Резолютивная часть оглашена **.**.2019 года

Дело № 5-620/2019

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

по делу об административном правонарушении

**.**. 2019 года 

<

...>

Судья Псковского городского суда Псковской области Бондаренко И.В., при секретаре Ломанове Е.М., с участием лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении – Ч.А., защитника Ч.А. – адвоката Г.О., представившего удостоверение №* и ордер №* от **.**.2019 года, потерпевшей С.И. , представителя потерпевшей С.И. – К.А., выступающего по доверенности №* от **.**.2019 года, старшего инспектора по ИАЗ ГИБДД УМВД России по г. Пскову Ф.Д., составившего протокол об административном деле, представителя ОГИБДД УМВД России по г. Пскову Е.Е., выступающей по доверенности №* от **.**.2019 года, рассмотрев дело об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, в отношении Ч.А., **.**.**** года рождения, уроженца 

<

данные изъяты>, гражданина РФ, зарегистрированного и проживающего по адресу: 

<

адрес>, **.**.2018 года привлеченного к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.12 КоАП РФ, 

УСТАНОВИЛ:

17.04.2019 года старшим инспектором по ИАЗ ГИБДД УМВД России по г. Пскову Ф.Д. в отношении Ч.А., **.**.**** года рождения, уроженца 

<

данные изъяты>, составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ.

Согласно вышеуказанного протокола, 13.09.2018 года в 11 часов 10 минут у 

<

...> Ч.А., управляя автомобилем «М», государственный регистрационный знак №*, в нарушение пунктов 8.1, 8.2, 13.4 ПДД РФ, при выполнении маневра поворота налево по зеленому сигналу светофора не уступил дорогу, создав опасность для движения автомобилю «Б», государственный регистрационный знак №*, под управлением С.И., в результате чего произошло столкновение указанных транспортных средств. Согласно заключению СМЭ №* от **.**.2018 года в результате вышеуказанного дорожно-транспортного происшествия С.И. был причинён легкий вред здоровью.

Протокол об административном правонарушении составлен старшим инспектором по ИАЗ ГИБДД УМВД России по г. Пскову Ф.Д. по результатам административного расследования, в ходе которого были проведены судебно-медицинская экспертиза в отношении С.И., а также видеотехническая и автотехническая экспертизы.

Так, согласно заключению СМЭ №* от **.**.2018 года у С.И. по данным представленной медицинской документации имелись раны в области правого коленного сустава. Данные телесные повреждения причинены тупыми предметами или ударе о таковые, могли образоваться в салоне автомашины при столкновении с препятствием, повлекли легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее 3-х недель (п. 8.1. медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Приложение к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008г. № 194Н). Объективных признаков ушиба мягких тканей в области второго пальца левой кисти в представленной документации не зафиксировано. Согласно осмотра врача ППЦ от **.**.2018 года у С.И. акушерской патологии не выявлено. 

Из заключения эксперта №* от **.**.2019 года, проводившего по делу видеотехническую экспертизу, следует, что по представленной видеозаписи определить скорость движения автомашины марки «Б», г/н №*, и требуемое расстояние не представляется возможным, так как отсутствуют стационарные объекты. С момента начала поворота налево автомобилем «М», г/н №*, до момента столкновения с автомобилем марки «Б», г/н №*, прошло 1,62 секунды. Время движения автомобиля «Б» с момента включения желтого сигнала светофора до линии разметки 1.12 составило 0,45 секунд. Вместе с тем, в своем заключении эксперт также указал, что ответить на вопрос «На каком расстоянии находился а/м "Б" от линии разметки 1.12 в момент включения желтого сигнала светофора?» не представляется возможным, поскольку произвести замер расстояния между автомобилем марки «Б», г/н №*, и линией разметки 1.12 в момент загорания желтого сигнала светофора, не представляется возможным, так как на месте, где находится автомобиль марки «Б», г/н №*, отсутствуют стационарные объекты, от которых можно было произвести замер расстояния. Также, эксперт указал о невозможности ответить на вопрос: «На каком расстоянии находился автомобиль "Б" от места столкновения в момент начала совершения маневра левого поворота автомобиля "М"?», поскольку произвести замер расстояния до автомобиля марки «Б», г/н №*, не представляется возможным, так как на месте, где находится автомобиль марки «Б», г/н №*, отсутствуют стационарные объекты, от которых можно было бы произвести замер расстояния.

Согласно заключению эксперта №* от **.**.2019 года, проводившего по делу автотехническую экспертизу, водитель автомобиля «Б», г.р.з. №*, не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «М», г.р.з. №*. Эксперт пришел к выводу, что предотвращение данного дорожно-транспортного происшествия зависит не от наличия или отсутствия технической возможности у водителя автомобиля «М», а от выполнения им требований пункта 13.4 Правил дорожного движения РФ. С технической точки зрения эксперт не усмотрел несоответствия в действиях водителя автомобиля «Б» применительно к пунктам 6.2, 6.13, 6.14, 10.1(ч.2) ПДД РФ и усмотрел несоответствия применительно к пунктам 10.1(ч.1) и 10.2 ПДД РФ. Также, с технической точки зрения эксперт усмотрел несоответствия в действиях водителя автомобиля «М» применительно к пунктам 8.1, 8.2, 13.4 ПДД РФ. Эксперт указал, что в рассматриваемой ситуации водитель автомобиля «Б» должен был руководствоваться требованиями пунктов 6.2, 6.13, 6.14, 10.1, 10.2 Правил дорожного движения РФ, а водитель автомобиля «М» должен был руководствоваться требованиями пунктов 8.1, 8.2, 13.4 Правил дорожного движения РФ. 

В ходе судебного разбирательства защитник Ч.А. – адвокат Г.О., полагавший, что выводы в резолютивной части вышеуказанных экспертиз не соответствуют материалам дела, предоставил Акт экспертного исследования №* от **.**.2019 года, проведенного на основании адвокатского запроса.

Так, согласно Акта экспертного исследования №* от **.**.2019 года, вероятная скорость автомашины «Б» перед происшествием составляла 81 км/ч. Автомашина «Б» находилась от стоп-линии, в момент включения мигающего зеленого сигнала светофора, при скорости движения 60 км/ч на расстоянии 75 м и при скорости 81 км/ч на расстоянии 101,25 м, при времени движения от момента включения зеленого мигающего сигнала до момента приближения к стоп-линии 4,5 с. Автомашина «Б» находилась от места столкновения, в момент включения зеленого мигающего сигнала светофора, при скорости движения 60 км/ч на расстоянии 89,64 м и при скорости 81 км/ч на расстоянии 115,89 м при времени движения от момента включения зеленого мигающего сигнала до момента приближения к стоп-линии 4,5 с. Автомашина «Б» находилась от стоп-линии, в момент включения мигающего зеленого сигнала светофора, при скорости движения 60 км/ч на расстоянии 57,5 м и при скорости 81 км/ч на расстоянии 77,6 м при времени движения от момента включения зеленого мигающего сигнала до момента приближения к стоп-линии 3,45 с. Автомашина «Б» находилась от места столкновения, в момент включения зеленого мигающего сигнала светофора, при скорости движения 60 км/ч на расстоянии 72,14 м и при скорости 81 км/ч на расстоянии 92,24 м при времени движения от момента включения зеленого мигающего сигнала до момента приближения к стоп-линии 3,45 с. Автомашина «М» пересекает стоп-линию, расположенную по ходу движения, на последней фазе работы зеленого мигающего сигнала светофора. Автомашина «Б» пересекает стоп-линию, расположенную по ходу движения на желтый сигнал светофора. Столкновение транспортных средств происходит также на желтый сигнал светофора. Водитель автомашины «Б» располагал технической возможностью остановить транспортное средство перед стоп-линией и до места столкновения при применении мер к остановке в момент включения зеленого мигающего сигнала светофора. С технической точки зрения действия водителя автомашины «Б» не соответствовали пунктам 6.2, 6.13, 6.14, 10.1, 10.2 ПДД РФ. С технической точки зрения в действиях водителя автомашины «М» не усматривается несоответствий пунктам 8.1, 8.2, 10.1, 13.4 ПДД РФ.

Также, в ходе судебного разбирательства была назначена и проведена судебная комплексная видеотехническая и автотехническая экспертиза.

Так, из заключения эксперта №* от **.**.2019 года следует, что в соответствии с зафиксированным следом торможения и величиной скорости в конце следа, скорость автомобиля «Б», г.р.з. №*, перед началом торможения составляла 78 км/ч. Удаление автомобиля «Б», г.р.з. №*, от линии разметки 1.12 в момент включения зеленого мигающего сигнала светофора при скорости движения 60 км/ч составляло 56,64м. Удаление автомобиля «Б», г.р.з. №*, от линии разметки 1.12 в момент включения зеленого мигающего сигнала светофора при скорости движения 78 км/ч составляло 73,94м. Удаление автомобиля «Б», г.р.з. №*, от места столкновения в момент включения зеленого мигающего сигнала светофора при скорости движения 60 км/ч составляло 77м. Удаление автомобиля «Б», г.р.з. №*, от места столкновения в момент включения зеленого мигающего сигнала светофора при скорости движения 78 км/ч составляло 94,3м. Автомобиль «М», г.р.з. №*, пересекает стоп-линию при выезде на перекресток на зеленый мигающий сигнал светофора. Момент пересечения автомобилем «Б», г.рз. №* стоп-линии и момент столкновения происходят на желтый мигающий сигнал светофора. Водитель автомобиля «Б», г.р.з. №*, имел техническую возможность остановить транспортное средство до места столкновения, применяя служебное торможение с момента включения зеленого мигающего сигнала светофора при движении как с фактической, так и допустимой скоростью. Водитель «Б», г.р.з. №*, имел техническую возможность остановить транспортное средство до линии разметки 1.12, применяя служебное торможение с момента включения зеленого мигающего сигнала светофора при движении с допустимой скоростью. При движении с фактической скоростью водитель не имел технической возможности остановить транспортное средство до линии разметки 1.12. При сопоставлении действий водителя автомобиля «М», г.р.з. №*, с требованиями пунктов ПДД РФ можно сделать вывод, что в них усматриваются несоответствия требованиям пунктов 8.1, 8.2, 13.4 ПДД РФ. С технической точки зрения в сложившейся ситуации водитель автомобиля «М», г.р.з. №*, должен был действовать в соответствии с требованиями пунктов 8.1, 8.2, 8.5, 13.4 ПДД РФ. 

В последующем, с учетом выводов эксперта, данных последним в заключении №* от **.**.2019 года в части того, что скорость автомобиля «Б», г.р.з. №*, перед началом торможения составляла 78 км/ч, защитник Ч.А. – адвокат Г.О. предоставил Акт экспертного исследования №* от **.**.2019 года, согласно выводам которого, автомобиль «Б» находился на удалении 97,5м от линии разметки 1.12 (стоп-линия) и от места столкновения транспортных средств на удалении 115,9м в момент начала работы светофора в режиме мигающего зеленого сигнала (время движения 4,5с.) при скорости движения 78 км/ч автомашины «Б», г.р.з. №*. Водитель автомашины «Б», г.р.з. №*, располагал возможностью остановить транспортное средство до стоп-линии и до места столкновения при применении мер к рабочему торможению, с момента начала работы светофора в режиме мигающего зеленого сигнала светофора.

В судебном заседании Ч.А., в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, будучи не согласен с протоколом об административном правонарушении, вину в совершении правонарушения не признал. Пояснил, что в день дорожно-транспортного происшествия он двигался по улице Инженерная на автомобиле «М» в сторону ул. Алтаева. Двигаясь в крайнем левом ряду, он заблаговременно включил указатель левого поворота, примерно, где-то за 70-80 метров до начала перекрестка. Подъезжая к перекрестку, зеленый сигнал светофора, который был до этого, сменился зеленым мигающим сигналом светофора. Он заехал на перекресток на зеленый мигающий сигнал светофора. В этот момент по встречной полосе, которая была свободна, и видимость была хорошая, ехал автомобиль «Б». Данный автомобиль находился на достаточно большом расстоянии от перекрестка, примерно за 100 метров. Он полагал, что сейчас сменится сигнал светофора и водитель автомобиля «Б» среагирует на это, и остановится на запрещающий сигнал светофора, потому что расстояние позволяло сделать это. Когда загорелся желтый сигнал светофора, он, принимая во внимание, что по правилам дорожного движения обязан был покинуть перекресток, он продолжил движение, однако, водитель автомобиля «Б» приближался к стоп-линии не снижая скорости, и он (Ч.А.) начал производить торможение и остановился. Вместе с тем, водитель автомобиля «Б» продолжил движение через перекресток, и совершил наезд на его автомобиль.

ФИО1 – адвокат Г.О. в судебном заседании полагал, что в действиях Ч.А. отсутствуют нарушения пунктов 8.1, 8.2 и 13.4 ПДД, при этом, с учетом установленных фактических обстоятельств дела, пункт 13.4 ПДД не может применяться по настоящему делу к Ч.А. Так, согласно пункту 13.4 ПДД, при повороте налево или развороте по зеленому сигналу светофора водитель транспортного средства обязан уступить дорогу транспортным средствам, движущимся со встречного направления прямо или направо. Таким образом, пунктом 13.4 ПДД на водителя транспортного средства, осуществляющего на регулируемом перекрестке поворот налево, возложена обязанность уступить дорогу транспортным средствам, движущимся со встречного направления прямо или направо, только по зеленому сигналу светофора. В соответствии с пунктом 13.7 ПДД, водитель, въехавший на перекресток при разрешающем сигнале светофора, должен выехать в намеченном направлении независимо от сигналов светофора на выходе с перекрестка. Согласно заключению видеотехнической экспертизы №* от **.**. 2019 года, заключению автотехнической экспертизы №* от **.**. 2019 года, заключению эксперта №* от **.**. 2019 года, экспертному исследованию №* от **.**. 2019 года, исследованной в суде видеозаписи - установлен следующий механизм ДТП: водитель автомобиля «М» Ч.А. выехал на перекресток под зеленый мигающий сигнал светофора и освобождал перекресток под желтый сигнал светофора. Водитель автомобиля «Б» С.И. пересекла стоп- линию (1.12), выехала на перекресток и совершила столкновение под желтый сигнал светофора. Таким образом, вменение Ч.А. протоколом об административном правонарушении того обстоятельства, что он нарушил пункт 13.4 ПДД и не уступил дорогу автомобилю «Б» под зеленый сигнал светофора - не соответствует и прямо противоречит фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам. Составляя протокол об административном правонарушении в отношении водителя автомобиля «М» Ч.А. о нарушении им пункта 13.4 ПДД, инспектор ГИБДД исходил из заключения автотехнической экспертизы №*, согласно которого водитель автомобиля «Б» с момента включения желтого сигнала светофора не располагал технической возможностью предотвратить ДТП (исследование по вопросу № 1); в действиях водителя «Б» не усматривается несоответствий пунктам 6.2, 6.13, 6.14, 10.1 (ч.2) ПДД, усматривается несоответствие пунктам 10.1 (ч.1) и 10.2 ПДД (исследование по вопросу № 3). Эксперт в заключении автотехнической экспертизы №* пришел к выводу о несоответствии действий водителя «М» Ч.А. пункту 13.4 ПДД ввиду якобы соблюдения водителем автомобиля «Б» пункта 6.14 ПДД, предоставляющего возможность водителю автомобиля «Б» пересечь стоп-линию и выехать на перекресток под запрещающий желтый сигнал светофора при отсутствии возможности с момента начала работы желтого сигнала светофора остановиться перед стоп- линией. Однако, инспектором ГИБДД в протоколе об административном правонарушении, а также экспертом в заключении автотехнической экспертизы №* - неверно истолкованы Правила дорожного движения. Так, пунктом 6.2 ПДД установлено: - зеленый мигающий сигнал разрешает движение и информирует, что время его действия истекает и вскоре будет включен запрещающий сигнал светофора; - желтый сигнал светофора запрещает движение, кроме случаев, предусмотренных пунктом 6.14 Правил и предупреждает о предстоящей смене сигналов. Пунктом 6.13 ПДД установлено, что при запрещающем сигнале светофора водители должны остановиться перед стоп-линией, а при ее отсутствии перед пересекаемой проезжей частью. Согласно пункту 6.14 ПДД, водителям, которые при включении желтого сигнала не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению, в местах, определяемых пунктом 6.13 Правил, разрешается дальнейшее движение. Рассматривая аналогичные административные и гражданские дела в части толкования пунктов 6.2, 6.13, 6.14 и 13.4 ПДД судебные инстанции указали, что водителю транспортного средства разрешается продолжать движение на желтый сигнал светофора (п. 6.14ПДД) только в случаях, исключающих возможность заблаговременно обнаружить смену сигнала светофора. При невозможности водителю остановить автомобиль до стоп-линии - свидетельствует о неправильно выбранном им скоростном режиме, что не соответствует пункту 10.1 ПДД (Решение Псковского областного суда от **.**. 2017 года по делу №*, Решение Псковского областного суда от **.**. 2012 года по делу №*). При этом, необходимо исходить из того, что пункт 13.4 ПДД обязывает водителя уступать дорогу транспортным средствам, двигающимся в прямом направлении, при повороте налево по зеленому сигналу светофора. Водитель, двигающийся через перекресток на запрещающий сигнал светофора, не имеет преимущественного права проезда перекрестка, поскольку должен руководствоваться пунктом 6.2 ПДД (Постановление Верховного Суда РФ от **.**. 2017 года по делу №*, Постановление Верховного Суда РФ №* от **.**.2015 года). В пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 20 от 25 июня 2019 года указывается, что водитель транспортного средства, въехавшего на перекресток на запрещающий сигнал светофора, не имеет преимущественного права движения и у других водителей (например, осуществляющих поворот налево) отсутствует обязанность уступить ему дорогу. Таким образом, для правильного рассмотрения дела правовое значение имеет порядок работы сигналов светофора и факт наличия мигающего зеленого сигнала, заблаговременно предупреждающего водителя автомобиля «Б» о последующем включении запрещающего движение через перекресток желтого сигнала. Учитывая, что мигающий зеленый сигнал светофора является предупреждением о последующем включении запрещающего движение через перекресток желтого сигнала, для водителя автомобиля «Б» момент возникновения опасности для движения через перекресток наступает не с момента начала работы желтого сигнала светофора, а с момента начала работы мигающего зеленого сигнала, при котором водитель «Б» с учетом требований пункта 10.1 ПДД должен оценить возможность проезда перекрестка на разрешающий сигнал светофора, так как желтый сигнал запрещает выезжать на перекресток. В случае, если водитель «Б» при включении мигающего зеленого сигнала светофора не успевал проехать через перекресток на разрешающий сигнал, но продолжил движение, в результате чего пересек стоп-линию и границу перекрестка на запрещающий сигнал, то по делу положения пункта 6.14 ПДД к водителю автомобиля «Б» С.И. и пункта 13.4 ПДД к водителю автомобиля «М» Ч.А. не могут применяться. Согласно справке ООО «Т» №* от **.**. 2018 года, работа транспортного светофора включает режим мигающего зеленого сигнала продолжительностью 3 сек., желтого сигнала - 4 сек. Исходя из заключений автотехнической экспертизы №* и №*, при справочном времени работы зеленого мигающего сигнала светофора в 3 сек., автомобиль «Б» с начала включения мигающего зеленого сигнала и до пересечения стоп-линии на желтый сигнал светофора - прошел расстояние за 3,45сек., с момента начала работы мигающего зеленого сигнала располагался от стоп-линии на расстоянии от 74,8м. (при скорости 78 км/ч) и до 77,6м. (при скорости 81 км/ч), а до места столкновения от 94,3м. до 92,24м. соответственно. В то же время, по делу исследована видеозапись, зафиксировавшая обстоятельства ДТП, а также режим и время работы сигналов светофора, из технических свойств которой заключением эксперта №* установлено, что с момента начала включения мигающего зеленого сигнала и до пересечения стоп-линии на желтый сигнал светофора автомобиль «Б» прошел данное расстояние не за 3,45 сек., а фактически за 4,5 сек. и располагался от стоп- линии на расстоянии от 101,25м., а до места столкновения 115,89м. Согласно заключениям АТЭ №* и №*, автомобиль «Б» двигался со скоростью 78 км/ч, действия водителя «Б» не соответствуют требованиям пунктов 10.1 (ч.1) и 10.2 ПДД, то есть избранная водителем С.И. скорость не позволяла ей контролировать дорожное движение и дорожную обстановку. При этом, водитель автомобиля «Б» при соблюдении скоростного режима имел техническую возможность остановить свое транспортное средство перед стоп-линией и не выезжать на перекресток, а при превышении скорости - остановить до места столкновения ТС. Заключениями АТЭ №* и №* установлено, что действия водителя «Б» не соответствуют требованиям пунктов 6.2, 6.13, 6.14, 10.1 и 10.2 ПДД. Водитель автомобиля «Б» как при соблюдении скоростного режима, так и при фактической скорости движения имел техническую возможность остановить свое транспортное средство перед стоп-линией и до места столкновения. Согласно пункту 1.2 ПДД, уступить дорогу (не создавать помех) - требование, означающее, что участник дорожного движения не должен начинать, возобновлять или продолжать движение, осуществлять какой-либо маневр, если это может вынудить других участников движения, имеющих по отношению к нему преимущество, изменить направление движения или скорость. Учитывая, что водитель автомобиля «Б» С.И. двигалась со скоростью, превышающей установленное ограничение и не позволяющей ей контролировать дорожное движение и движение своего транспортного средства, пересекла стоп-линию (1.12) и выехала на перекресток на запрещающий сигнал светофора, при том, что у нее при полном и своевременном соблюдении требований ПДД имелась техническая возможность остановиться перед стоп-линией и до места столкновения транспортных средств, следует, что она не пользовалась преимуществом в движении по отношению к водителю Ч.А., а потому в действиях Ч.А. отсутствует нарушение пункта 13.4 ПДД и состав части 1 статьи 12.24 КоАП РФ. Выводы эксперта Ш.О. в части несоответствия действий Ч.А. пункту 13.4 ПДД - являются ошибочными. В силу требований абзаца 1 статьи 7, статьи 8 и абзаца 2 статьи 16 Закона о государственной экспертной деятельности, эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями. Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных. Эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам. Так, экспертом указано, что из видеозаписи можно увидеть, что водитель автомобиля «М» Ч.А. начинает совершать маневр левого поворота в условиях приближающегося автомобиля «Б» и отсутствии ограничений видимости в направлении движения. У водителя Ч.А. было достаточно оснований полагать, что водитель автомобиля «Б» продолжит движение через перекресток, так как до пересечения линии разметки 1.12 (стоп-линия) отсутствовали объективные признаки изменения режима движения данного транспортного средства. Однако, данные доводы эксперта носят субъективный и предположительный характер, выходят за пределы его полномочий, не основаны на технических данных или расчетах, прямо противоречат фактическим обстоятельствам дела и правовому толкованию материальных норм. Правовое толкование норм и их применение осуществляет не эксперт, а только суд с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда. Как прямо следует из разъяснений пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 20 от 25 июня 2019 года, водитель транспортного средства, въехавшего на перекресток на запрещающий сигнал светофора, не имеет преимущественного права движения и у других водителей (например, осуществляющих поворот налево) отсутствует обязанность уступить ему дорогу. Фактически экспертом на Ч.А. незаконно возлагается обязанность предусмотреть неправомерные действия водителя «Б», что недопустимо, не предусмотрено ПДД и прямо противоречит пунктам 1.3 и 1.5 ПДД, Ч.А. имел право рассчитывать на то, что другие участники дорожного движения знают и соблюдают правила дорожного движения и не станут создавать опасность для его движения, при том, что он пользовался преимуществом в движении. Более того, данные доводы эксперта противоречат его иным выводам. Так, экспертом указано, что в данной дорожно-транспортной ситуации у водителя автомобиля «М» Ч.А. отсутствовала реальная возможность оценить правомерность движения автомобиля «Б» на желтый сигнал светофора в рамках допускающего условия пункта 6.14 ПДД. Экспертами установлено, что с момента начала работы мигающего зеленого сигнала светофора автомобиль «Б» располагался на значительном расстоянии от перекрестка. Оспариваемые выводы эксперта также прямо противоречат требованиям процессуальных норм, не допускающих предположительное и расширительное толкование положений Правил дорожного движения, тем более по административному делу в противоречие презумпции невиновности. Таким образом, доводы эксперта Ш.О. о якобы несоответствии действий Ч.А. пункту 13.4 ПДД - не могут считаться достоверными, объективными, основанными на технических расчетах и исследованиях, а также основаны на не правильном понимании нормы Правил дорожного движения и не могут быть положены в основу признания вины ФИО2, в части незаконного вменения Ч.А. нарушения пунктов 8.1 и 8.2 ПДД, защитник пояснил, что согласно пункту 8.1 ПДД, перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления. Согласно пункту 8.2 ПДД, подача сигнала указателями поворота должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра. При составлении протокола и вменении Ч.А. нарушения пунктов 8.1 и 8.2 ПДД, инспектор ГИБДД исходил из заключения АТЭ №*, в котором по вопросу № 4 указано, что в действиях водителя автомобиля «М» усматриваются несоответствия пунктам 8.1 и 8.2 ПДД. Согласно заключению АТЭ №*, действия Ч.А. не соответствует пунктам 8.1 и 8.2 ПДД. Заключения экспертов №* и №* подлежат правовой оценке при рассмотрении дела. Защитник указал, что заключения экспертов №* и №* не соответствуют требованиям абзаца 1 статьи 7, статьи 8 и абзаца 2 статьи 16 Закона о государственной экспертной деятельности, а также противоречат исследованным в суде доказательствам. Как усматривается из заключений указанных автотехнических экспертиз, эксперты вообще не мотивируют свои выводы в части несоответствия действий Ч.А. пунктам 8.1 и 8.2 ПДД, никаких доводов, ссылок на исследование имеющихся в деле документов, видеозаписи не приводится, заключения являются голословными. В материалах дела отсутствуют сведения о не включении Ч.А. указателя левого поворота или не занятия им левой полосы. Отсутствуют такие сведения и в определениях инспектора ГИБДД о назначении видеотехнической экспертизы от **.**. 2018 года и автотехнической экспертизы от **.**. 2019 года, а также в заключении видеотехнической экспертизы №*. Более того, по показаниям самого Ч.А., он заблаговременно включил указатель левого поворота и двигался по крайней левой полосе своего направления движения для последующего осуществления поворота налево. Данное обстоятельство усматривается из видеозаписи, а также заключения автотехнической экспертизы №* по третьему вопросу. Показания Ч.А. не оспорены материалами дела. Согласно экспертному заключению №*, в действиях Ч.А. не усматривается нарушений пунктов 8.1 и 8.2 ПДД. Таким образом, Ч.А. незаконно вменено нарушение данных пунктов Правил дорожного движения. С учетом вышеизложенного, защитник Ч.А. – адвокат Г.О. полагал, что в действиях Ч.А. отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, в связи с чем просил производство по делу прекратить. 

В судебном заседании потерпевшая С.И. пояснения по обстоятельствам дела дать отказалась.

В судебном заседании представитель потерпевшей С.И. – К.А., не согласившись с доводами защитника привлекаемого лица, полагал, что в действиях Ч.А. усматривается состав административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, и вина последнего в совершении указанного административного правонарушения полностью подтверждена и доказана собранными по делу доказательствами, в том числе заключениями экспертов М.А. и Ш.О., полученными как в ходе административного расследования, так и в ходе судебного разбирательства, в которых указано, что в данной рассматриваемой ситуации водитель автомобиля «М» должен был руководствоваться требованиями пунктов 8.1, 8.2, 13.4 Правил дорожного движения РФ.

Старший инспектор по ИАЗ ГИБДД УМВД России по г. Пскову Ф.Д., опрошенный в судебном заседании, пояснил, что в сентябре 2018 года произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомашины «М», под управлением гражданина Ч.А., и автомашиной «Б», под управлением гражданки С.И., которая пострадала в данном дорожно-транспортном происшествии. В ходе административного расследования назначались судебно-медицинская экспертиза в отношении С.И., а также видеотехническая и автотехническая экспертизы. На основании полученных экспертиз, усмотрев в действиях Ч.А. наличие состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, им был составлен протокол об административном правонарушении.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, прихожу к следующим выводам.

В соответствии со ст. 24.1 КоАП РФ задачами производства по делам об административных правонарушениях являются всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела, разрешение его в соответствии с законом, обеспечение исполнения вынесенного постановления, а также выявление причин и условий, способствовавших совершению административных правонарушений.

В силу ст. 26.2 КоАП РФ доказательствами по делу об административном правонарушении являются любые фактические данные, на основании которых судья, орган, должностное лицо, в производстве которых находится дело, устанавливают наличие или отсутствие события административного правонарушения, виновность лица, привлекаемого к административной ответственности, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Эти данные устанавливаются протоколом об административном правонарушении, иными протоколами, предусмотренными настоящим Кодексом, объяснениями лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, показаниями потерпевшего, свидетелей, заключениями эксперта, иными документами, а также показаниями специальных технических средств, вещественными доказательствами.

В силу п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое производство подлежит прекращению, при истечении сроков давности привлечения к административной ответственности.

В соответствии с ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ срок давности привлечения к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, составляет один год со дня совершения правонарушения.

Как следует из материалов дела, обстоятельства, послужившие основанием для составления в отношении Ч.А. протокола об административном правонарушении, имели место 13 сентября 2018 года.

Таким образом, срок давности привлечения к административной ответственности, установленный ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ для данной категории дел, в настоящее время по данному делу истек.

Поскольку истечение срока давности привлечения к административной ответственности является безусловным обстоятельством, исключающим производство по делу об административном правонарушении, вопрос о виновности либо невиновности лица в совершении административного правонарушения в рамках начатого производства за пределами срока давности обсуждению не подлежит.

С учетом указанных обстоятельств производство по делу об административном правонарушении подлежит прекращению в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

На основании изложенного и руководствуясь п. 6 ч. 1 ст. 24.5, ст.ст. 29.9-29.11 КоАП РФ, судья

ПОСТАНОВИЛ:

Производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, в отношении Ч.А., **.**.**** года рождения, уроженца 

<

данные изъяты>, гражданина РФ, прекратить на основании п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ – в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности. 

Постановление по делу об административном правонарушении может быть обжаловано в Псковский областной суд через Псковский городской суд в течение 10 суток со дня вручения или получения копии постановления.

Судья И.В. Бондаренко