Дело № 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

27 декабря 2017 года, г. Кострома

Свердловский районный суд г. Костромы в составе:

председательствующего Колесова Р.Н.,

при секретаре Мироновой Ю.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГУ УПФ РФ в г. Костроме Костромской области о включении периодов работы в специальный стаж, назначении досрочной страховой пенсии по старости,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в суд с указанным иском по тем основаниям, что 17.02.2016 года решением ответчика № 34831/16 ему было отказано в установлении пенсии с 15.02.2016 в связи с отсутствием специального стажа по Списку 2 в период работы на заводе «Мотордеталь» (АООТ «Костромской завод «Мотордеталь», ОАО «Мотордеталь») в должности начальника смены литейного цеха гильз с 17.03.1992 по 13.03.2008.

Указанный период не включен ответчиком в специальный стаж, дающий право на досрочную пенсию по основанию неполной занятости истца на работах, отвечающих требованиям Списка 2.

Ответчик признает, что занимаемая истцом должность начальника смены включена в подраздел 1 «Литейное производство» раздела XIV «Металлообработка» Списка № (код позиции 21501006-24043), однако полагает, что так как в литейном цехе гильз (ЛЦГ) имелись участки, не относящиеся к литейному производству (мехобработки и разрезки), то исходя из прямой пропорции занятых работников на литейных и не литейных участках, ответчик приходит к выводу о неполной занятости истца.

Помимо этого, ответчик ссылается на итоги проверки ОАО «Мотордеталь», согласно которым должность начальника смены ЛЦГ исключена из соответствующего перечня профессий и должностей, работа в которых дает право на досрочную пенсию.

Истец не согласен с выводами ответчика по следующим основаниям: действительно, в состав ЛЦГ включены участки - плавильный, заливочный, участок нирезистового литья, резки и мехобработки. Ответчик квалифицировал плавильный, заливочный и нирезистовый участки в качестве «литейных», а участки резки и мехобработки как «не литейные».

Однако, технология изготовления гильзы заключалась в подготовке металла для плавки - металлолом разрезали на мелкие фракции, пригодные к плавке (на участке разрезки), затем происходило непосредственное плавление металла и его отливка в соответствующие формы на плавильном и заливочном участках, после чего, отливки подвергались очистке от литниковой корки (на участке мехобработки). Таким образом, истец считает, что все работы на участках ЛЦГ имели отношение к литейному производству, т.к. разрезка являлась подготовительным этапом литья, а черновая мехобработка - завершающим этапом. Реальная механическая обработка гильзы осуществлялась в специализированном цехе механической обработки (ЦМО). Данный довод косвенно подтверждает включение в раздел «Литейное производство» должностей рабочих, занятых на разделке металла на шихтовом дворе (код позиции 2150100а-1753б и чистильщики металла, отливок, изделий и деталей (код позиции 2150100а-19568). То есть, законодатель посчитал работы, на первый взгляд, не связанные с «чистым» литьем, относящимися непосредственно к литейному производству, включив их в данный раздел, при этом не связал должность «начальники смен» с каким-либо конкретным участком или характеристикой работы (например, «горячим участком» или «занятых непосредственно на литье и/или отливке металла»).

Также, истец не согласен с порядком подсчета его занятости на непосредственно литейных участках. Ответчик использовал пропорциональное соотношение работников на литейных и не литейных участках. Данный подход явно примитивен и не отвечает распределению фактической занятости истца с точки зрения технологического процесса и управления им. 

Так, на плавильном участке ЛЦГ находились три тридцатиоднатонные печи, шесть двадцатидвухтонные печи и две дуговые трехтонные печи. Одновременно в производстве задействовались две 31-тонные печи, четыре 22-тонные и одна дуговая (87 тонн горячего металла, который надо выплавить и разлить по заготовкам). На плавильном, заливочном и нирезистовом участках были задействованы высококвалифицированные работники (литейщики, плавильщики и т.п.), а технологический процесс отличался сложностью и опасностью (ЛЦГ относился к опасным производственным объектам). Последствия дефектов в плавильном и/или заливочном процессе несоизмеримо велики по отношению к дефектам процесса разрезки и мехобработки, где работа не требовала особой квалификации и ее недостатки легко устранимы. Начальник смены, руководящий литейными процессами, учитывая характеристики конкретного производства, явно не мог распределить свое рабочее время прямо пропорционально между участками столь разнящимися по значимости.

Начальник смены, в среднем, не менее 95% рабочего времени контролировал работу «основного литейного производства», а контроль за работой «вспомогательных участков» осуществлялся по остаточному принципу, учитывая, что на данных участках присутствовали свои начальник участка и мастера, которые вполне самостоятельно руководили низкоквалифицированными работами.

Таким образом, истец считает, что доводы ответчика, положенные в основу отказа во включении в специальный стаж периода работы в должности «начальник смены ЛЦГ» не обоснованы, противоречат фактическим обстоятельствам и подлежат отклонению.

Просил решение ответчика об отказе в установлении пенсии от 17.02.2016 №34831/16 отменить, включить в его стаж, дающий право на досрочную пенсию, период работы на заводе «Мотордеталь» (АООТ «Костромской завод «Мотордеталь», ОАО «Мотордеталь») в должности начальника смены литейного цеха гильз с 17.03.1992 по 13.03.2008 и признать его право на досрочную пенсию с 15.02.2016.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в исковом заявлении, за исключением требования об отмене решения об отказе в установлении пенсии.

Представитель ответчика ГУ УПФ РФ по г. Костроме Костромской области ФИО3 исковые требования не признала, полагая их необоснованными, а принятое решение об отказе в назначении пенсии верным.

Выслушав участвующих в деле лиц, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующему.

Конституция Российской Федерации, в соответствии с целями социального государства (часть 1 статьи 7) гарантируя каждому социальное обеспечение по старости, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39), относит определение условий и порядка реализации данного конституционного права, в том числе установление видов пенсий, оснований приобретения права на них отдельными категориями граждан, правил их исчисления, к компетенции законодателя (часть 2 статьи 39).

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации № 197-О, выраженной в Определении от 18.06.2004 года, установление для лиц, осуществлявших лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения, льготных условий приобретения права на трудовую пенсию по старости в действующей системе пенсионного обеспечения направлено на защиту от риска утраты профессиональной трудоспособности ранее достижения общего пенсионного возраста. Поэтому право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости связывается не с любой работой, а лишь с такой, при выполнении которой организм работника подвергается неблагоприятному воздействию различного рода факторов, обусловленных спецификой и характером профессиональной деятельности; при этом учитываются также и различия в характере труда, функциональных обязанностях лиц, работающих на одних и тех же должностях, но в разных по профилю и задачам деятельности учреждениях. Выделение в особую категорию лиц, имеющих право на досрочное пенсионное обеспечение по старости, отдельных работников, осуществляющих такую деятельность, фактически основанное на учете специфики выполняемой ими работы и профиля учреждения, само по себе не может расцениваться как нарушение принципа равенства всех перед законом либо как ограничение права граждан на пенсионное обеспечение.

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 30 Федерального закона N 400-ФЗ от 28.12.2013 г. «О страховых пенсиях» страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 8 настоящего Федерального закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 следующим лицам: мужчинам по достижении возраста 55 лет и женщинам по достижении возраста 50 лет, если они проработали на работах с тяжелыми условиями труда соответственно не менее 12 лет 6 месяцев и 10 лет и имеют страховой стаж соответственно не менее 25 лет и 20 лет. В случае, если указанные лица проработали на перечисленных работах не менее половины установленного срока и имеют требуемую продолжительность страхового стажа, страховая пенсия им назначается с уменьшением возраста, предусмотренного статьей 8 настоящего Федерального закона, на один год за каждые 2 года и 6 месяцев такой работы мужчинам и за каждые 2 года такой работы женщинам.

Аналогичные положения содержались в п. 2 ч. 1 ст. 27 ФЗ РФ от 17.12.2001 г. «О трудовых пенсиях в РФ».

На основании ч. 2, 4 ст. 30 Федерального закона N 400-ФЗ от 28.12.2013 г. «О страховых пенсиях», Списки соответствующих работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых назначается страховая пенсия по старости в соответствии с частью 1 настоящей статьи, правила исчисления периодов работы (деятельности) и назначения указанной пенсии при необходимости утверждаются Правительством Российской Федерации.

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, могут исчисляться с применением правил исчисления, предусмотренных законодательством, действовавшим при назначении пенсии в период выполнения данной работы (деятельности).

Для работников, занятых на работах с тяжелыми условиями труда, применяется Список N 2 производств, работ, профессий, должностей и показателей, дающих право на льготное пенсионное обеспечение, утвержденный Постановлением Кабинета Министров СССР от 26.01.1991 г. N 10.

Согласно «Списку № 2 производств, работ, профессий, должностей и показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, занятость в которых дает право на пенсию по возрасту (старости) на льготных условиях», утвержденному постановлением Кабинета Министров СССР от 26.01.1991 г № 10, правом на льготное пенсионное обеспечение пользуются «начальники смен» включена (подраздел 1 «Литейное производство» раздела XIV «Металлообработка», код позиции 2150100б-24043).

Согласно «Правил исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости в соответствии со статьями 27, 28 Федерального Закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 11.07.2002г. № 516, в стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, засчитываются периоды работы, выполняемой постоянно в течение полного рабочего дня. Под полным рабочим днем понимается выполнение работы в условиях труда, предусмотренных списками, не менее 80% рабочего времени.

Как установлено ответчиком, страховой стаж ФИО1 составляет 35 лет 18 дней, стаж работы, дающей право на досрочное назначение страховой пенсии по старости в связи с тяжелыми условиями труда, составляет 7 лет 2 дня и соответствует периоду работы на Костромском заводе автоматических линий в качестве электросварщика с 29 июня 1981 года по 30 июня 1988 года (с учетом отвлечений).

Согласно трудовой книжке и справке от 26 октября 2015 года № Б-7022/5425, выданной ОГКУ «Государственный архив Костромской области», ФИО1 работал на Костромском заводе «Мотордеталь»с 17 марта 1992 года по 13 марта 2008 года в должности начальника смены литейного цеха гильз.

В соответствии с актом проверки от 28 марта 2008 вышеуказанного периода работы установлено, что должность, занимаемая истцом, включена в Перечень профессий и должностей, работа по которым дает право на досрочное назначение пенсии по ст. 27 ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» необоснованно за весь проверяемый период, поскольку в состав литейного цеха гильз входят участки, не относящиеся к литейному производству (механической обработки, разрезки), при этом занятость на работах, относящихся к работам с тяжелыми условиями труда, составляет менее 80% рабочего времени. К указному выводу ответчик пришел на том основании, что порядка 27-28% от количества рабочих цеха значатся занятыми на указанных выше участках. 

Однако полагать выводы, изложенные в акте, обоснованными суд оснований не находит.

Так, опрошенный в качестве специалиста ФИО6, металлург по специальности «Литейное производство черных и цветных металлов» (диплом Д-1 №, выдан 

<

дата>), работавший с 1979 года по 2010 год в на Костромском заводе «Мотордеталь» в различных должностях, суду пояснил, что классический вариант литейного цеха предполагает, что участки разрезки и механической обработки являются участками литейного производства. На «Мотордетали» на них производилась подготовки шихты, отрезка окончаний гильз, где был «отбел», очистка отлитой заготовки от спекшегося песка, проточка внутренней части гильз. При этом в непосредственно литейном производстве имеется множество параметров, за которыми нужно следить начальнику смены, чтобы не было брака, участки же мехобработки и разрезки контроля практически не требуют. 

Указанные пояснения специалиста не опровергнуты ответчиком, доказательств, свидетельствующих об ином характере работ, не представлено.

Кроме того, по ходатайству истца по делу назначалась экспертиза о характере и условиях труда, производство которой было поручено Департаменту по труду и занятости населения Костромской области.

Согласно заключению эксперта указанной организации ФИО4, в спорный период ФИО1 работал в должности начальника смены литейного цеха гильз. Согласно карте аттестации рабочего места от 14 сентября 2004 года по условиям труда время воздействия факторов производственной сферы указано как 100%. По замерам химических факторов установлено, что оксид марганца (вещества 1 класса опасности) превышает предельно допустимую концентрацию на 0,006 мг/м3, инфракрасное излучение превышает ПДК в 8,57 раз. Выданы костюм х/б с огнезащитной пропиткой, ботинки кожаные, что является подтверждением выполнения работ в горячих цехах в рамках должностных обязанностей. По результатам аттестации установлена 3 степень 3 класса вредности и опасности, предусмотрена доплата за вредные условия труда, выдача молока, льготное пенсионное обеспечение без указания кода позиции Списка №2.

В состав литейного цеха гильз в 1992-2007 годах входили участки: - плавильно-шихтовой, шихтовый, плавильный участок, заливочный участок, участок разрезки, участок нерезистого литья, участок механической обработки, участок изготовления и ремонта оснастки и инструмента, участок ремонта оборудования, участок энергообеспечения, участок по эксплуатации грузоподъемных механизмов, ОТК. Руководителям и специалистам на всех участках установлена доплата за вредность в размере 10%, предусматривалась выдача средств индивидуальной защиты. На участке предварительной обработки гильз установлена доплата за вредность в 8%. Из представленных документов можно сделать вывод о том, что косвенно подтверждается занятость в течение полного рабочего дня, то есть не менее 80% рабочего времени, во вредных условиях труда.

Указанное заключение эксперт ФИО5 поддержала, будучи опрошена в судебном заседании, полагала подход ответчика по определению занятости истца непосредственно в литейном производстве, пропорционально штатной численности работников, необоснованным исходя из характера литейного производства. Заключение эксперта сторонами не оспорено, оснований полагать его неверным у суда не имеется.

Сам по себе факт отсутствия у истца возможности представить дополнительные доказательства, подтверждающие характер его работы, не может служить основанием для отказа в назначении досрочной страховой пенсии по старости, поскольку такая возможность у истца отсутствует не по его вине, а по вине работодателя. При этом, исходя из имеющихся в деле документов, работодатель никогда не позиционировал истца как работника, не имеющего права на льготное пенсионное обеспечение, о наличии тяжелых условий труда по занимаемой им должности сообщал в компетентные органы.

При таких обстоятельствах суд полагает, что исковые требования о включении спорных периодов в специальный стаж подлежат удовлетворению. 

С учетом включенных периодов работы право на назначение досрочной страховой пенсии по старости возникнет у истца с 15 февраля 2016 года, в связи с чем требования о ее назначении с указанной даты также подлежат удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ

р е ш и л:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить. 

Обязать ГУ – Управление Пенсионного фонда РФ в г. Костроме Костромской области включить в специальный трудовой стаж ФИО1, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, период работы на заводе «Мотордеталь» (АООТ «Костромской завод «Мотордеталь», ОАО «Мотордеталь») с 17.03.1992 по 13.03.2008 (с учетом отвлечений) и назначить ему досрочную страховую пенсию по старости с 15 февраля 2016 года. 

На настоящее решение в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме может быть подана апелляционная жалоба в Костромской областной суд через Свердловский районный суд г. Костромы.

Председательствующий Р. Н. Колесов