Дело № 2-331/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

07 июня 2017 года город Валуйки

Валуйский районный суд Белгородской области в составе: 

председательствующего судьи Анохиной В.Ю., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

с участием истца ФИО3, представителя третьего лица ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району Белгородской области по доверенности ФИО4, 

в отсутствие представителя ответчика Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации и третьего лица УМВД России по Белгородской области,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 обратился в суд с вышеуказанным иском, в обоснование которого указал, что 13.08.2013 года за 100000 рублей по договору купли-продажи он приобрел транспортное средство – автомобиль марки ВАЗ 21120, при регистрации которого 23.08.2013 года в ходе осмотра были выявлены признаки изменения номера кузова. Постановлением оперуполномоченного ОУР ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну ФИО2 отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3, однако вследствие подтверждения факта изменения идентификационной маркировки автомобиль был изъят сотрудниками полиции и помещен на территорию гаражной зоны ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну, откуда был похищен неустановленным лицом в период с 13.09.2015 года по апрель 2014 года. Уголовное дело по данному факту возбуждено только 15.05.2016 года и в настоящее время приостановлено, автомобиль ФИО3 не возвращен, похитившее его лицо не установлено. Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец просил взыскать с Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации за счет средств федерального бюджета Российской Федерации в его пользу 100000 рублей в счет возмещения материального ущерба, 10000 рублей в счет компенсации морального вреда и судебные расходы в общей сумме 5500 рублей.

От представителя ответчика Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации и третьего лица УМВД России по Белгородской области поступили возражения на иск ФИО3 с указанием на пропуск истцом срока исковой давности, отсутствие доказательств принадлежности истцу автомобиля, причинение истцу материального вреда неустановленным лицом и отсутствие правовых оснований для компенсации морального вреда. 

В судебном заседании истец иск поддержал, представив отзыв на возражение представителя ответчика Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации и третьего лица УМВД России по Белгородской области.

Представитель ответчика Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации и третьего лица УМВД России по Белгородской области по доверенностям ФИО16 в телефонограмме иск не признала, поддержав доводы представленных ранее возражений.

Представитель третьего лица ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району Белгородской области по доверенности ФИО4 возражала против удовлетворения иска.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд приходит к следующему.

Согласно ч. ч. 1, 2 ст. 15 ГК РФ, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

На основании ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ, вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу ч. 4 ст. 81 УПК РФ, изъятые в ходе досудебного производства, но не признанные вещественными доказательствами предметы и документы подлежат возврату лицам, у которых они были изъяты, с учетом требований статьи 6.1 настоящего Кодекса (то есть в разумный срок).

Согласно пп. а), б) п. 1 ч. 1 ст. 82 УПК РФ, вещественные доказательства в виде предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле: а) фотографируются или снимаются на видео- или кинопленку, по возможности опечатываются и по решению дознавателя, следователя передаются на хранение в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации. К материалам уголовного дела приобщается документ о месте нахождения такого вещественного доказательства, а также может быть приобщен образец вещественного доказательства, достаточный для сравнительного исследования; б) возвращаются их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания.

В соответствии с 

<

...> 21 Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами от 18.10.1989 года №34/15, факт изъятия вещественных доказательств, наград, документов, ценностей и иного имущества (в том числе предметов и документов, изъятых из свободного обращения) отражается в протоколе следственного или судебного действия. 

При хранении и передаче вещественных доказательств, наград, ценностей, документов и иного имущества принимаются меры, обеспечивающие сохранение у изъятых объектов признаков и свойств, в силу которых они имеют значение вещественных доказательств по уголовным делам, а также имеющихся на них следов, а равно сохранность самих вещественных доказательств, ценностей, документов и иного имущества (если они не могут быть переданы на хранение потерпевшим, их родственникам либо другим лицам, а также организациям).

Вещественные доказательства хранятся при уголовном деле, а в случае их громоздкости или иных причин передаются на хранение, о чем составляется протокол.

Ответственным за хранение вещественных доказательств, ценностей и иного имущества, изъятых в связи с уголовным делом и хранящихся отдельно от него, является назначаемый специальным приказом прокурора, руководителя органа КГБ, органа внутренних дел, председателя суда работник этого учреждения. Основанием для помещения вещественных доказательств на хранение является постановление следователя, работника органа дознания, прокурора, определение суда.

Хранение автомашин, мотоциклов и иных транспортных (в том числе плавучих) средств, использовавшихся в качестве орудий совершения преступлений и признанных потому вещественными доказательствами, а также транспортных средств, на которые наложен арест, производится по письменному поручению следователя, прокурора, суда в течение предварительного следствия или судебного разбирательства соответствующими службами органов внутренних дел, органов КГБ (если они не могут быть переданы на хранение владельцу, его родственникам или другим лицам, а также организациям), руководители которых выдают об этом сохранную расписку, приобщаемую к делу. В расписке указывается, кто является персонально ответственным за сохранность принятого транспортного средства.

Согласно п. 93 вышеуказанной Инструкции, необеспечение надлежащего учета и условий хранения, передачи вещественных доказательств, ценностей и иного имущества, повлекшее их утрату, порчу, является основанием для привлечения к предусмотренной законом ответственности лиц, по вине которых произошли указанные последствия.

В силу п. 2 ч. 1 ст. 12 Федеральный закон от 07.02.2011 года №3-ФЗ «О полиции», в обязанности полиции входит обеспечение сохранности следов преступления, административного правонарушения, происшествия.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 13.08.2013 года между ФИО3 и ФИО5 был заключен договор купли продажи транспортного средства, на основании которого ФИО3 приобрел за 100000 рублей автомобиль марки ВАЗ 21120, 2002 года выпуска (л.д. 9).

При регистрации транспортного средства 23.08.2013 года государственным инспектором отделения №4 МОТОТРЭР УМВД России по Белгородской области ФИО6 в ходе осмотра автомобиля истца были выявлены признаки изменения номера кузова, о чем ФИО6 был подан соответствующий рапорт в ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну. 13.09.2013 года экспертом были исследованы маркировочные обозначения транспортного средства истца и сделаны выводы о том, что первоначальное дублирующее маркировочное обозначение идентификационного номера кузова автомобиля подвергалось изменению. Указанное следует из искового заявления ФИО3 и постановления оперуполномоченного ОУР ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну ФИО2 от 22.09.2013 года, которым отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 326 УК РФ (л.д. 10-11).

Согласно пояснениям истца и его объяснений от 10.05.2016 года, содержащихся в материалах уголовного дела № (л.д. 38), после завершения исследования маркировочных обозначений принадлежащего ему транспортного средства 13.09.2013 года по требованию сотрудников полиции он передал им автомобиль, а ранее – паспорт транспортного средства на него; при этом его требование о получении расписки о передаче автомобиля на хранение либо иного документа сотрудники полиции не удовлетворили, пояснив, что им необходимо установить, не числится ли автомобиль в угоне, и его возможного законного владельца. Автомобиль был изъят и помещен в гаражную зону ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну, что не оспаривалось участвующими в деле лицами в ходе рассмотрения дела.

При этом суд отмечает, что никаких других документов, кроме постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 22.09.2013 года, по факту проведения проверки автомобиля истца, ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну представлено не было. Согласно информации начальника ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну (л.д. 88), материал проверки КУСП № от 23.08.2013 года не может быть предоставлен суду в связи с его утратой; частично восстановленные документы приобщены к материалам уголовного дела №. 

Согласно пояснениям свидетеля ФИО2, на исполнении которого находился материал проверки КУСП №, данным в судебном заседании 23.05.2017 года (л.д. 98), изъятие автомобиля ФИО3 проводилось в целях его исследования; был оформлен протокол осмотра места происшествия, автомобиль был изъят и помещен в гаражную зону.

Вместе с тем, материалы уголовного дела № (л.д. 27-65) также не содержат ни протокол осмотра места происшествия, ни протокол изъятия у ФИО3 автомобиля ВАЗ 21120, ни акт передачи автомобиля на хранение. Согласно пояснениям истца, изъятие автомобиля протоколом не оформлялось, ни с какими протоколами его не знакомили. 

Опрошенный в судебном заседании 27.05.2017 года свидетель ФИО7 (л.д. 99) пояснил, что в его обязанности старшины тылового обеспечения ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну (приказ о назначении – л.д.46) входит внесение записей в журналы, которые находятся в комнате вещественных доказательств и в боксе гаражной зоны; в боксах гаражной зоны находятся машины ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну и другие объемные предметы, если они не помещаются в комнату вещественных доказательств.. Изъятые автомобили помещают в гаражную зону, если есть соответствующее постановление, о чем также вносится запись в журнал. Аналогичные показания ФИО7 давал в ходе проведения служебной проверки 31.05.2016 года (л.д. 45).

При этом в представленном на обозрение суда журнале № т.1 учета найденных, изъятых, сданных предметов и вещей (транспортных средств, домашних животных), принадлежность которых не установлена ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району, запись о помещении на хранение автомобиля истца в период с 01.08.2013 года по 07.03.2014 года отсутствует (л.д. 89-91).

Согласно пояснениям свидетеля ФИО7, существует еще один журнал, в который вносятся данные именно по учету хранения имущества, помещенного в гаражную зону ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району, в связи с чем судом был направлен запрос о предоставлении для обозрения в судебном заседании указанного журнала (л.д. 107). Однако запрос суда исполнен не был, согласно данным в судебном заседании 07.06.2017 года пояснениям представителя третьего лица ФИО4, такой журнал не существует, вся информация по учету крупногабаритных вещественных доказательств отражается в журнале №, представленном на обозрении ранее. 

В постановлении заместителя Валуйского межрайонного прокурора о направлении дела для производства дополнительного расследования от 15.08.2016 года (л.д. 56) указывалось на необходимость установления и документального подтверждения того, когда, где и кем было произведено изъятие автомобиля ВАЗ 21120, а также когда, где, кем и кому был передан на ответственное хранение указанный автомобиль.

Согласно рапорту оперуполномоченного ОУР ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району ФИО8 (л.д. 57), установить, кто из сотрудников проводил изъятие автомобиля истца не представляется возможным в связи с утратой материала проверки КУСП № от 23.08.2013 года.

Таким образом, законность и соблюдение процедуры изъятия у ФИО3 автомобиля и помещения его на хранение материалами дела не подтверждается, что само по себе свидетельствует о нарушении прав истца действиями сотрудников полиции. 

Как указывает ФИО3 в иске и объяснениях от 10.05.2016 года, содержащихся в материалах уголовного дела № (л.д. 38), с сентября 2013 года он периодически интересовался местом нахождения автомобиля, наблюдая его на территории внутреннего двора ОМВД, а в апреле 2014 года, когда не обнаружил его на привычном месте гаражной зоны, устно обратился в дежурную часть ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну, однако никаких действий по его обращению предпринято не было. 

24.12.2015 года истец обратился в ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну с письменным заявлением (л.д. 28), в котором просил провести проверку по установлению местонахождения принадлежащего ему автомобиля. Из данного заявления следует, что в марте 2015 года ему в устной форме был дан ответ в ОМВД об отсутствии сведений о нахождении автомобиля.

В ходе проведения проверки по заявлению истца ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну были получена информация об отсутствии автомобиля истца на складе временного хранения вещественных доказательств ОМВД России по Прохоровскому р-ну (л.д. 29), получены объяснения сотрудников отдела ФИО2 (л.д. 30-31) и ФИО9 (л.д. 32) и утверждено заключение 28.03.2016 года, которым факт пропажи автомобиля ВАЗ 21120, принадлежащего ФИО3, признан частично подтвердившимся (л.д. 33-34, 35).

Из протокола осмотра места происшествия от 10.05.2016 года (л.д. 36-37) следует, что вход во внутренний двор ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну, на территории которого находится гаражная зона, осуществляется через металлическую дверь отдела; въезд и выезд из внутреннего двора осуществляется через металлические ворота; по периметру внутренний двор огорожен бетонными плитами, над которыми протянута колючая проволока. Указанным осмотром автомобиль истца обнаружен не был.

Согласно рапорту оперуполномоченного ОУР ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну ФИО8 (л.д. 39), установить сотрудника, отвечающего за сохранность автомобиля ФИО3 после 20.11.2013 года не представляется возможным, поскольку ФИО2, на исполнении которого находился материал проверки до 20.11.2013 года, пояснил, что передал ключи от автомобиля дознавателю ФИО9, а ФИО9 указанный факт отрицает. Обстоятельства, изложенные в рапорте ФИО8, подтверждаются объяснениями ФИО2 (л.д. 30-31) и ФИО9 (л.д. 32). При этом документального подтверждения факта передачи ключей и документов на автомобиль ФИО2 материалы дела не содержат.

15.05.2016 года постановлением следователя СО ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну ФИО10 (л.д. 13) было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (кража, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину).

Как следует из протокола допроса свидетеля ФИО2 от 26.05.2016 года (л.д. 40-41), а также его показаний, данных в судебном заседании 23.05.2017 года (л.д. 98), на его исполнении действительно находился материал КУСП № от 23.08.2013 года, однако 20.11.2013 года он передал его для принятия решения в ОД ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну, а ключи и документы на автомобиль ФИО3 передал нарочно дознавателю ФИО9, вывел его в гаражную зону и показал автомобиль; после этого спустя две недели уехал на 4 месяца в командировку в г. Сочи осуществлять охрану общественного порядка при проведении зимних олимпийских игр; вернулся в конце марта 2014 года.

Согласно протоколу допроса свидетеля ФИО9 от 16.05.2016 года (л.д. 42) и его показаниям, данным в судебном заседании 23.05.2017 года (л.д. 98 оборот), о материале проверки КУСП № от 23.08.2013 года ему ничего не было известно до того момента, как ФИО8 начал проводить свою проверку по заявлению ФИО3; материал проверки КУСП № от 23.08.2013 года он не получал, ключи и автомобиль ему никто не передавал; почему ФИО2 утверждает, что передал ключи ему, он не знает, так как согласно записям в журнале материал принимала ФИО14, а не он.

Опрошенная в судебном заседании свидетель ФИО14 пояснила, что ни сам ФИО3, ни его фамилия ей не знакомы, материал проверки КУСП № от 23.08.2013 года она не принимала и никуда не направляла.

Начальник отделения дознания ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну ФИО11 в ходе расследования уголовного дела при допросе 30.05.2016 года (л.д. 43) подтвердил показания ФИО9, а старший оперуполномоченный ОУР ФИО12 – показания ФИО2 (л.д. 44). 

При этом суд отмечает, что в заключении от 29.06.2016 года по результатам служебной проверки по факту утраты материала проверки КУСП № от 23.08.2013 года и хищения автомобиля истца (л.д. 60-65), есть ссылка на пояснения сотрудника полиции в отставке ФИО13, на исполнении которого с 24.02.2014 года находился вышеуказанный материал и который по результатам проверки признан виновным в утрате материала КУСП №. Протокола опроса либо письменных объяснений самого ФИО13 материалы уголовного дела не содержат.

Кроме того, в материалах дела имеется сообщение от 13.07.2016 года за подписью начальника ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну (л.д. 55), в котором указано, что до 2015 года должностных лиц, ответственных за сохранность крупногабаритного имущества, изъятого и хранящегося на территории гаражной зоны ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну, приказом начальника ОМВД определено не было.

Несмотря на изложенное и то, что показания свидетелей ФИО2, ФИО9 и ФИО14 противоречивы и не позволяют установить лицо, ответственное за хранение автомобиля истца на момент его хищения, суд считает доказанной вину ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну в ненадлежащем хранении транспортного средства ВАЗ 21120, принадлежащего ФИО3 

Делая такой вывод, суд исходит из установленного материалами уголовного дела № факта хищения автомобиля с территории гаражной зоны ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну, представляющей собой закрытый объект, доступ к которому имели только сотрудники ОМВД, о чем прямо указано в постановлении о передаче уголовного дела прокурору для определения подследственности от 07.06.2016 года (л.д. 52).

04.08.2016 года ФИО3 обратился с заявлением в Следственное управление СК РФ по Белгородской области (л.д. 58-59), в котором просил установить местонахождение принадлежащего ему автомобиля и привлечь к ответственности лиц, причастных к его исчезновению.

В полученном истцом ответе от 06.10.2016 года (л.д. 14-15) ему было сообщено о том, что автомобиль объявлен в розыск, так как место его нахождения не установлено; уголовное дело № приостановлено 19.09.2016 года в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности подлежит отклонению, поскольку согласно ч. 1 ст. 196, ч. 1 ст. 200 ГК РФ, общий срок исковой давности составляет три года и начинает течь со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Мнение ответчика о том, что срок исковой давности должен исчисляться с 23.09.2013 года, то есть со дня вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, ошибочен, поскольку причинение ему ущерба истец связывает не с фактом изъятия автомобиля, а с его невозвращением и последующей утратой вследствие неправомерных действий сотрудников органов внутренних дел.

Как установлено судом, о нарушении своего права, то есть о хищении принадлежащего ему автомобиля истец достоверно узнал после возбуждения уголовного дела по данному факту 15.05.2016 года, поэтому суд считает заслуживающими внимания доводы отзыва истца на возражение представителя ответчика и третьего лица об исчислении срока исковой давности именно с этой даты. Соответственно, срок исковой давности истцом не пропущен.

Кроме того, несмотря на отсутствие в материалах дела письменных доказательств доводов истца о том, что в период с сентября 2013 года он интересовался местонахождением своего автомобиля, указанный факт частично нашел свое подтверждение в показаниях свидетеля ФИО2, данных в рамках уголовного дела (л.д. 40-41) и в судебном заседании 23.05.2017 года (л.д. 98), согласно которым ФИО3 обращался непосредственно к нему с жалобой весной или летом 2014 года. Затем, как было установлено судом ранее, 24.12.2015 года истец обратился в ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну с письменным заявлением (л.д. 28), а 04.08.2016 года - в Следственное управление СК РФ по Белгородской области (л.д. 58-59).

Ссылку возражения представителя ответчика и третьего лица на отсутствие доказательств, подтверждающих право собственности истца на автомобиль ВАЗ 21120, суд считает необоснованной по следующим основаниям.

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

По общему правилу, закрепленному в п. 1 ст. 223 ГК РФ, моментом возникновения права собственности у приобретателя вещи по договору является момент ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом (п. 2 ст. 223 ГК РФ).

Государственной регистрации в силу п. 1 ст. 131 ГК РФ подлежат право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение.

В п. 2 ст. 130 ГК РФ установлено, что вещи, не относящиеся к недвижимости, включая деньги и ценные бумаги, признаются движимым имуществом. Регистрация прав на движимые вещи не требуется, кроме случаев, указанных в законе.

Транспортные средства не отнесены законом к объектам недвижимости, в связи с чем относятся к движимому имуществу.

Следовательно, при отчуждении транспортного средства действует общее правило относительно момента возникновения права собственности у приобретателя - момент передачи транспортного средства.

Автомобиль ВАЗ 21120 был передан истцу по договору купли-продажи от 13.08.2013 года, что подтверждается материалами дела и не оспаривается ответчиком; договор подписан сторонами. 

Таким образом, поскольку факт хищения автомобиля истца нашел свое подтверждение в материалах дела, причинение ФИО3 материального ущерба суд считает установленным. 

Противоправное поведение ответчика суд усматривает в необеспечении условий надлежащего хранения и в итоге сохранности изъятого у истца автомобиля, в результате чего ФИО3 и был причинен материальный ущерб.

Изъятие автомобиля имело место в связи с действиями сотрудников МВД РФ в лице ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому р-ну Белгородской области. Хранение автомобиля производно от изъятия и осуществляется на основании правоотношений, возникших между органом внутренних дел и лицом, привлекаемым им для хранения, участником которых не является лицо, у которого имущество изъято. Автомобиль подлежал возврату истцу на основании решения органа внутренних дел, хищение автомобиля произошло в период, когда ответственность за его сохранность несло изъявшее его лицо – орган МВД РФ. На основании изложенного, именно орган МВД РФ виновен в причинении ФИО3 ущерба.

По вышеизложенным основаниям суд считает необоснованными доводы возражения ответчика о том, что ущерб истцу причинен не в результате незаконных действий должностных лиц органов внутренних дел, а в результате преступных действий неустановленного лица. После установления лица, совершившего хищение автомобиля истца, ответчик не лишен права предъявить к нему самостоятельного требования о возмещении причиненных убытков.

Определяя размер материального ущерба, подлежащего возмещению ответчиком, суд не может согласиться с доводами истца о том, что вред должен быть возмещен согласно договору купли-продажи от 13.08.2013 года в сумме 100000 рублей. Стоимость автомобиля, указанная в договоре купли-продажи, свидетельствует лишь о некой договоренности сторон об условиях договора, но не отражает рыночную стоимость транспортного средства.

С целью соблюдения баланса прав и законных интересов сторон, суд считает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца 70000 рублей в счет возмещения материального ущерба согласно имеющему в материалах уголовного дела заключению эксперта 

<

данные изъяты> от 02.06.2016 года (л.д. 47-50). Эксперт был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы эксперта сомнений у суда не вызывают; среднерыночная стоимость транспортного средства рассчитана с учетом износа по состоянию на момент совершения преступления. Иных доказательств, подтверждающих стоимость автомобиля, стороны суду не представили. 

Исковые требования о компенсации морального вреда суд считает подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии со ст. 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

На основании ст. 1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

Истец мотивировал требования о компенсации морального вреда тем, что с 2013 года он был лишен права пользования принадлежащим ему на законных основаниях автомобилем и был вынужден неоднократно приходить в орган внутренних дел и интересоваться ходом проводимых проверок. Автомобиль, изъятый у него сотрудниками органа внутренних дел, был похищен по их вине. В течение длительного времени (с апреля 2014 года по настоящее время) истцу не могли дать ответ о местонахождении автомобиля, он несколько раз был вынужден писать заявления на имя руководителей органов внутренних дел, чтобы добиться справедливости, вследствие чего он испытывал душевное волнение и нравственные страдания. 

Между действиями ответчика, выразившихся в длительном невозвращении ФИО3 принадлежащего ему имущества и ненадлежащем исполнении сотрудниками органа внутренних дел своих должностных обязанностей, которые привели к утрате автомобиля, и причинением истцу нравственных страданий суд усматривает прямую причинно-следственную связь.

Органы внутренних дел призваны обеспечивать правопорядок и соблюдение прав и законных интересов граждан, вследствие чего сотрудники указанных органов в своей деятельности должны неукоснительно соблюдать требования закона и не допускать халатного отношения к исполнению своих должностных обязанностей.

Кроме того, в ходе рассмотрения дела истец ссылался на нарушение ответчиком его права по закону на получение своевременной информации от органа внутренних дел, который в течение двух лет (с апреля 2014 года по май 2016 года) не предоставлял истцу информацию о местонахождении изъятого у него имущества, в связи с чем, указанные действия ответчика следует расценивать как нарушение личного неимущественного права истца.

Учитывая приведенные выше доводы истца, суд считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в заявленном размере 10000 рублей, полагая указанный размер компенсации морального вреда разумным и справедливым.

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию судебные расходы по оплате государственной пошлины пропорционально размеру удовлетворенных судом требований в сумме 2300 рублей, что подтверждает чек-ордер (л.д. 1). 

На основании ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах. 

Согласно представленной суду квитанции от 17.02.2017 года (л.д. 7), ФИО3 понес расходы за подготовку адвокатом Валуйской ЦЮК БОКА ФИО15 искового заявления и консультацию в размере 2000 рублей.

Указанная квитанция оформлена в соответствии с требованиями закона на соответствующем бланке строгой отчетности, заверена оттиском печати адвокатского образования, содержат наименования сторон и виды оказанной юридической услуги.

Учитывая характер исковых требований, сложность дела, объем оказанных адвокатом услуг истцу, суд считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца расходы на оплату услуг представителя в заявленном размере 2000 рублей, который суд считает разумным и соответствующим характеру спора и объему оказанной истцу правовой помощи.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Иск ФИО3 к Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО3 70000 рублей в счет возмещения материального ущерба и 10000 рублей в счет компенсации морального вреда, всего в сумме 80000 (восьмидесяти тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО3 судебные расходы в общей сумме 4600 (четырех тысяч шестисот) рублей, в том числе: расходы по оплате государственной пошлины – 2300 рублей, расходы на оплату услуг представителя - 2000 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Белгородский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Валуйский районный суд Белгородской области. 

Судья: (подпись) В.Ю. Анохина