УИД 68RS0№-21

Дело № (2-1055/2023)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

18 октября 2024 г. 

<

адрес>

Октябрьский районный суд 

<

адрес> в составе судьи Нишуковой Е.Ю., 

с участием истца ФИО1, представителей ответчика и третьих лиц по доверенности ФИО2 и ФИО8,

при секретаре ФИО3, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО11 ФИО1 к ООО «

<

данные изъяты>» о заключении трудового договора, выплате заработной платы и др., 

установил

ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «

<

данные изъяты>», в котором указал, что ДД.ММ.ГГГГ между ним и ООО «

<

данные изъяты>», входившим в группу компаний «Русагро», был заключен трудовой договор, в соответствии с которым он был принят на работу на должность внутреннего аудитора. Все рабочие задачи, отпуска, отгулы, пересмотры заработной платы определялись руководителем внутреннего аудита ООО «ГК 

<

данные изъяты>» ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ он был переведён в ООО «Тамбовский бекон», которое также входит в группу компаний «

<

данные изъяты>», на должность руководителя отдела внутреннего аудита. В данной организации он работал до ДД.ММ.ГГГГ Его непосредственным руководителем был руководитель внутреннего аудита ООО «ГК 

<

данные изъяты>» ФИО4 По его требованию он продолжал представляться сотрудником и контрагентом ООО «ГК 

<

данные изъяты>». В обоих случаях трудовой договор заключался с одной организацией, но фактически он осуществлял работу в интересах другой организации. Полагает, что это было сделано для экономии на заработной плате сотрудников, поскольку ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «Тамбовский бекон» располагаются в 

<

адрес>, где уровень заработной платы значительно ниже, чем в 

<

адрес>, и где фактически располагается группа компаний «

<

данные изъяты>». Тем самым, по его мнению, ответчик дискриминировал его работу по принципу места жительства, что запрещено статьей 3 ТК РФ. Первоначально просил суд обязать ООО «

<

данные изъяты> заключить с ним трудовой договор с ДД.ММ.ГГГГ, внести соответствующие исправления в трудовую книжку и обязать выплатить ему заработную плату за время его фактической работы в данной организации за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, исходя из оплаты труда внутренних аудиторов ООО «

<

данные изъяты>». 

Протокольным определением суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>».

В процессе рассмотрения дела ФИО1 неоднократно уточнял основание исковых требований и дополнял их, в окончательном варианте просит суд (требования изложены на страницах 11-12 письменной позиции истца от ДД.ММ.ГГГГ):

установить факт его трудовых отношений с ООО «ГК «

<

данные изъяты>» с ДД.ММ.ГГГГ настоящее время и обязать ООО «ГК «

<

данные изъяты>» заключить с ним соответствующий трудовой договор в письменной форме: работа по совместительству, пятидневная рабочая неделя, 4 часа в день, дистанционная работа (глава 49.1 ТК РФ), оплата труда, исходя из половины оклада ревизора ООО «ГК «Русагро»; взыскать с ООО «ГК «Русагро»:

заработную плату за время его фактической работы в ООО «ГК «

<

данные изъяты>» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, исходя из оплаты труда ревизора ООО «ГК «Русагро» ФИО5, в размере 17 022 380 (семнадцать миллионов двадцать две тысячи триста восемьдесят) рублей 33 копейки и средний заработок за время вынужденного прогула за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 4 271 269 (четыре миллиона двести семьдесят одна тысяча двести шестьдесят девять) рублей 41 копейки;

компенсацию за неиспользованный отпуск за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, исходя из оплаты труда ревизора ООО «ГК «

<

данные изъяты>» ФИО5 в размере 2 040 421 (два миллиона сорок тысяч четыреста двадцать один) рубль 57 копеек;

вознаграждения стимулирующего характера (годовые премии) за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, исходя из оплаты труда ревизора ООО «ГК «Русагро» ФИО5 в размере 5 106 714 (пять миллионов сто шесть тысяч семьсот четырнадцать) рублей 10 копеек;

компенсацию морального вреда за отказ в оформлении трудового договора и задержку выплаты заработной платы в размере 1 000 000 (один миллион) рублей;

суточные за всё время его нахождения в командировках в период с 2013 по 2020 г.г. по нормам, которые в это время действовали в ООО «ГК «Русагро», в размере 308 700 (триста восемь тысяч семьсот) рублей;

компенсацию за задержку выплаты заработной платы за период с 06.05.2013 г. по 28.06.2024 г. в размере 22 623 388 (двадцать два миллиона шестьсот двадцать три тысячи триста восемьдесят восемь) рублей 86 копеек; 

компенсацию за задержку выплаты годовых премий за период с 5.06.2014 г. по 28.06.2024 г. в размере 5 884 153 (пять миллионов восемьсот восемьдесят четыре тысячи сто пятьдесят три) рубля 42 копейки;

компенсацию за задержку выплаты компенсации за неиспользованный отпуск за период с 23.11.2022 г. по 28.06.2024 г. в размере 924 310 (девятьсот двадцать четыре тысячи триста десять) рублей 71 копейка;

компенсацию за задержку выплаты суточных за период с 12.08.2013 г. по 28.06.2024 г. в размере 516 038 (пятьсот шестнадцать тысяч тридцать восемь) 

рублей 28 копеек;

обязать ООО «ГК «

<

данные изъяты>» уплатить в бюджет и внебюджетные фонды налоги и сборы с сумм заработной платы, подлежащей выплате истцу.

Расчет всех выплат, которые ФИО1 просит произвести, приобщен в томе 7 гражданского дела.

В судебном заседании истец ФИО1 поддержал исковые требования в уточненном варианте по основаниям, изложенным в исковых заявлениях, дополнив их аргументами на возражения представителей ответчика. Указал, что гражданско-правовые отношения ООО «

<

данные изъяты>» с ответчиком не могут оказывать влияние на его трудовые отношения с ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>». У него, как сотрудника данных организаций, имелся определённый набор прав и обязанностей, предусмотренных его трудовыми договорами и должностными инструкциями. Все эти документы налагали на него обязанность по осуществлению процедур внутреннего аудита исключительно в отношении ООО «Агротехнологии» (до ДД.ММ.ГГГГ), а позже - в отношении ООО «

<

данные изъяты>». Осуществление процедур внутреннего аудита в отношении ответчика и его прочих дочерних организаций предусматривалось документом Описание должности, который не был подписан сторонами, так как был размещён ответчиком в виде электронного документа в его системе электронного кадрового документооборота, и использовался ответчиком (ФИО15) для того, чтобы привлекать его к выполнению процедур внутреннего аудита в отношении ответчика и всех его прочих дочерних организаций. 

Заявляя о том, что в силу уставов ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» ответчик имел право назначать в них аудиторские проверки, утверждать аудитора и определять размер оплаты его услуг, ответчик не приводит никаких подтверждений того, что, пользуясь данным правом, он действительно назначал его (истца) на соответствующие аудиторские проверки, утверждал его таким аудитором и определял размер оплаты его услуг, хотя за 10 лет работы таких документов у ответчика было бы более чем достаточно. 

Заявляя о недоказанности исполнения им трудовой функции у ответчика, последний игнорирует широкий перечень доказательств: предложение о работе, должностную инструкцию, описание должности, рабочую переписку, отчёты по проведённым по указанию генерального директора ответчика проверкам его дочерних организаций, документы о предоставлении отпуска и направлении в командировки, переносе выходных дней, компенсации произведённых расходов, а также многочисленные аудиозаписи, включая аудиозаписи разговоров истца с сотрудниками кадровых служб ответчика, ООО «

<

данные изъяты>», и прочее. Трудовой характер его отношений с ответчиком прямо следует из должностной инструкции истца в ООО «

<

данные изъяты>» и описания должности в ООО «Тамбовский бекон», в соответствии с которыми руководитель управления внутреннего аудита ООО «ГК «

<

данные изъяты>» (ФИО15) назначается руководителем истца. На протяжении всей его работы у ответчика генеральный директор ООО «ГК «

<

данные изъяты>) подписывал планы проверок различных дочерних организаций ООО «ГК «

<

данные изъяты>» (помимо ООО «

<

данные изъяты>»), в которых одним из участников аудиторской группы указывался он (истец), причём указывался как сотрудник ответчика. Что прямо подтверждает, что генеральный директор ответчика не только знал, что истец работает в интересах ответчика, но и отдавал ему распоряжения на проведение соответствующих проверок дочерних организаций. То есть подтверждает, что его допуск к работе в интересах ответчика был осуществлён не просто ФИО15, а генеральным директором ответчика, который обладал полномочиями по его допущению к работе в интересах ответчика (эти планы проверок дочерних организаций ответчика).

Предложение ответчика о заключении с ним трудового договора, которое поступило в ноябре 2022 года, было обусловлено необходимостью уволить его из ООО «Тамбовский бекон». То есть ответчик преследовал только цель прекратить трудовые отношения между ним и ООО «Тамбовский бекон», с тем, чтобы по окончании срока аренды здания по адресу 

<

адрес>, также расторгнуть с ним трудовой договор - по основанию ликвидации обособленного подразделения. Он предлагал ответчику изменить адрес места работы в предложенном ответчиком проекте трудового договора, а ответчик отказался внести эту корректировку. 

В представленном трудовом договоре ФИО5 (ревизора ответчика) изложенные должностные обязанности соответствуют его должностным обязанностям в ООО «ГК «

<

данные изъяты>, которые не только исполнялись им фактически, но и были формализованы в его должностной инструкции в ООО «

<

данные изъяты>», в описании должности в ООО «

<

данные изъяты>» и в целях истца для годового премирования, согласованных ФИО15. 

Так же, как ФИО12, осуществлявшему работу с использованием электронной почты в домене rusagrogroup.ru (

<

данные изъяты>ru - п. 1.12 Трудового договора ФИО13 с ООО «ГК «

<

данные изъяты>»), ответчик предоставил ему электронную почту в домене rusagrogroup.ru (

<

данные изъяты>.ru). Что видно из представленной суду электронной переписки. При этом электронную почту ООО «

<

данные изъяты>» (

<

данные изъяты>.ru), которую он должен был бы использовать в соответствии с п. 1.10 его трудового договора с ООО «

<

данные изъяты>» (в редакции дополнительного соглашения от ДД.ММ.ГГГГ), он никогда не использовал - по прямому запрету ФИО15. Возражений от ООО «

<

данные изъяты>» в этой связи в его адрес не поступало. Во время его работы в ООО «

<

данные изъяты>», сотрудники которого используют домен rainvest.ru, он никогда такой электронной почтой не пользовался.

Ответчик заявил о том, что дистанционная работа не предусмотрена ни правилами внутреннего трудового распорядка, ни трудовым договором ФИО16. Что не соответствует действительности, поскольку это обстоятельство не останавливало ответчика таким способом использовать его труд на протяжении 10 лет.

Ответчик заявил о пропуске трехмесячного срока исковой давности. Однако его не обращение в суд было обусловлено избежать конфликта. Ответчик необоснованно объединяет его осведомлённость об условиях предложенной ему работы и осведомлённость о нарушении его прав этими условиями. В то время, как прямая связь между этими обстоятельствами отсутствует. Для вывода о нарушении прав некими обстоятельствами необходимо провести анализ данных обстоятельств на предмет их соответствия. Ссылаясь на ст. 392 ТК РФ, ответчик неправильно определяет даты, с которых нужно определять течение предусмотренных ею сроков. О том, что его право на заключение трудового договора с ответчиком нарушено, он начал подозревать только в октябре 2022 года, когда сопоставил фактические обстоятельства своей работы в ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» с положениями Трудового кодекса РФ. Сам факт того, что он начал изучать трудовое законодательство и анализировать фактические обстоятельства его работы в ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>», был обусловлен начавшимися в октябре 2022 года нападками на него кадровых служб ООО «

<

данные изъяты>» и ответчика. При заключении трудовых договоров его никто не информировал о деталях взаимоотношений его работодателей и ответчика, все распоряжения поступали ему исключительно от ФИО15. Что давало ему основание полагать, что предложенная ответчиком схема работы всецело соответствует закону. То есть он полагал, что, исполняя поручения ФИО15, он тем самым исполняет свои должностные обязанности. Первые подозрения в том, что ответчик нарушает его трудовые права, появились у него только в октябре 2022 года, когда ООО «

<

данные изъяты>», по распоряжению ответчика предпринимало попытки его уволить.

В судебном заседании представитель ответчика (одновременно - третьих лиц ООО «

<

данные изъяты>») по доверенностям ФИО6 исковые требования не признала, поддержав письменные возражения о нижеследующем. 

Полагает, что ФИО1 пропустил трехмесячный срок исковой давности (абз. 1 ст. 392 ТК РФ), и на этом основании просила отказать в удовлетворении всех исковых требований. Также полагает, что истцом не доказано выполнение трудовой функции в организации ответчика. В Группе компаний «Русагро» имеются несколько бизнесов (бизнес-направлений) - МБН (мясное бизнес-направление), МЖБН (масложировое бизнес-направление), СХБН (сельскохозяйственное бизнес-направление), СБИ (сахарное бизнес-направление). Единственным участником ООО «

<

данные изъяты>», ООО «

<

данные изъяты>» является ответчик. К его исключительной компетенции относятся назначение аудиторской проверки, утверждение аудитора и определение размера оплаты его услуг. Коммуникации между ФИО4 (руководителем Управления службы внутреннего аудита в организации ответчика) и истцом не являются доказательством существования такой функции. Участие истца в проведении аудитов основано не на трудовых отношениях между ним и ответчиком, а на гражданских отношениях между ООО «

<

данные изъяты>» с ответчиком (консалтинг). В результате конклюдентных действий между ООО «ГК «Русагро» и указанными организациями (аффилированными лицами) сложились длительные гражданско-правовые отношения по предоставлению персонала. ООО «ГК «

<

данные изъяты>» выступало заказчиком в этих отношениях, а ООО «

<

данные изъяты>» - исполнителями. Представленные истцом планы проведения проверок определяют, по сути, условия услуг, оказываемых одним юридическим лицом другому (предмет договора); позволяют идентифицировать сотрудника и его роль (функцию) в проверке; планы содержат конкретные сроки проведения мероприятий (оказания услуг), поскольку исполнение функции истцом носило периодический, временной, ограниченный характер. Результат услуг (отчеты, составленные истцом) предоставлялся руководителю УВА в ООО «ГК «

<

данные изъяты>», то есть заказчику. В должностной инструкции внутреннего аудитора ООО «

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, в Описании должности Руководителя отдела внутреннего аудита в ООО «

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ указаны функции истца. Подписывая их, ФИО1 давал согласие на выполнение вышеназванной работы для ООО «ГК «

<

данные изъяты>». 

Истец использовал рабочее место и технические средства (в т.ч. рабочий ноутбук, принтер, пропуск), услуги связи, которые ответчик ему не предоставлял. Организационно-распорядительные документы, в том числе приказы о его направлении в командировки, подписаны генеральными директорами его текущих работодателей (ООО «Агротехнологии», ООО «

<

данные изъяты>»). Выплата служебных (суточных, командировочных, оплата проживания, компенсация проезда) и иных расходов, а также заработной платы осуществлялась истцу его текущими работодателями. Организации (производственные площадки), по месту которых истец направлялся в командировки, не являются структурными подразделениями ООО «ГК «

<

данные изъяты>». Дистанционная работа не предусмотрена ни правилами внутреннего трудового распорядка ответчика, ни трудовым договором с ФИО5

Кроме того, последствия фактического допущения к работе не уполномоченным на это лицом подразумевают лишь оплату привлеченному физическому лицу фактически отработанного им времени (выполненной работы) и никак не обязывают ответчика заключать трудовой договор (ст. 67.1 ТК РФ). Истцом не доказано, что ФИО15 уполномочен на заключение трудовых договоров от имени ответчика. Напротив, истец неоднократно указывал, что вопросы трудоустройства были отнесены к функциям кадровой службы (представлена переписка истца с ФИО7 от ДД.ММ.ГГГГ). Не было доказано и выполнение 

истцом работы в должности непосредственно ревизора.

Истец не оспаривает и систематически подтверждает, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по текущий момент какая-либо деятельность в организации ответчика им не осуществлялась (не опровергнутый отрицательный факт). То есть, если суд посчитает, что трудовые отношения между истцом и ответчиком ранее имели место быть, то на текущий момент такие отношения в любом случае – отсутствуют, и не могут быть распространены на будущее.

ДД.ММ.ГГГГ истцу предлагалось трудоустройство в организации ответчика, однако он от этого отказался, сославшись на обстоятельства (отсутствие договора аренды помещения), которые никак не повлияли бы на исполнение им трудовой функции (работодатель обязан обеспечить рабочее место) - представлена электронная переписка истца и ФИО7

В судебном заседании представитель ответчика по доверенности ФИО8 исковые требования не признал по основаниям, изложенным в письменных возражениях. 

Заслушав объяснения сторон, исследовав письменные материалы дела в качестве доказательств, суд приходит к следующим выводам.

Статьей 16 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с настоящим Кодексом. 

В случаях и порядке, которые установлены трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, или уставом (положением) организации, трудовые отношения возникают на основании трудового договора в результате: судебного решения о заключении трудового договора.

Трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

В силу статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор заключается в письменной форме и подписывается сторонами (часть 1). 

Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом (часть 2).

В целях обеспечения эффективной защиты работников посредством национальных законодательства и практики, разрешения проблем, которые могут возникнуть в силу неравного положения сторон трудового правоотношения, Генеральной конференцией Международной организации труда 15 июня 2006 г. принята Рекомендации N 198 о трудовом правоотношении (далее также - Рекомендация МОТ).

В пункте 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям" содержатся разъяснения, являющиеся актуальными для всех субъектов трудовых отношений, о том, что при разрешении вопроса, имелись ли между сторонами трудовые отношения, суд в силу статей 55, 59 и 60 ГПК РФ вправе принимать любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством. 

К таким доказательствам, могут быть отнесены, например, оформленный пропуск на территорию работодателя; журнал регистрации прихода-ухода работников на работу; документы кадровой деятельности работодателя: графики работы (сменности), графики отпусков, документы о направлении работника в командировку, о возложении на работника обязанностей по обеспечению пожарной безопасности, договор о полной материальной ответственности работника; расчётные листы о начислении заработной платы, ведомости выдачи денежных средств, сведения о перечислении денежных средств на банковскую карту работника; документы хозяйственной деятельности работодателя: заполняемые или подписываемые работником товарные накладные, счета-фактуры, копии кассовых книг о полученной выручке, путевые листы, заявки на перевозку груза, акты о выполненных работах, журнал посетителей, переписка сторон спора, в том числе по электронной почте; документы по охране труда, как то: журнал регистрации и проведения инструктажа на рабочем месте, удостоверения о проверке знаний требований охраны труда, направление работника на медицинский осмотр, акт медицинского осмотра работника, карта специальной оценки условий труда), свидетельские показания, аудио- и видеозаписи и другие.

Таким образом, юридически значимыми и подлежащими установлению, с учётом требований истца и возражений ответчика, являлись следующие обстоятельства: было ли достигнуто соглашение между ФИО1 и руководством ООО «ГК «

<

данные изъяты>» (либо уполномоченным лицом) о личном выполнении ФИО1 работы по должности ревизора в период трудовых отношений с ООО «Тамбовский бекон» и ООО «

<

данные изъяты>»; был ли он допущен к выполнению этой работы; передавал ли ФИО1 в ООО «ГК «

<

данные изъяты>» документы для оформления трудовых отношений в данной организации; выполнял ли он работу ревизора в интересах, под контролем и управлением ООО «ГК «

<

данные изъяты>»; подчинялся ли ФИО1 действовавшим в ООО «ГК «

<

данные изъяты>» правилам внутреннего трудового распорядка; каков был режим его рабочего времени при выполнении работы по должности ревизора; выплачивалась ли ему заработная плата ООО «ГК «

<

данные изъяты>»?

Судом установлено, и это следует из копии трудовой книжки, что с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был принят на должность ведущего аудитора в администрацию ФИО17 (по сведениям ЕГРЮЛ – ООО «

<

данные изъяты>» является правопреемником) – т. 1 л.д. 6, 7.

ДД.ММ.ГГГГ его перевели в службу внутреннего аудита ведущим аудитором.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был уволен в связи с переводом на работу к другому работодателю, и ДД.ММ.ГГГГ принят в ООО «

<

данные изъяты>» на должность руководителя отдела внутреннего аудита МБН (Управление внутреннего аудита и контроля).

ДД.ММ.ГГГГ его перевели на должность руководителя отдела внутреннего аудита МБН (Отдел внутреннего аудита) ООО «

<

данные изъяты>».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 уволили с занимаемой должности по соглашению сторон. Однако решением Октябрьского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим законную силу ДД.ММ.ГГГГ, он был восстановлен в названной должности (т. 1 л.д. 87-89, 90-95). 

Приказом №-ДВ от ДД.ММ.ГГГГ истец был уволен с занимаемой должности на основании п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (за неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей) – т. 7 л.д. 40.

Решением Октябрьского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, не вступившим в законную силу (на момент принятия настоящего решения; в Тамбовском областном суде рассматривается апелляционная жалоба ООО «

<

данные изъяты>») ФИО1 восстановлен в занимаемой должности.

Предъявляя исковые требования, озвученные выше, ФИО1 указал, что в тот же период, когда он был трудоустроен в ООО «Агротехнологии» и ООО «Тамбовский бекон», он фактически выполнял работу для ООО «ГК «

<

данные изъяты>» под контролем, управлением и в интересах данного общества, несмотря на то, что формально трудовые договоры заключались с другими, аффилированными с ООО «ГК «

<

данные изъяты>» организациями. Характер фактических отношений между ним, с одной стороны, и ООО «ГК «Русагро», ООО «Агротехнологии» и ООО «

<

данные изъяты>» - с другой, отчасти укладывается в нормы законодательства РФ о заёмном труде, который регулируется ст. 56.1 ТК РФ и главой 53.1 ТК РФ), а также Законом РФ «О занятости населения в Российской Федерации» (ст. 18.1), с той разницей, что его согласия на работу в интересах ООО ГК Русагро при формальном закреплении трудовых отношений с ООО 

<

данные изъяты> и ООО «

<

данные изъяты>» никто не спрашивал. Соответственно, работодатели осуществляли оплату его труда, не исходя из окладов, установленных в ООО ГК 

<

данные изъяты>, а исходя из окладов, установленных в ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>». Что позволило ООО «ГК «

<

данные изъяты>» экономить денежные средства на оплате его труда.

Утверждая первоначально, что трудовые договоры с ООО «

<

данные изъяты> ООО «

<

данные изъяты>» заключались лишь для вида, с целью экономии на заработной плате сотрудника, ФИО1, тем не менее, изменил свою позицию: он не отказался от трудовых отношений с ООО «Тамбовский бекон» и ООО «Агротехнологии» и не стал отрицать того, что получал заработную плату за работу, которую выполнял именно в этих организациях (о чем свидетельствуют также иски о восстановлении на работе в ООО «Тамбовский бекон»), пояснив, что для ООО ГК «

<

данные изъяты>» он выполнял работу параллельно своей основной работе в вышеназванных организациях. Впоследствии он сформулировал свои требования таким образом, что работу в ООО ГК «

<

данные изъяты>» следует расценивать как работу по совместительству, которая должна была быть оформлена трудовым договором и соответствующе оплачена. 

В подтверждение своих доводов о работе по совместительству ФИО1 представил многочисленную электронную переписку за период с 2013 по 2022 годы между ним и уполномоченными сотрудниками ООО «ГК «

<

данные изъяты>» (в большей степени – с руководителем управления внутреннего аудита ФИО4); служебные записки, заявления, из которых, по его мнению, следует, что от него требовали подчиняться действовавшим в обществе правилам трудового распорядка, обеспечивали ему условия и оплату труда; полностью управляли его работой, включая направление в командировки, согласование служебных заданий в указанных командировках; определение режима и графика труда, согласовывали отпуска и работу в праздничные дни, и, соответственно, их компенсацию предоставлением иных дней отдыха; предоставляли рабочее оборудование, в частности, ноутбук с учетной записью. 

Также истец представил планы аудиторских проверок, проводившихся с его участием в указанный период времени для ООО «ГК «

<

данные изъяты>», и его отчеты по проведенным проверкам. 

Изучив доводы истца и представленные им доказательства, суд приходит к выводу о том, что между ФИО1 и ООО «ГК «

<

данные изъяты>» отсутствовали фактические трудовые отношения ввиду следующего. 

Статьей 56.1 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрен запрет на заемный труд, под которым понимается труд, осуществляемый работником по распоряжению работодателя в интересах, под управлением и контролем физического лица или юридического лица, не являющихся работодателем данного работника. 

До 1 января 2016 г. Трудовой кодекс Российской Федерации не предусматривал прямого запрета заемного труда.

Заемный труд предполагает взаимодействие трех участников: работника, его работодателя и принимающей стороны (организации либо физического лица), в интересах, под управлением и контролем которой работник фактически выполняет обусловленную трудовым договором трудовую функцию.

Исключение из этого запрета составляют случаи труда работников, направленных временно работодателем к другим юридическим лицам по договору о предоставлении труда работников (персонала). 

Так, подпунктом 2 пункта 3 статьи 18.1 Закона РФ от 19 апреля 1991 г. N 1032-1 "О занятости населения в Российской Федерации" предусмотрено, что осуществлять деятельность по предоставлению труда работников (персонала) вправе другие юридические лица и их аффилированные лица (за исключением физических лиц), на условиях и в порядке, которые установлены федеральным законом, в случаях, если работники с их согласия направляются временно к юридическому лицу, являющемуся аффилированным лицом по отношению к направляющей стороне.

В силу пунктов 1, 2 статьи 18.1 Закона РФ от 19 апреля 1991 г. N 1032-1 договор о предоставлении труда работников (персонала) является договором, по которому исполнитель направляет временно своих работников с их согласия к заказчику для выполнения этими работниками определенных их трудовыми договорами трудовых функций в интересах, под управлением и контролем заказчика, а заказчик обязуется оплатить услуги по предоставлению труда работников (персонала) и использовать труд направленных к нему работников в соответствии с трудовыми функциями, определенными трудовыми договорами, заключенными этими работниками с исполнителем.

Под осуществлением деятельности по предоставлению труда работников (персонала) понимается направление временно работодателем (направляющей стороной) своих работников с их согласия к юридическому лицу, не являющемуся работодателями данных работников (далее также - принимающая сторона), для выполнения данными работниками определенных их трудовыми договорами трудовых функций в интересах, под управлением и контролем принимающей стороны.

Таким образом, юридические лица, состоящие с принимающей стороной в юридических взаимоотношениях (случаи которых указаны в подпункте 2 пункта 3 статьи 18.1 Закона РФ «О занятости населения в Российской Федерации»), вправе предоставлять свой персонал (работника) на определенное время – с согласия последнего.

Статьей 341.1 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридическое лицо, которое в соответствии с законодательством Российской Федерации о занятости населения в Российской Федерации вправе осуществлять деятельность по предоставлению труда работников (персонала), в целях осуществления такой деятельности имеет право в случаях, на условиях и в порядке, которые установлены настоящей главой, направлять временно своих работников с их согласия к физическому лицу или юридическому лицу, не являющимся работодателями данных работников (далее также - принимающая сторона), для выполнения работниками определенных их трудовыми договорами трудовых функций в интересах, под управлением и контролем указанных физического лица или юридического лица.

Условия оплаты труда по трудовому договору с работником, направляемым для работы у принимающей стороны по договору о предоставлении труда работников (персонала), должны быть не хуже, чем условия оплаты труда работников принимающей стороны, выполняющих такие же трудовые функции и имеющих такую же квалификацию.

Статьей 341.3 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что особенности регулирования труда работников, направляемых временно к другим юридическим лицам по договору о предоставлении труда работников (персонала), работодателем, не являющимся частным агентством занятости, устанавливаются федеральным законом.

Вместе с тем, на момент возникновения спорных правоотношений и принятия судебного решения такой федеральный закон отсутствовал, и, соответственно, законодательное регулирование правил осуществления деятельности по предоставлению труда работников (персонала) юридическими лицами, не являющимися частными агентствами занятости, не установлено. 

Однако при разрешении данного спора суд считает возможным исходить из того, что Трудовой кодекс Российской Федерации предусматривает право аффилированных юридических лиц предоставлять друг другу персонал (работников) на время выполнения определенной работы. И, оценивая допустимость возникновения таких отношений между ФИО1, его работодателями и ООО ГК «

<

данные изъяты>» (не являвшегося его работодателем), суд исходит из следующего.

Судом установлено, и это следует из выписок из ЕГРЮЛ (т. 2 л.д. 75-83, 84), что единственным участником ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>», с которым истец состоял в трудовых отношениях, является ООО «

<

данные изъяты>». 

Уставом ООО «Агротехнологии» предусмотрено (т. 2 л.д. 100-106), что участник общества имеет право участвовать в управлении делами общества в порядке, установленном уставом и действующим законодательством РФ (пункт 6.2.1), избирать исполнительные органы общества (пункт 6.2.4); высшим органом управления общества является единственный участник общества (пункт 8.1). 

К исключительной компетенции участника относятся, в том числе: определение основных направлений деятельности общества, а также принятие решения об участии в ассоциациях и других объединениях коммерческих организаций (пункт 8.2.1); утверждение (принятие) документов, регулирующих внутреннюю деятельность общества, внутренних документов (пункт 8.2.7); назначение аудиторской проверки, утверждение аудитора и определение оплаты его услуг (пункт 8.2.9); а также принятие решения о совершении обществом сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, и предварительное одобрение сделок, перечисленных в уставе. 

Уставом ООО «

<

данные изъяты>» (т. 2 л.д. 107), предусмотрено, что участник общества имеет право участвовать в управлении делами общества в порядке, установленном уставом и действующим законодательством РФ (пункт 6.2.1), назначать исполнительные органы общества (пункт 6.2.4); высшим органом управления общества является единственный участник общества (пункт 8.1). 

К исключительной компетенции участника относятся, в том числе: определение основных направлений деятельности общества, а также принятие решения об участии в ассоциациях и других объединениях коммерческих организаций (пункт 8.2.1); утверждение (принятие) документов, регулирующих внутреннюю деятельность общества, внутренних документов общества (пункт 8.2.7); назначение аудиторской проверки, утверждение аудитора и определение оплаты его услуг (пункт 8.2.9); а также принятие решения о совершении обществом сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, и предварительное одобрение сделок, перечисленных в уставе. 

Таким образом, ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» входят в одну группу компаний, имея общие экономические интересы с их единственным участником - ООО «Группа компаний «

<

данные изъяты>», которое определяет основные направления их деятельности, принимает решения о совершении ими сделок, в совершении которых имеется заинтересованность. Что свидетельствует об аффилированности всех трёх юридических лиц. 

В период спорных отношений ФИО4 на основании трудового договора от ДД.ММ.ГГГГ занимал должность руководителя Управления внутреннего аудита ООО «Группа компаний «Русагро», в чьи функции входило: проведение аудиторских проверок (выполнение аудиторских процедур, анализ и оценка бизнес-процессов, рисков и контролей, выявление недостатков и нарушений, подготовка аудиторских отчетов); составление отчетов по проведенным проверкам и представление их руководству (т. 4 л.д. 27-29).

В соответствии с дополнительным соглашением от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 30-31), подписанным между ФИО4 и ООО «

<

данные изъяты>», в подпункт 2.2.1 «должностные обязанности работника» пункта 2.2 его трудового договора были внесены изменения, согласно которым - следует считать, что под группой «Русагро» подразумеваются ООО «

<

данные изъяты>» и её дочерние общества. Соответственно, все его функции в части обеспечения надежности и эффективности системы внутреннего контроля (в том числе – посредством проведения аудиторских проверок) в «

<

данные изъяты>» относились к дочерним предприятиям. 

Следовательно, являясь руководителем управления внутренних аудиторов ООО «ГК «Русагро» - единственного участника ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>» (в которых ФИО1 поочередно состоял в трудовых отношениях), ФИО4 обладал в означенный период времени управленческими функциями в отношении всех аудиторов, работавших в дочерних организациях ООО «ГК «

<

данные изъяты>», в том числе – в отношении ведущего аудитора ФИО1, - в целях проведения анализа и оценки бизнес-процессов в организациях, состоявших в аффилированных отношениях. Что в целом совпадало с правами ООО «ГК «

<

данные изъяты>» как участника ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>», в которых истец работал.

Поэтому суд полагает, что в силу вышеприведенных норм закона ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» (работодатели ФИО1) обладали полномочиями в рамках совместной договоренности о предоставлении персонала направлять истца с его согласия для выполнения его же трудовых функций в интересах и под контролем ООО «

<

данные изъяты>

Такие отношения не могут расцениваться как заемный труд в той части, в которой он запрещен действующим законодательством РФ. 

При этом гражданским законодательством не предусмотрен запрет на заключение между аффилированными лицами (лицами, входящих в одну группу компаний) гражданско-правовых сделок в процессе осуществления ими хозяйственной деятельности. 

Отсутствие между ООО «

<

данные изъяты>», ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» письменного соглашения о предоставлении персонала (в частности, труда ФИО1) не свидетельствует о его отсутствии. 

Фактическая аффилированность не требует доказывания того, что в спорный период времени между указанными юридическими лицами имелись договоренности (данный вывод согласуется с правовой позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 308-ЭС16-1475). 

Такой вывод, по мнению суда, может быть отнесён и к соглашению о предоставлении персонала. Соответственно, о заключении такого соглашения могут свидетельствовать конклюдентные действия сторон.

Как было указано выше, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ООО «

<

данные изъяты>». 

В материалах дела имеется копия трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ООО «

<

данные изъяты>» (работодателем) и ФИО1 (работником), где в пунктах 1.1, 1.2 отражено, что работник принимается в ООО «

<

данные изъяты>» обособленное подразделение «ФИО17» для выполнения основной работы по должности ведущего аудитора (т. 3 л.д. 16-20). 

В одном из последних судебных заседаний ответчик представил суду копию должностной инструкции внутреннего аудитора ООО «

<

данные изъяты>», где на последней странице отражено: «С должностной инструкцией ознакомлен. Экземпляр получил». Под этой строкой стоят подпись и ФИО – «ФИО1».

Наличие своей подписи в должностной инструкции ФИО1 в судебном заседании подтвердил, не усомнившись в её подлинности. 

Суд обозревал в судебном заседании оригинал этой инструкции, на котором отсутствовали дата её утверждения и подписания. Однако это обстоятельство (учитывая, что истец не сделал на ней никаких отметок, и в судебном заседании не привёл объективных доводов) не вызывает у суда сомнений в том, что ФИО1 знакомился с ней в период трудовых отношении с ООО «Агротехнологии». 

В этой инструкции, в частности, отражено, что она определяет функциональные обязанности, права и ответственность внутреннего аудитора (пункт 1.1). 

Помимо осуществления проверок финансовой и управленческой отчетности внутри предприятия и анализа её достоверности, внутренний аудитор: производит мониторинг выполнения рекомендаций (мероприятий) управления внутреннего аудита; цель указанного мониторинга - убедиться, что предпринятые менеджментом действия были эффективно выполнены или эффективно выполняются (пункт 2.4); проводит выборочные и сплошные проверки в структурных подразделениях в соответствии с утвержденным планом (внеплановыми заданиями); по проведенным проверкам предоставляет отчет о результатах руководителю управления внутреннего аудита ООО ГК «Русагро» (пункт 2.5.); составляет отчеты о проделанной работе, аналитические и докладные записки (пункт 2.10); имеет право вносить на рассмотрение руководства предложения по улучшению деятельности Русагро-обществ (пункт 5); требовать от руководства Русагро-обществ оказания содействия в исполнении своих должностных обязанностей и использовании прав (пункт 6).

При этом инструкцией предусмотрено, что внутренний аудитор принимается на работу и увольняется приказом генерального директора в порядке, установленным действующим трудовым законодательством (пункт 1.3.).

Кроме того, ответчик представил суду отсканированную копию должностной инструкции ведущего аудитора ООО «

<

данные изъяты>», утвержденную ДД.ММ.ГГГГ (в период, когда ФИО1 там работал), которая устанавливала его основные обязанности.

Так, согласно инструкции ведущий аудитор: проводит выборочные и сплошные проверки в структурных подразделениях в соответствии с утвержденным планом (внеплановыми заданиями); по проведенным проверкам предоставляет отчет о результатах руководителю внутреннего аудита ООО ГК «

<

данные изъяты>» (пункт 5 раздела 4); вне организации по вопросам проведения внутренних проверок ведущий аудитор контактирует с сотрудниками ООО ГК «

<

данные изъяты>» (раздел 5 инструкции). 

На каждой странице инструкции стоит дата - «01.12.16» и подпись в графе «с должностной инструкцией ознакомлен». Тот факт, что подпись принадлежит ФИО1, последний в судебном заседании не оспаривал; сомнений в её подлинности не высказал. 

Представитель ответчика в судебном заседании пояснила, что копии кадровых документов истца в архиве организаций не сохранились. Однако они архивировались посредством сканирования. 

ДД.ММ.ГГГГ между ООО «

<

данные изъяты>» (работодателем) и ФИО1 (работником) был заключён трудовой договор (т. 1 л.д. 20-23).

В пункте 1.1 трудового договора предусмотрено, что работодатель предоставляет работнику в должности руководителя отдела внутреннего аудита МБН (Управление внутреннего аудита и контроля). Работник подчиняется непосредственному начальнику либо иному лицу, уполномоченному генеральным директором работодателя. 

В пункте 11.8 договора отражено, что с должностной инструкцией ФИО1 ознакомлен. 

ДД.ММ.ГГГГ ООО «Тамбовский бекон» и ФИО1 заключили дополнительное соглашение к вышеназванному трудовому договору, на основании которого – с ДД.ММ.ГГГГ истец был переведен на должность руководителя отдела внутреннего аудита МБН (отдел внутреннего аудита) – т. 1 л.д. 24.

ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ между ООО «

<

данные изъяты>» и ФИО1 заключались дополнительные соглашения к трудовому договору ДД.ММ.ГГГГ, которым устанавливались, в том числе - дистанционный характер трудовых отношений с использованием электронной почты (т. 1 л.д. 28-35). 

Ответчик представил суду предложение о работе от ДД.ММ.ГГГГ, направленное ФИО1 начальником управления по обеспечению персоналом ООО «

<

данные изъяты>» ФИО9 В этом предложении стоит подпись ФИО1, что не оспаривалось им в судебном заседании.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 направил ФИО9 по электронной почте ответ, в котором благодарит за данное предложение, согласен с его условиями, указав, что направляет сканкопию подписанного им предложения. 

В предложении о работе, в частности, отражено, что ФИО1 переводится внутри «Группы компаний Русагро» в отдел внутреннего аудита ООО «

<

данные изъяты>» на должность руководителя отдела внутреннего аудита; будет работать в подчинении у руководителя управления внутреннего аудита ООО «ГК «

<

данные изъяты>» и в административном подчинении у генерального директора «ООО 

<

данные изъяты>».

В качестве основных задач ФИО1 на предлагаемой должности определялись: разработка методологии внутреннего аудита процессов МБН (мясного направления); проведение комплексных и специальных проверок МБН и других бизнесов Русагро по заданию руководителя. 

При этом оговаривалось, что установленный оклад, годовой бонус и размер премии ФИО1 за выполнение указанной выше работы будет производиться генеральным директором общества (ООО «

<

данные изъяты>»). 

Таким образом, подписав предложение о работе, ФИО1 дал согласие на выполнение заданий руководителя управления внутреннего аудита ООО «ГК «Русагро» по проведению комплексных и специальных проверок, на подготовку и передачу руководителю отчетов по результатам данных проверок; а также согласие на оплату этой работы его непосредственным работодателем - ООО «Тамбовский бекон», и получение годовых премий за эту работу – по усмотрению генерального директора ООО «Тамбовский бекон». 

Аналогично происходило и в момент трудоустройства ФИО1 в ООО «Агротехнологии», когда он соглашался на выполнение своих трудовых функций не только в пределах своей организации, но и в рамках отдельных поручений руководителя УВА ООО «ГК «

<

данные изъяты>» ФИО4

То есть, анализ вышеназванных документов позволяет прийти к выводу, что трудовые договоры, заключавшиеся с ФИО1, в совокупности с его должностными инструкциями содержали условие о возможности привлечения его к работе в ООО «ГК 

<

данные изъяты>», не являвшемся его работодателем. 

Подписав в момент трудоустройства в ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» вышеназванные документы, ФИО1 презюмировал своё согласие на направление его в аффилированную организацию - для выполнения соответствующей работы на основании договора о предоставлении персонала, существовавшего между его работодателями и ООО ГК «

<

данные изъяты>». 

При этом, выполняя отдельные поручения руководителя УВА ООО ГК «

<

данные изъяты>» (проведение разовых аудиторских проверок и составление по их результатам отчётов), ФИО1 осуществлял свои же обязанности, предусмотренные трудовыми договорами. 

Из существа функций ФИО1 следует, что во взаимодействии с ООО «ГК Русагро» он выполнял в порядке предоставления персонала работу аудитора - в том смысле, который придается ему в статье 48 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью". 

В свою очередь, ревизор (функции которого, по мнению истца, он выполнял, претендуя на его заработную плату) назначается по решению общего собрания общества с ограниченной ответственностью на срок, определенный уставом общества (в силу статьи 48 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 14-ФЗ). Чего в данном случае не было. 

Доказательств того, что, будучи работником ООО «Тамбовский бекон» и ООО «Агротехнологии», истец выполнял в ООО ГК «Русагро» самостоятельные трудовые функции - вне рамок соглашений аффилированных лиц (а равно того круга обязанностей, которые предусматривались его трудовыми договорами), в материалы дела не представлено. 

С правилами внутреннего трудового распорядка, должностной инструкцией и локальными актами ООО ГК «Русагро» ФИО1 не знакомили, и в своей работе он им не следовал. Притом, что Правила внутреннего трудового распорядка ООО ГК «Русагро» также предусматривали пятидневную рабочую неделю - с 8.30 до 17.30 часов (последние Правила – т. 4 л.д. 21-26). 

Выполнение ФИО1 работы в интересах ООО ГК «

<

данные изъяты>» осуществлялось без отрыва от работы в ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>», и на его непосредственном рабочем месте (за исключением периодов дистанционной работы). О чем свидетельствовали график его работы, табели учета рабочего времени и факт получения им заработной платы, начислявшейся его работодателями за полный, отработанный день. 

Исключение составляли лишь выезды в командировки. Но и в этом случае – приказы о направлении ФИО1 в командировки для проведения проверок издавались его непосредственными работодателями. Оплата командировочных также осуществлялась ими, в подтверждение чего представлены авансовые отчеты. 

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, отвечая на вопросы суда, подтвердил, что командировочные (когда он ездил с проверками по поручениям ответчика) оплачивались его работодателями - ООО «Тамбовский бекон» и ООО «

<

данные изъяты>»; все приказы о направлении его в командировку также подписывали руководители этих организаций, и перед ним же ФИО1 отчитывался по возвращении из командировок. Что не противоречит правоотношениям между аффилированными юридическими лицами в рамках договоренности о предоставлении персонала. 

Таким образом, представленные истцом планы проверок, согласованные с руководителем УВА ФИО4 и утвержденные директором ФИО10 (сотрудниками ООО «ГК «

<

данные изъяты>»), в которых ФИО1 указан как аудитор ООО «ГК «

<

данные изъяты>»; и отчеты, составленные ФИО1 по результатам этих проверок, свидетельствуют лишь о том, что он выполнял эту работу, с его же согласия, по договоренности между аффилированными лицами (ООО «

<

данные изъяты>», ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «ГК «

<

данные изъяты>»). Проведение проверок ограничивалось конкретными сроками. Что свидетельствовало лишь о периодическом привлечении ФИО1 к работе в ООО «ГК «

<

данные изъяты>» и, соответственно, о непостоянном характере этих отношений. 

Данных выводов не опровергают и свидетельские показания лица, допрошенного по ходатайству истца, поскольку в них идет речь о разовых приездах истца на территорию одной из организаций в 

<

адрес>, но отсутствуют сведения о полномочиях ФИО1 в тот момент, и о целях его приезда. 

Все заявления ФИО1 о предоставлении ему отпуска были адресованы его непосредственным работодателям (генеральным директорам обществ), и ими же издавались приказы о предоставлении ему отпусков.

Представляется очевидным, что промежуточное согласование этих отпусков с руководителем УВА ООО «ГК «

<

данные изъяты>» обусловливалось характером работы, выполнявшейся ФИО1 в аффилированной организации - коллегиальные аудиторские проверки, проводившиеся совместно с другими лицами, привлеченными для этих целей.

Ответчиком представлены документы, из которых следует, что в период работы ФИО1 аудитором в рамках проверок, организованных ООО «ГК «

<

данные изъяты>», условия оплаты его труда были не хуже условий оплаты труда ФИО14 (с которой истец связывает требование о взыскании заработной платы). Кроме того, в судебном заседании истец пояснял, что после устных обещаний ФИО15 ему периодически повышали заработную плату, и эта договоренность исполнялась за счет его непосредственных работодателей - ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>». Что свидетельствует об удовлетворении его потребностей в части оплаты всей его работы – в совокупности с работой для ООО «ГК «

<

данные изъяты>». 

Истец изначально соглашался на такие условия оплаты его труда (о чем было указано выше) в размере, предложенном его работодателями, а впоследствии – по их усмотрению. Следовательно, его права в этой части не могут считаться нарушенными и подлежащими судебной защите.

Работа ФИО1, выполнявшаяся для ООО «ГК «

<

данные изъяты>», не может расцениваться как работа при совмещении профессий (в силу статьи 60.2 ТК РФ), и, соответственно, влекущая право на дополнительную оплату, поскольку он выполнял всю ту же работу, что предусматривалась его трудовыми договорами, и не у своих работодателей.

Работа, которую выполнял для ООО «ГК «

<

данные изъяты>» ФИО1, не являлась также работой по совместительству, поскольку в силу статьи 282 Трудового кодекса Российской Федерации совместительство – это выполнение работником другой регулярной оплачиваемой работы в свободное от основной работы время. А в данном случае установлено, что он выполнял свои функции не в свободное от основной работы время, а в процессе выполнения основной работы. О чем свидетельствуют режим и распорядок его работы в ООО «

<

данные изъяты>» и в ООО «

<

данные изъяты>» (пятидневная рабочая неделя) и оплата, исходя из такого распорядка. Доказательств обратному суду не представлено. 

Таким образом, по основаниям, изложенным выше, суд приходит к выводу о том, что отношения, сложившиеся в спорный период времени между ФИО1 и ООО «ГК 

<

данные изъяты>», не являлись трудовыми. Поэтому он не вправе претендовать на взыскание с ответчика заработной платы (помимо той, которую получал в ООО «Тамбовский бекон» и ООО «

<

данные изъяты>») и иных выплат, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации. 

Поскольку отношения ФИО1 и ООО «ГК Русагро» сложились в рамках договоренности о предоставлении персонала, то оснований для возложения на ответчика обязанности по заключению с ФИО1 трудового договора с 2013 года не имеется.

Отсутствуют также основания для заключения трудового договора на настоящий момент, поскольку истец выполнял работу по мере необходимости, возникавшей у ООО «ГК «

<

данные изъяты>» (на период проведения аудиторских проверок и составления соответствующих отчетов). Следовательно, такие отношения не могут считаться продолжающимися на протяжении всего периода трудовых отношений истца с ООО «

<

данные изъяты>». Притом, что с 2022 года ООО «ГК «

<

данные изъяты>» не привлекало его к работе в своей организации. 

Кроме того, в период рассмотрения дела и на день принятия судебного решения в ООО «ГК «

<

данные изъяты>» отсутствует свободная вакансия ревизора, о чем свидетельствует штатное расписание (имеется одна штатная единица ревизора, которая занята длительное время с ФИО5). Поэтому с истцом не может быть заключён трудовой договор на право занятия указанной должности, если исходить из того, что ранее он не занимал её официально и не был уволен с этой должности. 

Иных оснований для возложения на ответчика обязанности по заключению с ФИО1 трудового договора суд не усматривает. 

В материалах дела имеется переписка по электронной почте между ФИО1 и кадровым работником ООО «ГК 

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ (перед тем, как состоялось его первое увольнение из ООО «

<

данные изъяты>»), в которой ему предлагалось оформить трудовые отношения с ООО «ГК 

<

данные изъяты>». Однако с его стороны согласия не последовало. 

При этом сам ФИО1, до обращения в суд с настоящим иском, заявлений о заключении с ним трудового договора в ООО «ГК 

<

данные изъяты>» не подавал, и каких-либо доводов, свидетельствующих о нарушении ответчиком его прав (дискриминации) при рассмотрении его заявления о принятии на работу не привёл. 

На основании изложенного суд приходит к выводу об отказе ФИО1 в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Поскольку суд пришел к выводу об отсутствии оснований для заключения с ФИО1 трудового договора, а его требование о компенсации морального вреда связано именно с отказом ответчика в заключении такого договора, то оснований для взыскания в его пользу компенсации морального вреда в порядке, предусмотренным Трудовым кодексом Российской Федерации, не имеется. Иных нарушений трудовых прав истца, которые могли бы повлечь для него компенсацию морального вреда, суд также не усматривает.

Следовательно, в этой части исковые требования ФИО1 также подлежат отклонению. 

Отказывая ФИО1 в удовлетворении исковых требований, суд, помимо этого, находит заслуживающими внимания заявление представителей ответчика о пропуске ФИО1 срока исковой давности. 

Во втором и пятом абзацах пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что вопрос о пропуске истцом срока обращения в суд может разрешаться судом при условии, если об этом заявлено ответчиком.

Установив, что срок обращения в суд пропущен без уважительных причин, судья принимает решение об отказе в иске именно по этому основанию без исследования иных фактических обстоятельств по делу (абзац второй части 6 статьи 152 ГПК РФ). Если же ответчиком сделано заявление о пропуске истцом срока обращения в суд (части первая и вторая статьи 392 ТК РФ) после назначения дела к судебному разбирательству, оно рассматривается судом в ходе судебного разбирательства.

Статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности у работодателя по последнему месту работы.

За разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных настоящей статьей, они могут быть восстановлены судом. 

В пункте 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 разъяснено, что при рассмотрении дела по иску работника, трудовые отношения с которым не прекращены, о взыскании начисленной, но невыплаченной заработной платы надлежит учитывать, что заявление работодателя о пропуске работником срока на обращение в суд само по себе не может служить основанием для отказа в удовлетворении требования, поскольку в указанном случае срок на обращение в суд не пропущен, так как нарушение носит длящийся характер и обязанность работодателя по своевременной и в полном объеме выплате работнику заработной платы, а тем более задержанных сумм, сохраняется в течение всего периода действия трудового договора.

По смыслу данных разъяснений – для признания нарушения трудовых прав длящимися необходимо соблюдение условия о том, что заработная плата была работнику начислена, но не выплачена. И в этом случае срок на обращение работника в суд с требованием о взыскании заработной платы не считается пропущенным (Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 6 августа 2024 г. № 88-16852/2024). 

Исходя из этого, суд полагает, что срок исковой давности по требованию о взыскании заработной платы для ФИО1 начал исчисляться с момента, когда он должен был узнать о нарушении своих прав на получение заработной платы, поскольку его правоотношения с ответчиком не являются длящимися. 

Таким моментом является день, когда ФИО1 получал заработную плату по окончании аудиторских проверок в составе группы сотрудников ООО «ГК «

<

данные изъяты>» (организации, которая не являлась его работодателем) и составления отчетов (также – для руководителя УВА ООО «ГК «

<

данные изъяты>») в размере, установленном его работодателем. В тот момент он не мог не знать, что его права на оплату труда за проделанную работу были нарушены.

В обоснование заявленных требований ФИО1 привел в таблице хронологию проверок, к которым ООО «ГК «

<

данные изъяты>» его привлекало; с датами согласования его отчетов с ФИО4

Следовательно, годичный срок по требованию о взыскании заработной платы в каждом конкретном случае должен исчисляться от дат окончания проверок, в которых ФИО1 участвовал, и направления отчетов ФИО4 (указанных в представленной таблице). 

В качестве дат окончания проверок за все годы работы ФИО1, со ссылкой на общие планы проверок УВА, указал: 31 мая, 22 июня и 26 сентября, 11 октября и ДД.ММ.ГГГГ; ДД.ММ.ГГГГ, 31 июля, 22 августа и ДД.ММ.ГГГГ; 30 марта, 5 июня, 30 октября и ДД.ММ.ГГГГ; 21 марта, 22 июля, ДД.ММ.ГГГГ; 10 марта и ДД.ММ.ГГГГ; 31 августа и ДД.ММ.ГГГГ; 31 января и ДД.ММ.ГГГГ; ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ Данные о направлении отчетов руководителю УВА у него сохранились только за 2018, 2019,2020 и 2021 годы (в последнем случае – от 19 декабря). 

При таких обстоятельствах, учитывая, что с исковым заявлением о взыскании заработной платы впервые ФИО1 обратился ДД.ММ.ГГГГ (согласно штампу на исковом заявлении), то во всех случаях, за исключением проверки, оконченной ДД.ММ.ГГГГ, годичный срок на обращение в суд он пропустил. Что является самостоятельным основанием для отказа ему в этой части в удовлетворении исковых требований. 

Ходатайств о восстановлении пропущенного срока с указанием причин его пропуска, который суд мог расценить как уважительные, истец не заявлял.

Руководствуясь статьями 194 - 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

ФИО1 в удовлетворении исковых требований к обществу с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Русагро» об установлении факта трудовых отношений, возложении обязанности по заключению трудового договора, взыскании задолженности по заработной плате, средней заработной платы за время вынужденного прогула, годовых премий и суточных за время нахождения в командировках; компенсаций за неиспользованный отпуск, за задержку выплаты заработной платы, годовых премий и суточных; компенсации морального вреда и возложении обязанности по уплате налога – отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тамбовский областной суд через Октябрьский районный суд города Тамбова в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 2 ноября 2024 г.

Судья подпись Е.Ю. Нишукова