Истец ФИО4 в судебное заседание не явилась, о его дате и времени извещалась надлежащим образом, просила о рассмотрении дела в свое отсутствие, доверила ведение дела представителю. 

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании заявленные искове требования поддержал по доводам и основаниям, изложенным в иске.

В судебном заседании представитель ответчика ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» возражал против удовлетоврения исковых требований, указав на то, что на момент поступления ФИО1 в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в соответствии с данными анамнеза и объективными данными осмотра показаний к проведению экстренного хирургического вмешательства не имелось. Длительный многолетний прием иммунодепрессивных препаратов на фоне болезни ФИО5 затруднял верную и своевременную диагностику заболевания пациента и корректную интерпретацию его общего состояния. В связи с чем считает, что у медицинского персонала ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» не имелось объективной возможности для своевременного и верного установления пациенту ФИО1 верного диагноза *** Проводимые пациенту диагностические исследования и назначенное лечение соответствовали клинической картине и тяжести его состояния. Учреждением были проведены все необходимые осмотры и исследования.

Полагал, что в действиях (бездействии) ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» отсутствует признак вины в причинении истцу моральных страданий. 

В материалах дела отсутствуют доказательства, которые указывают на наличие прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» при оказании медицинской помощи ФИО1 и последовавшей смертью пациента.

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Мурманской области в судебное заседание не явился, о его дате и времени извещен надлежащим образом, ходатайствовал о рассмотрении дела без его участия, указывая в письменном отзыве о необоснованности привлечения Министерства в качестве соответчика. 

Представитель третьего лица АО «СОГАЗ-Мед» в судебное заседание не явился, о его дате и времени извещен надлежащим образом, ходатайствовал о рассмотрении дела без участия его представителя. 

Выслушав лиц участвующих в деле, прокурора, полагавшего исковые требования законными и обоснованными, изучив материалы дела, уголовное дело №, медицинскую документацию в отношении ФИО1, суд приходит к следующему.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. 

В соответствии с частью 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. 

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. 

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. 

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации). 

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. 

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ). 

Как следует из разъяснений, изложенных в абзаце третьем пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина. 

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 ГК РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу. 

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ. 

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. 

Пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. 

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" указано, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). 

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). 

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ). 

Согласно пункту 14 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). 

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда. 

В пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что, определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда. 

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. 

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда"). 

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. 

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. 

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. 

В пункте 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. 

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 ГК РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу. 

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ. 

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. 

Пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. 

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1), по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда, в том числе по компенсации морального вреда, являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. 

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Судом установлено и из материалов дела следует, что истец ФИО4 является матерью ФИО1, *** года рождения. 

*** ФИО1 был осмотрен выездной бригадой скорой медицинской помощи, на момент осмотра предъявлял жалобы на слабость, недомогание, боль в горле, подъем температуры до 39оC, чувство жжения в пищеводе, в течение нескольких дней после приема пищи возникала рвота остатками съеденной пищи, после каждого приема, болеет с *** с диагнозом – *** Выездной бригадой СМП ФИО1 был доставлен в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ».

При поступлении в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» *** ФИО1 предъявлял жалобы на слабость, подъем температуры до 38оC, отсутствие аппетита, боли в околопупочной области, тошноту, рвоту после приема пищи, темный цвет мочи.

По результатам инструментального исследования, УЗИ органов брюшной полости, которое было выполнено в приемном покое установлены признаки гепатомегалии, диффузных паренхиматозно-реактивных изменений печени, поджелудочной железы. По результатам лабораторной диагностики установлено: лейкоцитоз, повышение трансаминаз до 2х норм, в общем анализе мочи лейкоциты 2-7 и эритроциты 10-12 в п/зр. 

Общее состояние при осмотре - относительно удовлетворительное, стабильное. Сознание ясное. Кожные иктеричные. Склеры иктеричные. Живот мягкий, умеренно болезненный в мезогастрии, не вздут, Симптомы раздражения брюшины отрицательные. Печень +1,5 см, при пальпации чувствительная, край закруглен. Селезенка не пальпируется. В лабораторных анализах при поступлении -лейкоцитоз 17,6.

По результатам был установлен диагноз: *** начато лечение обильное глюкозо-солевое питье, инфузионная терапия, противовирусные, гепатопротекторы витамины, адсорбенты, ферменты, церукал, раствор натрия хлорида, дротаверин, раствор глюкозы, калия хлорид, магния сульфат, омепразол панкреатин, активированный уголь, адеметионин, парацетамол, флуконазол, цефтриаксон, бисопролол, верошпирон, меропенем, самеликс, гепарин, реамберин, натрия гидрокарбонат.

*** после получения анализов исключены вирусные гепатиты, по результатам УЗИ- выраженная гепато и спленомегалия, диффузные изменения поджелудочной железы; антитела к ВИЧ и маркеры ВГВ и ВГС не обнаружены, ДНК ВГВ и РНК ВГС методом ПЦР не обнаружена, генотип не типируется, ИФА IgM к ВГА - не обнаружены, IgG к ВГА более 12,6 мМЕ/мл; патологических изменений органов грудной клетки (по результатам рентгенологического исследования) не выявлено; ЭКГ ЧСС 103 в минуту, ритм синусовый, ускоренный, нормальная эл. ось сердца; при проведении фиброгастродуаденоскопии: микоз пищевода, гипотония кардии, дуодено-гастральный рефлюкс.

В течение *** состояние ФИО1 расценивалось как средней тяжести, отмечены слабость, повышение температуры до 38,6, сохранялись боли в животе.

*** при осмотре заведующим отделением отмечено сохранение лихорадки, тахикардия, увеличение лейкоцитоза со сдвигом формулы влево, в лечении дополнительно назначен цефтриаксон эмпирически.

Проведены дополнительные исследования - посевы крови и мочи. *** отмечено резкое ухудшение состояния - чувство нехватки воздуха, головокружение, одышка в покое, обеспечен перевод в реанимационно-анестезиологическое отделение; по результатам бактериологического посева крови выявлен рост Streptococcus constellatus. По ЭхоКС: относительная дилатация полости левого предсердия, снижение систолической функции миокарда ЛЖ (ФВ 45%), митральная регургитация 1ст., трикуспидальная регургитация 1-2 ст., легочная гипертензия, малый гидроперикард. По УЗИ органов брюшной полости: увеличение размеров печени, селезенки, головки поджелудочной железы, тромбоз портальной вены, признаки внутрипеченочного холестаза, холангита, асцита.

Получал посиндромную терапию, антикоагулянтную терапию, проведена коррекция антибактериальной терапии (меронем).

*** в 11:00 зафиксирована остановка сердца. Реанимационные мероприятия без эффекта, биологическая смерть зафиксирована *** в ***

Ссылаясь на несвоевременное и некачественное оказание ответчиком ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» медицинской помощи, приведшее, по мнению истца, к смерти пациента, ФИО4 обратилась в суд с настоящим иском. 

В соответствии с протоколом патолого-анатомического вскрытия № от ***, проведенного в ГОБУЗ им.П.А.Баяндина, установлено, что причиной смерти ФИО1 явилось - *** Таким образом, танатогенез данного случая представляется следующим: ***. Непосредственная причина смерти – сепсис прогрессирующей полиорганной недостаточностью. Трудности диагностики могут быть связаны со стертой клинической симптоматикой по причине выраженных септических изменений в печени на момент госпитализации в стационар, тяжестью состояния пациента, редкостью и сложностью диагностики основной патологии.

Из протокола заседания расширенной патологоанатомической конференции ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» от *** усматривается, что по результатам разбора случая оказания медицинской помощи пациенту ФИО1 в инфекционном отделении, комиссия пришла к следующим выводам: с учетом коморбидности пациента, длительности анамнеза хронического заболевания, имела место недооценка тяжести состояния пациента при поступлении. Особенности течения заболевания, а именно: стертая клиническая симптоматика на фоне длительной иммуносупрессии, длительное существование (по результатам патологоанатомического исследования) очага хронической инфекции, развитие вторичных изменений в печени, составлявших наиболее яркую на момент поступления в стационар картину, затруднили своевременную постановку диагноза. С учетом особенности исходного соматического статуса больного, а именно персистирующего аутоиммунного процесса с тенденцией к прогрессированию, длительного приема комбинированной иммуносупрессивной терапии, при развитии септического процесса прогноз становится с высокой степенью вероятности неблагоприятным. Консервативная тактика ведения пациента с тяжелым сепсисом, неуточненным первичным очагом, выбранная консилиумом, оправданна с учетом нарастания явлений полиорганной недостаточности. При проведении патологоанатомического исследования установлен первичный очаг септического процесса. Вместе с тем, диагноз сепсиса был установлен на клиническом этапе. Таким образом, имеет место уточнение первичного источника сепсиса. Совпадение клинического и патологоанатомического диагнозов. Комиссией дано заключение: случай считать неуправляемым. Совпадение клинического и патологоанатомического диагнозов с уточнением первичного очага септического процесса. 

В связи со смертью *** в *** в инфекционном отделении ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» ФИО1 и поступлением заявления о преступлении ФИО4 о ненадлежащем оказании медицинской помощи её сыну ФИО1 в следственном отделе по Кольскому району следственного управления Следственного комитета РФ по Мурманской области *** было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ. 

В этот же день постановлением заместителя руководителя СО по Кольскому району следственного управления Следственного комитета РФ по Мурманской области в рамках вышеуказанного уголовного дела ФИО4 была признана потерпевшей. 

По результатам проведенного расследования, *** следователем СО по Кольскому району следственного управления Следственного комитета РФ по Мурманской области было вынесено постановление о прекращении вышеназванного уголовного дела на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием события преступления.

Принимая вышеуказанное процессуальное решение правоохранительные органы руководствовались, в том числе заключениями экспертиз качества медицинской помощи. 

Так, согласно заключению комиссионной судебной-медицинской экспертизы, проведенной ГОУЗ «Областное Мурманское бюро судебно-медицинской экспертизы» от *** №, выполненной на основании постановления от *** следователя СО по Кольскому району СУ СК РФ по Мурманской области: экспертом качества оказания медицинской помощи Мурманского филиала АО «Страховая компания СОГАЗ-Мед» установлены следующие дефекты качества оказания медицинской помощи ФИО1: а) невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе по результатам проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками национальных медицинских исследовательских центров в ходе консультаций/консилиумов с применением телемедицинских технологий приведших к летальному исходу (за исключением случаев отказа застрахованного лица от медицинского вмешательства в установленных Российских Федерациях случаях); б) установление неверного диагноза, связанное с невыполнением, несвоевременным, или ненадлежащим выполнением необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе по результатам проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками национальных медицинских исследовательских центров в коде консультаций/консилиумов с применением телемедицинских технологий: приведшее к ухудшению состояния застрахованного лица, либо создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшее риск возникновения нового заболевания. Таким образом отсутствует прямая причинно-следственная связь между недостатками оказания медицинской помощи, выявленными экспертами качества медицинской помощи и наступившими неблагоприятными последствиями – смертью ФИО1 вследствие развития сепсиса с прогрессирующей полиорганной недостаточностью. Вместе с тем указали на наличие косвенной причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи, выявленными экспертами качества медицинской помощи и наступившими неблагоприятными последствиями – смертью ФИО1 вследствие развития сепсиса с прогрессирующей полиорганной недостаточностью. 

Из заключения комиссии экспертов ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета РФ» *** № от ***, выполненной на основании постановления от *** следователя следственного отдела по Кольскому району Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Мурманской области по материалам уголовного дела № по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 следует, что медицинская помощь ФИО1 медицинскими работниками ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» оказывалась неправильно, не в полном объеме. Диагноз ФИО1 медицинскими работниками ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» выставлен неправильно. Необходимые мероприятия по профилактике, выявлению и лечению ФИО1 выявленного заболевания не были выполнены. Тактика оказания медицинской помощи ФИО1 лечащими врачами ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» с учетом его состояния и клинических проявлений была неверной. Лечение пациента проводилось в соответствии с установленным диагнозом, однако диагноз был установлен неверно. Медицинские работники ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» были обязаны принять меры по установлению признаков возможных осложнений течения болезни, повлиявших на исход. 

При оказании ФИО1 медицинской помощи в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» были допущены следующие недостатки (дефекты): после снятия первичного диагноза (острый вирусный гепатит) больной не был осмотрен хирургом при наличии клиники «острого живота»; не был установлен верный диагноз; не выполнено оперативное вмешательство.

У пациента не было распознано основное заболевание – мукоцеле червеобразного отростка на фоне обструкции и хронического аппендицита, осложнившееся фибринозно-гнойным перитифлитом, сепсисом. 

Между указанными недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО1 усматривается непрямая причинно-следственная связь. 

Возражая против удовлетворения заявленных требований, представитель ответчика указывал, что на момент поступления ФИО1 в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в соответствии с данными анамнеза и объективными данными осмотра показаний к проведению экстренного хирургического вмешательства не имелось. Длительный многолетний прием иммунодепрессивных препаратов на фоне болезни ФИО5 затруднял верную и своевременную диагностику заболевания пациента и корректную интерпретацию его общего состояния. В связи с чем считает, что у медицинского персонала ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» не имелось объективной возможности для своевременного и верного установления пациенту ФИО1 верного диагноза *** Проводимые пациенту диагностические исследования и назначенное лечение соответствовали клинической картине и тяжести его состояния. Учреждением были проведены все необходимые осмотры и исследования.

В целях разрешения вопросов, требующих специальных познаний в области медицины, в ходе судебного разбирательства по ходатайству стороны ответчика была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено экспертам АНО «Экспертно-правовой центр «Правовой стандарт». 

Согласно заключению эксперта № от ***, эксперты вышеуказанного учреждения пришли к следующим выводам: в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 9 ноября 2012 г. № 73 Он "Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при острых кишечных инфекциях неустановленной этиологии средне-тяжелой степени тяжести", Приказом Минздрава России от 07.11.2012 N 685и "Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при хроническом вирусном гепатите С" (Зарегистрировано в Минюсте России 23.01.2013 N 26699), Приказом от 9 ноября 2012 года N 786н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при хроническом вирусном гепатите В» ФИО1 не был осмотрен хирургом.

В соответствии с Клиническими рекомендациями «Острый аппендицит», утвержденные Общероссийской общественной организацией «Российское общество хирургов» и Общероссийской общественной организацией «Российское общество эндоскопических хирургов», 2023 г., клиническая картина острого аппендицита включает в себя болевой синдром. Локализация боли зависит от анатомических особенностей расположения: аппендикса (восходящее, медиальное, тазовое, ретроцекальное или ретроперитонеальное, левостороннее). При восходящем расположении боль локализуется в правом подреберье и может симулировать клинику желчной колики при язвенной болезни чаще по сравнению с типичными формами сопровождается рвотой за счет раздражения двенадцатиперстной кишки. Расположение отростка вблизи внепеченочных желчных ходов может вызвать транзиторную желтуху. При медиальном расположении отросток бывает смещен к срединной линии и располагается ближе к корню брыжейки тонкой кишки. Появление болевого синдрома в данном случае с самого начала может сопровождаться многократной рвотой, что связано с рефлекторным раздражением корня брыжейки. Боль локализуется близко к пупку. В начале заболевания пациенты обычно предъявляют жалобы на боль в животе без четкой локализации (в околопупочной или эпигастральной областях), с потерей аппетита, тошнотой, рвотой или без нее. В течение нескольких часов, когда в воспалительный процесс вовлекается париетальная брюшина, боль смещается в правый нижний квадрант живота. Общие симптомы аппендицита включают боль в животе приблизительно у 100% пациентов, потерю аппетита - у 100%, тошноту - у 90% и миграцию боли в правый нижний квадрант - у 50%. Рвота наблюдается обычно в первые часы заболевания и, как правило, бывает однократной.

Исходя из имеющихся данных, правильный диагноз ФИО1 при жизни не был установлен, по результатам инструментальной диагностики патологических изменений червеообразного отростка у ФИО1 при жизни не было выявлено. Таким образом, объем диагностики, оказанной медицинской помощи ФИО1 в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» не соответствует выше перечисленным стандартам и порядкам, клиническим рекомендациям, общепринятой клинической практике.

На момент осмотра при поступлении в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» и в последующем в медицинской документации триады симптомов, характерной для клиники «острого живота» у ФИО1 не имелось.

Учитывая известные данные специальной медицинской литературы, о влиянии системных цитостатических препаратов, длительный прием ФИО1 системных цитостатических препаратов в связи с болезнью ФИО5, оказывал непосредственное влияние на угнетение ответных реакций и соответственно оказал влияния на постановку верного диагноза, получение объективных данных о состоянии здоровья пациента, эффективность назначенной (симптоматический) терапии.

Учитывая данные результатов ультразвукового исследования органов брюшной полости на момент госпитализации (признаки гепатомегалия, диффузных паренхиматозно-реактивных изменения печени, поджелудочной железы) и в динамике (увеличение размеров печени, селезенки, головки поджелудочной железы, тромбоз портальной вены, признаки внутрипеченочного холестаза, холангита, асцита) показаний к экстренному хирургическому вмешательству на момент поступления в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» и в последующем не имелось.

Неустановление правильного диагноза при жизни, отсутствие консультации и осмотра ФИО1 врачом-хирургом причиной формирования патологических изменений червеобразного отростка не являлись.

В данном случае, неустановление правильного диагноза при жизни, отсутствие консультации и осмотра ФИО1 при жизни врачом-хирургом стоит рассматривать, как благоприятные условия для прогрессирования имеющейся патологии с формированием осложнения - сепсис, септицемия: вторичный фибринозно-гнойный перитонит со спаечным перипроцессом, тромбофлебит воротной вены и вен печени, тромбоз селезеночной вены.

У суда отсутствуют основания сомневаться в достоверности и обоснованности выводов, изложенных в заключении экспертов АНО «Экспертно-правовой центр «Правовой стандарт» №, поскольку данное заключение выполнено комиссионно, лицами, имеющим в силу ст. 41 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ" право на проведение судебной экспертизы, обладающими специальными знаниями в данной области, о чем свидетельствует их квалификация, при проведении экспертизы соблюдены требования процессуального законодательства - эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, заключение соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, ФЗ от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ", содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы, указание на примененную методику. 

Таким образом, не установлено наличие прямой или непрямой (косвенной опосредованной) связи между дефектом оказания медицинской помощи и смертью ФИО1

При этом суд учитывает, что при оказании медицинской помощи ФИО1 ответчик допустил нарушения, выразившиеся в не установлении верного диагноза, в непроведении консультации врачом-хирургом, не проведении оперативного лечения ФИО1

Экспертами в заключении от *** отмечено, что мукоцеле червеобразного отростка (МЧО) - это редкая патология, заключающаяся в хронической обструкции просвета червеобразного отростка (ЧО), следствием которой является накопление в отростке слизистого содержимого и расширение его просвета. 

Трудности диагностики мукоцеле связаны с отсутствием явных местных симптомов в правой подвздошной области, незначительным вовлечением брюшины в воспалительный процесс. Клиническая картина протекает под видом хронического или острого аппендицита, кисты яичников, опухолей толстой или прямой кишки. Отсутствие патогномоничных клинических признаков для мукоцеле червеобразного отростка затрудняет дооперационную диагностику заболевания и нередко позволяет верифицировать диагноз лишь интраоперационно. В литературе имеются единичные случаи дооперационной диагностики. К осложнениям мукоцеле червеобразного отростка относят острый аппендицит, заворот червеобразного отростка, инвагинацию, кишечное кровотечение, перфорацию, перитонит, образование наружных и внутренних муцинозных свищей, псевдомиксому брюшины.

Также суд принимает во внимание, наличие у ФИО1 возникшее задолго до обращения в медицинское учреждение заболевание – ***, выводы экспертов о том, что длительный прием ФИО1, системных цитостатических препаратов в связи с болезнью Бехтерва, оказывал непосредственное влияние на угнетение ответных реакций и соответственно оказал влияние на постановку верного диагноза, получение объективных данных о состоянии здоровья пациента, эффективность назначенной (симптоматической) терапии, а также вывод о том, что неустановление правильного диагноза при жизни, отсутствие консультации и осмотра ФИО1 при жизни врачом-хирургом явились благоприятными условиями для прогрессирования имеющейся у него патологии с формированием осложнения – сепсис, септицемия: вторичный фибринозно-гнойный перитонит со спаечным перипроцессом, тромбофлебит воротной вены и вен печени, тромбоз селезеночной вены. 

Кроме того, судебные эксперты отметили, что после исключения ответчиком диагноза «острый вирусный гепатит», учитывая отсутствие установленного диагноза, прогрессивного ухудшения состояния пациента, диагностический поиск не продолжался. 

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Обязанность по доказыванию обстоятельств, освобождающих ответчика от ответственности за ненадлежащее исполнение обязательства, возложена на ответчика. 

Учитывая, что доказательств, подтверждающих основания для освобождения от ответственности, ответчиком ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в суд не представлено, а также то, что документы медицинского характера сведений о надлежащем качестве предоставленных ответчиком медицинских услуг не содержат, оснований для отказа в удовлетворении иска нет. 

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что ответчиком были допущены множественные дефекты оказания медицинской помощи ФИО1, а именно, непроведение при жизни консультации врача-хирурга, не установление правильного диагноза при жизни, не проведении оперативного лечения. 

Истец ФИО4, навещая сына в больнице и созваниваясь с ним по телефону, наблюдала ухудшение состояния близкого родственника, обращалась к специалистам с просьбами предоставления ей какой-либо информации о состоянии здоровья её сына, о проводимом ему лечении. Однако ее просьбы были оставлены без внимания, и она вынуждена была наблюдать за страданиями сына, осознавать свою беспомощность в данной ситуации. Изложенное позволяет признать обоснованной ссылку истца, что в данной ситуации она перенесла сильные страдания, она переживала, ощущая свою неспособность повлиять на ход лечения сына, осознавала, что без должного лечения сын может умереть.

Кроме того, как пояснил представитель истца в судебном заседании, ФИО1 является единственным ребенком истца, которого она воспитывала одна, отношения в семье были теплыми, она заботилась о сыне, они с рождения сына и до момента его смерти проживали вместе. Боль утраты близкого человека не покидает ее до настоящего времени, даже в *** году она была вынуждена обратиться к психиатру (психотерапевту) за оказанием квалифицированной помощи, поскольку ее эмоциональное состояние нестабильно, ей было назначено соответствующее медикаментозное лечение.

Из нормативных положений Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику, другому лицу, являющемуся членом семьи по иным основаниям (в частности, опека, попечительство).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2001 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Принимая во внимание, что смерть единственного сына, близкого родственника, причинила истцу существенную психологическую травму, нарушив психическое благополучие в семье, право на родственные и семейные связи, утрата эта невосполнима, утрата сопровождалась тем, что истец осознавала неполноту проводимого сыну лечения и была не в силах что-то изменить в данной ситуации, повлиять на действия работников ГОБУЗ «Кольская ЦРБ», суд, учитывая установленные законом критерии определения размера компенсации морального вреда и заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе характер и степень характер причиненных истцу нравственных страданий в виде глубоких переживаний, чувства потери и горя, характер допущенных нарушений при оказании ФИО1 медицинской помощи, полагает возможным взыскать компенсацию морального вреда с ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в сумме 400000 рублей.

Также суд учитывает, что ответчиком при оказании медицинской помощи ФИО1 не были приняты все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, так медицинским учреждением не были установлены патологические изменения червеобразного отростка, явившийся по итогу причиной смерти ФИО1

Истцом ФИО4 также заявлены требования о взыскании с ответчика расходов на погребение, а именно: на оплату ритуальных принадлежностей в виде гроба и сопутствующих ритуальных предметов, транспортировка умершего из учреждения в морг, траурный зал, аренда автомобиля для перевозки гроба, венков и др., в сумме 20550 рублей; на оплату ритуальных услуг, связанных с погребением ФИО1 в сумме 29650 рублей; на оплату расходов на церковное отпевание ФИО1 в сумме 3000 рублей; расходов на проведение гражданской панихиды в связи с погребением ФИО1 в сумме 2000 рублей. 

В силу положений статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается. 

Учитывая выводы судебно-медицинской экспертизы № от *** АНО «Экспертно-правовой центр «Правовой стандарт» об отсутствии причинно-следственной (прямой и косвенной) связи между недостатками оказания медицинской помощи и смертью ФИО1, суд полагает, что не имеется оснований для возложения на ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» обязанности по возмещению истцу расходов на погребение сына ФИО1, в удовлетворении данной части иска ФИО4 следует отказать. 

Согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: расходы на оплату услуг представителей; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимые расходы.

В соответствии с частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. 

Согласно части 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. 

В ходе рассмотрения дела судом была проведена судебно- медицинская экспертиза. Стоимость экспертизы составила 226000 рублей. Расходы по ее проведению, согласно определению суда от ***, были возложены на ответчика – ГОБУЗ «Кольская ЦРБ», которые до настоящего времени не оплачены.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", следует, что при рассмотрении иска о компенсации морального вреда положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению. 

Поскольку в основу принятого решения положено судебное экспертное заключение № от *** АНО «Экспертно-правовой центр «Правовой стандарт», расходы по ее проведению подлежат взысканию с ответчика ГОБУЗ «Кольская ЦРБ». 

Таким образом, с ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в пользу АНО «Экспертно-правовой центр «Правовой стандарт» подлежат возмещению расходы по оплате услуг экспертов в сумме 226000 рублей. 

В соответствии со статьей 100 Гражданского процессуального кодекса РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из материалов дела следует, что расходы истца на оплату услуг представителя составили 50000 рублей, что подтверждается квитанцией № от ***.

Как разъяснено в п.12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статьи 110 АПК РФ). При неполном (частичном) удовлетворении требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и распределяются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов (статьи 98, 100 ГПК РФ, статьи 111, 112 КАС РФ, статья 110 АПК РФ).

Исходя из указанных выше обстоятельств и разъяснений, объем оказанной заявителю юридической помощи при рассмотрении дела судом, принцип разумности и справедливости, количество и длительность судебных заседаний, в которых участвовал представитель истца, исходя из конкретных обстоятельств дела, отсутствие возражений со стороны ответчика, суд считает, что заявленная сумма отвечает критерию разумности, в связи с чем полагает возможным взыскать в пользу истца судебные расходы на оплату юридических услуг в размере 50000 рублей, что, по мнению суда, соответствует характеру и объему оказанной юридической помощи и их значимости. Данную сумму суд расценивает как разумную и обоснованную.

Расходы, понесенные истцом на оформление доверенности, в размере 2600 рублей не подлежат взысканию с ответчика, поскольку подлинник доверенности в материалы дела не представлен, что не исключает неоднократное взыскание расходов по ее оформлению в другом судебном разбирательстве, доверенность выдана сроком пять лет, полномочия представителя по доверенности не ограничены участием в судебных инстанциях и предоставляют неограниченный спектр полномочий, в том числе, по представительству в органах государственной власти и местного самоуправления.

Как следует из п. 1 ст. 9.2 Федерального закона от 12 января 1996 года N 7-ФЗ бюджетным учреждением признается некоммерческая организация, созданная Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием для выполнения работ, оказания услуг в целях обеспечения реализации полномочий соответственно органов государственной власти, органов публичной власти федеральной территории или органов местного самоуправления.

Имущество бюджетного учреждения закрепляется за ним на праве оперативного управления в соответствии с ГК РФ. Собственником имущества бюджетного учреждения является соответственно Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование (п. 9 ст. 9.2 Федерального закона от 12 января 1996 года N 7-ФЗ). 

Бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, за исключением видов имущества, предусмотренных абз. 1 п. 5 ст. 123.22 ГК РФ. 

Собственник имущества бюджетного учреждения несет субсидиарную ответственность по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности у учреждения имущества, на которое в соответствии с абз. 1 п. 5 ст. 123.22 ГК РФ может быть обращено взыскание (абз. 2 п. 5 ст. 123.22 ГК РФ). 

В силу положений п. 1 ст. 125 и п. 3 ст. 214 ГК РФ от имени субъекта Российской Федерации права собственника государственного имущества осуществляют органы государственной власти субъекта Российской Федерации в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов. 

С учетом указанного, суд полагает, что при недостаточности имущества ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам данного учреждения перед ФИО4, возникшим на основании настоящего судебного акта, следует возложить на Министерство здравоохранения Мурманской области, осуществляющим в соответствии с уставом ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» функции и полномочия учредителя учреждения.

В силу положений статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае государственная пошлина взыскивается в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством РФ. 

Как установлено пунктом 4 части 2 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации истцы по искам, связанным с нарушением прав потребителей, освобождаются от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, а также мировыми судьями. 

По требованиям о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворенным судом, госпошлина согласно ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации (в редакции на дату подачи иска в суд) составит 300 рублей. 

Поскольку истец в силу закона освобожден от ее уплаты, данная сумма подлежит взысканию с ответчика ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в доход соответствующего бюджета.

На основании изложенного, руководствуюсь ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

исковые требования ФИО4 к Государственному областному бюджетному учреждению здравоохранения «Кольская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Мурманской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинских услуг – удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного областного бюджетного учреждения здравоохранения «Кольская центральная районная больница» *** в пользу ФИО4 *** денежную компенсацию морального вреда в размере 400000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 50000 рублей.

При недостаточности имущества ГОБУЗ «Кольская центральная районная больница», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам ГОБУЗ «Кольская центральная районная больница» перед ФИО4, возникшим на основании настоящего решения, возложить на Министерство здравоохранения Мурманской области ***

В остальной части исковых требований ФИО4 – отказать.

Взыскать с ГОБУЗ «Кольская центральная районная больница» в пользу Автономной некоммерческой организации «Экспертно-правовой центр» «Правовой стандарт» *** расходы по проведению судебной экспертизы в размере 226000 рублей.

Взыскать с ГОБУЗ «Кольская центральная районная больница» в доход соответствующего бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Кольский районный суд Мурманской области в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

***

***

Судья Н.П. Архипчук