АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 № 22-9/2019

27 февраля 2019 года пос. Власиха Московской области

3 окружной военный суд в составе: председательствующего – судьи Бутусова С.А., при секретаре Мырченко О.Ю., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Ямщикова С.Г., а также защитников – адвокатов Маннаповой Э.Н. и Кириченко Т.А., в отрытом судебном заседании в помещении военного суда рассмотрел уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных ФИО1 и ФИО2, а также их защитников – адвокатов Кириянко О.Ф. и Ждановских Л.В., соответственно, на приговор Черемховского гарнизонного военного суда от 18 декабря 2018 года, в соответствии с которым военнослужащий 

ФИО2, 

и военнослужащий 

ФИО1, 

осуждены по ч. 2 ст. 159 и ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ к штрафу в размерах 40 000 (сорок тысяч) и 30 000 (тридцать тысяч) рублей, соответственно, а по совокупности совершенных преступлений, в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, окончательное наказание ФИО2 и ФИО1 определено путем частичного сложения назначенных наказаний каждому из них в виде штрафа в размере 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей.

Заслушав доклад судьи, выступление защитников – адвокатов Маннаповой Э.Н. и Кириченко Т.А. в поддержку доводов поданных апелляционных жалоб, а также мнение прокурора Ямщикова С.Г., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, 3 окружной военный суд

установил:

ФИО2 и ФИО1 признаны виновными в том, что они, являясь внештатными начальниками комендатуры и гауптвахты войсковой части _, соответственно, и, будучи наделенными полномочиями по проверке и подержанию общественного порядка в общежитиях Минобороны России, расположенных в микрорайоне _ города Иркутска, группой лиц по предварительному сговору, путем обмана, дважды совершили хищение чужого имущества, одно из которых не было доведено до конца по независящим от них причинам, с причинением потерпевшему значительного материального ущерба, при следующих, указанных в приговоре обстоятельствах.

Так, в конце октября 2017 года ФИО2 и ФИО1, узнав от своего знакомого У. о желании военнослужащего той же воинской части М, быть как можно быстрее обеспеченным служебным жилым помещением, решили этим воспользоваться и завладеть его деньгами. 

С этой целью осужденные, желая создать видимость оказания потерпевшему помощи в разрешении данного вопроса, предприняли активные действия – ФИО1 показал М. свободную комнату № _ в общежитии №_ и предложил, оформив два рапорта с ходатайством перед вышестоящим командованием о ее предоставлении, в нее заселиться, а ФИО2 – также демонстрируя свою значимость, занес эти сведения в предоставленные ему документы.

За свои услуги, связанные с положительным разрешением данного вопроса ФИО2 и ФИО1 через У. запросили у М. деньги в сумме 10 000 рублей. 

Доверяя им, как лицам, способным повлиять на положительное разрешение его жилищного вопроса, 4 ноября 2017 года в помещении военной комендатуры войсковой части _, потерпевший выполнил их просьбу и передал одному из осужденных требуемую сумму, которой ФИО2 и ФИО1 распорядились по своему усмотрению (эпизод №1).

После этого осужденные, не желая останавливаться на достигнутом, 24 ноября 2017 года, передав потерпевшему информацию о результатах, якобы, проделанной ими работы – положительном разрешении командованием его рапорта, через У. вновь потребовали от ФИО3 деньги, но уже в сумме 20 000 рублей.

Узнав об этом, М,, опасаясь обмана со стороны У., 30 ноября 2017 года был вынужден обратиться к своему знакомому М., также поддерживавшему доверительные отношения с осужденными, и попросил проверить эти сведения, на что тот согласился. При этом М., выяснив и подтвердив достоверность этих требований, уведомил потерпевшего о том, что по указанию одного из осужденных он выступит посредником при передаче им денег, а в случае его отказа – предупредил о необходимости возвращения им уже подписанных командованием документов. 

Узнав об этом, М, был вынужден обратиться в правоохранительные органы и 26 декабря 2017 года вблизи магазина, расположенного в _ Иркутска под их контролем передал М. требуемую сумму, который, в свою очередь, отдал эти деньги ФИО2 в его служебном кабинете, после чего последний и был задержан (эпизод №2).

Органом предварительного следствия в возбуждении уголовного дела в отношении У. и М. по ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 159 УК РФ было отказано на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием в их действиях состава преступления. 

В поданных апелляционных жалобах осужденные ФИО1 и ФИО2, а также их защитники – адвокаты Кириянко и Ждановских, соответственно, считая указанный приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, ставят вопрос об его отмене в связи с несоответствием изложенных в нем выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона и наличием процессуальных нарушений, в обоснование чего приводят доводы, суть которых сводится к следующему.

Так, по убеждению стороны защиты, выводы суда о виновности осужденных по обоим эпизодам не подтверждаются собранными доказательствами, которые бы бесспорно указывали на то, что ФИО2 и ФИО1 путем обмана обратили либо пытались обратить имущество М. в свою пользу. 

Поскольку инкриминируемое преступление по первому эпизоду считается оконченным с момента передачи ФИО2 денежных средств, дальнейший способ распоряжения им похищенными деньгами, в том числе неподтвержденной передачи их части ФИО1, не образует у последнего состав преступления и свидетельствует о том, что суд, в нарушение требований ст. 252 УПК РФ, вышел за рамки предъявленного обвинения, признав его соисполнителем.

Более того, как утверждает сторона защиты, суд исказил в итоговом решении и их позицию о том, что ФИО1 каких-либо денежных средств от потерпевшего не получал.

Не подтверждает этот вывод и положенная в основу приговора видеозапись встречи ФИО2, ФИО4 и М,, состоявшейся 4 ноября 2017 года, когда произошла передача денег первому. 

Что же касается дальнейшей передачи ФИО2 половины от полученной им суммы ФИО1, также зафиксированной на видеозаписи, то суд необоснованно отверг пояснения последнего и не расценил данный факт, как возвращение долга. 

Отсутствуют в материалах уголовного дела и доказательства, подтверждающие, что возвращенная ФИО2 Гражданкину денежная купюра, достоинством пять тысяч рублей, ранее принадлежала именно М,.

В сложившейся ситуации, по убеждению стороны защиты, ФИО1, помогая М. решить его жилищный вопрос, как и ФИО4, выступил посредником, который каких-либо корыстных целей не преследовал. 

Что же касается второго эпизода, то, как полагает сторона защиты, анализ показаний потерпевшего, обоих осужденных, а также свидетелей У. и Мр. позволяет прийти к выводу о том, что денежные средства в сумме 20 000 рублей, полученные ФИО2, ФИО1 не предназначались и тот к ним также никакого отношения не имел.

Необоснованно судом был оставлен без внимания и тот факт, что в инкриминируемый ФИО1 период по второму эпизоду, он сначала документально пребывал в отпуске, а затем был откомандирован в другую воинскую часть и поэтому никаких обязанностей в комендатуре не исполнял, то есть, по убеждению стороны защиты, не мог быть соисполнителем неоконченного преступления.

По убеждению осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Кириянко, обжалуемый приговор, вопреки разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 года №1 «О судебном приговоре», не содержит и анализа доказательств в отношении каждого из подсудимых и по каждому обвинению. 

Уклонился суд и от дачи соответствующей правовой оценки не исследованного в судебном заседании процессуального решения, принятого в отношении Мр., выступившего посредником и выполнявшего, наряду с ФИО2, а не ФИО1, объективную сторону данного преступления. 

В сложившейся ситуации, по убеждению авторов апелляционных жалоб, все сомнения в виновности осужденных суду следовало истолковать в их пользу. 

От государственного обвинителя – заместителя военного прокурора – войсковая часть ФИО5 поступили письменные возражения на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Кириянко, в которых он, выразив свое согласие с указанным приговором, считает приведенные ими доводы необоснованными.

Рассмотрев материалы уголовного дела и, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что ФИО2 и ФИО1 обоснованно осуждены за совершение вмененных им преступлений.

Как видно из соответствующих протоколов, судебное разбирательство проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий инкриминируемых осужденным преступлений, а сторонам судом были созданы все необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, которыми они реально воспользовались.

Данных о том, что предварительное следствие либо судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном, а суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

Все ходатайства и заявления стороны защиты, сделанные в ходе судебного разбирательства, судом разрешались после выяснения мнений остальных участников процесса и исследования фактических обстоятельств дела, относящихся к данным вопросам, а по этим ходатайствам приняты законные и обоснованные решения, с которыми окружной военный суд соглашается.

Суд первой инстанции, вопреки мнению стороны защиты, уделил значительное внимание и проверке представленных сторонами доказательств, исследованию обоснованности обвинения, а также установлению обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, выяснению и тщательному анализу данных, как уличающих, так и оправдывающих ФИО2 и ФИО1 по обоим эпизодам их противоправной деятельности. 

Все изложенные в приговоре доказательства были тщательным образом исследованы судом, по итогам чего им в соответствии с положениями статей 87, 88 и 307 УПК РФ была дана надлежащая оценка с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности – достаточности для разрешения данного уголовного дела по существу. Существенных противоречий, которые бы ставили их под сомнение, из материалов дела не усматривается.

Так, выводы суда о виновности осужденных по обоим эпизодам подтверждаются следующими доказательствами.

По показаниям потерпевшего М., в один из дней конца октября 2017 года в связи с неосведомленностью о порядке обеспечения военнослужащих служебным жильем и затруднительным материальным положением, препятствующим в дальнейшем осуществлять поднаем жилья, он обратился к своему знакомому – военнослужащему войсковой части У, за помощью и поинтересовался, каким образом можно ускорить получение им комнаты в одном из общежитий. Желая помочь ему, У, адресовал его просьбу осужденным.

Через некоторое время, когда перечень соответствующих документов, необходимых для получения комнаты, у него был готов и передан У,, последний, после их изучения осужденными, сообщил ему, что такое содействие его знакомые из военной комендатуры ФИО2 и ФИО1 оценивают в 10 000 рублей. 

2 ноября 2017 года по приглашению ФИО1 он вместе с У, прибыл в общежитие №_, где первый показал им одну из комнат, в которую он, М,м, не дожидаясь оформления документов, может сразу же заселиться и приступить к ремонту. При этом ФИО1 предложил написать и передать ему вместе с причитающимися деньгами два рапорта, один – на прямого, а второй – на непосредственного начальника, с ходатайством о предоставлении комнаты, но без указания ее номера. 

Поверив возможностям осужденных, он выполнил их просьбу и, подготовив рапорты с деньгами, вложенными в мультифору (прозрачный файл), 4 ноября 2017 года вместе с У. прибыл в военную комендатуру войсковой части _ и подошел к ФИО1. Тот, осмотрев содержимое мультифоры, и, убедившись, что все необходимое, в том числе и денежные средства, наличествует, отправил их к ФИО2, который собственноручно вписал в его рапорты сведения о номере комнаты и через У, распорядился передать их вместе с деньгами ФИО1, что они и сделали.

25 ноября 2017 года по поручению осужденных ему вновь позвонил У. и распорядился через день прибыть в инженерно-техническую службу войсковой части _, где забрать все необходимые для заселения в комнату документы. Получив 28 ноября того же года соответствующее ходатайство командира, датированное 23 ноября 2017 года, он уведомил об этом ФИО4, который, в свою очередь, довел до него новое требование осужденных о передаче им за оказанную услугу, связанную с подписанием этих документов, 20 000 рублей. Опасаясь обмана со стороны У,, он, М., отказался от выполнения этих требований, на что тот предупредил его о том, что полученное им ходатайство будет аннулировано и вопрос о заселении останется нерешенным. 

30 ноября 2017 года он, желая проверить достоверность слов ФИО4, вновь прибыл в помещение военной комендатуры, где поочередно обратился сначала к ФИО1, а затем и к ФИО2, но те в обсуждение финансовых вопросов вступать не стали, а при его попытках что-либо выяснить, направляли его друг к другу. Не добившись желаемого результата, он об этом рассказал своему знакомому Мр., которого случайно встретил на выходе, и тот, в силу доверительных отношений с осужденными, пообещал ему помочь.

О результатах своего визита в комендатуру он также рассказал и У,, который, в свою очередь, ссылаясь на осужденных, продолжал настаивать на передаче денег. При этом, дальнейшие попытки У, организовать с осужденными встречу, также не увенчались успехом и только 5 декабря 2017 года, когда они вместе пришли к ФИО2 домой, тот недвусмысленно подтвердил свою с ФИО1 причастность к озвученным У, требованиям о необходимости передачи им денег.

В последующем, 12 декабря 2017 года у контрольно-пропускного пункта войсковой части _ при встрече с Мр., куда он подъехал с ФИО2, тот, пообщавшись с осужденным, также подтвердил о необходимости передачи через него 20 000 рублей, а в случае отказа – пообещал, что все их договоренности, связанные с получением комнаты, будут аннулированы.

Получив данную информацию, он был вынужден согласиться с требованиями осужденных, но в связи с отсутствием денег, через Мр. попросил дать ему время, а передачу денег перенести на 26 декабря 2017 года, с чем те согласились.

Заподозрив обман, он накануне установленного срока был вынужден обратиться в правоохранительные органы и 26 декабря 2017 года вблизи магазина « », расположенного в _ города Иркутска, под их контролем передал Мр. требуемую сумму, после чего тот был задержан.

Как следует из пояснений М., приведенные выше суммы по обоим эпизодам, с учетом его материального положения, являются для него значительными. 

Приведенные выше показания потерпевшего, суд обоснованно сопоставил с подробными пояснениями по этому поводу свидетелей У. и Мр., которые, каждый в отдельности, в деталях рассказали о том, как в инкриминируемые периоды оказывали потерпевшему помощь в обсуждении с осужденными его жилищного вопроса, а также, каждый в своей части, подтвердили факты передачи им от М. денежных средств по обоим эпизодам.

При этом, по показаниям этих лиц, все озвучиваемые потерпевшему требования имущественного характера, каждый раз исходили исключительно от осужденных – то от одного, то от другого. 

Об этих обстоятельствах потерпевший М,, а также свидетели У. и Мр., каждый в отдельности, сообщали и при проверке их показаний на месте, что подтверждается соответствующими протоколами следственных действий, исследованных судом первой инстанции.

Правдивость пояснений потерпевшего и упомянутых свидетелей, относительно описываемых ими событий, наряду с иными доказательствами, подтверждается и исследованными судом аудио- и видеозаписями, полученными, как от М. и У., так и в результате оперативно-розыскных мероприятий, содержание которых подробно приведено и проанализировано в приговоре.

Тот факт, что У. вместе с М. 4 ноября 2017 года пребывали в помещение военной комендатуры, где передали ФИО1 мультифору, которую тот в последующем отдал ФИО2, подтверждается показаниями свидетеля Р. – очевидца произошедшего.

По показаниям же бывшей жены одного из осужденных – свидетеля Ч., в один из дней декабря 2017 года, когда к ним домой приходили У. и М., она слышала, как ее муж заверял одного из них о том, что второй говорит правду, а после этого рассказал ей, что они хотят его отблагодарить за решение жилищного вопроса.

Показания М. об обстоятельствах его обращения в правоохранительные органы и его участия в оперативно-розыскных мероприятиях, в ходе которых тот, полученные от оперативных сотрудников деньги через Мр. по второму эпизоду передал осужденному ФИО2, согласуются, как с показаниями свидетелей П. – оперативного работника, понятых – А. и И., так и с исследованными судом первой инстанции материалами оперативно-розыскной деятельности, проведенной в соответствии с требованиями Федерального закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года №144-ФЗ и ст. 89 УПК РФ.

При этом, исходя из соответствующего протокола, после получения ФИО2 от Мр. 20 000 рублей, последний добровольно выдал сотрудникам правоохранительных органов переданные ему осужденным деньги в сумме 3 000 рублей, предназначавшиеся ФИО1. 

Кроме того, выводы суда о виновности осужденных в упомянутых преступлениях косвенно подтверждается и исследованными судом приказами, распоряжениями и должностными обязанностями, а также показаниями свидетелей С., Г., К., Ат. – командира, его заместителя по работе с личным составом, начальников штаба и инженерно-технической службы войсковой части _, соответственно, которые, каждый в отдельности, пояснили, что в инкриминируемый период ФИО2 и Гражданкин действительно исполняли обязанности внештатных начальников комендатуры и гауптвахты войсковой части _ и, в силу этого, наряду с иными вопросами, занимались проверкой и поддержанием общественного порядка в общежитиях Министерства обороны Российской Федерации, расположенных в микрорайоне _ города Иркутска и были осведомлены о наличии там свободных комнат.

Анализ их показаний, а также пояснений Л. и Ст. – инженера инженерно-технической службы и делопроизводителя той же воинской части, соответственно, свидетельствует о том, что осужденные, вопреки утверждениям стороны защиты, каких-либо действий, связанных с рассмотрением рапорта М. о предоставлении ему упомянутой выше комнаты в общежитии и подписанием командиром соответствующего ходатайства, не предпринимали, а рассмотрение данного документа в войсковой части _ происходило установленным порядком, без какого-либо вмешательства со стороны ФИО2 и ФИО1. 

Факт обращения М. в указанный период в адрес вышестоящего командования с просьбой о предоставлении ему комнаты № _ в общежитии № _, расположенном в микрорайоне _ города Иркутска и положительного его разрешения командиром войсковой части _, подтверждается исследованными судом соответствующим рапортом, ходатайством командира, копией журнала учета исходящих документов и иными данными. 

Давая оценку показаниям потерпевшего М., а равно приведенных выше свидетелей, суд обоснованно признал их достоверными, при этом в приговоре, вопреки мнению авторов апелляционных жалоб, привел убедительные мотивы, на основании которых пришел к такому выводу. 

Каких-либо оснований для оговора ФИО2 и ФИО1 потерпевшим, а также многочисленными свидетелями по делу объективно не установлено, не представлено таковых и стороной защиты. 

Проанализировав упомянутые выше доказательства в совокупности, суд обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО2 и ФИО1, зная о том, что М,, обращаясь к ним через У. за помощью, доверяет им, как лицам, в ведении которых по отдельным вопросам находились общежития, этим воспользовались и, продемонстрировав видимость решения его жилищного вопроса, обманным путем незаконно завладели, а во втором случае – пытались завладеть его деньгами, причинив тем самым потерпевшему значительный материальный ущерб.

При этом, в данном случае, способ распоряжения осужденными полученными от потерпевшего деньгами, в том числе и при их дальнейшем распределении, на квалификацию содеянного ими повлиять не может и не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 252 УПК РФ, а лишь подтверждает наличие у ФИО2 и ФИО1 корыстной заинтересованности.

Установленные по делу объективные данные, вопреки мнению стороны защиты, позволяли суду прийти к выводу и о наличии между ними предварительной договоренности, поскольку ФИО2 и ФИО1 в каждом случае действовали последовательно и согласованно, а целенаправленность их совместных действий была направлена исключительно на стремление к единому преступному результату – на обращение путем обмана денежных средств потерпевшего.

Признавая причиненный потерпевшему ущерб по обоим эпизодам значительным, суд первой инстанции обоснованно учел как высказанную М. на этот счет позицию, так и другие объективные данные, содержащиеся в материалах уголовного дела – об его материальном положении (размер его ежегодного дохода в 2017 году без вычета налога составил 490 300 рублей, то есть ежемесячно не более 40 000 рублей), о наличии у него на иждивении несовершеннолетнего ребенка и иные. 

Каких-либо значимых противоречий в доказательствах, на которые суд сослался в приговоре, вопреки утверждениям авторов апелляционных жалоб, не содержится.

Таким образом, тщательный анализ и основанная на законе оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности, вопреки мнению стороны защиты, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенных ФИО2 и ФИО1 преступлений по обоим эпизодам и квалифицировать действия каждого из них по ч. 2 ст. 159 и ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ, а также опровергнуть доводы, приводимые ими в свою защиту.

Оснований для иной оценки доказательств и иной квалификации действий осужденных, как об этом ставится вопрос стороной защиты ФИО1, в том числе утверждавшей и о том, что он в инкриминируемый по второму эпизоду период, документально сначала находился в отпуске, а затем был откомандирован в другое подразделение, не имеется.

Получили надлежащую оценку в приговоре, с которой суд апелляционной также соглашается, и доводы стороны защиты о том, что ФИО2, передавая Гражданкину денежные средства по первому эпизоду в сумме 5 000 рублей, якобы, таким образом, возвратил ему долг.

Что же касается доводов ФИО1 и его защитника – адвоката Кириянко относительно добровольности действий М. по передаче им денег в качестве благодарности за реально оказанную услугу, то их также следует отвергнуть, поскольку они никоим образом повлиять на обоснованность их осуждения не могут, а лишь являются субъективным мнением стороны защиты.

Нарушений процессуального закона, влекущих отмену приговора, гарнизонным военным судом также не допущено.

Ссылка же суда в приговоре на процессуальные решения об отказе в возбуждении уголовного дела, принятые в отношении У. и М., как на документы, которые носят исключительно информационный характер, без их оглашения в судебном заседании, не является основанием для отмены итогового решения по делу. К тому же этот довод в сложившейся ситуации не может повлиять и на выводы суда о виновности ФИО2 и ФИО1 в содеянном.

Нельзя признать состоятельными и доводы авторов апелляционной жалобы о нарушении судом при составлении приговора требований уголовно-процессуального закона при изложении доказательств, поскольку они противоречат разъяснениям, содержащимся в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» и опровергаются содержанием судебного акта. 

Что же касается ссылок осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Кириянко на разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 года №1 «О судебном приговоре», то они беспредметны, ввиду того, что данный документ с 29 ноября 2016 г. был признан утратившим силу.

Иные доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах, не могут повлиять на вывод о законности и обоснованности обжалуемого приговора.

Что же касается наказания, то оно, вопреки мнению стороны защиты, было назначено ФИО2 и ФИО1 в соответствии с требованиями главы 10 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности, совершенных ими преступлений, смягчающих обстоятельств, а также данных о личности и всех обстоятельств дела, о чем прямо указано в приговоре.

Все значимые для решения вопроса о наказании обстоятельства, судом первой инстанции были оценены правильно и учтены в достаточной степени. 

Назначенное ФИО2 и ФИО1 наказание в виде штрафа по каждому из эпизодов, а равно и его размер, нельзя признать чрезмерно суровым.

Несмотря на это, каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных деяний, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении ФИО2 и ФИО1 положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, судом не установлено и из доводов апелляционных жалоб не усматривается.

На основании изложенного и, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст.389.28, ст. 389.33 УПК РФ, 3 окружной военный суд

постановил:

Приговор Черемховского гарнизонного военного суда от 18 декабря 2018 года в отношении ФИО2 и ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденных и их защитников – адвокатов Кириянко О.Ф. и Ждановских Л.В. – без удовлетворения.