дело № 2-824/2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

п. ФИО1 14 декабря 2017 года

Чишминский районный суд Республики Башкортостан в составе:

председательствующего судьи Касимовой Ч.Т.,

при секретаре Рафиковой З.З.,

с участием представителя истца и ответчика по встречному исковому заявлению ФИО2 - ФИО3, действующего по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, 

представителей ФИО2 - адвоката Хусаиновой Г.Г., действующего на основании ордера от ДД.ММ.ГГГГ №, ФИО3, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,

ответчика и истца по встречному исковому заявлению ФИО4, представителя ФИО4 – адвоката Фархутдинова Э.В., действующего на основании ордера от ДД.ММ.ГГГГ серии 017 №, 

ответчика по встречному исковому заявлению ФИО3, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО4 о сносе самовольных построек, встречному исковому заявлению ФИО4 к ФИО2, ФИО3 о признании брачного договора ничтожным, признании самовольной постройкой дом, исключении записи из Единого государственного реестра недвижимости жилого дома, 

установил:

ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО4 о сносе самовольных построек - дома, бани с пристроем, возведенных с нарушениями строительных норм и правил и требований пожарной безопасности, гаража как самовольной постройки, по адресу: 

<

адрес>, взыскании материального ущерба за оплату предоставления кадастровых выписок, проведения геодезических работ в размере 4348 руб., взыскании 100000 рублей за нанесенный вред здоровью.

Определением ФИО6 районного суда Республики Башкортостан от 11.11.2016 года производство по делу по иску ФИО2 к ФИО4 о сносе самовольных построек прекращено в связи с имеющимся вступившим в законную силу решением ФИО6 районного суда Республики Башкортостан от 23.05.2007 года по гражданскому делу 2-2/2007.

Апелляционным определением Верховного Суда Республики Башкортостан от 20.12.2016 года определение ФИО6 районного суда Республики Башкортостан отменено, гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО4 о сносе самовольных построек возвращено в Чишминский районный суд Республики Башкортостан для рассмотрения по существу.

21.03.2017 года ФИО4 обратился в суд со встречным иском к ФИО2 и ФИО3 о признании незаконным брачного договора от 15.09.2016 года и исключении из госреестра объектов с кадастровыми номерами 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> как незаконное отчуждение самовольных построек.

Решением и определением ФИО6 районного суда Республики Башкортостан от 12.04.2017 года по делу 2-247/2017 встречное исковое заявление ФИО4 к ФИО2, ФИО3 о признании брачного договора незаконным удовлетворено, производство по делу по иску ФИО2 к ФИО4 о сносе самовольных построек прекращено в связи с имеющимся вступившим в законную силу решением ФИО6 районного суда Республики Башкортостан от 23.07.2007 года по делу 2-2/2007.

Апелляционным определением Верховного Суда Республики Башкортостан от 23.05.2017 года по делу 33-10438/2017 определение ФИО6 районного суда Республики Башкортостан от 12.04.2017 года по делу 2-247/2017 отменено с направлением гражданского дела по иску ФИО2 к ФИО4 о сносе самовольных построек в Чишминский районный суд Республики Башкортостан для рассмотрения по существу.

Апелляционном определением Верховного Суда Республики Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ по делу 33-11004/2017 решение ФИО6 районного суда Республики Башкортостан от 12.04.2017 года также отменено, гражданское дело по встречному иску ФИО4 к ФИО2 и ФИО3 о признании брачного договора незаконным направлено в Чишминский районный суд Республики Башкортостан для рассмотрения по существу.

29.06.2017 года исковое заявление ФИО2 к ФИО4 о сносе самовольных построек - дома, бани с пристроем, возведенных с нарушениями строительных норм и правил и требований пожарной безопасности, гаража как самовольной постройки, по адресу: 

<

адрес>, взыскании материального ущерба за оплату предоставления кадастровых выписок, проведения геодезических работ в размере 4348 руб., взыскании 100000 рублей за нанесенный вред здоровью и встречное исковое заявление ФИО4 к ФИО2 и ФИО3 о признании незаконным брачного договора от 15.09.2016 года и исключении из госреестра объектов с кадастровыми номерами 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> как незаконное отчуждение к самовольным постройкам принято к производству ФИО6 районного суда Республики Башкортостан.

27.07.2017 года ФИО4 уточнил исковое заявление к ФИО2 и ФИО3 и просил суд 1) признать ничтожным брачный договор от 15 сентября 2016 года, заключенный между ФИО2 и ФИО3; признать самовольной постройкой дом, расположенный на земельном участке по адресу: 

<

адрес>; исключить запись из ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним о регистрации права № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 в отношении жилого дома, площадью 98,9 кв.м., в праве собственности на жилой дом с хозяйственными постройками, с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, расположенный по адресу: РБ, 

<

адрес>; исключить запись из ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним о регистрации права № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 в отношении 1/3 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок, с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, расположенный по адресу: РБ, 

<

адрес>; обязать ФИО2 снести дом, расположенный на земельном участке по адресу: РБ, 

<

адрес>. 

Истец ФИО2 (ответчик по встречному иску), будучи надлежащим образом извещенной о времени и месте судебного заседания, что подтверждается уведомлением о вручении судебного извещения от 30.11.2017 года, в суд не явилась, представила суду письменное ходатайство о рассмотрении дела без своего участия, обеспечила явку своего представителя адвоката Хусаинову Г.Г., которая поддержала доводы поданного искового заявления и настаивала на удовлетворении заявленных требований, просила в удовлетворении встречного иска отказать.

Ответчик по встречному иску ФИО3 просил отказать в удовлетворении встречного искового заявления ФИО4, поддержал заявленные требования истца ФИО2

Ответчик и истец по встречному исковому заявлению ФИО4 и его представитель Фархутдинов Э.В. свои исковые требования поддержали с учетом уточнения от 27.07.2017 года, просили суд в удовлетворении иска ФИО2 отказать.

Третьи лица - Управление Росреестра по РБ и Чишминский РОСП УФССП про РБ извещены о времени и месте судебного заседания, не явились.

С учетом мнения явившихся лиц, суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие истца и ответчика по встречному иску, третьих лиц, в соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ).

Изучив и оценив материалы гражданского дела, выслушав представителя истца и ответчика по встречному иску, представителя ответчика, дав оценку всем добытым по делу доказательствам, как в отдельности, так и в их совокупности, суд приходит к следующему.

Истец и ответчик по встречному иску ФИО2 является собственником 1/3 доли в праве собственности на земельный участок с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, общей площадью 1923 кв.м., расположенный по адресу: 

<

адрес>, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись о регистрации № от ДД.ММ.ГГГГ (общая долевая собственность). Основанием возникновения права общей долевой собственности ФИО2 на указанный земельный участок является брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенный нотариусом нотариального округа город Уфа Республики Башкортостан ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ за реестровым номером №. Разрешенный вид использования земельного участка - для индивидуальной жилой застройки.

ФИО2 также является собственником двухэтажного жилого дома с кадастровым номером 

<

данные изъяты> общей площадью 98,9 кв.м., расположенного по адресу: 

<

адрес>, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись о регистрации № от ДД.ММ.ГГГГ. Основанием возникновения права собственности ФИО2 на указанный жилой дом также является брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенный нотариусом нотариального округа город Уфа Республики Башкортостан ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ за реестровым номером №, инвентарный № согласно данным технического паспорта по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, изготовленного Чишминским территориальным участком ГУП БТИ Республики Башкортостан, год постройки уборной – 1986 год, забора со стороны 

<

адрес> – 1989 год, гараж Литер Г – 1994 год, предбанника литер ГГ3 - 1995 год, ворота Литер I и забор Литер IV со стороны другого соседа - год постройки 2005 год, гараж литер Г1 – 2006 год, скважина Литер V – 2015 год, жилого дома Литер Б и веранды Литер б - 2016 год.

Ответчик по встречному иску ФИО3 является собственником 2/3 доли в праве собственности на земельный участок с кадастровым номером 

<

данные изъяты> общей площадью 1923 кв.м., расположенный по адресу: 

<

адрес>, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись о регистрации № от ДД.ММ.ГГГГ (общая долевая собственность). Основанием возникновения права общей долевой собственности ФИО3 на указанный земельный участок является брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенный нотариусом нотариального округа 

<

адрес> Республики Башкортостан ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ за реестровым номером № и выписка из похозяйственной книги о наличии у гражданина права на земельный участок от ДД.ММ.ГГГГ, выданный Администрацией сельского поселения Аровский сельсовет ФИО6 

<

адрес> Республики Башкортостан. 

Ответчик и истец по встречному исковому заявлению ФИО4 является собственником смежного земельного участка с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, расположенного по адресу: 

<

адрес> общей площадью 1709 кв.м., о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись о регистрации за № от ДД.ММ.ГГГГ. Основанием возникновения права собственности ФИО4 на указанный земельный участок явилось постановление главы муниципального образования Аровский сельсовет ФИО6 района Республики Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ №. Разрешенный вид использования земельного участка - для индивидуальной жилой застройки.

На данном земельном участке расположен жилой дом с кадастровым номером 

<

данные изъяты> принадлежащий ФИО4 на праве собственности, общей площадью 186,1 кв.м., расположенный по адресу: 

<

адрес>, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись о регистрации от ДД.ММ.ГГГГ за №, инвентарный № согласно данным технического паспорта по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, изготовленного «Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ» филиала ФГУП по 

<

адрес>.

Основанием регистрации права собственности ФИО4 на указанный жилой дом является постановление главы муниципального образования Аровский сельсовет ФИО6 района Республики Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ №, год постройки жилого дома с мансардой Литер А, веранды Литер а, крыльца-навеса литер а1, гаража литер Г, бани Литер Г3 - 1988 год, навеса литер Г1, беседки литер Г2, колодца – 2005 год, пристроя Литер А1, предбанника Литер Г4, ворот, забора - год постройки 2006 год.

Стороны по данному делу пояснили, что их права на объекты недвижимости, принадлежащие им на праве собственности, зарегистрированы в соответствии Федеральным законом от 30.06.2006 года № 93-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации по вопросу оформления в упрощенном порядке прав граждан на отдельные объекты недвижимого имущества».

Таким образом, земельные участки с кадастровыми номерами 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> являются соседними участками в отношении друг друга имеют смежную границу, стороны по гражданскому делу (ФИО2, ФИО3 и ФИО4) являются собственниками соседних смежных земельных участков, и как собственники могут требовать устранения всяких нарушений их права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения. 

Определением суда от 22.08.2017 года по данному делу была назначена комплексная строительно-техническая и землеустроительная экспертиза. 

Заключением строительно-технической и землеустроительной экспертизы №(17) от ДД.ММ.ГГГГ, выполненной ООО «Центр Независимых Экспертиз», установлено, что фактические границы между земельными участками с кадастровыми номерами 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> частично отличаются от кадастровых границ, параметры отличия представлены на схеме. Фактические площади участков также отличаются от площадей, имеющихся в базе данных Росреестра.

При возведении объектов недвижимости Литер Б по 

<

адрес> ФИО6 

<

адрес> Республики Башкортостан и Литера Г., Г4 по 

<

адрес> Республики Башкортостан, пожарные нормы и правила соблюдены.

Единственным и поэтому существенным нарушением градостроительных норм и правил при размещении объекта недвижимости Литера Г - гаража, принадлежащего ФИО4, является отсутствие требуемого расстояния в размере 1 метра от границ земельного участка. Принадлежащего ФИО2 И ФИО3

По результатам геодезического определения местоположений частей строений - Литер Г и Г4, принадлежащих ФИО4, выявлено, что здания выходят за пределы кадастровых границ земельного участка с кадастровым номером 

<

данные изъяты> принадлежащего ФИО4 Площадь наложения части здания Литер Г4 равна 4 кв.м., площадь наложения Литер Г на земельный участок с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, принадлежащий ФИО2 и ФИО3, равна 2 кв.м.

Из искового заявления ФИО2 следует, что она просит обязать ФИО4 снести жилой дом, баню с пристроем, гараж по основаниям, предусмотренным статьей 222 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), как самовольную постройку, а также в соответствии со ст. 69 Федерального закона от 22.07.2008 года № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» - противопожарные расстояния между зданиями, сооружениями и лесничествами (лесопарками).

Во встречном исковом заявлении ФИО4 просит суд, обязать ФИО2 снести дом, расположенный на земельном участке по адресу: 

<

адрес>, поскольку указанный дом, является самовольной постройкой, возведен вновь после пожара, возникшего 1 апреля 2013 года, на том же месте, на том же фундаменте, что и прежний дом, который (прежний дом) Чишминский районный суд Республики Башкортостан своим решением от 23 мая 2007 года по делу № 2-2/2007 обязал ФИО3 снести. Вновь построенный дом создан без получения на то необходимых разрешений и с нарушением градостроительных и строительных норм и правил, о чем ранее указывалось в решении ФИО6 районного суда Республики Башкортостан от 23 мая 2007 года по делу № 2-2/2007, вновь возведенная постройка должна была быть не менее, чем в 10 метрах и должен соблюдаться противопожарный разрыв (противопожарное расстояние) - нормированное расстояние между зданиями, строениями, устанавливаемое для предотвращения распространения пожара, в соответствии с требованием Федерального закона №123-Ф3 от 22 июля 2008 года. «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности», глава 16, ст. 69: СП4.131.30.3013 п. 4.3 табл.1.

В соответствии со ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник осуществляет право владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В силу п. 1 ст. 263 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник земельного участка может возводить на нем здания и сооружения, осуществлять их перестройку или снос, разрешать строительство на своем участке другим лицам. Эти права осуществляются при условии соблюдения градостроительных и строительных норм и правил, а также требований о целевом назначении земельного участка (пункт 2 статьи 260 ГК РФ).

В силу ст. 304 настоящего Кодекса собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

Действия, нарушающие права на землю граждан и юридических лиц или создающие угрозу их нарушения, могут быть пресечены путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушении (п. 4 ч. 2 ст. 60 Земельного кодекса Российской Федерации).

Исходя из положений п. 1 ст. 1, п. 1 ст. 11, ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации предъявление любого требования должно иметь своей целью восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов обратившегося в суд лица, установление наличия у истца принадлежащего ему субъективного материального права, а также установление факта нарушения прав истца ответчиком.

Статьей 40 ЗК РФ установлено, что собственник земельного участка имеет право возводить жилые здания, строения в соответствии с целевым назначением земельного участка и его разрешенным использованием с соблюдением требований градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов.

Согласно ч.1 ст.222 ГК РФ, самовольной постройкой является жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо созданное без получения на это необходимых разрешений или c существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил.

В соответствии с ч.2 ст.222 ГК РФ самовольная постройка подлежит сносу осуществившим ее лицом либо за его счет, кроме случаев, предусмотренных пунктом 3 указанной статьи, согласно которому право собственности на самовольную постройку может быть признано судом, a в предусмотренных законом случаях в ином установленном законом порядке, за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, где осуществлена постройка.

Из ч.3 ст.222 ГК РФ следует, что право собственности на самовольную постройку не может быть признано, если сохранение постройки нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц либо создает угрозу жизни и здоровью граждан.

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 10 № 22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», по смыслу п. 22, собственник земельного участка, субъект иного вещного права на земельный участок, его законный владелец, либо лицо, права и законные интересы которого нарушает сохранение самовольной постройки, вправе обратиться в суд о сносе самовольной постройки.

В случае возведения самовольного строения на чужом земельном участке на истце лежит обязанность доказать, что сохранение постройки нарушает его права либо создает угрозу его жизни и здоровью. В такой ситуации юридическое значение будет иметь факт доказанности нарушений прав истца самим строением, не связанный с процедурой осуществления его строительства (получением соответствующих разрешений, согласований).

Исходя из вышеприведенных норм права, для удовлетворения иска о сносе постройки необходимо доказать, что наличие постройки в данном месте нарушает права владельца смежного земельного участка, и что нарушение его прав являются существенными и могут быть устранены лишь путем сноса данной постройки.

Указанная правовая позиции отражена в п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», в котором обращается внимание на необходимость выяснения при рассмотрении споров того, нарушает ли сохранение самовольной постройки права и охраняемые законом интересы других лиц, создает ли постройка угрозу жизни и здоровью граждан. При этом допущенное при строительстве объекта нарушение градостроительных и строительных норм и правил должно иметь существенный характер.

В соответствии с п. 1 и пп. 3 п. 17 ст. 51 Градостроительного кодекса Российской Федерации, разрешение на строительство представляет собой документ, подтверждающий соответствие проектной документации требованиям градостроительного плана земельного участка или проекту планировки территории и проекту межевания территории (в случае строительства, реконструкции линейных объектов) и дающий застройщику право осуществлять строительство, реконструкцию объектов капитального строительства, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. Выдача разрешения на строительство не требуется в случае строительства на земельном участке строений и сооружений вспомогательного использования.

Как было указано выше, ФИО2 является собственником жилого дома с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, общей площадью 98,9 кв.м. и 1/3 доли в праве собственности на земельный участок с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, общей площадью 1923 кв.м., 2/3 доли в праве собственности на указанный земельный участок принадлежит ФИО3, для индивидуальной жилой застройки, расположенных по адресу: 

<

адрес>.

ФИО4 является собственником жилого дома с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, общей площадью 186,1 кв.м., расположенный по адресу: 

<

адрес>, инвентарный № согласно данным технического паспорта по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, изготовленного «Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ» филиала ФГУП по 

<

адрес> и земельного участка с кадастровым номером 

<

данные изъяты> для индивидуальной жилой застройки.

Согласно данным указанного технического паспорта, жилой дом ФИО4 представляет из себя единый объект, состоящий из: жилого дома с мансардой Литер А, веранды Литер а, крыльца-навеса литер а1, бани Литер Г3 - год постройки 1988 год, беседки литер Г2 - 2005 год, пристроя Литер А1, предбанника Литер Г4 -2006 года постройки, что подтверждается абз. 3 стр. 10 Заключения судебных экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №(17).

Гараж литер Г -1988 года постройки, навес к гаражу литер Г1- 2005 года постройки, кирпичные, являются отдельным единым строением, также отдельным строением является колодец Литер III 2005 года постройки.

Ворота и забор - год постройки 2006 год. 

Согласно измерениям, произведенным экспертом, гараж Литер Г, предбанник Литер Г4, принадлежащие ФИО4, находятся на границе земельного участка с У-выми, выходят за пределы кадастровых границ земельного участка с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, площадь наложения Литер Г на земельный участок с кадастровым номером 

<

данные изъяты> равна 2 кв.м., площадь наложения части здания Литер Г4 на земельный участок с кадастровым номером 

<

данные изъяты> равна 4 кв.м.

Предбанник Литер Г4, принадлежащий ФИО4 находится от жилого дома ФИО2 на расстоянии 0,91 метра, что не отрицалось сторонами.

Таким образом, фактически спорными объектами с точки зрения расположения их без соблюдения необходимых разрывов от смежной границы земельных участков с кадастровыми номерами 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> являются строения - Литер Г и Г1 - гараж с навесом и Литер Г4 – предбанник, принадлежащие ФИО4 на праве собственности, расположенные на его земельном участке с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, и частично указанные объекты располагаются на земельном участке с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, принадлежащем на праве общей долевой собственности ФИО2 и ФИО3, а также жилой дом Литер Б, принадлежащий ФИО2

Обращаясь в суд с иском о сносе самовольной постройки, ФИО2 указывает на то, что строительство жилого дома, бани с пристроем, гаража осуществлено ФИО4 с нарушением действующих градостроительных норм в части противопожарных требований, а именно - в нарушение ст. 69 Федерального закона от 22.07.2008 года № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» - противопожарные расстояния между зданиями, сооружениями и лесничествами (лесопарками) и без получения необходимых разрешений, тем самым возражая против сохранения самовольно возведенной постройки на земельном участке ФИО4 в целом и полностью.

Такие же основания для сноса жилого дома, принадлежащего ФИО2, по 

<

адрес> в своем исковом заявлении указал ФИО4 - нарушение СП4.131.30.3013 п. 4.3 табл. 1.

Сомнений в обоснованности Заключения строительно-технической и землеустроительной экспертизы №(17) от ДД.ММ.ГГГГ у суда не возникло: указанное заключение содержит подробное описание и результаты исследования; имеются ссылки на нормативные документы и специальную литературу, использованные при проведении судебной землеустроительной экспертизы; эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса РФ.

Однако, в связи с тем, что в Заключении строительно-технической и землеустроительной экспертизы №(17) от ДД.ММ.ГГГГ, выполненной ООО «Центр Независимых Экспертиз» экспертами сделаны выводы правового характера, в частности о том, что спорные строения, принадлежащие ФИО2, ФИО3 и ФИО4 на праве собственности, являются самовольными, в судебное заседание были приглашены эксперты ФИО7 и ФИО8 для дачи дополнительных пояснений.

В судебном заседании эксперт ФИО7 поддержал заключение, пояснил, что в своем заключении рассматривал два вида норм - санитарные и противопожарные. Им учитывался и применен СП 30-102-99 Планировка и застройка территорий малоэтажного жилищного строительства (Свод правил по проектированию и строительству).

Между границей участка и домами участников процесса по санитарно-бытовым нормам должно быть не менее 3 метров. Нарушений норм инсоляции нет. 

Согласно п. 5.3.4 СП 30-102-99 до границы соседнего участка расстояния по санитарно-бытовым условиям должны быть не менее: от усадебного, одно- двухквартирного и блокированного дома - 3 м с учетом требований п.4.1.5 указанного Свода правил; от других построек (бани, гаража и др.) - 1 м.

Согласно п. 5.3.8 СП 30-102-99 на территориях с застройкой усадебными, одно-двухквартирными домами расстояние от окон жилых комнат до стен соседнего дома и хозяйственных построек (сарая, гаража, бани), расположенных на соседних земельных участках, должно быть не менее 6 м.

Что касается противопожарных норм, то применяется СП 4.13130.2013 Системы противопожарной защиты. Ограничение распространения пожара на объектах защиты. Требования к объемно-планировочным и конструктивным решениям (Свод правил Системы противопожарной защиты – дата введения 24.06.2013 года), противопожарный норматив применяется для домов, расположенных на соседних разных участках. На одном участке дома могут располагаться как угодно, там такого норматива нет. Расстояние 3 м от границы должно соблюдаться всеми при строительстве нового дома. В данном случае должно быть 3 метра по санитарным нормам от границы участков до объектов недвижимости – жилых домов. 

Требования к степени огнестойкости не предъявляются, в зависимости от типа дома, его этажности расстояние может быть и иным, и так как жилые дома ФИО4 и ФИО2 - до двух этажей, с учетом класса их функциональной пожарной опасности Ф1.4 в отношении объектов Литер Г4 (предбанник), Литер Г (гараж), принадлежащие ФИО4, и жилого дома Литер Б, принадлежащего ФИО2, по противопожарным нормам расстояние должно быть от 6 до 8 м от дома до дома, но поскольку требования к их степени огнестойкости и классу конструктивной пожарной опасности не предъявляются, противопожарные расстояния для объектов исследования не нормируются, и соответственно объекты исследования соответствуют требованиям пожарной безопасности.

Таким образом, эксперт в своем заключении рассматривал нормы, относящиеся к строениям, расположенным на разных земельных участках, пояснил при этом, что степень огнестойкости не предъявляется для жилых домов до двух этажей. 

Эксперт ФИО8 суду пояснила, что фактические границы земельных участков 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> частично отличаются от кадастровых границ, параметры отличия представлены на схеме. По результатам геодезического определения местоположений частей строений – Литер Г и Г4 выявлено, что здания выходят за пределы кадастровых границ земельного участка с кадастровым номером 

<

данные изъяты>. Площадь наложения части здания Литер Г4 на земельный участок с кадастровым номером 

<

данные изъяты> равна 4 кв.м., площадь наложения Литер Г на земельный участок с кадастровым номером 

<

данные изъяты> равна 2 кв.м.

На вопрос суда, создают ли постройки угрозу жизни и здоровью граждан, эксперт ФИО7 пояснил, что такой угрозы нет, существенным нарушением в данном случае градостроительных норм является несоблюдение СП 30-102-99 Планировка и застройка территорий малоэтажного жилищного строительства - расстояние 3 м от границы должно соблюдаться всеми при строительстве нового дома. В данном случае должно быть 3 метра по санитарным нормам от границы участков до объектов недвижимости – жилых домов, от других построек (бани, гаража и др.) - 1 м, такие недостатки являются устранимыми.

Суд учитывает, что в соответствии с заключением экспертизы и пояснениями эксперта, данными в судебном заседании, недостатки являются устранимыми, то есть могут быть устранены иным способом, чем путем сноса. В связи с тем, что истец ФИО2 и ее представители, а также истец по встречному иску ФИО4 настаивали в удовлетворении заявленных требований именно путем сноса строений, экспертами иные варианты разрешения спора для их устранения не указывались. 

Кроме того, суд учитывает следующее. 

30 апреля 2009 года вступил в силу Федеральный закон РФ от 22 июля 2008 года № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности», положения которого об обеспечении пожарной безопасности объектов защиты обязательны для исполнения при проектировании, строительстве, капитальном ремонте, реконструкции, техническом перевооружении, изменении функционального назначения, техническом обслуживании, эксплуатации и утилизации объектов защиты. Положения вышеуказанного закона содержали обязательные требования к противопожарным расстояниям между зданиями, сооружениями и строениями, а также к противопожарным расстояниям на территориях садовых, дачных и приусадебных земельных участков, однако с 12.07.2012 года статья 75 данного Закона и Таблица 11, содержащая конкретные противопожарные расстояния, утратили силу, а статья 69 изложена в новой редакции, не предусматривающей конкретные противопожарные расстояния и порядок их определения (п. 1 ч. 2 ст. 1, ст. ст. 69, 75 (в прежней редакции), Таблица 11).

С 01 июля 2010 года вступил в силу Федеральный закон РФ от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений».

Распоряжением Правительства РФ от 21.06.2010 г. № 1047-р утвержден Перечень национальных стандартов и сводов правил (частей таких стандартов и сводов правил), в результате применения которых на обязательной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона РФ от 30.12.2009 года № 84-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений». В Перечень включен и СНиП 2.07.01-89*, разделу 1 - 5, 6 (пункты 6.1 - 6.41, Таблица 10*), 7 - 9, Приложение 2, в связи с чем Приложение 1 (Противопожарные требования) СНиП 2.07.01-89*, содержащее сведения о противопожарных расстояниях, уже не носит обязательного характера.

Таким образом, с 12.07.2012 года не действуют нормативные документы, содержащие обязательные требования к противопожарным расстояниям (кроме объектов, на которые распространяется специальное регулирование).

Согласно ч. 1 ст. 69 Федерального закона РФ от 22 июля 2008 года № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» противопожарные расстояния между зданиями, сооружениями должны обеспечивать нераспространение пожара на соседние здания, сооружения.

Действительно, конкретные противопожарные расстояния, ранее содержавшиеся в Таблице 11 Федерального закона РФ от 22.07.2008 № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности», воспроизведены в п. 4.3 Свода правил 4.13130.2009 «Системы противопожарной защиты». Вновь утвержденный Приказом МЧС России от 24.04.2013 года № 299 Свод правил 4.13130.2013 «Системы противопожарной защиты. Ограничение распространения пожара на объектах защиты. Требования к объемно-планировочным и конструктивным решениям» содержит аналогичные требования к противопожарным расстояниям между постройками сторон, а именно не менее 6 метров. Такие же расстояния содержатся в Приложении 1 (Противопожарные требования) СНиП 2.07.01-89*.

Пунктом 4.3 Свода правил 4.13130.2009 «Системы противопожарной защиты» предусмотрено, что противопожарные расстояния между жилыми, общественными и административными зданиями, зданиями, сооружениями и строениями промышленных организаций в зависимости от степени огнестойкости и класса их конструктивной пожарной опасности следует принимать в соответствии с таблицей 1, согласно которой минимальное противопожарное расстояние зданий I, II, III степени огнестойкости должно составлять 6 метров.

Пунктом 4.6 Свода правил 4.13130.2009 «Системы противопожарной защиты» предусмотрена возможность уменьшения противопожарного расстояния между зданиями, сооружениями I и II степени огнестойкости класса конструктивной пожарной опасности СО на 50% при оборудовании каждого из зданий и сооружений автоматическими установками пожаротушения.

Согласно п. 4.11 Свода правил 4.13130.2009 «Системы противопожарной защиты» противопожарные расстояния между жилыми и общественными зданиями, сооружениями I, II, III степени огнестойкости не нормируются (при условии обеспечения требуемых проездов и подъездов для пожарной техники), если стена более высокого или широкого объекта защиты, обращенная к соседнему объекту защиты, является противопожарной 1-го типа.

Учитывая изложенное, разъяснения о применении СНиП 2.07.01-89* «Градостроительство. Планировка и застройка городских и сельских поселений», данные в информационном письме МЧС России № 19-2-3-2855 от 19.07.2012 года «О порядке применения отдельных положений Федерального закона от 22 июля 2008 года «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности», не свидетельствуют об обязательности применения требований, установленных приложением № 1 СНиП 2.07.01-89*.

В связи с этим, само по себе несоблюдение ответчиком ФИО4 (истец по встречному иску) и истцом ФИО2 (ответчиком по встречному иску) расстояния от стен возведенных им строений до стен строений, принадлежащих каждому из них, не является основанием для сноса строений, принадлежащих ФИО4 и ФИО2, поскольку не свидетельствует о реальном нарушении их прав, являющимся обязательным условием для удовлетворения иска о сносе строений, предъявленного в соответствии со статьей 304 Гражданского кодекса РФ.

Как следует из Обзора судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством, утвержденным Президиумом Верховного суда РФ 19.03.2014 года, наличие допущенных при возведении самовольной постройки нарушений градостроительных и строительных норм и правил является основанием для удовлетворения требования о ее сносе при установлении существенности и неустранимости указанных нарушений. Существенность нарушений градостроительных и строительных норм и правил устанавливается судами на основании совокупности доказательств применительно к особенностям конкретного дела. К существенным нарушениям строительных норм и правил суды относят, например, такие неустранимые нарушения, которые могут повлечь уничтожение постройки, причинение вреда жизни, здоровью человека, повреждение или уничтожение имущества других лиц. При оценке значительности допущенных нарушений при возведении самовольных построек принимаются во внимание и положения статьи 10 Гражданского Кодекса РФ о недопустимости действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, или злоупотребление правом в других формах, а также соразмерность избранному способу защиты гражданских прав.

Таким образом, обращаясь в суд с исковыми требованиями о сносе самовольной постройки, возведенной на земельном участке в порядке статьи 304 Гражданского Кодекса РФ, истец должен доказать, что возведенная ответчиком постройка создана с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил, права ответчика нарушаются сохранением самовольного строения.

Сам по себе факт нарушения противопожарных норм и требований при возведении ответчиком строения на принадлежащем ему земельном участке не свидетельствует о наличии угрозы целостности и сохранности принадлежащего истцу имущества, жизни и здоровью граждан.

В нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ истцом ФИО2 (ответчик по встречному иску), а также истцом по встречному иску ФИО4 (ответчик) не представлены доказательства реального нарушения их прав несоблюдением противопожарных расстояний между их жилыми домами и строениями.

Суду не представлены доказательства соразмерности избранного истцами ФИО2 и ФИО4 способа защиты (снос строения) последствиям нарушения, в частности невозможности устранения данного нарушения путем разработки специальных мероприятий по предотвращению распространения пожара, или переустановки и (или) реконструкции спорных строений или их части и ограждений в целях восстановления и соблюдения санитарных и пожарных норм.

Учитывая, что снос самовольной постройки является крайней мерой, применяемой, по смыслу закона, только в случае, если будет установлено, что сохранение такой постройки нарушает права и охраняемые законом интересы граждан и юридических лиц, а также создает угрозу жизни и здоровью граждан, в данном случае, при отсутствии доказательств в подтверждение вышеуказанных обстоятельств, оснований для сноса спорных объектов, принадлежащих что ФИО4, что ФИО2, не имеется.

Суд полагает, что несоблюдение конституционно-правовых принципов справедливости, разумности и соразмерности, несоответствие избранного истцами способа защиты характеру и степени допущенного нарушения прав или законных интересов, в данном случае является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований ФИО2 и ФИО4 в части сноса дома, бани с пристроем, возведенных с нарушениями строительных норм и правил и требований пожарной безопасности, гаража как самовольной постройки, по адресу: 

<

адрес>, и жилого дома Литер Б по адресу: 

<

адрес>. 

Тем более, что объекты недвижимости, принадлежащие ФИО4, являются единым комплексом, состоящим из жилого дома и пристроенных к жилому дому строений в виде жилого дома с мансардой Литер А, веранды Литер а, крыльца-навеса литер а1, бани Литер Г3 - год постройки 1988 год, беседки литер Г2 - 2005 год, пристроя Литер А1, предбанника Литер Г4 -2006 года постройки, что подтверждается абз. 3 стр. 10 Заключения судебных экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №(17) и техническим паспортом по состоянию на по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ инвентарный №. И для устранения нарушений санитарных и пожарных норм суд полагает, что не обязательно снести весь комплекс объектов недвижимости, принадлежащих ФИО4, последствия нарушения указанных норм истец ФИО2 может восстановить путем предъявления в суд соразмерного способа защиты своих нарушенных прав.

Таким образом, при разрешении спора об устранении нарушений прав собственника, необходимо учитывать, что угроза должна быть реальной, то есть основанной не только на нарушениях при строительстве каких-либо норм и правил. Таких доказательств ФИО2 и ФИО4 в силу требований ст. 56 ГПК РФ суду не представлено.

Суд также находит несостоятельными 1) довод истца ФИО2, ее представителей о том, что часть спорных объектов - Литер Г и Г1 - гараж с навесом и Литер Г4 - предбанник, принадлежащие ФИО4 на праве собственности, частично находятся в границах земельного участка с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, принадлежащего на праве общей долевой собственности ФИО2 и ФИО3, поэтому являются самовольными и подлежат сносу, 2) а также довод истца по встречному исковому заявлению ФИО4 о том, что ФИО3 и ФИО2 самовольно заняли часть его участка площадью 48 кв. м., - поскольку спор о смежной границе земельных участков между сторонами (ФИО2, ФИО4, ФИО3) отсутствует, ни ФИО2, ни ФИО4 с исковыми требованиями об установлении смежной границы земельных участков с кадастровыми номерами 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> не обращались.

Вступившие в законную силу решения ФИО6 районного суда Республики Башкортостан от 23.05.2017 года по делу 2-2/2007 по иску ФИО3 к ФИО4 об обязании ФИО4 снести надворные постройки в виде гаража и бассейна, расположенные на земельном участке по 

<

адрес>; по встречному иску ФИО4 к ФИО3 о сносе дома по 

<

адрес>, а также решение ФИО6 районного суда РБ от ДД.ММ.ГГГГ по делу 2-3/2014 по иску ФИО4 к ФИО3 о признании незаконным самовольного занятия ФИО3 земельного участка с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, принадлежащего ФИО4, и обязании ФИО3 вернуть ФИО4 земельный участок площадью 48 кв.м. с кадастровым номером 

<

данные изъяты> в порядке ч. 2 ст. 61 ГПК РФ не являются преюдициальными, поскольку в настоящем деле в качестве истца и ответчика по встречному иску участвует другое лицо - ФИО2, тем более, что в последнем решении суда не указаны индивидуально-определенные признаки и параметры подлежащего возврату земельного участка площадью 48 кв.м. с привязкой к местности и указанием кадастровых границ.

Как указано было выше, в уточненном исковом заявлении к ФИО2 и ФИО3 ФИО4 просил суд признать ничтожным в силу ст. ст. 169, 174.1, 180 ГК РФ брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО2 и ФИО3, как ничтожной сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, и сделки, совершенной с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), поскольку указанный брачный договор был заключен в период действия запрета регистрационных действий спорных объектов недвижимого имущества, наложенных постановлением судебного пристава исполнителя ФИО6 районного отдела судебных приставов УФССП России по РБ (далее - ФИО6 РОСП) ФИО9 от ДД.ММ.ГГГГг.

В судебном заседании установлено следующее.

23 мая 2014 года Чишминским районным судом Республики Башкортостан по гражданскому делу № 2-3/2014, по исковому заявлению ФИО4 к ФИО3 о признании незаконным самовольного захвата земельного участка, взыскании материального ущерба и судебных расходов, принято решение, которым исковые требования ФИО4 удовлетворены частично, а именно постановлено: 1) признать незаконным самовольное занятие ФИО3 земельного участка, принадлежащего ФИО4 на праве собственности с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, площадью 48 кв. м., находящегося по адресу: РБ, 

<

адрес>; 2) обязать ФИО3 возвратить ФИО4 земельный участок площадью 48 кв. м. с кадастровым номером 

<

данные изъяты> по адресу: РБ, 

<

адрес>; 3) взыскать с ФИО3 в пользу ФИО4 материальный ущерб, причиненный имуществу истца в результате пожара, в размере 628993 рублей, расходы, потраченные на ремонт электрооборудования в размере 23441 руб. 20 коп., расходы по проведению строительно - технической экспертизы в размере 52164 руб., расходы по проведению землеустроительной экспертизы в размере 23000 руб., расходы по направлению телеграмм на общую сумму в размере 3199 руб. 54 коп., представительские расходы в размере 25000 руб. Всего взыскано 755797 руб. 74 коп., решение суда вступило в законную силу на основании апелляционного определения Верховного Суда Республики Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ по делу 33-1153/2015.

04 марта 2015 года Чишминским РОСП вынесено постановление о возбуждении исполнительного производства №-ИП в отношении ФИО3

Постановлением судебного пристава-исполнителя ФИО6 РОСП ФИО9 от ДД.ММ.ГГГГ объявлен запрет на совершение регистрационных действий, действий по исключению из госреестра в отношении земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес> кадастровый №; предусмотрено - копию постановления направить взыскателю, должнику - для сведения, в регистрирующий орган – для исполнения.

Доказательства своевременного направления указанного постановления от ДД.ММ.ГГГГ в адрес должника ФИО3 в материалах дела не имеется и не подтверждено показаниями свидетеля ФИО9 и третьего лица - судебного пристава-исполнителя ФИО10

ДД.ММ.ГГГГ постановлением судебного пристава-исполнителя ФИО6 РОСП ФИО10 объявлен запрет регистрационных действий в отношении объектов недвижимого имущества, принадлежащих ФИО3: 

<

адрес> РБ, земельный участок по 

<

адрес> 

<

адрес>, жилой дом по 

<

адрес> 

<

адрес> РБ.

Данное постановление получено на руки ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, что отражено в его объяснении от ДД.ММ.ГГГГ судебному приставу-исполнителю ФИО6 РОСП ФИО10

Ограничения в виде запрета сделок с имуществом ФИО3 Управлением Росреестра по РБ зарегистрированы ДД.ММ.ГГГГ, о чем имеется запись о регистрации № № и от ДД.ММ.ГГГГ (прочие ограничения (обременения)) за №.

Супруги ФИО2 и ФИО3 состоят в браке с 11.03.1994 года, зарегистрированном Советским отделом ЗАГС г. Уфы, о чем имеется свидетельство о регистрации брака за номером актовой записи 163 и не оспаривается сторонами.

Брачный договор между ФИО3 и ФИО2 заключен ДД.ММ.ГГГГ, удостоверен нотариусом нотариального округа город Уфа Республики Башкортостан ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ за реестровым номером №.

На момент заключения брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 являлся собственником земельного участка с кадастровым номером 

<

данные изъяты> по 

<

адрес> ФИО6 

<

адрес> РБ на основании выписки из похозяйственной книги о наличии у гражданина права на земельный участок от ДД.ММ.ГГГГ, выданной Администрацией СП Аровский сельсовет ФИО6 

<

адрес> РБ, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права от ДД.ММ.ГГГГ, о чем имелась запись о регистрации от ДД.ММ.ГГГГ за № 

Право собственности на жилой дом по 

<

адрес> 

<

адрес> РБ с кадастровым номером 

<

данные изъяты> за ФИО3 был зарегистрирован на основании выписки из похозяйственной книги о наличии у гражданина права на земельный участок от ДД.ММ.ГГГГ, выданный Администрацией сельского поселения Аровский сельсовет ФИО6 района Республики Башкортостан, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним была сделана запись о регистрации от ДД.ММ.ГГГГ за №.

По условиям брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ все движимое и недвижимое имущество, приобретенное супругами во время брака, признается общей совместной собственностью, за исключением: жилого дома по 

<

адрес> 

<

адрес> 

<

адрес> РБ, который признается личной собственностью ФИО2; 1/3 доли в праве собственности на земельный участок по 

<

адрес> 

<

адрес> 

<

адрес> РБ, которая также признается личной собственностью ФИО2; 2/3 доли в праве собственности на земельный участок 

<

адрес> 

<

адрес> 

<

адрес> 

<

адрес> РБ, которая признается личной собственностью ФИО3

Таким образом, на момент заключения брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ какие-либо запреты на имущество, принадлежащее должнику ФИО3 в установленном законом порядке регистрированы не были, постановление судебного пристава-исполнителя ФИО6 РОСП ФИО9 от ДД.ММ.ГГГГ об объявлении запрета на совершение регистрационных действий, действий по исключению из госреестра в отношении земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес> кадастровый № должнику ФИО3 не было направлено или вручено при этом запрет регистрационных действий, действий по исключению из госреестра касался только земельного участка, а право собственности ФИО3 на жилой дом по 

<

адрес> был зарегистрирован только ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно ч. 1 ст. 56, ч. 1 ст. 67 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Принимая во внимание установленные обстоятельства спора, исходя из совокупности представленных по делу доказательств, суд считает, что ФИО4 не подтвердил наличие оснований для признания оспариваемого брачного договора недействительным.

Частью 3 ст. 17 Конституции РФ предусмотрено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Согласно п. 2 ст. 1 ГК РФ, граждане (физические лица) приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В ст. 40 Семейного кодекса РФ (далее – СК РФ) определено, что брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения.

Брачный договор может быть заключен в любое время в период брака, заключается в письменной форме и подлежит нотариальному удостоверению (ч. 1, 2 ст. 41 СК РФ).

Положениями ст. 42 СК РФ предусмотрено право супругов на изменение брачным договором установленный законом режим совместной собственности (ст. 34 СК РФ), установление режима совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов; право супругов на определение в брачном договоре своих прав и обязанностей по взаимному содержанию, определения имущества, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов.

Таким образом, право на заключение брачного договора в любой момент времени после заключения брака предоставлено супругам в силу закона.

В силу п. 1 ст. 46 СК РФ, супруг обязан уведомлять своего кредитора (кредиторов) о заключении, об изменении или о расторжении брачного договора. При невыполнении этой обязанности супруг отвечает по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора.

Из изложенного следует, что, допустив возможность договорного режима имущества супругов, федеральный законодатель, исходя из необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота, а также защиты интересов кредиторов от недобросовестного поведения своих контрагентов, состоящих в брачных отношениях, и учитывая, что в силу брачного договора некоторая, в том числе значительная, часть общего имущества супругов может перейти в собственность того супруга, который не является должником, предусмотрел в п. 1 ст. 46 СК РФ обращенное к супругу-должнику требование уведомлять своего кредитора обо всех случаях заключения, изменения или расторжения брачного договора и его обязанность отвечать по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора, если он указанное требование не выполняет. 

Соответственно, в силу названного законоположения не извещенный о заключении брачного договора кредитор изменением режима имущества супругов юридически не связан и по-прежнему вправе требовать обращения взыскания на имущество, перешедшее согласно брачному договору супругу (или супруге) должника.

Такое регулирование, направлено на защиту интересов кредиторов от недобросовестного поведения должника, нашло свое отражение в правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной в Определении от 28.02.2017 № 295-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО11 на нарушение ее конституционных прав п. 1 ст. 46 Семейного кодекса Российской Федерации», а именно, Конституционный Суд в данном определении указал: «…норма п. 1 ст. 46 Семейного кодекса Российской Федерации закреплена законодателем исходя из необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота, а также защиты интересов кредиторов от недобросовестного поведения своих контрагентов, состоящих в брачных отношениях, и с учетом того, что в соответствии с условиями брачного договора некоторая, в том числе значительная, часть общего имущества супругов может поступать в собственность того супруга, который не является должником. Соответственно, в силу названного законоположения не извещенный о заключении брачного договора кредитор изменением режима имущества супругов юридически не связан и по-прежнему вправе требовать обращения взыскания на имущество независимо от содержания брачного договора (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 13 мая 2010 года № 839-О-О, от 23 декабря 2014 года № 2957-О и от 28 января 2016 года № 122-О)».

Между тем, судом установлено, что ФИО3 при заключении с ФИО2 брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ, в нарушение п. 1 ст. 46 СК РФ не исполнил свою обязанность перед кредитором ФИО4 по его уведомлению о факте заключения данного договора и совершении такой сделки. Доказательства уведомления кредитора ответчика ФИО3 - ФИО4 о факте заключения брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ суду, в нарушение положений ст. 57 ГПК РФ не представлены.

Таким образом, поскольку истец ФИО4 (кредитор) не был извещен о заключении брачного договора между супругами ФИО2 и ФИО3, являющимся его должником, следовательно, для него как кредитора, заключение указанного брачного договора не породило и не могло породить никаких правовых последствий.

Установление супругами в брачном договоре иного, чем предусмотрено законом, режима их совместной собственности, не влияет на необходимость исполнения ФИО3 своих обязательств перед истцом ФИО4, в том числе, не освобождает его от их исполнения независимо от условий брачного договора, в силу которых часть общего имущество супругов определена в индивидуальную собственность ФИО2

Фактически оспариваемый брачный договор создает правовые последствия только для участников данной сделки - ответчиков ФИО2 и ФИО3, но не имеет никаких правовых последствий для истца ФИО4, как неуведомленного об его заключении кредитора, а, следовательно, не может признаваться нарушающим его права.

Между тем, из правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от 19.03.2009 года № 274-О-О следует, что положения ст. 46 СК РФ не предусматривают возможность расторжения брачного договора или признания его недействительным по требованию кредитора, которого супруг-должник не уведомил о заключении брачного договора. На основании этих положений кредитор может потребовать от супруга-должника либо исполнения обязательства независимо от содержания брачного договора, либо изменения или расторжения договора, из которого возникло данное обязательство.

В соответствии со ст. 255 ГК РФ, кредитор участника долевой или совместной собственности при недостаточности у собственника другого имущества вправе предъявить требование о выделе доли должника в общем имуществе для обращения на нее взыскания.

На основании пунктов 1,3,4 ст. 256 ГК РФ, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не установлен иной режим этого имущества. По обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество, находящееся в его собственности, а также на его долю в общем имуществе супругов, которая причиталась бы ему при разделе этого имущества.

Поскольку в силу статей 45, 46 Семейного кодекса РФ, должник должен отвечать по гражданско-правовому обязательству перед кредитором независимо от содержания брачного договора, кредитору предусмотрено право на обращение в суд с иском о выделе доли в общем имуществе супругов, которая причитается супругу-должнику при разделе общего имущества.

То есть, заключение брачного договора, в котором супругами изменен установленный законом режим их совместной собственности, в случае неизвещения кредитора о факте его заключения, не лишает кредитора права требовать от должника исполнение своих обязательств независимо от тех условий по распоряжению общим имуществом, которые супруги предусмотрели в брачном договоре.

Из изложенного следует, что законом кредитору предоставлено право требования от должника исполнения обязательства независимо от содержания брачного договора и для такого исполнения не требуется признание соответствующего брачного договора недействительным в судебном порядке.

Поскольку существование оспариваемой сделки не препятствует реализации прав кредитора ФИО4, такая сделка не может признаваться нарушающей его законные интересы и, следовательно, основания для удовлетворения требования о признании ее недействительной суд при имеющихся обстоятельствах не усматривает.

Применительно к конкретным основаниям, по которым ФИО4 просит признать брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, суд также считает иск не подлежащим удовлетворению.

В силу ст. 44 СК РФ, брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом РФ для недействительности сделок. Суд может также признать брачный договор недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение. Условия брачного договора, нарушающие другие требования пункта 3 статьи 42 СК РФ, ничтожны.

Доводы стороны истца ФИО4 о противоречии брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ положениям ст. 39 СК РФ, в связи с неравным разделением долей имущества супругов, судом не принимаются, как основанные на неверном понимании норм права, поскольку в силу п. 2 ст. 39 СК РФ, с требованием о признании брачного договора недействительным полностью или частично, в случае если его условия ставят супруга в крайне неблагоприятное положение, может обратиться только один из супругов, права которого нарушены. Иное лицо, не являющееся стороной сделки, с подобным требованием обращаться не вправе в силу закона.

Истец ФИО4, не являясь стороной брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ, юридически не вправе требовать признания его недействительным, как ставящего одного из супругов в неблагоприятное положение.

Согласно положениям ст. 169 ГК РФ, сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 85 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 года № 25 в качестве ничтожных сделок, совершенных с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности (ст. 169 ГК РФ), могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои, в частности, сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов.

Совершая сделку, супруги самостоятельно распорядились своим законным правом на распоряжение совместным имуществом. Имущество, указанное в брачном договоре на момент его заключения в каком-либо споре или под арестом, не находилось, в связи с чем, сделка не противоречит действующему законодательству и основам правопорядка.

Доводы истца ФИО4 о том, что брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ является сделкой, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности (ст. 169 ГК РФ), и поэтому ничтожна, и влечет последствия, установленные ст. 167 ГК РФ, не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела. 

Как усматривается из материалов дела, брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ был заключен супругами ФИО2 и ФИО3 в период их брака, они самостоятельно по добровольному волеизъявлению распорядились совместным имуществом, нажитым во время брака, по собственному усмотрению изменили установленный законом режим совместной собственности имущества, что является их правом в силу закона. Супруги ознакомлены нотариусом с правовыми последствиями избранного ими правового режима имущества.

Брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ был составлен в письменной форме и удостоверен нотариусом нотариального округа город Уфа Республики Башкортостан ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ за реестровым номером № Супруги договор не оспаривают и добровольно исполняют, что свидетельствует об отсутствии признаков противоправности сделки. Сам по себе факт пользования ответчиком ФИО3 имуществом, перешедшим согласно условиям брачного договора в единоличную собственность ФИО2, не свидетельствует о его противной основам правопорядка или нравственности.

Как отмечается в Постановлении Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г. № 22 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» при определении сферы применения ст. 169 ГК РФ судам необходимо исходить из того, что в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые не просто не соответствуют требованиям закона или иных правовых актов (ст. 168 Кодекса), а нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение определенных видов объектов, изъятых или ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т. п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг.

Таким образом, для применения ст. 169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей (статья 153 Кодекса) заведомо противоречили основам правопорядка и нравственности. При этом цель сделки может быть признана заведомо противной основам правопорядка и нравственности только в том случае, если в ходе судебного разбирательства будет установлено наличие умысла на это хотя бы у одной из сторон.

Судом не установлено нарушения ответчиками положений действующего законодательства при заключении брачного договора, в связи с чем основания для признания его совершенной противной основам правопорядка или нравственности у суда не имеется.

Позиция истца ФИО4 о наличии признаков ничтожности брачного договора как сделки, которая совершена с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (ст. 180), суд также считает необоснованной.

В силу ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

В соответствии со ст. 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (за исключением случаев, предусмотренных п. 2 указанной статьи или иным законом).

Статьей 174.1 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 180). Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

В соответствии с пунктом 95 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК Российской Федерации» в силу положений п. 2 ст. 174.1 ГК Российской Федерации, в случае распоряжения имуществом должника с нарушением запрета, права кредитора или иного управомоченного лица, чьи интересы обеспечивались арестом, могут быть реализованы только в том случае, если будет доказано, что приобретатель имущества знал или должен был знать о запрете на распоряжение имуществом должника, в том числе не принял все разумные меры для выяснения правомочий должника на отчуждение имущества.

Доказательства того, что приобретатель ФИО2 знала о существовании какого-либо запрета – судебного или в рамках исполнительного производства, суду истцом по встречному иску ФИО4 не представлено и из материалов дела не усматривается.

В обоснование своих доводов истец ФИО4 ссылается на постановление судебного пристава-исполнителя ФИО6 РОСП от ДД.ММ.ГГГГ о возбуждении исполнительного производства №-ИП в отношении ФИО3 и постановления судебного пристава-исполнителя ФИО6 РОСП ФИО9 от ДД.ММ.ГГГГ об объявлении запрета на совершение регистрационных действий, действий по исключению из госреестра в отношении земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес> кадастровый №.

Между тем, истцом ФИО4 не представлено доказательств, подтверждающих наличие установленного запрета ФИО3 на распоряжение земельным участком и жилым домом, расположенными по 

<

адрес> 

<

адрес> 

<

адрес> РБ - конкретным имуществом, являющимся предметом брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем законных оснований для запрета в его распоряжении сторонами брачного договора, не имеется.

В постановлении судебного пристава-исполнителя от ДД.ММ.ГГГГ речь идет об объявлении запрета на совершение регистрационных действий, действий по исключению из госреестра земельного участка, а не о запрете ФИО3 права распоряжаться указанными объектами, при отсутствии доказательств своевременного направления указанного постановления от ДД.ММ.ГГГГ в адрес должника ФИО3, подтвержденного показаниями свидетеля ФИО9 и третьего лица - судебного пристава-исполнителя ФИО10

Доказательств того, что брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ противоречит действующему законодательству, основам правопорядка, поскольку направлен исключительно на уклонение должника от исполнения решения суда и совершен в отношении имущества, на распоряжение которым был наложен запрет, в материалах дела не содержится. При этом истец по встречному иску ФИО4 суду пояснил, что действия или бездействия судебного пристава-исполнителя в связи с несвоевременным направлением им постановления о запрете совершать регистрационные действия сторонам исполнительного производства и в регистрирующий орган, не оспаривал, а также требования о взыскании задолженности за счет имущества должника ФИО3 в суд не заявлял.

Исследовав и оценив представленные доказательства в соответствии с требованиями ст. 167 ГПК РФ, с учетом приведенных выше конкретных обстоятельств и норм материального права, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО2 и ФИО3 об изменении режима общей совместной собственности нажитой в период брака, недействительным, применении последствий недействительности брачного договора, поскольку истцом не представлено достаточных и достоверных доказательств того, что оспариваемый брачный договор является недействительной сделкой по заявленным в иске основаниям.

Поскольку истец не является стороной оспариваемой сделки, заключение договора не нарушает его права и не порождает для него юридически значимых последствий, для его нарушенного права предусмотрены иные способы защиты, в связи с чем у суда отсутствуют законные основания для признания брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ недействительным.

Таким образом, исковое заявление ФИО2 к ФИО4 о сносе самовольных построек, дома, бани с пристроем, возведенных с нарушениями строительных норм и правил и требований пожарной безопасности, гаража как самовольной постройки, по адресу: 

<

адрес>, взыскании материального ущерба за оплату предоставления кадастровых выписок, проведения геодезических работ в размере 4348 руб., взыскании 100000 рублей за нанесенный вред здоровью, и встречное исковое заявление ФИО4 к ФИО2, ФИО3 о признании ничтожным брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО2 и ФИО3, признании самовольной постройкой дома, расположенного на земельном участке по адресу: 

<

адрес>, исключении записи из ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним о регистрации права № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 в отношении жилого дома, площадью 98,9 кв.м., в праве собственности на жилой дом с хозяйственными постройками, с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, расположенного по адресу: РБ, 

<

адрес>, исключении записи из ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним о регистрации права № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 в отношении 1/3 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок, с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, расположенный по адресу: РБ, 

<

адрес>, обязании ФИО2 снести дом, расположенный на земельном участке по адресу: 

<

адрес>, не подлежат удовлетворению. 

На основании изложенного, и, руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО4 о сносе самовольных построек, дома, бани с пристроем, возведенных с нарушениями строительных норм и правил и требований пожарной безопасности, гаража как самовольной постройки, по адресу: 

<

адрес>, взыскании материального ущерба за оплату предоставления кадастровых выписок, проведения геодезических работ в размере 4348 руб., взыскании 100000 рублей за нанесенный вред здоровью, и встречное исковое заявление ФИО4 к ФИО2, ФИО3 о признании ничтожным брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО2 и ФИО3, признании самовольной постройкой дома, расположенного на земельном участке по адресу: 

<

адрес>, исключении записи из ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним о регистрации права № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 в отношении жилого дома, площадью 98,9 кв.м., в праве собственности на жилой дом с хозяйственными постройками, с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, расположенного по адресу: РБ, 

<

адрес>, исключении записи из ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним о регистрации права № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 в отношении 1/3 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок, с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, расположенный по адресу: РБ, 

<

адрес>, обязании ФИО2 снести дом, расположенный на земельном участке по адресу: 

<

адрес>, отказать.

Решение может быть обжаловано в течение одного месяца в Верховный Суд Республики Башкортостан через Чишминский районный суд Республики Башкортостан.

Судья (подпись).

Копия верна.

Судья Касимова Ч.Т.