П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

19 сентября 2017 года г. Екатеринбург

Судья Екатеринбургского гарнизонного военного суда Харечко В.А. при секретарях Костенко Я.И., Зарубовой Я.И., Салтановой С.С., с участием государственных обвинителей – 

<

данные изъяты> Екатеринбургского гарнизона 

<

данные изъяты> ФИО33 и 

<

данные изъяты> ФИО34, представителя потерпевшего – Министерства обороны РФ - ФИО35, подсудимого ФИО36, его защитника – адвоката Городничева В.А., рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении гарнизонного военного суда материалы уголовного дела в отношении бывшего начальника военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты>

ФИО36, 

<

данные изъяты>,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 6 ст. 290 и ч. 1 ст. 286, а также трёх преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса РФ (УК РФ),

У С Т А Н О В И Л:

ФИО36 с 07 апреля 2008 года проходил военную службу по контракту в должности начальника оркестра 

<

данные изъяты> военного оркестра 

<

данные изъяты>, дислоцированного в 

<

адрес>, с 17 февраля 2009 года - в должности начальника военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты>, с 06 сентября 2010 года и по 03 марта 2016 года - в должности начальника военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты>, в воинском звании «

<

данные изъяты>».

В силу своего служебного положения ФИО37 в указанный период времени являлся прямым начальником для всего личного состава оркестра, включая военнослужащих, гражданский персонал и воспитанников оркестра. Его указания и распоряжения по вопросам организации профессиональной служебно-творческой деятельности являлись обязательными для должностных лиц оркестра.

В один из дней января 2008 года ФИО37 от ранее занимавшего должность начальника военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты> П узнал, что в штате оркестра числится на должности артиста военнослужащий по контракту - 

<

данные изъяты> А, который с ведома П в течение длительного периода отсутствовал на службе, обязанности по службе не исполнял, а проживал и работал по гражданской специальности в 

<

адрес>. При этом денежное довольствие и иные выплаты за А по указанию П получал в кассе довольствующего органа путем изготовления фиктивных доверенностей и расходовал на различные нужды оркестра старшина оркестра 

<

данные изъяты> М.

(постановлением 

<

данные изъяты> военного следственного отдела по Екатеринбургскому гарнизону от ДД.ММ.ГГГГ 2016 года материалы уголовного дела в отношении П. по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ выделены в отдельное производство).

После принятия дел и должности начальника оркестра 

<

данные изъяты> военного оркестра 

<

данные изъяты>, в один из дней апреля 2008 года ФИО37, зная о незаконном отсутствии А на службе, используя своё служебное положение, решил путем обмана противоправно и безвозмездно похищать принадлежащие государству в лице Минобороны России денежные средства, ежемесячно начисляемые А в качестве денежного довольствия и иных выплат, с целью последующего расходования по своему усмотрению.

Реализуя задуманное, действуя умышленно, с корыстной целью, направленной на пополнение неофициальной кассы для нужд оркестра, ФИО37, находясь в расположении оркестра, дислоцированного в 

<

адрес>, используя свое служебное положение, в период с 07 апреля 2008 года по 10 ноября 2012 года, стал скрывать от должностных лиц штаба 

<

данные изъяты>, а в дальнейшем штаба войсковой части 

<

данные изъяты>, в штат которой организационно вошел оркестр с 01 июля 2012 года, ответственных за подготовку проектов приказов по строевой части, и довольствующих финансовых органов Минобороны России, а именно: финансовой службы штаба 

<

данные изъяты> до 01 мая 2009 года, с 01 мая по 31 декабря 2009 года - Управления финансового обеспечения 

<

данные изъяты>, с 01 января 2010 года по 31 декабря 2011 года – финансовой части ФБУ «

<

данные изъяты>» Минобороны России, с 01 января 2012 года - ФКУ «

<

данные изъяты>» Минобороны России, сведения о неисполнении подчиненным обязанностей и отсутствии его на службе, тем самым, обманывая должностных лиц относительно наличия оснований для начисления А денежного довольствия и иных выплат.

Одновременно с этим ФИО37, в один из дней апреля 2008 года дал указание подчиненному ему по службе М, являвшемуся раздатчиком в оркестре, продолжить ежемесячно получать путем изготовления фиктивных доверенностей за отсутствующего в оркестре А начисляемые тому довольствующим органом Минобороны России денежное довольствие и иные выплаты, расписываясь за данного военнослужащего в этих доверенностях и в расчетно-платежных ведомостях, после чего расходовать денежные средства по его указанию на определяемые им цели.

Аналогичные противоправные требования ФИО37 в дальнейшем в один из дней августа 2012 года, находясь в помещении оркестра, предъявил к 

<

данные изъяты> Б, планируемому в тот период времени к назначению и с 01 октября 2012 года принявшему дела и должность старшины оркестра, дав ему указание, обналичивать поступавшие на счет оформленной к тому времени и хранившейся у старшин банковской карты на имя А денежные средства, которые расходовать по его распоряжению на различные нужды оркестра.

С этой же корыстной целью ФИО37 в один из дней июля 2009 года, находясь в помещении оркестра, дал указание подчиненному ему по службе, принявшему должность начальника оркестра Н, не предпринимать попыток по возвращению А на службу, скрывая факт отсутствия последнего в оркестре.

При этом, с целью введения в заблуждение должностных лиц штаба 

<

данные изъяты>, а впоследствии штаба войсковой части 

<

данные изъяты>, ответственных за подготовку проектов приказов по строевой части, придания видимости нахождения А на службе и исполнения им служебных обязанностей, ФИО37 сам, а впоследствии путем дачи указаний Н организовал изготовление и подписание делопроизводителем оркестра С фиктивных рапортов от имени А о предоставлении последнему ежегодных отпусков и о выплатах ему причитающихся денежных средств, которые с положительной резолюцией подсудимого до 01 июля 2012 года подавались Колосовым, Н и их подчиненными на имя вышестоящих должностных лиц штаба 

<

данные изъяты>, а после 01 июля 2012 года штаба войсковой части 

<

данные изъяты>. Те, в свою очередь, будучи обманутыми подсудимым, полагая, что в представленных документах содержатся соответствующие действительности сведения, реализовывали их путем издания приказов, выписки из которых направлялись в довольствующие финансовые органы для осуществления выплат.

Помимо этого, ввиду перехода на обеспечение всех военнослужащих денежным довольствием в безналичном порядке ФИО37, продолжая свои преступные действия, для получения доступа и дальнейшего хищения бюджетных средств, начисляемых А, в ноябре 2008 года, без ведома последнего, организовал изготовление его подчиненными документов, необходимых для оформления на его имя дебетовой карты по зарплатным проектам с открытием к ней счета, и представление данных документов в филиал банка ВТБ 24 (ЗАО), где на имя А была выпущена дебетовая карта по зарплатным проектам, на счет которой поступало начисляемое А денежное довольствие и иные выплаты.

В связи с централизованным переходом на обслуживание в ОАО «Сбербанк России» в период с января по февраль 2010 года аналогичным образом по указанию ФИО37, без ведома А, на его имя в офисе Свердловского отделения ОАО «Сбербанк России» была изготовлена банковская карта с открытием к ней счета, на который с мая 2010 года перечислялось начисляемое А денежное довольствие и иные выплаты.

Названные банковские карты по указанию ФИО37 хранились у старшины оркестра М, а банковская карта ОАО «Сбербанк России» в августе 2012 года передана последним по указанию ФИО37 принявшему дела и должность старшины оркестра Б.

В период с января по май 2010 года в связи с переходом оркестра на довольствие в финансовую часть ФБУ «

<

данные изъяты>» Минобороны России выдача причитающегося денежного довольствия и иных выплат военнослужащим и гражданскому персоналу оркестра осуществлялась из кассы названного учреждения наличными деньгами.

В указанный период Н и М, выполняя указание ФИО37, ежемесячно изготавливали фиктивные доверенности от имени А, после чего М подписывал их за себя и А, а Н заверял их своей подписью и гербовой печатью оркестра. После этого М по данным фиктивным доверенностям получал в кассе финансовой части ФБУ «

<

данные изъяты>» Минобороны России, начисляемые А денежные средства, ставя свои подписи в расчетно-платежных ведомостях напротив фамилии последнего.

Кроме того, продолжая свои преступные действия, 19 января 2011 года, в связи с истечением у А срока военной службы по контракту, ФИО37 организовал заочное оформление делопроизводителем С и подписание от имени А фиктивного контракта о прохождении тем военной службы сроком еще на три года с 01 февраля 2011 года по 31 января 2014 года, который лично подписал от имени уполномоченного лица Минобороны России, после чего обеспечил представление данного документа в кадровое подразделение штаба 

<

данные изъяты>.

06 ноября 2012 года А по указанию Н, решившего пресечь его незаконное отсутствие, прибыл в оркестр и продолжил прохождение военной службы по контракту. Вместе с тем, его банковская карта до 10 ноября 2012 года находилась у Б, который снимал поступающие на неё денежные средства.

(постановлением 

<

данные изъяты> военного следственного отдела по Екатеринбургскому гарнизону от 29 декабря 2016 года отказано в возбуждении уголовного дела в отношении А по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ, по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии состава преступления)

Кроме того, в феврале 2009 года в помещении оркестра, дислоцированного в 

<

адрес>, к ФИО37 обратился проходивший там военную службу по контракту на должности помощника 

<

данные изъяты> Т с просьбой о положительном рассмотрении вопроса об увольнении его с военной службы в связи с намерением трудоустроится в 

<

адрес>.

ФИО37, преследуя ту же цель, направленную на пополнение неофициальной кассы оркестра за счет денежного довольствия Т, убедил его не увольняться с военной службы, но при этом фактически не исполнять должностные обязанности, разрешив ему убыть для решения вопроса о трудоустройстве в 

<

адрес>. При этом потребовал от того передать ему зарплатную банковскую карту и пин-код к ней, не ставя М в известность относительно планируемого им хищения при помощи этой карты перечисляемых на нее бюджетных денежных средств, на что тот согласился, передав в конце марта 2009 года свою банковскую карту ВТБ 24 (ЗАО) вместе с пин-кодом ФИО37, после чего с разрешения последнего убыл в 

<

адрес>, где по 30 ноября 2009 года включительно занимался своими личными делами, подрабатывая частным извозом.

После этого ФИО37 в тот же период времени дал указание подчиненному ему по службе М получать за отсутствующего в оркестре Т начисляемые тому довольствующим органом Минобороны России денежное довольствие и иные выплаты, которые расходовать по его распоряжениям, передав М банковскую карту Т и пин-код к ней.

С той же целью ФИО37, единолично освободив Т от исполнения служебных обязанностей, стал скрывать от должностных лиц штаба 

<

данные изъяты>, ответственных за подготовку проектов приказов по строевой части, и довольствующих финансовых органов Минобороны России сведения об отсутствии Т на службе и неисполнении последним должностных обязанностей, тем самым обманывая их относительно наличия оснований для начисления Т денежного довольствия и иных выплат.

При этом, в один из дней июля 2009 года, находясь в помещении оркестра, ФИО37 дал указание подчиненному ему по службе Н не предпринимать попыток по возвращению Т на службу, а, напротив, скрывать факт его отсутствия в оркестре, а также, с целью введения в заблуждение должностных лиц штаба 

<

данные изъяты>, ответственных за подготовку проектов приказов по строевой части и придания видимости нахождения Т на службе и исполнения им служебных обязанностей, готовить необходимые документы, в частности фиктивные рапорта от имени Т о предоставлении последнему ежегодного отпуска с дополнительными выплатами причитающихся денежных средств, что Н выполнял, представляя их в штаб округа, где они были реализованы путем издания соответствующего приказа, выписки из которого направлялись в довольствующий финансовый орган.

30 ноября 2009 года Т, будучи уведомленным должностным лицом оркестра о необходимости вернуться для решения вопроса об увольнении, прибыл в оркестр, после чего тем же числом был уволен с военной службы и исключен из списков части, при этом его банковская карта осталась у старшины оркестра, на которую до 29 декабря 2009 года поступали денежные средства.

(постановлением 

<

данные изъяты> военного следственного отдела по Екатеринбургскому гарнизону от ДД.ММ.ГГГГ 2016 года отказано в возбуждении уголовного дела в отношении Т по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ, по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии состава преступления).

Помимо этого, в ноябре 2009 года в помещении оркестра к ФИО37 обратился проходивший там военную службу по контракту на должности помощника 

<

данные изъяты> Ж, с просьбой освободить его от исполнения служебных обязанностей в оркестре и убыть в январе 2010 года в 

<

адрес> для трудоустройства в гражданскую организацию и постоянного проживания там, при этом сохранить за ним статус военнослужащего и досрочно не увольнять с военной службы для начисления выслуги лет, с целью дальнейшего получения права на пенсию от Минобороны России, предложив оставить ФИО37 свою банковскую карту на период незаконного отсутствия в оркестре.

В свою очередь, ФИО37, преследуя ту же цель пополнения неофициальной кассы оркестра, согласился с предложением Ж, разрешив ему в начале января 2010 года убыть для постоянного проживания и работы в гражданской организации в 

<

адрес> и вовсе не исполнять в дальнейшем обязанности военной службы неограниченный период времени.

08 января 2010 года Ж, решив вопрос с трудоустройством в 

<

адрес>, в расположении оркестра, во исполнение достигнутой ранее договоренности передал ФИО37 свою банковскую карту ВТБ 24 (ЗАО) и пин-код к ней. После чего убыл в 

<

адрес>, где стал проживать, работая на постоянной основе в гражданской организации. Обязанности по военной службе в дальнейшем не выполнял.

После этого ФИО37 в один из дней января 2010 года, находясь в помещении оркестра, дал указание подчиненному ему по службе Н не предпринимать попыток по возвращению Ж на службу, скрывая факт отсутствия последнего в оркестре, а М дал указание получать за отсутствующего в оркестре Ж начисляемые тому довольствующим органом Минобороны России денежное довольствие и иные выплаты, которые расходовать по его распоряжениям, передав М банковскую карту Ж и пин-код к ней.

В связи с централизованным переходом оркестра на обслуживание в ОАО «Сбербанк России» в период с января по февраль 2010 года ФИО37, без ведома Ж, организовал изготовление документов, необходимых для выпуска новой банковской карты и открытия счета на его имя, которые были представлены в отделение ОАО «Сбербанк России, где на имя Ж выпущена банковская карта с открытием счета, на который стало перечисляться начисляемое Ж со стороны Минобороны России денежное довольствие и иные выплаты. 

Указанная банковская карта на имя Ж аналогично была передана М, а затем передана последним по указанию ФИО38

В связи с истечением срока действия названной выше банковской карты, в марте 2013 года Ж по указанию ФИО37 прибыл в г. Екатеринбург, где получил перевыпущенную аналогичным образом на его имя по фиктивным документам в отделении ОАО «Сбербанк России» банковскую карту, привязанную к тому же счету, после чего передал ее ФИО37 и убыл обратно в 

<

адрес>. ФИО37, в свою очередь, отдал банковскую карту Ж старшине Б, поручив ему продолжить получение и расходование поступающих на счет данной карты денежного довольствия и иных выплат денежных средств на прежних условиях, что последний и делал.

С целью получения денежных средств Ж и сокрытия факта его отсутствия на службе, в период с 11 января 2010 года по 13 марта 2014 года, Н и его подчиненные, выполняя указание ФИО37, изготавливали фиктивные рапорта от имени Ж о предоставлении последнему ежегодных отпусков и о дополнительных выплатах причитающихся последнему денежных средств, до 01 июля 2012 года представляя их в штаб 

<

данные изъяты>, а после 01 июля 2012 года в штаб войсковой части 

<

данные изъяты>, где они были реализованы путем издания соответствующих приказов, выписки из которых направлялись в довольствующие финансовые органы.

13 марта 2014 года Ж по указанию Н, пожелавшего пресечь его незаконное отсутствие, прибыл в оркестр, где Б возвратил ему зарплатную банковскую карту.

(постановлением 

<

данные изъяты> военного следственного отдела по Екатеринбургскому гарнизону от 29 декабря 2016 года отказано в возбуждении уголовного дела в отношении Ж по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ, по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии состава преступления).

Кроме того, 23 марта 2011 года в помещении оркестра к ФИО37 с заявлением об увольнении и расторжении с ним трудового договора обратился гражданский служащий данного оркестра И, принятый ранее в феврале того же года на работу.

Преследуя ту же цель, ФИО37, введя подчиненного в заблуждение относительно своих истинных намерений, сообщил И о том, что трудовой договор с ним будет расторгнут установленным порядком, а его зарплатная банковская карта и пин-код к ней должны остаться в оркестре. Передав свою банковскую карту ОАО «Сбербанк России вместе с пин-кодом ФИО37, И, полагая, что будет уволен, с разрешения ФИО37 покинул расположение оркестра и вплоть до фактического увольнения, то есть до 17 марта 2014 года, свои трудовые обязанности не выполнял, проживая в 

<

адрес> и работая в иной организации.

Продолжая свои преступные действия, ФИО37 процедуру по увольнению И из оркестра инициировать не стал, без ведома последнего оставив его в статусе работника оркестра. При этом стал скрывать от должностных лиц штаба 

<

данные изъяты>, а в дальнейшем штаба в/части 

<

данные изъяты>, ответственных за подготовку проектов приказов по строевой части, и довольствующих финансовых органов Минобороны России сведения о неисполнении И трудовых обязанностей и отсутствии его на работе, тем самым обманывая их относительно наличия оснований для начисления И заработной платы и иных выплат.

В один из дней в конце марта 2011 года ФИО37 дал указание М получать за отсутствующего в оркестре И начисляемые тому довольствующим органом Минобороны России заработную плату и иные дополнительные выплаты, после чего расходовать их по его указанию на определяемые им цели, передав М банковскую карту И и пин-код к ней. Аналогичные противоправные требования ФИО37 в дальнейшем в один из дней августа 2012 года, находясь в помещении оркестра, предъявил Б, которому М передал банковскую карту И при сдаче дел и должности старшины оркестра.

С этой же целью ФИО37 в один из дней в конце марта 2011 года, находясь в помещении оркестра, дал указание Н не предпринимать попыток по возвращению И на работу, скрывая факт отсутствия последнего в оркестре. 

При этом, с целью введения в заблуждение должностных лиц штаба 

<

данные изъяты>, а впоследствии штаба в/части 

<

данные изъяты>, ответственных за подготовку проектов приказов по строевой части и придания видимости нахождения И на работе и исполнения им обязанностей по трудовому договору, ФИО37 до 01 июля 2012 года подписывал и представлял установленным порядком в отделение документационного обеспечения штаба 

<

данные изъяты> рапорта на имя начальника штаба 

<

данные изъяты> о премировании И наряду с другими гражданскими служащими оркестра, а после 01 июля 2012 года то же по указанию ФИО37 делал Н, представляя их командованию войсковой части 

<

данные изъяты>. Наряду с этим, Н по требованию ФИО37 изготавливались фиктивные табели учета рабочего времени, в которых отражались недостоверные сведения о, якобы, исполнении И трудовых обязанностей согласно трудовому договору и регламенту рабочего времени, а также заявления от имени последнего о предоставлении ему ежегодных отпусков и о выплатах причитающихся денежных средств, которые до 01 июля 2012 года через Н представлялись в штаб 

<

данные изъяты>, а после этой даты в штаб в/части 

<

данные изъяты>, где они были реализованы путем издания соответствующих приказов, выписки из которых направлялись в довольствующие финансовые органы. 

17 марта 2014 года, после реализации Н составленного и подписанного им от имени И заявления об увольнении, трудовой договор с последним был расторгнут. При этом после расторжения трудового договора с И на счет его банковской карты по 08 апреля 2014 года от Минобороны России дополнительно поступали денежные средства, снятые Б по указанию ФИО37.

Кроме того, в сентябре 2012 года в помещении военного оркестра к ФИО37 обратился гражданский служащий данного оркестра З с просьбой о рассмотрении его заявления об увольнении и расторжении с ним трудового договора. 

Преследуя ту же цель, ФИО37 также предложил З не увольняться, разрешив не прибывать на работу вовсе, взамен на возможность получения и распоряжения на нужды оркестра поступавшими на его банковскую карту заработной платой и иными причитавшимися тому выплатами, на что данный работник согласился. При этом З передал ФИО37 свою зарплатную банковскую карту ОАО «Сбербанк России» и пин-код к ней, после чего с разрешения ФИО37 покинул расположение оркестра и вплоть до увольнения, то есть до 17 марта 2014 года, свои трудовые обязанности не выполнял, проживая в 

<

адрес> и работая в иной организации.

Единолично освободив З от исполнения обязанностей по трудовому договору и получив доступ к бюджетным денежным средствам, начисляемым З на банковскую карту, ФИО37 мер по расторжению трудового договора с З не принял и стал скрывать от соответствующих должностных лиц вышестоящих и довольствующих органов сведения о неисполнении З трудовых обязанностей и отсутствии его на работе, тем самым обманывая их, относительно наличия оснований для начисления З заработной платы и иных выплат.

При этом, в один из дней сентября 2012 года ФИО37 передал Б банковскую карту З и пин-код к ней, дав указание получать и расходовать аналогичным порядком за отсутствующего в оркестре З начисляемые тому довольствующим органом Минобороны России заработную плату и иные выплаты. В то же время ФИО37 приказал подчиненному ему по службе Н не предпринимать попыток по возвращению З на работу, скрывая факт отсутствия последнего в оркестре.

С целью введения в заблуждение должностных лиц штаба в/части 

<

данные изъяты>, ответственных за подготовку проектов приказов по строевой части и придания видимости нахождения З на работе и исполнения им обязанностей по трудовому договору, Н, выполняя указание ФИО37, представлял рапорта о премировании З наряду с другими гражданскими служащими оркестра командованию в/части 

<

данные изъяты>. Кроме того, делопроизводителем оркестра заполнялись табели учета рабочего времени, где отражались недостоверные сведения об исполнении З трудовых обязанностей согласно трудовому договору и регламенту рабочего времени, а также заявления от имени З о предоставлении последнему ежегодных отпусков и выплатах ему причитающихся денежных средств. Названные документы Н, либо по его указанию делопроизводитель оркестра представляли в штаб войсковой части 

<

данные изъяты>, где они были реализованы путем издания соответствующих приказов, выписки из которых направлялись в довольствующие финансовые органы.

17 марта 2014 года, после реализации Н написанного З по его указанию заявления об увольнении, трудовой договор с последним был расторгнут, после чего на счет его банковской карты по 08 апреля 2014 года от Минобороны России дополнительно поступали денежные средства, снятые Б по указанию ФИО37.

При этом Н, М и Б, пребывая в служебной зависимости от ФИО37 и опасаясь наступления негативных последствий по службе, выполняя указания начальника, также не предпринимали мер к возращению, либо увольнению установленным порядком отсутствующих лиц, а именно: Т вплоть до 30 ноября 2009 года; Ж - до 13 марта 2014 года; И и З - до 17 марта 2014 года.

В период с 07 апреля 2008 года по 08 апреля 2014 года (день окончания поступления денежных средств на карты) работники довольствующих финансовых органов Минобороны России, будучи введенными действиями ФИО37 в заблуждение относительно действительного исполнения служебных обязанностей отсутствующими в оркестре лицами, не имея оснований не доверять указанным в представленных документах сведениям, регулярно производили начисление им денежного довольствия и иных выплат, которые до декабря 2008 года и в период с января по апрель 2010 выдавали наличными, а в остальные периоды перечисляли на счета банковских карт, открытых на имена А, Т, Ж, И и З.

В свою очередь М и Б, находясь в служебной зависимости от ФИО37, выполняя требования начальника, ежемесячно получали похищенные денежные средства, начисляемые отсутствующим, как в кассе довольствующих органов по фиктивным доверенностям, так и путем обналичивания в банкоматах с помощью названных банковских карт, после чего либо передавали их ФИО37, либо расходовали по его указанию на определенные им цели, включая и оплату в безналичном порядке.

Таким образом, довольствующими органами Минобороны России были начислены и выплачены в качестве денежного довольствия и иных причитающихся выплат денежные средства: в период с 07 апреля 2008 года по 10 ноября 2012 года на имя А в размере 1393462 рубля 11 копеек; с 25 марта по 29 декабря 2009 года на имя Т - 149321 рубль 43 копейки; с 08 января 2010 года по 13 марта 2014 года на имя Ж - 1 394811 рублей 10 копеек; с 23 марта 2011 года по 08 апреля 2014 года на имя И - 848511 рублей 17 копеек; с 10 сентября 2012 года по 08 апреля 2014 года на имя З - 285846 рублей 83 копейки; а всего в размере 4071 952 рубля 64 копейки, которыми ФИО37, сосредоточив их у М и Б, распорядился по своему усмотрению, причинив своими действиями ущерб в названной сумме государству в лице Минобороны России.

(постановлением 

<

данные изъяты> военного следственного отдела по Екатеринбургскому гарнизону от 29 декабря 2016 года отказано в возбуждении уголовного дела по вышеприведенным эпизодам в отношении М, Н и Б по признакам преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33 и ч. 4 ст. 159, ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 159, ч. 5 ст. 33 и ч. 6 ст. 290, ч. 5 ст. 33 и ч. 4 ст. 159, ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 159 УК РФ, по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии состава преступления;

тем же постановлением отказано в возбуждении уголовного дела в отношении Н по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 292 УК РФ по основаниям п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за истечением сроков давности уголовного преследования).

Подсудимый ФИО37 вину в содеянном признал частично, полагал, что совершил в инкриминируемый период времени только должностное преступление. Подтвердив факты получения, в том числе, по фиктивным доверенностям по его указанию подчиненными ему старшинами М и Б денежных средств, а также в истребовании им банковских карт незаконно отсутствующих с его ведома и разрешения на службе А, Т, З, И, Ж и распоряжении поступающими на них денежными средствами при обстоятельствах и в периоды, указанные в приговоре, отрицал свою виновность в хищении этих денег.

Пояснил, что в январе 2008 года от П узнал о том, что в оркестре с разрешения последнего отсутствует военнослужащий по контракту А, числящийся на должности артиста, денежное довольствие за которого по фиктивным доверенностям получает старшина оркестра М. Это являлось неофициальной кассой оркестра, на нужды которого тратились эти деньги. Приняв в апреле 2008 года должность начальника оркестра у М, обязанности по которой тот временно исполнял, он, с учетом ненадлежащего обеспечения оркестра довольствующими органами, решил не менять данную ситуацию и М по его указанию продолжил получать за А по фиктивным доверенностям денежное довольствие на указанные цели. Подтвердил в суде, что до передачи дел и должности начальника оркестра в июле 2009 года Н, он удостоверял эти доверенности, скрепляя подписи гербовой печатью, а также готовил и подавал на имя вышестоящего командования необходимые рапорта и документы о производстве А дополнительных выплат. Кроме того, в январе 2011 года подписал контракт о прохождении военной службы А без ведома последнего.

С октября 2012 года принявший у М дела и должность старшины оркестра Б, по его указанию продолжил получать за А денежное довольствие, путём обналичивания денежных средств, поступавших на счет оформленной к тому времени в централизованном порядке и хранившейся у старшин банковской карты на имя А, которые расходовал с его ведома на различные нужды оркестра.

В феврале 2009 года в помещении оркестра к нему обратился проходивший в оркестре военную службу по контракту на должности помощника солиста 

<

данные изъяты> Т с просьбой о досрочном увольнении, по причине переезда для постоянного проживания в 

<

адрес>. Он предложил ему не увольняться, а уехать в 

<

адрес> для поиска работы при этом банковскую карточку с пин-кодом, на которую перечислялось денежное довольствие, оставить старшине М. Данные его действия были мотивированы необходимостью пополнения неофициальной кассы оркестра для осуществления концертной деятельности и улучшения материально-технической базы. В течение 2009 года Т на службу не прибывал, действий по расторжению контракта с Т он не предпринимал, деньги Т обналичивал и расходовал М. В ноябре 2009 года Т приехал, после чего был уволен с военной службы.

Аналогичным образом, с целью увеличения объема денежных средств в неофициальной кассе оркестра, он поступил и с обратившимися к нему с просьбами об увольнении во второй половине марта 2011 года и в сентября 2012 года, соответственно, гражданскими служащими оркестра И и З, которые также в вышеназванные периоды времени с его разрешения не исполняли служебные обязанности, продолжая числиться в оркестре, а их банковские карты находились у старшин.

Кроме того в конце ноября 2009 года в помещении оркестра к нему обратился военнослужащий по контракту оркестра 

<

данные изъяты> Ж с просьбой освободить его от исполнения служебных обязанностей солиста оркестра и разрешить убыть в январе 2010 года в г. 

<

адрес> для трудоустройства в гражданскую организацию и постоянного проживания там, при этом сохранить за ним статус военнослужащего и досрочно не увольнять с военной службы для начисления выслуги лет и получения льгот, предложив оставить свою банковскую карту на период незаконного отсутствия в оркестре по аналогии с А и Т. На данное предложение он, руководствуясь той же целью пополнения неофициальной кассы оркестра, согласился, после чего Ж с его разрешения убыл в 

<

адрес>, а его карта была передана старшине.

При этом ФИО37 в суде пояснил, что все вышеуказанные денежные средства, начисляемые А, Т, З, И и Ж в период с апреля 2008 года по апрель 2014 года по его указанию постоянно находились в ведении и под контролем сначала старшины М, а после первого полугодия 2012 года сменившего его на должности старшины Б. Непосредственно у него денежные средства и банковские карты не находились и не хранились, он к ним доступа не имел. Корыстной заинтересованности в незаконном изъятии денежных средств у него не было.

Деньги в упомянутые периоды тратились на нужды оркестра, поскольку материальная база оркестра находилась на низком уровне, а также отсутствовала реальная возможность обеспечения необходимым имуществом через довольствующие органы ввиду отсутствия соответствующих статей для финансирования и фактического отсутствия требуемого имущества на складах. Кроме того, полученные денежные средства тратились непосредственно на организацию и проведение концертной деятельности, организацию фуршетов и банкетов, а также на встречи вышестоящих должностных лиц. Он, как начальник военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты>, организовывая и осуществляя такие траты, преследовал цель обеспечения надлежащего ежедневного функционирования оркестра, улучшения его материальной базы, развития репертуарной базы и укрепления имиджа оркестра, а также своего имиджа, как руководителя, в лице вышестоящего командования.

При этом он лично какой-либо контроль за производимыми старшинами тратами не осуществлял, никакую отчетность не требовал. О количестве текущих денежных средств в неофициальной кассе оркестра узнавал у старшин по мере необходимости. Начальник оркестра Н, зная о незаконном отсутствии в оркестре вышеперечисленных лиц каких-либо мер по их возвращению в оркестр не принимал, против трат на нужды оркестра указанным образом денежных средств не возражал. Все необходимые документы, связанные с начислением отсутствующим лицам денежного довольствия и заработной платы, премий, предоставления отпусков, включая рапорта и заключенные от имени последних контракты о прохождении военной службы, а также документы, необходимые для оформления банковских карт, готовились Н и иными лицами оркестра самостоятельно, без дачи им отдельных систематических указаний и распоряжений. Он лишь ставил их в известность о необходимости траты установленным в оркестре неофициальным порядком начисляемых отсутствующим денежных средств, после чего только подписывал такие документы в случае необходимости наличия в них его подписи. О существовании денежного фонда для нужд оркестра было известно всем военнослужащим и работникам оркестра, многим из которых приобреталась концертная одежда, шилась военная форма нестандартных размеров, закупалось имущество, связанное с обслуживанием и ремонтом инструментов, кроме того закупались музыкальные инструменты надлежащего качества, покупалась вода, а также иное имущество и расходные материалы, включая строительные, для организации ежедневной деятельности оркестра.

Помимо частичного признания подсудимого его виновность и обстоятельства совершенного им деяния подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Свидетель М показал, что с 01 июля 2012 года проходит военную службу по контракту в оркестре в должности 

<

данные изъяты>. До этого с 2004 года он состоял на должности старшины этого же оркестра. С апреля 2008 года начальником военного оркестра являлся ФИО37, который в 2009 году был назначен на должность начальника военно-оркестровой службы военного 

<

данные изъяты>. Однако, до назначения в 2009 году на должность начальника оркестра Н, ФИО37 руководил, как оркестром, так и оркестровой службой. В начале сентября 2007 года военнослужащий по контракту оркестра А сообщил ему о том, что написал рапорт об увольнении с военной службы и подал его П, занимавшему в то время должность начальника военно-оркестровой службы. П также подтвердил данную информацию и поручил ему принять у А числившееся за тем инвентарное имущество, что он и сделал. А после этого убыл в 

<

адрес> и более в оркестре до ноября 2012 года не появлялся. Однако, после убытия А в 

<

адрес> тот установленным порядком с военной службы уволен не был. В сентябре 2007 года после убытия А П вызвал его к себе в кабинет и сообщил, что А будет продолжать числиться военнослужащим оркестра, и тому будет начисляться денежное довольствие. Однако, А об этом знать не будет, так как уехал в 

<

адрес>, полагая, что уже уволен с военной службы. Также П дал ему указание получать по раздаточным ведомостям денежное довольствие А, расписываясь в них за него, а деньги расходовать на нужды оркестра, то есть на различные текущие расходы, например, писчая бумага, картриджи для принтеров, и пр. Он подчинился данному распоряжению, и каждый месяц стал получать денежное довольствие, полагавшееся А, расписываясь за него в раздаточных ведомостях и в фиктивных доверенностях на получение денег, которые сам готовил. Деньги хранил в сейфе у себя в кабинете и по мере необходимости расходовал их по указанию П на различные нужды оркестра.

Когда в апреле 2008 года прибыл ФИО37 и сменил П, то ситуация с деньгами А не поменялась. Он по отданному ему Колосовым в тот же период указанию продолжал их получать, оформляя от имени А доверенности и расписываясь в них и ведомостях. До прихода Н, доверенности заверял подписью и печатью ФИО37, затем это стал делать Н. Деньги он расходовал по указанию ФИО37 на нужды оркестра. А же о данной ситуации осведомлен не был, поскольку никто ему не сообщал, что тот продолжает числиться в оркестре. Он понимал, что все это незаконно, но боялся портить отношения с Колосовым, так как тот являлся для него прямым начальником по должности и званию. После оформления централизованным порядком в ноябре 2008 года на имя А банковской карты она хранилась у него по указанию ФИО37. 

Также по указанию ФИО37 он забрал банковские карточки числящихся в оркестре: военнослужащего Ж, который с декабря 2009 года работал в симфоническом оркестре в 

<

адрес>; И, который с марта 2011 года работал в строительной фирме в 

<

адрес>; военнослужащего Т, уехавшего в феврале 2009 года домой в 

<

адрес>. Данные лица с разрешения ФИО37 не выходили, кто на работу, а кто на службу, но продолжали числиться в штате оркестра, при этом им начислялась заработная плата. Он в соответствующие периоды времени получал эти деньги либо в кассе довольствующего органа по оформляемым им же фиктивным доверенностям, либо снимал их с карточек в банкоматах. Он понимал, что все это незаконно, но боялся портить отношения с Колосовым, так как тот являлся для него начальником по должности и званию.

Сам ФИО37 карточки в руки не брал. В последующем на протяжении 2008-2012 годов ФИО37 или вызывал его к себе, или по сотовому телефону давал указания на расходование денежных средств на нужды оркестра. Для этих целей у него в сейфе всегда находились снятые с карт наличные деньги. Периодически денежные средства по указанию ФИО37 он снимал с банковских карточек для оплаты сотовой связи абонентского номера последнего, а также своего номера с разрешения ФИО37. Кроме того, когда в Екатеринбург приезжали комиссии или вышестоящие должностные лица, Колосов говорил ему, чтобы он снимал деньги с карточек для встречи данных лиц. Деньги в таких случаях он отдавал лично в руки ФИО37, сам их не тратил. Бывали случаи, когда он сам брал в долг денежные средства из этой неофициальной кассы оркестра или осуществлял безналичные расчеты для своих личных нужд без ведома ФИО37, однако всегда возвращал потраченную сумму. На денежные средства, начисляемые отсутствующим, по указанию ФИО37 постоянно закупались материальные ценности, которые не ставились на учет в оркестре, в том числе, музыкальные инструменты для оркестра. Производился ремонт инструментов, а также ремонт помещений, занимаемых оркестром. Организовывались концертные мероприятия и приуроченные к ним банкеты, закупались подарки для личного состава оркестра и приглашенных гостей, оплачивались выступления приглашенных артистов. Систематически в оркестр закупались расходные материалы, такие, как бумага, вода, бытовые принадлежности и другие, необходимые для ежедневной деятельности. Чеки на покупку имущества у него не сохранились, ФИО37 отчета не требовал. Списка, на что тратились деньги, у него нет. Первоначально он его вел, но затем уничтожил, так как боялся ответственности. О существовании денежного фонда для нужд оркестра было известно всем военнослужащим и работникам оркестра, поэтому многие обращались к ФИО37 или к нему с просьбой о приобретении определенных материальных средств или расходных материалов для инструментов, после чего с разрешения ФИО37, осуществлялись такие траты.

В сентябре 2009 года ему позвонил Т и поинтересовался возможностью забрать документы об увольнении, после чего по указанию ФИО37 30 ноября 2009 года Т был уволен с военной службы и исключен из списков части, прибыл и забрал документы, а его банковская карта осталась у него, и на неё до 29 декабря 2009 года поступали денежные средства, также потраченные на нужды оркестра.

В июле 2012 года он ушел с должности старшины оркестра. Вместо него старшиной оркестра назначили 

<

данные изъяты> Б, которому он передал остальные банковские карточки и пин - коды к ним.

Свои показания свидетель М подтвердил и в ходе проведения очных ставок, как с П, так и с А, что следует из оглашенных в суде протоколов этого следственного действия.

При этом свидетель П. в суде показал, что с 2003 года по декабрь 2007 года он являлся начальником военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты>, на которую после его увольнения по его рекомендации был назначен ФИО37. Подтвердил, что осенью 2007 года он разрешил А убыть ненадолго по семейным делам в 

<

адрес>, направив его к М, который в то время исполнял обязанности по вакантной должности начальника оркестра, о чем позже в начале 2008 года при разговоре сообщил ФИО37. Сроков отсутствия на службе и возвращения на нее он А не ставил. Отрицал в суде, что давал указания М на получение путем оформления фиктивных доверенностей и траты на нужды оркестра денежных средств за отсутствующего А, начисляемых ему в качестве денежного довольствия и иных дополнительных выплат, заявив, что об этом ему ничего не известно.

Допрошенный в суде свидетель Н показал, что с июня 2009 года по настоящее время проходит военную службу по контракту на должности начальника 

<

данные изъяты> оркестра 

<

данные изъяты>. До 01 июля 2012 года оркестр являлся отдельной воинской частью. С 01 июля 2012 года оркестр включен в штат войсковой части 

<

данные изъяты>.

К моменту его назначения на должность начальника оркестра в списках личного состава оркестра числились военнослужащие по контракту 

<

данные изъяты> А и 

<

данные изъяты> Т, которые, со слов его подчиненных, длительный период времени фактически на службе отсутствовали, проживая, соответственно, в 

<

адрес> и 

<

адрес>. Их банковские карточки, как пояснил ему старшина М, находились у него, а с августа 2012 года карточка А хранилась у старшины Б. Денежными средствами с них распоряжался непосредственно ФИО37, который ставил М и Б задачи по снятию и трате денег. Не желая портить отношения с Колосовым, опасаясь негативного к себе отношения и проблем по службе в случае вмешательства в эту ситуацию, он судьбой данных военнослужащих не интересовался. При попытках получения разъяснений у ФИО37, получал ответ, что это не его дело, а их денежное довольствие находится у старшин и тратится на оркестровые нужды.

В ноябре 2009 года Т приехал в оркестр и написал рапорт на увольнение по собственному желанию, который был реализован, о чем он поставил отметку в его военном билете.

В сентябре 2012 года, решив прекратить незаконное отсутствие А, он позвонил ему на сотовый телефон и сказал прибыть в Екатеринбург, поскольку тот не уволен с военной службы. А согласился и в ноябре 2012 года прибыл на службу в оркестр, которую проходит и в настоящее время.

Кроме того, в один из дней декабря 2009 года он находился в кабинете ФИО37, куда прибыл военнослужащий оркестра Ж. В ходе разговора Ж сообщил, что планирует уехать в 

<

адрес> и работать в филармонии, просив не увольнять его со службы для начисления выслуги лет. Ж предложил оставить свою зарплатную банковскую карточку старшине М по аналогии с другими отсутствующими на то время в оркестре лицами, на что ФИО37 согласился. Поскольку ФИО37 являлся для него начальником по должностному положению и воинскому званию, он также не стал возражать, опасаясь вызвать недовольство начальника и последующее его негативное отношение к нему.

В марте 2014 года он решил пресечь данную ситуацию и старшина Б по его указанию отдал карточку Ж. При этом он сказал Ж решать вопросы дальнейшего прохождения службы с командиром войсковой части 

<

данные изъяты>, поскольку на тот момент Ж уже находился за штатом оркестра, то есть в распоряжении командующего ЦВО, и фактически не являлся его подчиненным.

Помимо этого, в один из дней марта 2011 года сотрудник оркестра И написал заявление на увольнение с военного оркестра и передал его ФИО37, после чего на работе не появлялся. В то же время ФИО37 вызвал его к себе в кабинет, и в ходе разговора сообщил о том, что заявление И реализовано не будет, а его зарплата пойдет в кассу оркестра, потребовав, чтобы он заполнял табели учета рабочего времени, указывая в них, что И якобы продолжает работать в оркестре на полную ставку. Опасаясь проблем по службе, ему пришлось подчиниться указанию начальника, и вплоть до марта 2014 года, он выполнял данное распоряжение ФИО37, готовя сам, либо, в большинстве случаев, по его указанию делопроизводитель С, а также подписывая и представляя необходимые документы на выплаты в довольствующие органы. В марте 2014 года данная ситуация ему надоела и он сам без ведома ФИО37 написал за И заявление об увольнении на основании которого тот был уволен и денежные средства на его карту после 08 апреля 2014 года поступать перестали.

Относительно З пояснил, что тот являлся артистом, и работал в оркестре на полставки, совмещая это с работой в доме музыке 

<

адрес>. В один из дней сентября 2012 года З сообщил ему и ФИО37, что будет увольняться по причине нехватки времени для двух работ. ФИО37 предложил З ежедневно не прибывать на работу, продолжая числиться в списках оркестра, оставив зарплатную карту на нужды оркестра, на что тот согласился. При этом он, по указанию ФИО37, либо по его указанию делопроизводитель С, по аналогии с И, составляли и подписывали табели учета рабочего времени, куда вносили недостоверную информацию о З, якобы ежедневно выходящим на работу. В марте 2014 года он также решил уволить З, для этого позвонил ему и сказал написать заявление на увольнение, что З, прибыв в оркестр, и сделал. После увольнения 17 марта 2014 года З, его банковскую карту, с которой старшина предварительно снял денежные средства, в апреле 2014 отдали обратно.

При этом старшины, он лично, и по его указанию делопроизводитель оркестра С, в периоды отсутствия А, Т, И, Ж и З составляли и подписывали от их имени все необходимые документы, связанные с контролем наличия личного состава, начислением отсутствующим денежного довольствия и заработной платы, премий и дополнительных выплат, предоставлением отпусков, включая доверенности, рапорта и заключенные от имени последних контракты о прохождении военной службы, а также документы, необходимые для оформления на их имена банковских карт. Документы направлялись им в вышестоящие подразделения, где на их основании издавались приказы о выплатах, которые реализовывались в довольствующих финансовых органах. Данные ему Колосовым распоряжения о сокрытии фактов реального отсутствия названных лиц в оркестре и необходимости документального оформления видимости выполнения ими служебных обязанностей и производства выплат денежного довольствия и заработной платы, воспринимались им к исполнению на весь период их отсутствия, поэтому постоянного дублирования таких указаний со стороны ФИО37 ему не требовалось и он готовил такие документы самостоятельно.

Банковские карточки А, Т, П, И и Ж хранились у старшины оркестра М, а с осени 2012 года у сменившего его Б. По указанию ФИО37 старшины оркестра расходовали деньги на оркестровые нужды (покупка бумаги, заправка картриджей, покупка расходных материалов для музыкальных инструментов, масла для смазки инструментов, уборочного инвентаря, питьевой воды, покупка музыкальных инструментов, канцелярских принадлежностей, оргтехники, мебели, пошив формы одежды для музыкантов оркестра, ремонт помещений оркестра и т.п.). Периодически старшинами, со слов последних, по указанию ФИО37 пополнялся счет его мобильного телефона. Также по личной инициативе ФИО37 деньги тратились на инструментовки и аранжировки для оркестра, концертные мероприятия, на различные банкеты и фуршеты для сотрудников оркестра, вышестоящего начальства и проверочных комиссий. У него доступа к этим карточкам не было, деньгами, перечисляемыми А, Т, Ж, И и П, он не пользовался и не распоряжался. При этом ФИО37 скрывал от финансовых органов и от вышестоящего командования то, что в оркестре эти люди отсутствовали. Этого же ФИО37 требовал от него, М и Б. 

Обо всех тратах ему известно со слов старшин, поскольку всеми покупками по указанию ФИО37 занимались именно они. Неоднократно бывали и случаи, когда ФИО37 в его присутствии давал старшинам подобные указания, говоря тем, куда и на что потратить деньги с этих карточек. Ему таких указаний ФИО37 никогда не давал, и до денег не допускал.

Свидетель Б показал, что с 01 июля 2012 года по настоящее время исполняет обязанности военной службы в войсковой части 

<

данные изъяты> на должности 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. До него старшиной оркестра являлся М, который на указанной должности состоял с 2004 года.

В августе 2012 года М в связи со сдачей дел и должности, передал ему три зарплатные банковские карточки с пин-кодами на имя Ж, А и И, которые состояли в штате оркестра. М пояснил, что данные лица фактически в оркестре отсутствовали и не исполняли служебных обязанностей, а начисляемые им на карты денежные средства составляли неофициальную кассу, расходуемую на нужды оркестра. М также пояснил, что деньгами на данных карточках распоряжается ФИО37. Кроме указанных выше карточек в один из дней сентября 2012 года ФИО37 в своем кабинете ему передал для тех же целей еще карточку З. При этом З в личной беседе ему пояснил, что он с разрешения ФИО37 не будет выходить на работу, а его карточка остается в оркестре и будет храниться у старшины для осуществления с неё трат на нужды оркестра. Это же ему подтвердил и ФИО37.

ФИО37 также в личной беседе пояснил ему, что указанные лица лишь числятся по штату в оркестре, но, свои обязанности не исполняют по договоренности с ним. Деньги с их карточек тратятся на нужды оркестра по его распоряжению, дав ему указание при необходимости обналичивать с данных карт деньги и расходовать на сообщенные им цели. При этом ему со слов сослуживцев уже ранее было известно о существовании в оркестре неофициальной кассы, деньги из которой тратились на обеспечение нужд оркестра.

Сам ФИО37 карточки в руки не брал. Опасаясь негативной реакции и проблем по службе, которые ФИО37 ему мог устроить, он подчинился распоряжению ФИО37, и оставил карточки у себя. В последующем на протяжении 2012-2014 годов ФИО37 или вызывал его к себе, или по телефону говорил, на что именно нужно потратить деньги. При осуществлении закупок, он собирал чеки и вел контроль, однако затем все эти документы уничтожил за ненадобностью. Отчета по тратам ФИО37 не требовал.

Карточку А он 10 ноября 2012 года вернул владельцу, так как тот в один из дней ноября 2012 года вернулся в оркестр, предварительно, по указанию ФИО37, сняв с карты все деньги и положив их в сейф.

Деньги с карт тратились на встречи вышестоящего руководства, однократно оплачивалась поездка ФИО37 в Москву. Деньги в таких случаях он отдавал лично в руки ФИО37, сам их не тратил. Периодически ФИО37 компенсировались расходы за потраченные со слов последнего деньги при служебных разговорах по сотовому телефону. Бывали случаи, когда он-Б сам брал в долг денежные средства из этой неофициальной кассы оркестра или осуществлял безналичные расчеты для своих личных нужд без ведома ФИО37, однако всегда возвращал потраченное в кассу. С августа 2012 года до марта 2014 года ежемесячно производилась доплата до суммы полной ставки по должности артиста оркестра Е (брату Ж) за исполнение служебных обязанностей на полную ставку, поскольку тот играл на редком инструменте, а официально был трудоустроен на полставки. Также регулярно осуществлялся пошив концертных костюмов артистам, военной формы одежды нестандартных размеров, чехлов для инструментов, постоянно закупались материальные ценности, в том числе, дорогостоящие музыкальные инструменты для нужд оркестра, которые не ставились на учет. Производился ремонт инструментов, а также ремонт помещений, занимаемых оркестром. Оплачивались концертные мероприятия и приуроченные к ним банкеты. Систематически в оркестр закупались расходные материалы, такие, как бумага, вода, бытовые принадлежности, строительные инструменты, бытовые приборы и другие принадлежности, необходимые для ежедневной деятельности. О существовании денежного фонда для нужд оркестра было известно всем военнослужащим и работникам оркестра, поэтому многие обращались к ФИО37 или к нему с просьбой о приобретении определенных материальных средств или расходных материалов для инструментов, после чего с разрешения ФИО37, осуществлялись такие траты.

Ему и Н не нравилась данная ситуация, поскольку ФИО37 заставлял их совершать противоправные действия, однако Н активных действий для пресечения этого не предпринимал. В марте 2014 года он предложил Н прекратить такие незаконные действия и уволить отсутствующих, на что Н согласился.

13 марта 2014 года он по указанию Н отдал банковскую карточку Ж, а в апреле 2014 года З, сняв предварительно со всех карт денежные средства. 

Свои показания Б подтвердил и входе проведенной между ним и А очной ставки, что усматривается из оглашенного в суде протокола этого следственного действия.

Допрошенный в суде в качестве свидетеля С - концертмейстер оркестра показал, что с сентября 2007 года по ноябрь 2012 года А отсутствовал в оркестре, числясь по штату. Кроме того, с февраля 2009 года по ноябрь 2009 года в оркестре отсутствовал Т, с декабря 2009 года по июнь 2014 года Ж, с февраля 2011 года по март 2014 года И, с сентября 2012 года по март 2014 года З.

При этом в оркестре всем, в том числе и ему, было известно о существовании общественной кассы, деньги которой хранились у старшин оркестра и тратились по распоряжению ФИО37 на различные нужды оркестра. Из каких источников был образован данный фонд на момент его существования, он не знал. Позже от сослуживцев ему стало известно о том, что деньги в эту кассу поступали за счет зарплаты вышеназванных отсутствующих лиц, которые не были уволены и числились в оркестре.

Он лично за счет средств данной кассы по заданию ФИО37 в феврале 2011 года приобретал 80 подарочных наборов для участников концерта, посвященного 50-летию со дня образования оркестра. Деньги на это ему выдал старшина М. В сентябре 2013 года он продал в оркестр, ранее принадлежавший ему комплект мягкой мебели, который установили в кабинете ФИО37 и Н. Деньги за мебель ему отдал старшина оркестра Б. Также в сентябре 2013 года он по заданию старшины заказывал и приобретал таблички для служебных помещений оркестра. Со слов Б, который передал ему на эти цели деньги из общественной кассы, это было сделано по указанию ФИО37.

Помимо обязанностей по занимаемой должности он, кроме того, выполнял в оркестре обязанности делопроизводителя и курьера. Как до прихода Н в оркестр в 2009 году ФИО37, так после и Н давали ему поручения по изготовлению и оформлению за отсутствующих вышеназванных лиц различных документов, таких как, рапорта, заявления, и тому подобное. Документы он готовил на компьютере, установленном в кабинете ФИО37. Помнит, как по указанию Колосова готовил различные рапорта от имени А, распечатывал и подписывал за отсутствующих контракты о прохождении военной службы. По указанию Н он в период с 2011 по 2014 годы постоянно составлял и заполнял табели учета рабочего времени, делая отметки о, якобы, исполнении отсутствующими своих трудовых обязанностей, часто, сам подписывая их от имени Н. Постоянно, когда за отсутствующего в оркестре человека требовалось подписать какой-либо документ, к нему обращался либо ФИО37, либо Н с требованием подписать такой документ за этого человека.

В частности он помнит, как распечатал, заполнил и подписал за А контракт о прохождении военной службы сроком на 3 года от 19.01.2011. Кроме того, по требованию ФИО37 он аналогичным образом изготовил такой же контракт от 29.12.2010 на Ж, который подписал как за Ж, так и за Н. Также изготовил и подписал за Ж рапорт от 28.04.2011 о зачислении его в распоряжение в связи с организационно-штатными мероприятиями. Изготавливал и подписывал и иные документы от имени отсутствующих лиц, в том числе и рапорта о дополнительных выплатах.

Составляемые в оркестре названные документы, он по указанию начальника оркестра отвозил в вышестоящие и довольствующие органы для реализации.

Свидетель А в суде показал, что в оркестре служит по контракту с 1997 года в должности 

<

данные изъяты>, с весны 2014 года в должности 

<

данные изъяты> оркестра штаба 

<

данные изъяты>. В 2007 году на должности начальника военного - оркестровой службы 

<

данные изъяты> состоял подполковник П. В тот период времени, должность начальника 

<

данные изъяты> военного оркестра штаба 

<

данные изъяты> была вакантна, и П совмещал обе указанные должности. В сентябре 2007 года он решил уволиться с военной службы ввиду тяжелого материального положения и намерением трудоустройства в 

<

адрес>. В один из дней сентября 2007 года он обратился к П с рапортом о досрочном увольнении с военной службы. П его заверил, что вопрос с его увольнением вскоре будет решен и разрешил ему убыть в 

<

адрес>, что он в сентябре 2007 года и сделал, где устроился на планируемую работу преподавателем духовых инструментов в детской школе искусств №. Работал в школе по трудовому договору на полную ставку. С сентября 2007 года по октябрь 2012 года он проработал в данной школе, в г. Екатеринбург в этот период не приезжал. С военного оркестра ему никто не звонил. Он добросовестно полагал, что его уволили, как ему это обещал П. В сентябре 2012 года ему на сотовый телефон позвонил Н, представившись начальником оркестра и сказал, что он с военной службы в 2007 году фактически не уволен, и по этой причине ему нужно вернуться для продолжения службы. Он согласился, поскольку в 

<

адрес> не было перспектив профессионального роста, а также, потому что размер его денежного довольствия по занимаемой в оркестре должности повысился. В Екатеринбург он приехал 06 ноября 2012 года и вышел на службу. Банковскую карточку ОАО «Сбербанк России», оформленную в период его отсутствия на его имя, на которой не было денежных средств, спустя несколько дней после прибытия, ему отдал старшина Б.

По возвращению в оркестр в конце 2012 года, в связи с отсутствием его размеров, ему, а также еще нескольким артистам шилось форменное обмундирование в ателье за наличные деньги, которые ему выдал на руки старшина Б, а он вернул ему чеки.

Аналогичные показания А давал и в ходе проведения очных ставок с П, М, Б, что усматривается из оглашенных в суде протоколов данного следственного действия.

Из показаний свидетеля Т следует, что с октября 2005 года он проходил военную службу по контракту в оркестре. 24 октября 2008 года заключил очередной контракт на три года. В конце января - начале февраля 2009 года он обратился к начальнику военно-оркестровой службы ФИО37 с просьбой о досрочном увольнении с военной службы по семейным обстоятельствам, в связи с убытием в 

<

адрес>. ФИО37 предложил ему не увольняться, сказав ему, что разрешит ему уехать в 

<

адрес>, чтобы начать обустраиваться там. Он согласился и в конце февраля 2009 года он уехал в 

<

адрес>, где стал проживать, подрабатывая частным извозом. В конце марта 2009 года ему на сотовый телефон позвонил ФИО37 и попросил вернуть зарплатную банковскую карточку «ВТБ24». При этом за март 2009 года ему на карточку пришло денежное довольствие, которым он распорядился по собственному усмотрению. Тогда же он прибыл в оркестр и оставил карточку либо ФИО37, либо по его указанию передал её М, после чего уехал обратно в 

<

адрес>. ФИО37 при встрече пояснил, что даст ему знать, когда можно будет подать документы на увольнение. В сентябре 2009 года он созванивался со старшиной М и спрашивал, когда его уволят с военной службы, на что тот пояснил, что документы на его увольнение будут готовы позже. В ноябре 2009 года ему позвонили из оркестра, сообщив, что документы на увольнение готовы, он может прибыть и официально уволиться с военной службы. 30 ноября 2009 года он прибыл в оркестр, где получил необходимые документы. Расписался в его военном билете и поставил печать новый начальник оркестра ФИО39 карточку ему обратно так и не вернули. С Колосовым он больше не виделся и не общался. О преступных намерениях ФИО37 он ничего не знал.

Допрошенный в суде свидетель Ж показал, что с 01 августа 2008 года проходил военную службу по контакту в военном оркестре на должности помощника 

<

данные изъяты>. 

В ноябре 2009 года в служебном кабинете ФИО37 между ними состоялся разговор, на котором присутствовал Н, в ходе которого он попросил ФИО37 разрешить ему убыть в 

<

адрес> по месту жительства невесты для создания семьи. При этом он сообщил ФИО37, что не хочет увольняться с военной службы, поскольку хотел набрать выслугу лет, а также получить квартиру от Минобороны РФ. При этом, зная о том, что в оркестре отсутствуют А и Т, а их карточки хранятся у старшины, он предложил оставить в оркестре и свою карточку по аналогии с ними. Он знал, что в оркестре существовала неофициальная касса на нужды оркестра. ФИО37 разрешил, чтобы он уехал в 

<

адрес> и при этом продолжал числиться на военной службе, сказав, что надо будет прибывать в расположение оркестра по вызову в случае необходимости. Он согласился на данные условия. В декабре 2009 года он уехал в 

<

адрес>, трудоустроился в 

<

данные изъяты> концертный духовой оркестр при филармонии на должность музыканта, где проработал до августа 2015 года. 

В период новогодних праздников 08 января 2010 года он вернулся в оркестр и оставил свою зарплатную карточку банка «ВТБ» на столе у ФИО37. С 2010 года до конца 2011 года по звонку ФИО37 он несколько раз прибывал в оркестр на построения. Кроме того, в один из приездов написал рапорт о продлении срока контракта, но сам контракт не подписывал. В середине 2012 года ему позвонил на сотовый телефон делопроизводитель оркестра С и сказал приехать в Екатеринбург, в связи с сокращением его должности. По приезду он написал рапорт об увольнении с военной службы по ОШМ, поскольку выслуга лет уже предоставляла ему право на жилье. Рапорт отдал С и уехал обратно в 

<

адрес>. В феврале 2013 года по звонку ФИО37 прибыл в Екатеринбург и получил на свое имя новую зарплатную карту Сбербанка, поскольку весь оркестр централизованно перешел на обслуживание в этот банк, которую также оставил ФИО37. При этом при получении карты он подключил услугу мобильный банк, с помощью которой стал ежемесячно переводить на счет своего сотового телефона сначала по 1000, а потом по 2000 рублей, но об этом в оркестр не сообщал.

В следующий раз его вызывали в Екатеринбург в феврале 2014 года. Тогда ему позвонил Н и сказал приехать забрать карту. По прибытию в оркестре он встретился с Н и старшиной Б, которые 13 марта 2014 года отдали ему его банковскую карту. При этом Н сказал решать все вопросы с командиром войсковой части 

<

данные изъяты>, куда он был прикомандирован в связи с выводом в распоряжение и уже не состоял в штате оркестра.

Свидетель И. в суде показал, что в мае 2007 года уволился с военной службы по контракту, которую проходил в оркестре. 

С 01 августа 2007 года по 01 октября 2014 года он работал на полную ставку в ЗАО 

<

данные изъяты> на должности менеджера 

<

данные изъяты> и занимался оптовой продажей строительных материалов.

В феврале 2011 года, желая продолжить играть на музыкальных инструментах, он обратился к начальнику оркестровой службы ФИО37 с просьбой вновь трудоустроить его в оркестр на полставки, что последний выполнил, и его взяли на гражданскую должность музыканта, на полную ставку. В связи с этим в один из дней марта 2011 года в отделении Сбербанка России он оформил на свое имя зарплатную банковскую карту. При этом, с учетом того, что он параллельно работал в гражданской организации, и получение зарплаты в оркестре не являлось его целью, так как он просто хотел играть на музыкальном инструменте и выступать на мероприятиях, по договоренности с Колосовым тогда же он передал ему свою банковскую карту. При этом ФИО37 пояснил ему, что начисляемые на неё денежные средства пойдут на нужды оркестра. 

После этого с февраля 2011 года по двадцатые числа марта 2011 года он несколько раз принимал участие в репетициях и концертах оркестра. По этой причине по основному месту его работы в ЗАО 

<

данные изъяты> ему начали предъявлять претензии по поводу нарушения трудовой дисциплины, и он решил уволиться из оркестра по собственному желанию, для чего написал 23 марта 2011 года в кабинете у ФИО37 заявление и отдал ему. После этого в оркестре он не появлялся. После марта 2011 года он полагал, что уволен из оркестра. Его зарплатная банковская карта так и осталась у ФИО37.

В январе 2016 года его вызвали в военную прокуратуру, где в разговоре с начальником оркестра Н он узнал, что его заявление в марте 2011 года реализовано не было и по его карте за него получали заработную плату, а фактически он был уволен из оркестра только в 2014 году.

Согласно показаниям свидетеля З, с 2005 он работал в военном оркестре на полставки, поскольку был также трудоустроен на полную ставку в 

<

данные изъяты> доме музыки 

<

данные изъяты>. В один из дней сентября 2012 года у него состоялся разговор с Колосовым в кабинете последнего, где он сообщил, что собирается увольняться из оркестра по причине отдаленности его расположения от основного места его работы. Поскольку оркестру был нужен контрабасист, ФИО37 попросил его не увольняться. При этом ФИО37 разрешил ему не ездить ежедневно на репетиции оркестра в место его расположения, и спокойно работать по основному месту трудоустройства. Ему, со слов ФИО37, надлежало лишь появляться в оркестре в периоды проведения концертов. Взамен ФИО37 предложил ему сдать свою зарплатную банковскую карту, средства с которой пойдут во внебюджетный денежный фонд на приобретение для нужд оркестра различных товарно-материальных ценностей. Он согласился на данное предложение, так как оно его устраивало. Никакой личной заинтересованности в этом он не имел, поскольку изначально хотел уволиться. Пошел навстречу начальнику, так как у него с ним сложились хорошие рабочие отношения. Заявление на увольнение он писать не стал, свою зарплатную банковскую карту оставил ФИО37.

В последующем в расположение военного оркестра он не прибывал, на репетициях отсутствовал. Участвовал только в знаковых выступлениях оркестра. В такие дни либо накануне Н или ФИО37 ему звонили и приглашали прийти поучаствовать в концерте, поскольку нужен был контрабасист, на что он соглашался и прибывал. После самих концертов старшина Б за отработанный концерт ему передавал деньги. Это была часть денежных средств из его зарплаты, но в меньшем размере, нежели поступало на карту. За все концерты в общей сложности им получены на руки около 20000 рублей. Каким образом и кем расходовались остальные денежные средства, поступавшие на его карту, ему не известно, этим он никогда не интересовался. 

В один из дней марта 2014 года по звонку Н он приехал в оркестр, где тот попросил его официально уволиться. Он согласился, лишних вопросов Н не задавал, написал заявление на увольнение и передал его Н. 17 марта 2014 года он был уволен, а в апреле того же года после 10-го числа Б вернул его зарплатную банковскую карточку, на счете которой отсутствовали денежные средства.

Свидетель Ч - артист оркестра в суде показал, что был очевидцем постоянного приобретения в оркестр в период с 2008 по первый квартал 2014 года старшинами за счет средств существовавшей в оркестре неофициальной кассы музыкальных инструментов, концертных принадлежностей, оргтехники, расходных материалов для инструментов и оргтехники, бумаги, питьевой воды, ремонта инструментов. Также ему известно от сослуживцев и старшин об оплате по указанию ФИО37 из этой кассы тематических концертных мероприятий и вознаграждениях приглашенным на эти мероприятия сторонним артистам, оплате аранжировок, а также оплате банкетов и фуршетов, приуроченных к юбилейным концертам.

В феврале 2013 года он присутствовал на совещании, где, в связи с переездом оркестра, общим решением начальника военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты> ФИО37 и руководством оркестра, а именно Н и военным дирижёром Л, было принято решение о проведении реконструкции выделенного оркестру помещения бывшего танцевального зала и переоборудование его в оркестровую студию.

Для этой цели он по просьбе ФИО37 принимал участие в приобретении строительных материалов, а именно, звукоизоляционной ткани, бруса, фанеры, металлических уголков, саморезов, стекловаты, ламинированных панелей, дверей и других необходимых для ремонта материалов, которые были смонтированы в студии. Денежные средства на покупки выделялись старшиной оркестра из существовавшей в оркестре неофициальной кассы.

Помимо этого, совместно с Колосовым в феврале-марте 2014 года он ездил в Москву для поиска нотных произведений в архиве одного известного композитора, писавшего музыкальные произведения для военных оркестров. Данная поездка осуществлялась ими по рекомендации начальника военно-оркестровой службы Минобороны РФ с целью улучшения репертуарной базы оркестра для выступления на всеармейском конкурсе военных оркестров. Поездка оплачивалась Колосовым из средств неофициальной кассы.

Показания, подтверждающие фактическое отсутствие на службе в названные периоды времени числящихся в штате оркестра А, Т, Ж, И, З и производство длительное время по указанию ФИО37 и по его усмотрению старшинами оркестра трат денежных средств, начисляемых отсутствующим, на различные нужды, связанные с организацией функционирования оркестра, обеспечения его творческой, повседневной деятельности и бытового обеспечения, а также сопутствующих этому мероприятий, дали допрошенные в качестве свидетелей военнослужащие и сотрудники оркестра, а также иные граждане ФИО1, ФИО2, ФИО3, Ч, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, Л, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32.

Обстоятельства приобретения имущества для нужд оркестра подтверждаются и исследованным судом актом проведения ревизии имущества военного оркестра (штаба военного округа), в ходе которой были выявлены материальные ценности, не состоящие на балансовом учёте, и приобретённые за период с 10.09.2007 по 31.03.2014. При этом свидетели М , Б, Н, Л и сам подсудимый ФИО37 подтвердили в суде, что имущество по перечню, указанному в акте, приобреталось в пользование оркестра в указанный период на денежное довольствие военнослужащих А, Т, Ж и заработную плату гражданского персонала З и И.

Как видно из показаний свидетеля Т – начальника отделения 

<

данные изъяты> войсковой части 

<

данные изъяты> с 01 июля 2012 года военный оркестр штаба военного 

<

данные изъяты> был передан в подчинение командиру этой части, куда организационно вошел как отдельное подразделение. До этой даты оркестр состоял в штате штаба военного 

<

данные изъяты>, и фактически являлся отдельной воинской частью.

С июля 2012 года подчиненным ему отделением в отношении личного состава военного оркестра готовились проекты приказов по строевой части, в том числе, об установлении положенных надбавок, ежемесячного премирования личного состава оркестра, а также о производстве иных выплат компенсационного характера. Все проекты приказов отделением готовились на основании представляемых начальником военного оркестра документов, а именно завизированных его подписью рапортов военнослужащих и заявлений гражданского персонала. Приносил их, как правило, сотрудник оркестра С. Резолюция начальника военного оркестра являлась основанием для подготовки проекта приказа. Должностные лица оркестра скрывали информацию о фактическом отсутствии в оркестре названных военнослужащих и лиц гражданского персонала и неисполнении ими своих обязанностей. Приказы по военнослужащим направлялись в управление кадров ЦВО для внесения этих сведений в ПИРО «

<

данные изъяты>», после чего ФКУ «

<

данные изъяты>» Минобороны России производил полагавшиеся тем выплаты. Гражданским служащим выплаты производились ФКУ «

<

данные изъяты> Минобороны России по Свердловской области на основании представляемых его отделением выписок из приказов.

Исследованными в суде заключениями проведенных в ходе предварительного следствия почерковедческих экспертиз установлено, что подписи за А, Ж в доверенностях на получение денежных средств в периоды нахождения оркестра на финансовом обеспечении через кассы довольствующих органов, а также в контрактах о прохождении военной службы, заявлениях на получение банковских карт, рапортах в периоды инкриминируемых подсудимому деяний выполнены не самими А и Ж, а другими лицами с подражанием их подписи. При этом подписи в доверенностях на получение денежных средств за А и Ж выполнены М с подражанием их личных подписей. Подписи в контрактах о прохождении военной службы от 19.01.2011 на А, от 29.12.2010 на Ж за них выполнены С. Кроме того, С выполнены подписи в большинстве табелей учета рабочего времени за Н в период с 2011 по 2014 год.

Вышеназванные периоды прохождения военной службы Н, М, Б, а также А, Т, Ж и периоды трудоустройства И и З в военном оркестре подтверждаются исследованными в суде заявлениями и рапортами от имени последних, выписками из приказов соответствующих должностных лиц, трудовыми договорами, копиями послужных списков личных дел, табелями учета рабочего времени, копиями трудовых книжек.

Из исследованных в суде рапортов о предоставлении ежегодных отпусков с выплатой причитающихся денежных средств, а также дополнительных денежных вознаграждений и поощрений в отношении отсутствующих лиц, списков на поощрения личного состава оркестра за период инкриминируемых подсудимому деяний усматривается, что эти документы регулярно изготавливались в военном оркестре от имени и в отношении отсутствующих, подписывались Колосовым и Н, после чего направлялись по команде в вышестоящие органы для реализации, о чем свидетельствуют имеющиеся на них резолюции соответствующих должностных лиц и изданные на их основании приказы. Подтвердили эти обстоятельства в суде как свидетели Н, С, так и сам подсудимый.

Сообщениями филиалов банка ВТБ 24 (ПАО), ПАО «Сбербанк России», а также заявлениями на получение дебетовой карты и приложенными к ним пакетами документов подтверждается, что на основании этих документов, представленных в финансовые учреждения из военного оркестра, на имя А, Т, Ж, И, З установленным порядком, в указанные в приговоре периоды, были выпущены именные дебетовые карты по зарплатным проектам с открытием к ним счетов, на которые с апреля 2008 года по апрель 2014 года регулярно поступало начисляемое денежное довольствие и иные выплаты.

Согласно исследованных судом: заключению бухгалтерской судебной экспертизы, табелей учета рабочего времени, расчетно-платежным ведомостям на выплату денежного довольствия, лицевым карточкам военнослужащих военного оркестра, выпискам по контрактам клиента ПАО «ВТБ24», выпискам по счетам банковских карт ПАО «Сбербанк», расчетным листкам, спискам перечисляемой в банк зарплаты сотрудникам оркестра и платежным поручениям, А, Т, Ж, И, З на основании представляемых табелей учета рабочего времени и выписок из приказов должностных лиц штаба 

<

данные изъяты> и войсковой части 

<

данные изъяты> ежемесячно производилась выплата денежного довольствия (заработной платы) и иных дополнительных выплат. В период с 07 апреля 2008 года по 10 ноября 2012 года на имя А в качестве денежного довольствия и иных причитающихся выплат довольствующими органами Минобороны России были начислены и выплачены денежные средства в размере 1393462 рубля 11 копеек. На имя Т в период с 25 марта по 29 декабря 2009 года - 149321 рубль 43 копейки. На имя Ж - 1 394811 рублей 10 копеек. На имя И - 848511 рублей 17 копеек. На имя З - 285846 рублей 83 копеек. Всего в указанные периоды времени отсутствующим лицам выплачено 4071 952 рубля 64 копейки.

При этом суд констатирует, что оснований не доверять заключению бухгалтерской судебной экспертизы не имеется, поскольку она проведена в установленном законом порядке по вышеперечисленным расчетно-кассовым и банковским документам и объективно подтверждает общий размер денежных средств, начисленных и фактически перечисленных названным лицам в указанные выше периоды.

Кроме того, вышеприведенными документами, а также выписками из приказов должностных лиц подтверждается нахождение военного оркестра штаба на финансовом обеспечении до 01 мая 2009 года в финансовой службе штаба 

<

данные изъяты>, с 01 мая по 31 декабря 2009 года - Управлении финансового обеспечения 

<

данные изъяты>, с 01 января 2010 года по 31 декабря 2011 года – финансовой части ФБУ «

<

данные изъяты>» Минобороны России, с 01 января 2012 года - ФКУ «

<

данные изъяты>» Минобороны России и ФКУ «

<

данные изъяты>».

Трудоустройство А в период с 19.09.2007 по 29.10.2012 в муниципальном бюджетном учреждении дополнительного образования «Детская школа искусств» 

<

адрес> в должности преподавателя 

<

данные изъяты>, Ж с 21.12.2009 по 31.08.2015 в МАУ «

<

данные изъяты> филармония» в должности артиста 

<

данные изъяты>, И с 01.01.2011 г. по 01.10.2014 в ЗАО 

<

данные изъяты> 

<

адрес> в должности менеджера, З с 01.09.2006 по настоящее время в МБУК 

<

данные изъяты> 

<

адрес> в должности концертмейстера 

<

данные изъяты> подтверждается исследованными в суде копиями личных карточек, заявлений о приеме на работу и увольнении, трудовых договоров, приказов (распоряжений) о приеме работника на работу и о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении).

Как усматривается из выписок из приказов воинских должностных лиц, а также копий контрактов и послужного списка личного дела подсудимого, с 07 апреля 2008 года ФИО37 проходил военную службу по контракту в должности начальника оркестра – 

<

данные изъяты> военного оркестра 

<

данные изъяты>, дислоцированного в 

<

адрес>, с 17 февраля 2009 года - в должности начальника военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты>, с 06 сентября 2010 года и по 03 марта 2016 года - в должности начальника военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты>, в воинском звании «

<

данные изъяты>».

Оценивая изложенные доказательства, суд находит их достоверными и в совокупности достаточными для разрешения данного уголовного дела.

При этом суд признаёт ложными, данными с целью избежать ответственности за содеянное, и в этой связи отвергает показания свидетеля П в части отрицания того, что в период исполнения им обязанностей начальника военно-оркестровой службы 

<

данные изъяты> именно по его указанию старшина М с сентября 2007 года стал получать за А начисляемое тому денежное довольствие путем изготовления фиктивных доверенностей и расходовал его на различные нужды оркестра. Поскольку такие показания П полностью опровергаются последовательными, взаимосогласующимися между собой и дополняющими друг друга в деталях не только показаниями свидетелей А и М на предварительном следствии и в суде, но и показаниями самого подсудимого ФИО37, которые, к тому же, каждый из них подтвердил в ходе проведения очных ставок с П. Оснований для оговора П названными свидетелями в суде не установлено, что подтвердил и сам П.

По итогам судебного следствия в судебных прениях подсудимый и его защитник заявили о необходимости квалификации содеянного Колосовым по всем эпизодам, как совершение должностного преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ.

В обоснование своей позиции указали, что фактические действия, связанные с подготовкой необходимых документов, создающих видимость прохождения военной службы и исполнения служебных обязанностей отсутствующими лицами, ФИО37 не совершал, а делал это по его указанию начальник оркестра Н и его подчиненные, в отношении которых прекращено уголовное дело. Кроме того, обязательным признаком хищения является наличие у лица корыстной цели, что в данном случае опровергается исследованными доказательствами, свидетельствующими об отсутствии какой-либо корыстной заинтересованности у ФИО37, поскольку денежные средства, получаемые за отсутствующих подчиненных, тратились на нужды оркестра или в интересах этого подразделения.

Оценивая названные заявления подсудимого и защитника, суд признает их несостоятельными и отвергает по следующим основаниям.

По смыслу уголовного закона, согласно разъяснений п. 2 Постановления пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» обман, как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество, ответственность за которое предусмотрена статьей 159 УК РФ, может состоять в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях, направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.

Сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям.

Как хищение чужого имущества в форме мошенничества, что следует из разъяснений п. 11 того же Постановления, надлежит оценивать действия, состоящие в получении денежных выплат или другого имущества путем представления в органы исполнительной власти, учреждения или организации, уполномоченные принимать соответствующие решения, заведомо ложных сведений о наличии обстоятельств, наступление которых согласно закону, подзаконному акту и (или) договору является условием для получения соответствующих выплат или иного имущества, а также путем умолчания о прекращении оснований для получения указанных выплат.

Таким образом, ФИО37, скрывая от вышестоящих должностных лиц и довольствующих органов факты отсутствия на службе своих подчиненных и неисполнения ими служебных обязанностей, давая указания на выполнение соответствующих действий по подготовке документов для заключения с отсутствующими контрактов о прохождении военной службы, издания в отношении них приказов, создающих видимость прохождения военной службы, о выплате различных премий, предпринимая иные меры, направленные на увеличение объёма денежного довольствия и иных выплат, причитающихся отсутствующим, в том числе сам, подписывая и издавая такие документы, как в период исполнения обязанностей по должности начальника военного оркестра, так и после этого, обеспечивал фактическую возможность себе и определенным им же подчиненным лицам безвозмездно владеть, пользоваться и распоряжаться чужим имуществом как собственным, то есть преследовал цель хищения государственных денежных средств. При этом действовал с прямым умыслом, о чем свидетельствуют совершенные им объективные вышеперечисленные действия, направленные на причинение имущественного ущерба государству в лице Минобороны РФ, которые к тому же являются не чем иным, как способом совершения хищения имущества путем обмана.

Более того, обращение имущества в свою пользу и пользу иных лиц таким способом и означает реализацию подсудимым, вопреки мнению его и защитника об обратном, корыстной цели хищения.

При этом суд отмечает, что по смыслу уголовного закона, корыстная цель хищения не обязательно, как в случае с подсудимым, сопровождается корыстной мотивацией. Так, Колосовым хищение совершалось по мотивам улучшения и развития материальной и репертуарной базы оркестра, укрепления имиджа оркестра, а также своего имиджа как руководителя в лице вышестоящего командования, что не исключает квалификации им содеянного по соответствующей статье УК РФ, предусматривающей ответственность за хищение.

Несостоятельно при таких данных и заявление защитника с подсудимым в обоснование необходимости переквалификации его действий о том, что все денежные средства тратились на нужды оркестра и связанные с этим потребности, поскольку причинённый в данном случае государству ущерб, охватываемый объективной стороной хищения, сводится к утрате собственником этих денежных средств. Иные убытки, являющиеся производными от основного ущерба, объективной стороной хищения не охватываются и на квалификацию содеянного подсудимым не влияют.

Кроме того, не состоятельны и заявления стороны защиты и подсудимого в суде о том, что последний не выполнял фактических действий, связанных с подготовкой необходимых документов, создающих видимость прохождения военной службы и исполнения служебных обязанностей отсутствующими лицами, поскольку оно полностью опровергается исследованными в суде выписками из приказов начальника военного оркестра и начальника военно-оркестровой службы, а также рапортами и иными документами, из которых усматривается, что они подписаны именно Колосовым, что тот сам не отрицал в суде.

Равно, как не влияет на данный вывод суда и совершение, наряду с Колосовым, вышеперечисленных действий Н и другими подчиненными подсудимого, не подлежащими уголовной ответственности по причине принятых органами предварительного следствия решений о прекращении в отношении них уголовных дел по мотиву выполнения таких действий под давлением ФИО37 из опаски создания последним проблем по службе, поскольку, в силу положений ч. 2 ст. 33 УК РФ, это не исключает уголовную ответственность подсудимого, как исполнителя содеянного.

Оценивая данную органами предварительного следствия квалификацию действий подсудимого ФИО37 по эпизоду с 08 января 2010 года по 13 марта 2014 года в отношении Ж, как получение взятки и превышение должностных полномочий, суд констатирует следующее.

В соответствии с уголовным законом объектом преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ (получение взятки), является установленный порядок функционирования органов государственной власти и местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, государственных корпораций, Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований Российской Федерации, а также авторитет государственной власти. Объектами превышения должностных полномочий являются отношения в сфере государственной власти, интересов государственной и муниципальной службы, а также в сфере охраны прав и законных интересов граждан или организаций, либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Предметом взятки являются деньги, иные материальные ценности, которые взяткодатель передаёт взяткополучателю за совершение действий (бездействия) в пользу взяткодателя.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, ФИО37 незаконно завладел государственными денежными средствами на общую сумму 1 394811 рублей 10 копеек, предназначенными для обеспечения денежным довольствием и иными выплатами военнослужащего по контракту Ж, который, следуя заранее достигнутой между ним и подсудимым договоренности, благодаря незаконным действиям последнего, никаких обязанностей, связанных с прохождением военной службы, не исполнял.

При таких данных, сокрытие Колосовым незаконного отсутствия на военной службе Ж, организация заключения с ним очередного контракта о прохождении военной службы и подготовка документов для издания в отношении него приказов, создающих видимость прохождения военной службы, в том числе о выплате различных премий, иные предпринятые меры, направленные на увеличение объёма денежного довольствия и иных выплат, причитающихся Ж, были реализованы подсудимым не в порядке прохождения военной службы, а с целью хищения государственных денежных средств, на которые Ж права не имел, то есть фактически являются обманом - способом завладения государственными денежными средствами.

Установленные обстоятельства свидетельствуют о том, что незаконное обращение Колосовым в свою пользу описанным в приговоре способом (в том числе с использованием им своего служебного положения) государственных денежных средств с целью последующего распоряжения ими, непосредственно посягало на объект преступления, предусмотренный главой 21, а не главой 30 УК РФ, в которую включена ст. 290 УК РФ. Более того, поскольку сам Ж похищенные подсудимым у государства денежные средства последнему не давал, по смыслу уголовного закона они не могут быть расценены в качестве предмета взятки.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что указанные действия ФИО37 содержат признаки преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, а именно, хищения государственных денежных средств в особо крупном размере, совершенного им путем обмана, с использованием своего служебного положения. С учетом этого, содеянное Колосовым по данному эпизоду подлежит переквалификации с ч. 6 ст. 290 УК РФ на ч. 4 ст. 159 УК РФ. При этом, утверждение подсудимого об использовании полученных им денежных средств на нужды подразделения не влияет на такую юридическую оценку, поскольку, как указывалось ранее, эти его действия являются формой распоряжения похищенным и находятся за пределами указанного состава преступления.

Принимая во внимание, что санкция ч. 4 ст. 159 УК РФ, является более мягкой по отношению к ранее вмененной, а указанные действия инкриминированы подсудимому по фактическим данным, связанным с описанием преступного деяния, существенно не отличаются от предъявленного ему обвинения, то такая переквалификация не ухудшает его положения и не нарушает его права на защиту.

При этом суд исключает из вмененного ФИО37 в вину по данному эпизоду указание на совершение им по идеальной совокупности преступлений и деяния, предусмотренного ч. 1. ст. 286 УК РФ, как излишне вмененное, поскольку содеянное подсудимым полностью охватывается составом преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ с квалифицирующим признаком – с использованием своего служебного положения и дополнительной квалификации по составу должностного преступления не требует. Приходя к такому выводу, суд отмечает, что все действия ФИО37 по данному эпизоду были направлены не на получение какой-либо имущественной выгоды в результате незаконного безвозмездного обращения чужого имущества в свою собственность, а на совершение хищения государственных денежных средств путем обмана с использованием своего служебного положения начальника военно-оркестровой службы военного 

<

данные изъяты> из корыстных побуждений. Именно в результате этих действий ФИО37 денежные средства перешли в его незаконное владение и были использованы подсудимым по своему усмотрению. Указанное, как описывалось ранее, свидетельствует о том, что использование своих должностных полномочий в данном случае являлось способом совершения хищения.

Органами предварительного следствия действия ФИО37 по фактам хищения денежных средств, начисляемых к выплате подчиненным ему военнослужащим А, Т, Ж и лицам гражданского персонала оркестра И, З квалифицированы по эпизодам в отношении каждого из них, как совершение отдельных преступлений, предусмотренных, соответственно, частями 3 и 4 ст. 159 УК РФ.

Вместе с тем, совокупностью исследованных в суде доказательств во взаимосвязи с показаниями самого подсудимого, установлено, что ФИО37, совершая в период с 7 апреля 2008 года по 8 апреля 2014 года вышеприведенные действия, направленные на изъятие в течение длительного времени принадлежащих государству денежных средств и их обращение в свою пользу, а также, по его усмотрению, в пользу третьих лиц, действовал с единым умыслом, направленным на систематическое пополнение существовавшей в оркестре неофициальной кассы с целью её расходования на различные нужды подразделения.

При таких данных, по смыслу уголовного закона, такие действия подсудимого не образуют совокупности преступлений, поскольку в них усматривается продолжаемое хищение, состоящее из ряда тождественных преступных действий, совершаемых путем изъятия чужого имущества из одного и того же источника, объединенных единым умыслом и составляющих в своей совокупности единое преступление, требующее квалификации, с учетом размера похищенных в указанный период денежных средств, по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

При этом суд констатирует, что такой квалификацией действий подсудимого не выходящей за рамки вмененной ему органами предварительного следствия не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Приведенными доказательствами суд считает установленным, что ФИО37 в период времени с 7 апреля 2008 года по 8 апреля 2014 года в г. Екатеринбурге, с использованием служебного положения совершил мошенничество, то есть хищение путем обмана чужого имущества в особо крупном размере – денежных средств, принадлежащих государству в лице Министерства обороны Российской Федерации в общей сумме 4071 952 рубля 64 копейки и квалифицирует содеянное им по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

По данному делу представителем потерпевшего – Министерства обороны РФ ФИО35 заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО37 суммы причиненного ущерба в размере 4706 831 рубль. В судебном заседании Байбуз иск поддержала и просила его удовлетворить, пояснив при этом, что размер исковых требований превышает сумму вменённого органами предварительного следствия ущерба в связи с заявлением иска на начальной стадии следствия и отсутствием у неё, как представителя, полномочий на изменение размера исковых требований.

Подсудимый ФИО37 требования иска в заявленном размере не признал, просив передать его на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявленная ко взысканию сумма требует уточнения и дополнительных расчетов.

Защитник и государственный обвинитель поддержали позицию подсудимого о необходимости передачи вопроса о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Рассмотрев заявленные исковые требования, суд констатирует следующее.

В суде установлено, что распоряжаясь похищенным, по указанию подсудимого систематически приобретались различные материальные средства, часть из которых подверглась оценке органами предварительного следствия, а часть нет. При таких данных, остальные материальные средства также подлежат оценке и оприходованию для последующего зачета в счет возмещения причиненного преступлением материального ущерба.

Учитывая вышеизложенное, принимая во внимание, что заявленный размер иска не соответствует вмененному подсудимому размеру причиненного ущерба, а также, учитывая необходимость проведения дополнительной инвентаризации и оценки материальных средств оркестра, приобретенных на похищенные деньги, принимая во внимание необходимость производства дополнительных расчетов, связанных с гражданским иском, требующих отложения судебного разбирательства, констатируя, что это не влияет на решение суда о квалификации преступления, мере наказания и другие вопросы, возникающие при постановлении приговора, суд признает за гражданским истцом – Министерством обороны Российской Федерации - право на удовлетворение гражданского иска и считает целесообразным передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Решая вопрос о назначении подсудимому наказания, суд, руководствуясь принципом справедливости, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности подсудимого, влияние наказания на его исправление и на достижение иных целей наказания, таких как восстановление социальной справедливости и предупреждение совершения новых преступлений.

При этом суд принимает во внимание, что ФИО37 с использованием своего служебного положения в течение длительного промежутка времени совершал умышленные продолжаемые преступные действия, в результате которых государству причинён ущерб в особо крупном размере и поэтому считает необходимым для достижения целей наказания, в том числе связанных с исправлением подсудимого, назначить ему наказание в виде лишения свободы со штрафом.

Вместе с тем, суд учитывает, что подсудимый ранее ни в чём предосудительном замечен не был, впервые привлекается к уголовной ответственности, на протяжении всего периода военной службы и по месту жительства характеризуется исключительно с положительной стороны, по результатам служебной деятельности вышестоящим командованием, а также руководителями муниципальных и исполнительных органов власти награжден многочисленными грамотами и благодарственными письмами, является ветераном военной службы, награжден ведомственными медалями.

В качестве обстоятельств, смягчающих ФИО37 наказание, суд признает частичное признание им вины и раскаяние в содеянном, а также совершение преступления из ложно понятых интересов службы.

Отягчающих наказание подсудимого обстоятельств судом не установлено.

На основании изложенного, с учетом вышеприведенных данных о личности ФИО37, характера и степени общественной опасности им содеянного, во взаимосвязи с фактическими обстоятельствами совершенного преступления и мотивации таких действий, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание подсудимого обстоятельств, его безупречную характеристику и семейное положение, постпреступное поведение и отношение к содеянному, суд полагает возможным применить положения ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменить категорию совершенного им преступления на менее тяжкую, определив ему вид исправительного учреждения для отбывания назначенного наказания колонию – поселение, куда подсудимый, в силу п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ и ст. 75.1 УИК РФ должен проследовать самостоятельно.

Назначение подсудимому дополнительного наказания в виде ограничения свободы суд считает нецелесообразным.

Наложенный в ходе предварительного следствия арест на ранее принадлежавшее ФИО37 имущество – нежилое помещение (парковку для автомобиля (в строении литера А)), расположенное в 

<

адрес> подлежит отмене, поскольку названное имущество было отчуждено подсудимым по договору купли-продажи в пользу другого лица до применения в отношении него судом этой меры процессуального принуждения.

Также в ходе предварительного следствия судом наложен арест на принадлежащее ФИО37 недвижимое имущество – квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>. С учетом положений ст. 115 УПК РФ, принимая во внимание, что данная квартира не является единственным жильём семьи подсудимого и в ней никто не проживает, что ФИО37 подтвердил в судебном заседании, суд полагает необходимым в целях обеспечения исполнения приговора в части назначенного штрафа обратить взыскание на данное имущество.

Руководствуясь ст. 307-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, военный суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО36 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года с отбыванием в колонии-поселении со штрафом в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

В соответствии со ст. 75.1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации ФИО36 для самостоятельного следования к месту отбывания наказания необходимо после вступления приговора в законную силу прибыть в Главное управление Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области по адресу: 

<

...>, где получить предписание для убытия в колонию-поселение.

Срок отбывания наказания осужденному ФИО36 исчислять со дня прибытия в колонию-поселение, с учетом времени следования к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием из расчета один день за один день.

Дополнительное наказание в виде штрафа в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей, назначенное ФИО36, исполнять самостоятельно.

Меру пресечения осужденному ФИО36 – подписку о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Признать за гражданским истцом – Министерством обороны Российской Федерации право на удовлетворение гражданского иска и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

В целях обеспечения исполнения приговора в части назначенного штрафа обратить взыскание на имущество ФИО36, на которое наложен арест – квартиру площадью 

<

данные изъяты> кв.м. по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №.

Арест, наложенный на недвижимое имущество – нежилое помещение (в строении литера А) по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №, отменить.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу:

- трудовой договор И от 05.03.2011;

- трудовой договор И от 06.07.2011;

- дополнительное соглашение от 01.07.2012 к трудовому договору И от 16.07.2011;

- два заявления И от 02.07.2012 о предоставлении отпуска;

- заявление И от 14.03.2014 об увольнении, 

- личное дело А, в нем следующие документы: контракт о прохождении военной службы от 19.01.2011 (2 экз.); рапорт об увольнении с военной службы (рукописный вариант); рапорт об увольнении с военной службы (печатный вариант) - (

<

данные изъяты>),

- заявление З от 13.03.2014 - (

<

данные изъяты>),

возвратить по принадлежности в войсковую часть 

<

данные изъяты>;

- личное дело Ж и в нем следующие документы: контракт о прохождении военной службы от 29.12.2010; рапорт о зачислении в распоряжение Командующего войсками ЦВО от 28.04.2011; рапорт об увольнении с военной службы от 16.08.2013,

возвратить по принадлежности в ТВВИКУ им. 

<

данные изъяты>;

- приходный кассовый ордер № от 04.04.2013;

- чек № от 04.04.2013;

- приходный кассовый ордер № от 16.05.2013;

- чек № от 16.05.2013;

- товарная накладная № от 16.05.2013;

- счет № от 29.03.2013;

- счет-фактура № от 16.05.2013 - (

<

данные изъяты>),

возвратить по принадлежности в ПАО ИПП «

<

данные изъяты>»;

- документы по выдаче банковской карты №, оформленной на имя Ж, а именно: опись дела клиента – держателя банковской карты; заявление на получение международной дебетовой карты; условия использования международных карт Сбербанка России; светокопия паспорта Ж - (

<

данные изъяты>),

- документы по выдаче банковской карты №, оформленной на имя А, а именно: опись дела клиента – держателя банковской карты; заявление на получение международной дебетовой карты; условия использования международных карт Сбербанка России; светокопия паспорта А - (

<

данные изъяты>),

возвратить по принадлежности в Уральский банк ПАО «Сбербанк России»;

- табели учета рабочего времени 

<

данные изъяты> военного оркестра штаба 

<

данные изъяты> за период с января по декабрь 2011 года - (

<

данные изъяты>),

возвратить по принадлежности в ФГБУ культуры и искусств «

<

данные изъяты>» Минобороны России;

- табели учета рабочего времени 

<

данные изъяты> военного оркестра штаба 

<

данные изъяты> и военного оркестра 

<

данные изъяты> войсковой части 

<

данные изъяты> за период с января 2012 по март 2014 года - (

<

данные изъяты>),

возвратить по принадлежности в ФКУ «

<

данные изъяты> МО РФ по Свердловской области»;

- доверенности А за период с февраля по апрель 2010года;

- доверенности Ж. за период с января по апрель 2010 года;

- Расчетно-платежные ведомости за период с января по апрель 2010 года - (

<

данные изъяты>),

возвратить по принадлежности в ФГБУ культуры и искусств «

<

данные изъяты>» Минобороны России;

- детализации соединений по абонентским номерам в электронном виде на CD-R дисках и бумажных носителях, содержащиеся в 

<

данные изъяты>,

хранить при уголовном деле;

- многофункциональное устройство HP Laser Jet M1120 MFP (Serial No CNG89C6K99) – 1 шт.;

- сурдину для тромбона TOM CROUN – 2 шт.;

- сурдину для трубы DENIS WICK LONDON – 5 шт.;

- картину «Фестиваль военных оркестров Центрального военного округа» - 1шт.;

- материальные средства согласно перечню ревизии имущества военного оркестра, указанные в 

<

данные изъяты>,

возвратить по принадлежности в военный оркестр 

<

данные изъяты> войсковой части 

<

данные изъяты>;

- банковскую карту Сбербанка России № на имя Ж, хранящуюся в 

<

данные изъяты>, возвратить по принадлежности последнему.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Уральский окружной военный суд через Екатеринбургский гарнизонный военный суд, в течение десяти суток со дня его провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, а также поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

<

данные изъяты> 

Судья В.А. Харечко 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>