Дело № 2-558/2021 (2-6696/2020) 66RS0004-01-2020-009566-61

Мотивированное 

решение

 изготовлено 04.06.2021 г.

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 28 мая 2021 года

Ленинский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего Пономарёвой А.А., при секретаре судебного заседания Кузнецовой Д.С., 

с участием истца ФИО1, действующего в интересах несовершеннолетней ФИО2, представителя истцов ФИО3, действующего на основании доверенности, представителей ответчика ФИО4, ФИО5, ФИО6, действующий на основании доверенности, помощника прокурора Ленинского района г. Екатеринбурга Рыжовой Е.Ю., действующей на основании удостоверения, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, действующего в интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО7 к Екатеринбургскому муниципальному унитарному предприятию «Городской транспорт» о компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

Истцы ФИО1, действующий в интересах несовершеннолетней ФИО2, и ФИО7 обратились в суд с иском к Екатеринбургскому муниципальному унитарному предприятию «Городской транспорт» (далее – ЕМУП «Гортранс») о взыскании морального вреда в пользу ФИО2 в размере 1500000 руб., в пользу ФИО7 в размере 1000000 руб.

В обоснование заявленных требований пояснили, что 18.11.2017 г. в результате дорожно-транспортного происшествия с автобусом НЕФАЗ 52992092, г/н 

<

данные изъяты>, под управлением ФИО8 погибла ФИО9, управлявшая автомобилем Чери, г/н 

<

данные изъяты>, которая являлась матерью ФИО2 и дочерью ФИО7 Полагают, что дорожно-транспортное происшествие произошло не только в результате действий погибшей ФИО9, которая потеряла на дороге управление автомобилем, но и действий водителя ФИО8, который не предпринял своевременных мер по остановке автобуса. При соблюдении им п. 10.1 ПДД РФ и своевременной остановке транспортного средства, отсутствии маневрирования, дорожно-транспортного происшествия со смертельным исходом возможно было бы избежать. В результате гибели близкого родственника дочь и мать погибшей испытали нравственные переживания, чувство невосполнимой утраты. 

Ответчик исковые требования не признал, в письменном отзыве пояснил, что дорожно-транспортное происшествие, в результате которого погибла ФИО9 произошло только по ее вине, поскольку она не справилась с управлением автомобилем и допустила выезд на полосу встречного движения, на которой столкнулась с двигавшимся навстречу автобусом НЕФАЗ. Водитель ФИО8 предпринял все попытки избежать столкновения, снизил скорость, сместился правее, применил экстренное торможение, его вина как в столкновении, так и в причинении смерти потерпевшей, отсутствует. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора, ФИО8 в судебном заседании пояснил, что увидел на встречной полосе автомобиль, который ехал зигзагом, после чего сбросил на автобусе газ, применить экстренное торможение не мог, так как полагает, что оказался бы на встречной полосе. Когда автомобиль Чери стал ближе и выехал на его полосу движения, начал тормозить. 

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований на предмет спора, АО «Группа Ренессанс Страхование» и АО «СОГАЗ» в судебное заседание представителей не направили, письменных пояснений не представили. 

Определением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 25.01.2021 г. по гражданскому делу была назначена судебная транспортно-трасологическая экспертиза по вопросам: 

- каков с технической точки зрения механизм дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 18.11.2017 г. около 07:40 с участием транспортных средств Чери, г/н 

<

данные изъяты>, под управлением ФИО9 и автобуса НЕФАЗ 52992092, 

<

данные изъяты> под управлением ФИО10, в том числе:

- какова была скорость движения транспортных средств в момент столкновения, 

- исправна ли была тормозная система автобуса НЕФАЗ 52992092, г/Н ЕН075/66, в момент столкновения, учитывая пояснения водителя ФИО10 о том, что при экстренном торможении сначала тормозят передние колеса и спустя несколько секунд начинают торможение задние колеса,

- имел ли возможность водитель автобуса НЕФАЗ 52992092, 

<

данные изъяты>, обнаружить опасность в виде приближающего автомобиля Чери, г/н 

<

***>, водитель которого потерял контроль над управлением. Если да, то имел ли возможность водитель автобуса НЕФАЗ 52992092, 

<

данные изъяты> применить экстренное торможение автобуса, применил ли его перед столкновением и могло ли экстренное торможение предотвратить ДТП?

В соответствии с заключением судебной автотехнической экспертизы ИП ФИО11 № 20210215 с технической точки зрения механизм ДТП был следующий: автомобиль Черри движется на расстоянии более 60 метров от установленной в данном исследовании точки контакта со скоростью не менее 60 км/ч (вероятно, около 70 км/ч). Автобус движется навстречу автомобилю Черри в своем ряду со скоростью около 40 км/ч. Вероятно в какой-то момент движения произошло событие, в результате которого водитель автомобиля Чери допустил движение рулем, что привело к заносу транспортного средства, при этом расстояние до двигающегося навстречу автобуса более 72,8 м. В момент начала возникновения заноса автомобиль Чери находился в своем ряду. Водитель автобуса видит, что автомобиль Чери теряет устойчивость, отпускает педаль газа, но при этом применять торможение не спешит, также начинает смещаться вправо на обочину. 

В момент, когда расстояние между транспортными средствами было около 72,8 м, автомобиль Чери начало выносить на встречную полосу движения, навстречу автобусу, в этот же момент водитель автобуса применил торможение. Автомобиль Чери двигается навстречу автобусу в развивающимся заносе, водитель полностью утратил контроль за своим транспортным средством. 

Затем происходит контакт автомобилей, находятся под углом менее 90 градусов друг другу, угол острый. Происходит внедрение автобуса в автомобиль Чери в районе средней правой стойки, далее происходит развитие контактирования, в процессе которого автомобили движутся в сцепленном виде по направлению к правой обочине, происходит поворачивание автомобиля Чери и контакт его передней правой части с центральной частью автобуса. В момент, когда автобус был на обочине и снизил скорость в процессе торможения, происходит разъединение автомобилей. 

Автобус останавливается передней правой частью на обочине. Автомобиль Чери, отделившись от автобуса, продолжает боковое движение с небольшим доворотом против часовой стрелки. В момент, когда автомобиль Чери оказывается под острым углом к направлению движения в момент отбрасывания, происходит сцепление колес с дорожным покрытием и автомобиль направляется по дугообразной траектории в сторону правой обочины в лесополосу, где останавливается. 

Расчетная скорость движения автомобилей в момент столкновения составляла: для Черри – не менее 60 км/ч, для автобуса около 40 км/ч. 

Тормозная система автомобуса по установленным косвенным признакам в момент столкновения была исправна. 

Водитель автобуса имел возможность обнаружить опасность в виде приближающегося автомобиля Черри, водитель которого потерял контроль над управлением, в момент начала развития заноса при его движении по встречной полосе. При этом водитель автобуса имел возможность применить экстренное торможение, но применил его не в момент возмникновения опасности, а в момент, когда автомобиль двигался в неуправляемом заносе по полосе движения автобуса навстречу автобусу.

Установить, могло ли экстренное торможение предотвратить ДТП не представляется возможным. Можно лишь допустить, что примененное экстренное торможение могло изменить или снизить тяжесть последствий данного ДТП. 

Истец ФИО1, действуя в интересах несовершеннолетней дочери ФИО2, в судебном заседании с выводами судебной экспертизы согласился, также пояснил, что в семье были теплые родственные отношения как друг с другом, так и между супругой погибшей и матерью ФИО7, в настоящее время дочь находится на каникулах у бабушки. 

Представитель истцов ФИО3, действующий на основании доверенности, в судебном заседании с выводами судебном экспертизы согласился, пояснив, что вина водителя ответчика в столкновении транспортных средств оценивается им как равная 10 процентам, однако вину водителя ответчика в том, что ДТП произошло именно со смертельным исходом, оценивает равной 40 процентам. Размер требований компенсации морального вреда определен истцами в целом, не применительно к доле вины водителя ответчика. 

Представители ответчика ФИО4, ФИО5, ФИО6, действующие на основании доверенности, с выводами судебной экспертизы не согласились, пояснив, что водитель ФИО8 выполнил все требования пункта 10.1 ПДД, поскольку в момент, когда он увидел потерявший управление встречный автомобиль, снизил скорость автобуса и сместился правее. В салоне автобуса находились пассажиры, резко затормозить он не мог. Автомобиль Чери двигался по своей полосе, поэтому опасность для автобуса до момента выезда на полосу встречного движения не представлял. Вина в ДТП имеется только в действиях погибшей ФИО9, последствия столкновения транспортных средств в виде смерти потерпевшей являются стечением различных факторов. В заключении судебной экспертизы выводы о моменте возникновения опасности основаны только на объяснениях ФИО8, в связи с чем, не могут быть достоверными. 

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО11 пояснил, что при проведении исследования им были проанализированы, прежде всего, пояснения водителя ФИО8, следы транспортных средств определены по имеющимся фотографиям, на основании которых был воссоздана дорожная обстановка в момент ДТП. Водитель автобуса в сложившейся дорожной ситуации в момент обнаружения опасности был обязан не только снизить скорость автобуса, но и сразу принять меры к его остановке, что им сделано не было. 

Помощник прокурора Ленинского района г. Екатеринбурга Рыжова Е.Ю., действующая на основании удостоверения, в заключении по делу указала, что исковые требования подлежат удовлетворению, поскольку вина участников ДТП является обоюдной, при этом вопрос определения степени вины каждого водителя оставила на усмотрение суда. Размер компенсации морального вреда подлежит снижению с учетом требований разумности. 

Заслушав лиц, участвующих в деле, эксперта, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

В соответствии с ч. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам,возмещаетсяна общих основаниях(статья 1064).

Согласно положениям ст. 1064 ГК РФ вред,причиненныйличности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Из взаимосвязанных положений ч. 1 ст. 1079 и ч. 1 ст. 1068 ГК РФ следует, что обязанность возмещения вреда, причиненного при управлении транспортным средством работником при исполнении трудовых обязанностей, возлагается на работодателя. 

В судебном заседании установлено, что 18.11.2017 г. в 07 час. 40 мин. произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля Чери, г/н 

<

данные изъяты>, под управлением собственника ФИО9 (страховой полис 

<

данные изъяты> АО «Ренессанс Страхование») и автобуса НЕФАЗ, г/н 

<

данные изъяты>, под управлением ФИО8 (собственник МОАП ЕМУП – в настоящее время ЕМУП «Гортранс», страховой полис 

<

данные изъяты> АО «СОГАЗ»), повлекшее смерть водителя ФИО9 на месте ДТП (свидетельство о смерти 

<

данные изъяты>, медицинское свидетельство о смерти серии 

<

данные изъяты> от 20.11.2017 г.). 

Постановлением старшего следователя СЧ ГСУ ГУ МВД России по Свердловской области от 20.12.2017 г. в возбуждении уголовного дела по факту смерти ФИО9 на основании п.2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ отказано в связи с отсутствием в действиях водителей ФИО9 и ФИО8 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. 

При проведении проверки сообщения о преступлении, зарегистрированного в КУСП № 18927 от 21.11.2017 г., заключением эксперта экспертно-криминалистического центра ГУ МВД России по Свердловской области № 9458 от 19.12.2017 г. установлено, что ввиду отсутствия в распоряжении эксперта сведений о моменте возникновения опасности для движения, то есть о времени движения автомобиля, создавшего опасность с момента возникновения опасности для движения до момента столкновения, решить вопрос о технической возможности водителя автобуса предотвратить столкновение с автомобилем Чери путем экстренного торможения не представляется возможным. В сложившейся дорожной ситуации водитель Чери должен был руководствоваться п. 10.1 ПДД РФ, действия водителя ФИО9 требованиям данного пункта не соответствовали. Водитель автобуса должен был руководствоваться требованиями п. 2. п. 10.1 ПДД РФ, однако установить соответствовали ли действия его действия в данной дорожной ситуации установленным требованиям экспертным путем не представилось возможным.

Из протокола осмотра места ДТП от 18.11.2017 г. следует, что в момент столкновения транспортных средств на дороге был мерзлый асфальт, местами снежный накат. 

Согласно объяснениям водителя автобуса ФИО8 от 18.11.2017 г., он выполнял рейс по маршруту, в автобусе было 4 пассажира и 1 кондуктор. Около 07 час. 40 мин. проезжал по ул. Главная в направлении пер. Овощной, было темное время суток, шел снег, покрытие дороги мерзлый асфальт и снежный накат, однако видимость в свете фар была хорошая. Впереди и сзади автобуса автомобилей не было, двигался во скоростью 35-40 км/ч. Когда встречный автомобиль Чери был от автобуса на расстоянии около 50 м, ФИО12 обратил внимание, что автомобиль движется на большой скорости, его стало мотать из стороны в сторону по своей полосе движения, тогда он стал отпускать педаль газа и немного сместился правее. Затем Чери стало разворачивать и выносить на его полосу, стал применять экстренное торможение, однако столкновения избежать не удалось. Столкновение произошло передней левой частью автобуса в среднюю правую часть автомобиля Чери, после столкновения транспортные средства по инерции еще в торможении двигались вперед, после чего автомобиль Чери от удара отбросило вперед относительно движения автобуса и вправо за пределы проезжей части. В автобусе никто не пострадал. 

Указанные сведения, порядок действий в сложившейся дорожной обстановке были подтверждены ФИО8 в судебном заседании. 

Из объяснений кондуктора автобуса ФИО13 от 18.11.2017 г. следует, что в момент движения автобуса она находилась на месте кондуктора, дорогу видела, впереди и сзади автобуса автомобилей не было. Во встречном направлении двигался один автомобиль. Когда он был на расстоянии около 50 метров, обратила внимание, что его стало мотать из стороны в сторону по своей полосе, в этот момент посмотрела на пассажиров и почувствовала удар в передней части автобуса.

Согласно заключению судебной экспертизы, основанной на анализе объяснений ФИО8, протокола осмотра места происшествия, фотографий с места ДТП и схемы, а также проведенным расчетам, экспертом установлено, что водитель автобуса ФИО8 начал применять торможение не в момент, когда увидел, что автомобиль Чери начинает терять устойчивость, а в момент, когда он стал выезжать на полосу движения автобуса. 

Одним из основных вопросов в исследовании обстоятельств случившего ДТП в целях определения наличия либо отсутствия вины в столкновении транспортных средств со стороны ФИО8 являлось определение момента возникновения опасности для движения его транспортного средства. 

В ходе экспертного исследования экспертом установлено, что препятствия и помехи движению водителю автобуса в момент начала развития заноса/потери управляемости автомобиля Черри до момента его выхода на полосу движения автобуса не было, однако сложившаяся дорожная обстановка представляла собой объективную опасность для движения автобуса. 

Оснований не согласиться с данными выводами эксперта у суда не имеется, поскольку опасностью для движения являются изменения в дорожной ситуации, которые водитель в состоянии обнаружить и с момента обнаружения которых он обязан принимать возможные меры к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства.

Данные изменения могут находиться в поле зрения водителя и, если по мере сближения с препятствием либо помехой для движения, водителем не будут приняты необходимые меры, дорожная ситуация может измениться и станет угрожающей (опасной) для движения. 

Из объяснений ФИО8 следует, что он обнаружил в своем поле зрения автомобиль Черри, который в силу потери управления мог создать опасность для движения автобуса, следовательно, он незамедлительно должен был принять меры к предотвращению происшествия в момент возникновения опасности. 

Факторов объективного и субъективного порядка, которые могли бы помешать ему затормозить в данной ситуации, то есть на этапе обнаружения неустойчивого автомобиля Черри, в судебном заседании не установлено. 

Согласно ч. 2 п. 10.1. Правил дорожного движения при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Требования данного пункта Правил водителем ФИО8 выполнены не были. 

Поскольку экспертным путем и исходя из объяснений водителя ФИО8, в том числе данных в судебном заседании, установлено, что возможностью применить экстренное торможение он в момент возникновения опасности, которую он был в состоянии обнаружить, не воспользовался, суд полагает, что в действиях водителей ФИО8 и ФИО9 в сложившейся дорожной ситуации, приведшей к столкновению транспортных средств, имеется обоюдная вина.

При определении степени вины участников ДТП суд учитывает, что в случаях, когда автомобили двигаются навстречу друг другу по одной полосе движения, торможение, вплоть до полной остановки, возможность их столкновения не исключает, так как одно из этих транспортных средств движется и может вступить в контакт со вторым транспортным средством на полосе его остановки. 

Вместе с тем, суд соглашается с выводами эксперта, доводами представителя истца и помощника прокурора, о том, что примененное водителем автобуса экстренное торможение могло изменить или снизить тяжесть последствий данного ДТП, поскольку автобус имеет большую массу и габариты в сравнении с автомобилем Черри. В связи с чем, полагает возможным согласиться и с доводами представителя истцов о доле вины водителя ФИО8 в столкновении транспортных средств в размере 10 процентов. Оснований для установления вины в размере 40 процентов судом не усматривается, поскольку достоверных данных о том, что примененное экстренное торможение автобуса могло предотвратить наступление смерти водителя ФИО9 в материалах дела не имеется. 

Согласно положениям статьи151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу статьи1101 ГК РФразмер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Как указано в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

В судебном заседании установлено, что погибшая ФИО9 была матерью несовершеннолетней ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (свидетельство о рождении 

<

данные изъяты>) и дочерью ФИО14 (свидетельство о рождении 

<

данные изъяты>). 

Из пояснений отца ФИО2 – ФИО1 (свидетельство об установлении отцовства 

<

данные изъяты>) следует, что отношения как дочери, так и матери с погибшей супругой были теплыми и доверительными.

При определении размера компенсации морального вреда суд исходит из того, что утрата близкого человека является наиболее сильным переживанием, влекущим состояние эмоционального расстройства. Принимая во внимание характер причинённых душевных и нравственных страданий, повлекших за собой изменение привычного уклада и образа жизни как ребенка, так и матери погибшей, разрыв семейных связей, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, суд полагает возможным определить общий размер компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетней ФИО2 в размере 1000000 руб., в пользу ФИО14 в размере 500000 руб. 

На основании установленной доли вины водителя ФИО8 в дорожно-транспортном происшествии, с ответчика в пользу ФИО2 в лице законного представителя ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 100000 руб. (1000000,00 х 10 / 100), в пользу ФИО14 – в размере 50000 руб. (500000,00 х 10 / 100). 

Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1, действующего в интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО7 к Екатеринбургскому муниципальному унитарному предприятию «Городской транспорт» о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ЕМУП «Гортранс» в пользу ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в лице законного представителя ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей 00 коп.

Взыскать с ЕМУП «Гортранс» в пользу ФИО7 компенсацию морального вреда в размере 50000 рублей 00 коп. 

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

Решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Ленинский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья А.А. Пономарёва