Дело № 2-855/2025 

50RS0042-01-2024-010034-17

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

08 августа 2025 года

Сергиево-Посадский городской суд Московской области в составе: председательствующего судьи Сергеевой Л.В., с участием помощника Сергиево-Посадского городского прокурора Седовой Т.А., при секретаре Ярославцевой К.А. рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ГБУЗ Московской области «Сергиево-Посадская больница» о возмещении материального и морального вреда, взыскании судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. (л.д.28 том 1). Причинами смерти в справке С-00636 указана: 

<

данные изъяты>. (л.д.19 том 1). При патологоанатомическом исследовании было установлено, что первоначальной причиной смерти больной стала 

<

данные изъяты> – непосредственная причина смерти. В данном случае имело место совпадение клинического и патологоанатомического диагноза. (л.д.57-60 том 1)

Из протокола заседания врачебной комиссии по хирургическому профилю Сергиево-Посадской больницы № 19 от 08.11.2023 года усматривается, что медицинская помощь ФИО3 в период стационарного лечения с 28.09.2023 года по 12.10.2023 года оказана в полном объеме, в соответствии с требованиями Постановления Правительства Московской области от 30.12.2022 года № 1499; клинический диагноз «

<

данные изъяты>» при госпитализации был установлен ФИО3 на основании жалоб, анамнеза заболевания, объективных данных и результатов дополнительных инструментальных и лабораторных исследований. Показаний к экстренному оперативному вмешательству на момент поступления выявлено не были, в связи с чем проводилась консервативная терапия. При госпитализации 28.09.2023 года врачом-хирургом стационарного отделения ФИО4, врачом-хирургом ФИО5 не были назначены в полном объеме дополнительные обследования: ЭГДС, рентгенография органов грудной клетки, КТ органов брюшной полости с внутривенным контрастированием. В медицинской карте стационарного больного отсутствует обоснование клинического диагноза с интерпретацией проведенных исследований. По причине резкого ухудшения состояния 01.10.2023 года был осуществлен перевод ФИО3 в отделение реанимации, проведено дополнительное обследование, обнаружены признаки 

<

данные изъяты>, в связи с чем определены показания к экстренному оперативному вмешательству. Выполнена операция в объеме: 

<

данные изъяты>. В ходе проведения проверки установлено, что имелся недостаточный контроль за организацией лечебно-диагностического процесса при оказании медицинской помощи ФИО3 в период с 28.09.2023 года по 29.09.2023 года со стороны и.о. заведующего хирургическим отделением № 3 ФИО6 (л.д.63-79 том 1)

Приказом ГБУЗ «Сергиево-Посадская больница» № 337 от 08.11.2023 года за установленные нарушения при оказании медицинской помощи пациентке «В» и нарушения в оформлении первичной медицинской документации и.о. заведующего хирургическим отделением № 3 ФИО6 объявлен выговор. За установленные нарушения при оказании медицинской помощи пациентке «В» и нарушения в оформлении первичной медицинской документации врачу-хирургу ФИО7 объявлено замечание. За установленные нарушения в оформлении первичной медицинской документации врачам-хирургам ФИО8,ФИО9, ФИО10 объявлены замечания. Вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности врача-хирурга ФИО5 оставлен открытым в связи с отсутствием его на рабочем месте. (л.д.80-81 том 1)

Указывая на ненадлежащее оказание медицинских услуг ФИО3, приходящейся ФИО2 матерью, ФИО1 – женой, повлекших за собой ее смерть, ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к ГБУЗ Московской области «Сергиево-Посадская больница» о возмещении материального и морального вреда, взыскании судебных расходов.

Истец ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержала по доводам изложенным в иске. Дополнительно пояснила, что при поступлении 28.09.2023 г. в ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница» ФИО3 был установлен предварительный диагноз – 

<

данные изъяты>, было принято решение о госпитализации в 3-е хирургическое отделение. Со слов матери, ей известно, что ни 28.09.2023 года, ни 29.09.2023 года ей никакой медицинской помощи не оказывалось, лечение не проводилось. ФИО3 жаловалась на острые боли в животе, и при отсутствии лечения и надлежащей помощи ее состояние ухудшалось. По состоянию на 30.09.2023 года она заговаривалась, была очень слаба, из установленного желудочного зонда выходила темная жидкость. Ей был установлен мочевой катетер. 01.10.2023 г. у ФИО3 была диагностирована 

<

данные изъяты>, она была переведена в реанимацию, где сделали УЗИ, КТ, установили «

<

данные изъяты>» и экстренно взяли на операцию. ДД.ММ.ГГГГ мама умерла. Полагала, что смерть матери наступила в результате своевременного оказания ей надлежащей медицинской помощи. Пояснила, что ее мать до помещения в больницу никакими серьезными заболевания не страдала, на учете в лечебных учреждениях не состояла, они были очень близки между собой, проживали одной семьей. Смерть ФИО3 причинила ей сильнейшую боль, нравственные страдания. Компенсацию морального вреда она оценивает в 5 000 000 руб. Кроме того, полагала, что на лиц, виновных в смерти ее матери должны быть возложены расходы на погребение в сумме 110 000 руб., а также расходы на представителя. Просила суд исковые требования удовлетворить в полном объеме. 

Представитель истцов ФИО1, ФИО2 по доверенности М.П.Цацин в судебном заседании исковые требования поддержал по доводам изложенным в иске. Пояснения данные ФИО2 подтвердил. С учетом результатов проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы, подтвердившей доводы истцов о несвоевременно оказанной медицинской помощи, в которым истцы согласны, просил суд исковые требования удовлетворить в полном объеме, взыскав с ответчика в пользу каждого истца по 5 000 000 руб., в пользу ФИО2 расходы на погребение в размере 110 000 руб., расходы на представителя в размере 70 000 руб. 

Представитель ответчика ГБУЗ «Сергиево-Посадская больница» по доверенности ФИО11 в судебном заседании против удовлетворения заявленных требований возражал. Указал, что поскольку между дефектами диагностики, лечения, допущенными врачами больницы и неблагоприятным исходом ( смертью ФИО3 ) имеется только косвенная причинно-следственная связь, то оснований для возмещения морального вреда не имеется. В случае, если суд придет к выводу о наличии оснований для компенсации морального вреда, просил его уменьшить с учетом принципов разумности. В связи с отсутствием прямой причинно-следственной связи между оказанными медицинскими услугами и смертью ФИО3 считал, что оснований для возмещения расходов на погребение не имеется. В случае, если суд придет к выводу о наличии оснований для возмещения таких расходов, то просил суд уменьшить указанные расходы в 2 раза. Экспертное заключение, подготовленное в рамках рассмотрения настоящего гражданского дела, не оспаривал. 

Третье лицо ФИО6 в судебном заседании против удовлетворения иска возражала. Пояснила, что с 25.01.2023 г. она исполняет обязанности заведующего 3 хирургическим отделением. Вопрос о госпитализации в стационар ФИО3, которой при поступлении был верно установлен диагноз «

<

данные изъяты>» был согласован с ней врачом приемного отделения. Лечащим врачом ФИО3 являлся ФИО5, который назначил консервативное лечение. План консервативного лечения с ней не согласовывается, но он соответствует стандартному лечению. Медицинских показаний для экстренного оперативного вмешательства на дату госпитализации не было. Примерно через час после размещения ФИО3 в палате, она (ФИО6) осмотрела пациентку, которая особых жалоб не высказывала. На следующий день, ФИО3 также была осмотрена, жалоб не высказывала, она (ФИО6) обсудила с лечащим врачом необходимость проведения дополнительных исследований, которые проводятся в порядке очередности. В последующем, она убыла в отпуск, об ухудшении состояния здоровья пациентки узнала только из документов. Считала, что ее действия не находятся в причинно-следственной связи с наступившей смертью ФИО3 Просила суд исковые требования оставить без удовлетворения. 

Третье лицо ФИО8 в судебном заседании против удовлетворения заявленных требований возражал, пояснил, что 30 сентября или 01.10.2023 года он заступил на дежурство. В списке пациентов, состояние которых является тяжелых и требует постоянного контроля со стороны дежурного врача, ФИО3 не было. При обходе и осмотре пациентов утром, ФИО3 никаких жалоб не предъявляла. При поступлении результатов анализов, свидетельствующих о наличии почечной недостаточности, им по согласованию с врачом-реаниматологом было принято решение о переводе ФИО3 в отделение реанимации. Больше пациентку он не наблюдал. 

В последующем третьи лица ФИО6, ФИО8, а также третьи лица ФИО9, ФИО10, в судебное заседание не явились, представили заявления о рассмотрении дела в их отсутствие. (л.д.22,24,29,72 том 3)

Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явился, о дате, месте и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом. 

Суд, руководствуясь ст. 167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц. 

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, выслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым исковые требования удовлетворить частично, суд приходит к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения исковых требований по следующим основаниям. 

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причинённый личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. 

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Причинивший вред освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинён не по его вине.

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В числе способов защиты прав, установленных ст. 12 ГК РФ, предусмотрена компенсация морального вреда.

Статьей 1099 ГК РФ установлено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяется правилами, предусмотренными гл.59 ГК РФ и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии с п.1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье относятся к нематериальным благам, принадлежащим гражданину от рождения. 

Конституция Российской Федерации гарантирует государственную защиту прав и свобод человека и гражданина ( ч. 1 ст. 45). Право на охрану здоровья закрепляется в Конституции РФ за каждым ( ст. 41). Этому праву корреспондирует обязанность государства охранять здоровье людей ( ст. 7). 

В соответствии со ст.98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Гражданским кодексом Российской Федерации, Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" не предусмотрена возможность компенсации морального вреда в случае отсутствия вины причинителя вреда при ненадлежащем выполнении медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей. 

Таким образом, одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. 

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона обязана предоставить суду доказательства в обоснование своих доводов и возражений. 

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ на сторону истца возлагается обязанность предоставить доказательства, подтверждающие наличие причинно-следственной связи между действиями причинителя вреда и причинением вреда здоровью ненадлежащим оказанием медицинской помощи, вину врачей районной больницы. Тогда как на ответчика возлагается обязанность предоставить доказательства, подтверждающие отсутствие вины и надлежащее оказание медицинской помощи. 

Для проверки доводов сторон судом была назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено экспертам ООО «Институт судебной медицины и патологии». Экспертное заключение суду представлено, стороны с ним ознакомлены, экспертных выводов не оспаривали. 

Из экспертного заключения усматривается, что ФИО3 была госпитализирована в ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская РБ» с подозрением на 

<

данные изъяты> 28.09.2023 с жалобами на боли в верхней части живота и тошноту, которые впервые появились 27.09.2023. На фоне проведения консервативного лечения, какой-либо положительной динамики у нее не отмечалось.

01.10.2023 при проведении компьютерной томографии была диагностирована 

<

данные изъяты>.

При проведении патологоанатомического исследования трупа и гистологического исследования кусочков внутренних органов 

<

данные изъяты>, а также обострения и осложнений, имевшихся у ФИО3 хронических заболеваний, 

<

данные изъяты>, установлено не было.

Таким образом, 27.09.2023 у ФИО3 развилось осложнение имевшегося у нее состояния - 

<

данные изъяты>, а именно: 

<

данные изъяты>. Указанное осложнение было диагностировано только на 4-е сутки пребывания в стационаре, когда уже произошел 

<

данные изъяты>, что в свою очередь привело к развитию 

<

данные изъяты> Смерть ФИО3 наступила от 

<

данные изъяты>.

При оказании медицинской помощи ФИО3 в ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская РБ» были установлены дефекты оказания медицинской помощи:

ведения медицинской документации: отсутствие сведений в медицинской карте об установке гастрального зонда; указание данных другого пациента (ФИО и даты рождения) в протоколах УЗИ от 05.10.2023; в дневниковых записях в период с 01.10.2023 по 03.10.2023 11:00 и 04.10.2023 11:00,05.10.2023 11:00,06.10.2023 11:00 указаны противоречивые сведения в отношении функции дыхания, так в указанных дневниках указано: «дыхание самостоятельное через естественные дыхательные пути, ритмичное. Дыхание аппаратом ИВЛ» с указанием режима и параметров ИВЛ;

диагностики: дневниковые записи осмотров хирургов с 28.09.2023 по 01.10.2023(до перевода в реанимационное отделение) краткие и не информативные, не отображают состояние пациентки, не отражают отрицательную динамику; установление неверного диагноза; в диагнозе не указана степень тяжести 

<

данные изъяты> (легкая, средняя, тяжелая); установленный диагноз «

<

данные изъяты>» не был подтвержден объективными данными (определение уровня амилазы или липазы в крови, выявление признаков острого панкреатита при проведении УЗИ); не выполнение всех диагностических манипуляций, предусмотренных Клиническими рекомендациями;

лечения: неправильная установка гастрального зонда (при анализе компьютерной томографии от 01.10.2023 установлено, что гастральный зонд находится в просвете пищевода, не достигает желудка); запоздалое проведение операции (показания к выполнению операции имелись уже при поступлении); отсутствие посева содержимого брюшной полости для выявления возбудителей и их устойчивости к антибиотикам с целью подбора антибактериальной терапии в послеоперационном периоде.

Между имевшимся у ФИО3 состоянием - 

<

данные изъяты> и неблагоприятным исходом (смертью ФИО3) имеется прямая причинно-следственная связь.

При анализе оказания медицинской помощи в ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница» установлены дефекты ведения медицинской документации, диагностики и лечения. Наиболее существенными были дефекты диагностики и лечения, а именно: установление неверного диагноза, не выполнение всех диагностических манипуляций, предусмотренных Клиническими рекомендациями, при установлении диагноза «

<

данные изъяты>», не проведение экстренной операции по устранению 

<

данные изъяты> при поступлении. Проведение всех инструментальных и лабораторных исследований, которые предусмотрены Клиническими рекомендациями, позволило бы установить правильный диагноз раньше, а, следовательно, и провести операцию в более ранний срок, что могло предотвратить развитие осложнений (некроза стенки желудка с перфорацией и развитием перитонита). Между указанными дефектами диагностики и лечения и неблагоприятным исходом имеется косвенная причинно-следственная связь. Между остальными дефектами и исходом причинно-следственной связи не усматривается. 

Согласно ч.3 ст.86 ГПК РФ заключение эксперта для суда не обязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст.67 ГПК РФ.

По смыслу ч.3 и ч.4 ст.67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

С учётом изложенных норм права, заключение эксперта не обязательно для суда, но должно оцениваться в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

Экспертное заключение сделано на основании специальных познаний и исходя из совокупности всех имеющихся по делу фактических обстоятельств, иным доказательствам, в том числе протоколу заседания врачебной комиссии ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница» от 08.11.2023 года в части нарушений ведения медицинской документации, оформления истории болезни, не выполнения диагностических манипуляций.

Указанное экспертное заключение, суд принимает качестве надлежащего доказательства, поскольку оно соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, содержит подробное описание проведенных исследований, анализ имеющихся данных, результаты исследований. Ответы на поставленные судом вопросы мотивированны и обоснованы, ясные и полные, выводов, допускающих неоднозначное толкование, противоречащих иным материалам дела, не содержат. При таких обстоятельствах у суда отсутствуют основания не доверять данному заключению.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о ненадлежащем оказании ФИО3 медицинской помощи в ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница».

Пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. N 33 предусмотрено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу положений пункта 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. N 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь.

Учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу, что само по себе отсутствие прямой причинно-следственной связи между оказанием ненадлежащим образом медицинских услуг и наступлением смерти ФИО3, не является основанием для освобождения ответчика от гражданско-правовой ответственности по компенсации родственникам умершего пациента морального вреда. Как прямая причинно-следственная связь, так и косвенная, свидетельствуют о вине врачей ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница» при оказании пациенту медицинских услуг, различия заключаются лишь в степени вины, что влияет на размер компенсации морального вреда, подлежащего возмещению. 

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание установленную косвенную причинно-следственную связь между дефектами диагностики, лечения и смертью ФИО3 

Судом установлено и не оспаривалось представителем ответчика, что на дату смерти супруги ФИО12 проживали совместно, вели общее хозяйство, поддерживали теплые родственные отношения с дочерью ФИО2

Смерть жены и матери, безусловно, является невосполнимой потерей, причинившей нравственные страдания мужу и дочери, которые лишилась поддержки, любви и заботы со стороны близкого и родного человека, получили сильнейшую психологическую и душевную травму, испытали душевные переживания о случившимся, что нарушило психологическое благополучие родственников, а также неимущественное право на родственные и семейные связи. Боль утраты близкого человека является неизгладимой. 

Смерть ФИО3, в совокупности с выявленными дефектами оказания медицинской помощи, даже в отсутствие прямой причинно-следственной связи между ними усугубляет нравственные страдания мужа и дочери, поскольку, обращаясь в медицинское учреждение, они рассчитывали на оказание близкому человеку квалифицированной медицинской помощи в полном объеме, тогда как непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение или облегчение проявлений заболевания, причинили им страдания. 

Учитывая вышеизложенное, а также принимая во внимание, что компенсация морального вреда не поддается точному денежному подсчету и не может в полной мере возместить причиненные истцам нравственные страдания, а признана лишь в максимально возможной мере компенсировать последствия, понесенных ими нравственных страданий с учетом принципов справедливости и разумности суд считает возможным определить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу двух истцов равной 2 000 000 руб., т.е. по 1 000 000 руб. в пользу каждого. 

Требуемая истцами сумма в размере 10 000 000 рублей является завышенной, заявленной без учета всех обстоятельств установленных по делу.

Разрешая требования о взыскании расходов на погребение, суд, руководствуясь статьей 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей, что лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается, а также, статьями 3, 9 Федерального закона от 12 января 1996 года N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле", исходит из того, что расходы на погребение являются необходимыми и входят в пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела, в связи с чем приходит к выводу о взыскании с ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница» расходов на погребение в пользу ФИО2 в размере 110 000 руб. ( предоставление гроба, покрывала, погребальных принадлежностей и других предметов необходимых для погребения; организация перевозки тела умершего в церковь, на кладбище, погребение. 

Указанные расходы подтверждаются представленными в суд доказательствами. ( л.д.42-43 том 1). 

Доводы представителя ответчика ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница» о необходимости уменьшения указанных расходов судом отклоняются как основанные на неверном понимании норма материального права. 

В силу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 названного Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

На основании ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В обоснование требований о возмещении расходов на представителя суду представлено соглашение об оказании юридической помощи от 02.11.2024 года, заключенный между ФИО2 и адвокатом Цациным М.П., предметом которого является оказание юридической помощи: представление и защиты интересов ФИО2, ФИО1 по иску к ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница» о взыскании морального и материального вреда в связи с некачественным оказанием медицинской услуги. Пунктом 3.1 соглашения предусмотрен размер вознаграждения представителя в сумме 70 000 руб. 

Чеком по операции от 02.11.2024 года подтверждается оплата ФИО2 вознаграждения в размере 69 000 руб. (л.д.47)

Оснований не доверять представленным документам у суда не имеется. 

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 17.07.2007 N 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплату услуг представителя и тем самым - на реализацию требования ст. 17 (ч. 3) Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства. 

Представитель истцов Цацин М.П. принимал участие в проведении по делу досудебной подготовки 13.12.2024 года, в 5 предварительных судебных заседаниях, 1 судебном заседании. 

С учетом объема работы проделанной в рамках оказания услуг представителем истцов, его временной период действия, соотношение суммы расходов на оплату услуг представителя с объемом предоставленных услуг, сложность и категорию дела, суд полагает, что возмещение расходов по оплате услуг представителя в суде первой инстанции в размере заявленном истцом ( 70 000 руб.) не соответствует требованиям принципа разумности, справедливости и не соразмерно трудовым затратам исполнителя. 

Определяя разумность расходов на оплату услуг представителя в учетом изложенных выше критериев, суд принимает во внимание методические рекомендации по минимальным размерам оплаты юридическом помощи, оказываемой адвокатами гражданам и юридическим лицам, утвержденные решением Адвокатской палаты Московской области от 27 марта 2024 года, согласно которых ведение дела в гражданском судопроизводстве составляет 40 000 руб., составление иска – 8 000 руб., суд приходит к выводу о разумности компенсации расходов на представителя в размере 50 000 руб. 

В соответствии со ст.103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

С учетом изложенного государственная пошлина за рассмотрение дела подлежит взысканию с ГБУЗ МО «Сергиево-Посадская больница» в доход Сергиево-Посадского городского округа Московской области в размере 7 300руб. (3000 руб. за требование неимущественного характера, 4300 руб. за требование о взыскании расходов на погребение).

Руководствуясь ст. 151, 1101, 1064, 1094 ГК РФ, ст. 12, 56, 194-199 ГПК РФ суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО2 к ГБУЗ Московской области «Сергиево-Посадская больница» о возмещении материального и морального вреда, взыскании судебных расходов удовлетворить частично. 

Взыскать с ГБУЗ Московской области «Сергиево-Посадская больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. 

Взыскать с ГБУЗ Московской области «Сергиево-Посадская больница» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., расходы на погребение в размере 110 000 руб., судебные расходы в размере 50 000 руб. 

Во взыскании сумм свыше определенных судом отказать.

Взыскать с ГБУЗ Московской области «Сергиево-Посадская больница» в доход Сергиево-Посадского городского округа судебные расходы в размере 7 300 руб. 

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Сергиево- Посадский городской суд в течение одного месяца со дня его составления в окончательной форме. 

Мотивированное решение изготовлено 11 августа 2025 года. 

Федеральный судья подпись Л.В. Сергеева