Судья Терехин А.В.

Дело № 33-2528/2025

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

« 22 » декабря 2025 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Костромского областного суда в составе:

председательствующего судьи Веремьевой И.Ю.,

судей Лепиной Л.Л., Ворониной М.В.

при секретаре Сайкиной Е.Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 44RS0002-01-2024-001677-04 (2-1898/2024) по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Ленинского районного суда г. Костромы от 26 декабря 2024 г. по делу по иску заместителя Волжского межрегионального природоохранного прокурора в интересах Российской Федерации к ФИО1 о взыскании в доход государства денежных средств.

Заслушав доклад судьи Лепиной Л.Л., выслушав объяснения представителя ФИО1 ФИО2, представителя Волжской межрегиональной природоохранной прокуратуры Валюка Д.Т., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

Заместитель Волжского межрегионального природоохранного прокурора обратился в суд в интересах Российской Федерации с иском к ФИО1 о взыскании в доход государства денежных средств в размере 4 896 547 руб. 77 коп. Требования мотивированы тем, что приговором Ленинского районного суда г. Костромы от 27 сентября 2023 г. по уголовному делу № ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст.285 УК РФ, с назначением наказания в виде штрафа в размере 70 000 руб. ФИО3, ФИО4 признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 285 УК РФ, с назначением наказания в виде штрафа в размере 40 000 руб. и 20 000 руб. соответственно. Разрешён вопрос о мере пресечения осуждённым до вступления приговора в законную силу, о судьбе вещественных доказательств. Конфискованы поступившие в период с 23 августа 2016 г. по 28 апреля 2022 г. на расчётные счета ООО «Альфа» № (ООО КБ «Аксонбанк») и № (ПАО «Сбербанк России») денежные средства в сумме 2 486 138 руб. 32 коп. с сохранением ареста на данное имущество до исполнения решения о конфискации. Одновременно отменён арест, наложенный на транспортное средство марки 

<

данные изъяты> на жилое помещение площадью 

<

данные изъяты> кв. м по адресу: 

<

адрес>.

Апелляционным постановлением Костромского областного суда от 28 декабря 2023 г. указанный приговор суда изменён с исключением из числа доказательств ответа академии РХБЗ им. ФИО8 от 10 июня 2022 г., ответа ЗАО «Безопасные дороги Костромской области» от 27 июля 2022 г. В остальном приговор оставлен без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя, апелляционные жалобы (основные и дополнительные) защитников – без удовлетворения.

Согласно приговору суда и с чем согласился суд апелляционной инстанции, в период с 23 августа 2016 г. по 28 апреля 2022 г. ФИО1, постоянно исполняя обязанности по должности руководителя филиала ФГБУ «Центр лабораторного анализа и технических измерений по Центральному федеральному округу» по Костромской области (далее – филиал ЦЛАТИ по Костромской области), действуя умышленно, совместно и при пособничестве иных сотрудников филиала ЦЛАТИ по Костромской области – ФИО3 и ФИО4, из корыстной заинтересованности, злоупотребляя своими должностными полномочиями, в нарушение положений федерального законодательства лично участвовали, вопреки установленному законом запрету в управлении организацией – ООО «Альфа», осуществляющим предпринимательскую деятельность, и под различными предлогами привлекли для коммерческого сотрудничества с подконтрольным им ООО «Альфа» ряд юридических и физических лиц, в рамках договорных взаимоотношений с которыми вовлекали на безвозмездной основе подчинённых сотрудников филиала ЦЛАТИ по Костромской области для исполнения взятых ООО «Альфа» обязательств перед контрагентами с использованием материально-технической базы, оборудования, автотранспорта и иных активов филиала ЦЛАТИ по Костромской области в целях обеспечения функционирования подконтрольной коммерческой организации и получения максимальной прибыли путём минимизации основных затрат в ущерб и за счёт использования ресурсов филиала ЦЛАТИ по Костромской области, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства. Назначение ФИО1 руководителем филиала ЦЛАТИ по Костромской области требовало от него отказа от: участия в управлении организации, осуществляющей предпринимательскую деятельность, если эти деяния связаны с предоставлением такой организации преимуществ и покровительством в иной форме; получения не предусмотренного законодательством Российской Федерации вознаграждения от юридических лиц; владения и пользования иностранными финансовыми инструментами. Однако одновременно с осуществлением своих полномочий ФИО1 управлял ООО «Альфа», тем самым занимался предпринимательством на территории Российской Федерации. От данной коммерческой деятельности вопреки установленным ст. 12.1 Закона № 273 запретам он извлекал доход для себя и своих близких родственников. Участие ФИО1 в деятельности ООО «Альфа» привело к извлечению дохода, что образовало собой получение имущества от запрещенной антикоррупционным законодательством деятельности, в результате нарушения запретов, установленных антикоррупционным законодательством, извлечено 4 896 547 руб. 77 коп. Тем самым ответчик пренебрег наиболее важными мерами противодействия коррупции. Скрытое владение и управление активами позволяло ФИО1 не исполнять требования закона. Утаивание информации также позволяло ФИО1 сохранять должность руководителя филиала ЦЛАТИ по Костромской области и совмещать ее с коммерческой деятельностью, что является недопустимой формой сращивания бизнеса и публичной власти. Таким образом, ответчиком нарушены запреты на получение дохода запрещённым способом и из непредусмотренных законодательством источников (заниматься предпринимательской и другой оплачиваемой деятельностью как лично, так и через доверенных лиц, получать в связи с осуществлением соответствующих полномочий вознаграждения от юридических лиц, владеть и пользоваться иностранными финансовыми инструментами), закреплённые в Законе № 273. С учетом изложенного, а также ссылаясь на антикоррупционное законодательство РФ, истец просит взыскать с ФИО1 в доход государства денежные средства в сумме 4 896 547 руб. 77 коп.

В ходе судебного разбирательства заместителем Волжского межрегионального природоохранного прокурора представлено уточнение к исковому заявлению о взыскании с ФИО1 в доход государства денежных средств в сумме 2 410 409 руб. 45 коп. (разница между суммой денежных средств, поступивших на расчётные счета ООО «Альфа», и суммой денежных средств, конфискованных приговором суда).

В качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, в деле участвуют ФИО3, ФИО4

Решением Ленинского районного суда г. Костромы от 26 декабря 2024 г. постановлено:

Исковые требования заместителя Волжского межрегионального природоохранного прокурора в интересах Российской Федерации удовлетворить.

Взыскать в доход Российской Федерации с ФИО1 денежные средства в сумме 2 410 409 руб. 45 коп.

Взыскать с ФИО1 в доход бюджета муниципального образования городской округ г. Кострома госпошлину в сумме 300 руб.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит об отмене решения суда, принятии по делу нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований. С учётом наличия приговора суда, которым применены положения статьи 104.1 УК РФ в части конфискации денежных средств, полученных в результате совершения преступления, недопустимости повторного осуждения за одно и то же преступление, считает, что основания для удовлетворения иска у суда первой инстанции отсутствовали. Кроме того, принадлежность спорных денежных средств ответчику ни в рамках уголовного дела, ни в рамках гражданского дела не установлена. Согласно законодательству Российской Федерации денежные средства, находящиеся на банковском счете юридического лица, признаются его имуществом.

В возражениях прокурор Матросова А.А. просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Костромского областного суда от 14 мая 2025 г. постановлено:

Решение Ленинского районного суда г. Костромы от 26 декабря 2024 г. отменить.

Принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований заместителя Волжского межрегионального природоохранного прокурора к ФИО1 о взыскании денежных средств в доход государства отказать.

Однако определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 30 октября 2025 г. апелляционное определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

При новом рассмотрении дела представитель ФИО1 ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержала.

Представитель Волжской межрегиональной природоохранной прокуратуры Валюк Д.Т. в суде возражал против удовлетворения жалобы.

В соответствии с ч.3 ст.167 ГПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие иных участников процесса, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Выслушав участников процесса, изучив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, а также возражений относительно нее, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом, приговором Ленинского районного суда г. Костромы от 27 сентября 2023 г. ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ.

Из приговора следует, что с 23 августа 2016 г. по 28 апреля 2022 г. ФИО1, постоянно исполняя обязанности по должности руководителя филиала ЦЛАТИ по Костромской области, действуя умышленно, совместно и при пособничестве иных сотрудников филиала ЦЛАТИ по Костромской области –ФИО3 и ФИО4, которые по смыслу примечания к статье 285 УК РФ должностными лицами не являются, из корыстной заинтересованности, злоупотребляя своими должностными полномочиями, в нарушение положений ч. 1 ст. 10 и ст. 12.2 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» лично участвовали вопреки установленному законом запрету для ФИО1 в управлении организацией – ООО «Альфа», осуществляющим предпринимательскую деятельность, и под различными предлогами привлекли для коммерческого сотрудничества с подконтрольным им ООО «Альфа» ряд юридических и физических лиц, в рамках договорных взаимоотношений с которыми вовлекали на безвозмездной основе подчинённых сотрудников филиала ЦЛАТИ по Костромской области для исполнения взятых ООО «Альфа» обязательств перед контрагентами с использованием материально-технической базы, оборудования, автотранспорта и иных активов филиала ЦЛАТИ по Костромской области в целях обеспечения функционирования подконтрольной коммерческой организации и получения максимальной прибыли путём минимизации основных затрат в ущерб и за счёт использования ресурсов филиала ЦЛАТИ по Костромской области, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства.

Приговором суда установлено, что мотивом совершения преступления явилась корысть, результатом его совершения явилось поступление на расчётный счёт подконтрольного подсудимым ООО «Альфа» денежных средств в сумме 4 896 547 руб. 77 коп., частью которых подсудимые распорядились по своему усмотрению. Указано, что преступные действия, в частности, повлекли невозможность увеличения дохода филиала и вовлечения в экономический оборот денежных средств в размере не менее названного вследствие их неправомерного обращения в пользу ООО «Альфа» и распределения между соучастниками преступления.

Разрешая вопросы конфискации, суд, сославшись на положения ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, указал, что, поскольку поступившие в период с 23 августа 2016 г. по 28 апреля 2022 г. на расчётные счета ООО «Альфа» денежные средства, на которые в ходе предварительного следствия наложен арест в сумме 2 486 138 руб. 32 коп., получены в результате совершения преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, данная денежная сумма подлежит конфискации.

Вместе с тем суд не усмотрел основания для конфискации арестованного имущества, принадлежащего ФИО1, в виде транспортного средства и жилого помещения по мотиву отсутствия доказательств, достоверно свидетельствующих о приобретении этого имущества на денежные средства, полученные в результате совершения преступления.

Прокурор, ссылаясь на положения ст. 35 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», ст.ст. 10, 12.1, 13, 14 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», ст.ст. 169, 235, 322, 1102-1105 ГК РФ, ст. 45 ГПК РФ, и обстоятельства, установленные приговором в отношении ФИО1, просит о взыскании с ответчика в пользу Российской Федерации денежных средств в размере 2 410 409 руб. 45 (разницы между суммой денежных средств, поступивших на расчётные счета ООО «Альфа», и суммой денежных средств, конфискованных по приговору суда).

Разрешая спор и принимая решение об удовлетворении заявленных прокурором требований, суд первой инстанции, оценил установленные по делу обстоятельства и собранные в нем доказательства с применением положений подп.8 п. 2 ст.235 ГК РФ, принял во внимание правовую позицию, приведенную в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 31 октября 2024 г. № 49-11 «По делу о проверке конституционности статей 195 и 196, пункта 1 статьи 197, пункта 1 и абзаца второго пункта 2 статьи 200, абзаца второго статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с запросом Краснодарского краевого суда», Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», ст.ст. 4, 16, 17 Федерального закона от 3 декабря 2012 г. № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», преюдициальное значение вступившего в законную силу приговора в соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, исходил из того, что в рассматриваемом случае прокурором в силу возложенных на него законом полномочий заявлен антикоррупционный иск об обращении в доход Российской Федерации денежных средств, приобретенных ФИО1 вследствие нарушения лицом, занимающим должность руководителя государственного учреждения, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, разрешение такого иска допустимо с применением правового механизма, приведенного в подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ.

Поскольку ФИО1 не представлено доказательств законного получения контролируемым им ООО «Альфа» доходов в указанном в приговоре размере, а их незаконность презюмируется и подтверждается обвинительным приговором, которым установлено совершение ответчиком действий коррупционной направленности, суд пришел к выводу о том, что отсутствие сведений о при обретении ответчиком на указанные денежные средства какого-либо имущества не исключает применение к денежным средствам мер, направленных на их обращение в доход государства, счел установленным факт совершения ФИО1. деяния коррупционной направленности, наличие причинно-следственной связи между эти деянием и получением незаконного дохода за счет денежных средств, поступивших на счет контролируемого им юридического лица ООО «Альфа».

Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильном применении норм материального права, установленных по делу обстоятельствах и верной оценки представленных сторонами доказательств.

Подпунктом 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ установлено, что принудительное изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, когда по основаниям, предусмотренным законом, производятся обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 31 октября 2024 г. № 49-П «По делу о проверке конституционности статей 195 и 196, пункта 1 статьи 197, пункта 1 и абзаца второго пункта 2 статьи 200, абзаца второго статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с запросом Краснодарского краевого суда», многоаспектность негативного воздействия коррупции на жизнь общества и государства позволяет отнести ее к числу особенно опасных социальных явлений. Наиболее тяжелым последствием и самим существом коррупции является нарушение принципов справедливости и равенства (правового эквивалента). Она оказывает разрушительное, угнетающее воздействие на сферу реализации публичной власти, расшатывает ее легитимность, способна подорвать веру граждан в законность, добро и справедливость, является существенным препятствием для правового, демократического и социально-экономического развития страны. Это тем более актуально для Российской Федерации, социально-экономическая, политическая и правовая системы которой прошли с начала девяностых годов прошлого века сложнейший период трансформации.

В силу Конституции Российской Федерации Россия как правовое демократическое государство обязана принимать для противодействия коррупции достаточные и эффективные правовые меры, включая направленные на предупреждение незаконного обогащения лиц, осуществляющих публичные функции (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. № 26-П и от 9 января 2019 г. № 1-П). Принятие эффективных мер по противодействию коррупции является одним из важнейших условий обеспечения конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества (статья 15, часть 2; статья 19, часть 1; статья 75.1 Конституции Российской Федерации).

Необходимость принятия таких мер вытекает и из требований Конвенции ООН против коррупции (принята 31 октября 2003 г. Резолюцией 58/4 Генеральной Ассамблеи ООН), согласно которой предупреждение и искоренение коррупции - это обязанность всех государств, поскольку коррупцией порождаются проблемы и угрозы для стабильности и безопасности общества, что подрывает демократические институты и ценности, этические ценности и справедливость и наносит ущерб устойчивому развитию и правопорядку. Незаконное приобретение личного состояния может нанести ущерб демократическим институтам, национальной экономике и правопорядку, а потому для эффективного предупреждения коррупции и борьбы с ней необходим всеобъемлющий и многодисциплинарный подход (преамбула) (п. 2).

Вне зависимости от наличия законодательных требований и ограничений, направленных на противодействие коррупции, а также специальных механизмов противодействия коррупции использование лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, своего должностного статуса для незаконного обогащения недопустимо уже в силу действующей прямо и непосредственно Конституции Российской Федерации, ее статей 1 (часть 1), 3 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 18 и 19 (часть 1), и представляет собой конституционно-правовой деликт, посягающий на основы конституционного строя, а недопустимость совершения этого деликта должна быть очевидна для каждого такого лица.

Граждане, добровольно избирая профессиональную деятельность, предполагающую выполнение публичных функций, соглашаются с ограничениями, связанными с приобретаемым ими правовым статусом, а потому введение особых правил прохождения государственной и муниципальной службы и требований к избравшим ее лицам, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, само по себе не может рассматриваться как нарушение закрепленных статьями 19 (часть 1), 32 (часть 4) и 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на равный доступ к государственной службе и права свободно распоряжаться своими способностями к труду (постановления от 8 декабря 2015 г. № 31-П, от 29 ноября 2016 г. № 26-П, от 8 ноября 2023 г. № 51-П и др.). Данная правовая позиция в принципиальном плане относима и к ограничениям, связанным с занятием других публично значимых должностей (п. 2.1).

Поскольку именно незаконное обогащение является конечной целью совершения деяния коррупционной направленности, государство обязано принимать такие меры, которые любую попытку достигнуть подобной цели делали бы бессмысленной и бесперспективной. Это согласуется с общими направлениями и принципами государственной антикоррупционной политики, включая перечисленные в статье 3 Федерального закона «О противодействии коррупции» принципы неотвратимости ответственности за совершение противоправных деяний коррупционной направленности, комплексного использования политических, организационных, информационно-пропагандистских, социально-экономических, правовых, специальных и иных мер, а также приоритетного применения мер по предупреждению коррупции (пункты 4 - 6). Иное способствовало бы коррупционному обогащению, легализации имущества, полученного в результате коррупционных деяний, в том числе путем преобразования его (доходов от него) в иное имущество, допускало бы беспрепятственный оборот такого имущества, не ставя тем самым надлежащих преград коррупционному поведению, а потому вступало бы в противоречие с требованиями статей 4 (часть 2), 7 (часть 1), 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (часть 1), 35 (часть 1), 52, 55 (часть 3) и 75.1 Конституции Российской Федерации.

Меры, предполагающие обращение в доход государства имущества и денежных средств, в отношении которых не опровергнута презумпция незаконности происхождения или установлена незаконность происхождения, имеют, являясь по своему существу особой формой правового государственного принуждения наряду с уголовно-правовыми и административно-деликтными мерами, конституционно значимую публичную цель борьбы с деяниями коррупционной направленности. Они ориентированы на обеспечение эффективного функционирования механизма народовластия и правового государства, на защиту демократического строя.

Соответственно обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества и денежных средств, принадлежащих лицу, подпадающему под действие антикоррупционного законодательства, будучи введенным федеральным законодателем в целях противодействия коррупции, как таковое направлено на защиту конституционно значимых ценностей и, следовательно, не нарушает требований Конституции Российской Федерации (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. № 26-П и от 9 января 2019 г. № 1-П; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 2017 г. № 1163-О).

Имущество, подлежащее изъятию по антикоррупционным искам, обращается в доход Российской Федерации. Поступая в федеральную собственность, данное имущество таким образом подлежит использованию на благо всего общества, что направлено на восстановление социальной справедливости и укрепление социальной солидарности в сфере борьбы с коррупцией. Несмотря на то, что такое обращение имущества в доход Российской Федерации не носит компенсаторного характера, по своей природе оно направлено на хотя бы частичное восполнение нарушения принципов справедливости и равенства (правового эквивалента) (п. 3).

Федеральным законодателем, действующим в пределах предоставленной ему дискреции, создан правовой механизм, предполагающий возможность обращения по искам уполномоченных на то прокуроров в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции (ст. 169 и пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ, федеральные законы «О противодействии коррупции» и «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам»).

В ч. 1 ст. 17 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», непосредственной целью которого, как следует из его статьи 1, является противодействие коррупции, законодатель установил, что Генеральный прокурор Российской Федерации или подчиненные ему прокуроры в течение четырех месяцев со дня получения соответствующих материалов рассматривают их в пределах своей компетенции, установленной Федеральным законом от 17 января 1992 г. № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации», после чего в порядке, предусмотренном законодательством о гражданском судопроизводстве, обращаются в суд с заявлением об обращении в доход Российской Федерации земельных участков, других объектов недвижимости, транспортных средств, ценных бумаг (долей участия, паев в уставных (складочных) капиталах организаций), цифровых финансовых активов, цифровой валюты, в отношении которых лицом, замещающим (занимающим) одну из должностей, указанных в п. 1 ч. 1 ст. 2 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», не представлено сведений, подтверждающих их приобретение на законные доходы, или об обращении в доход Российской Федерации денежной суммы, эквивалентной стоимости такого имущества, если его обращение в доход Российской Федерации невозможно (п. 3.1).

Многообразие деяний коррупционной направленности, перечисленных в ст. 1 Федерального закона «О противодействии коррупции», и их повышенная латентность нередко обусловливают необходимость не только количественно сопоставлять доходы лица, занимающего (занимавшего) публично значимую должность, и членов его семьи с расходами, но и выяснять, в частности, обстоятельства злоупотребления полномочиями, возникновения конфликта интересов, принятия правонарушителем разного рода мер, имеющих целью сокрытие таких действий, включая воспрепятствование осуществлению антикоррупционного контроля.

Поэтому в основание требований прокуроров об обращении в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимавшим публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, может быть положен не только факт несоответствия расходов законным доходам и отсутствие сведений, подтверждающих законность получения денежных средств, когда источники происхождения имущества могут оставаться невыявленными, а незаконность их презюмируется, но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением этим лицом конкретных деяний коррупционной направленности.

Фактически в данном случае речь идет об обращении в доход Российской Федерации соответствующего имущества не столько в качестве имущества, в отношении которого в установленном порядке не было представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законно полученные доходы, сколько в качестве имущества, в отношении которого установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности (включая несоблюдение антикоррупционных запретов). Установление такого источника приобретения имущества означает, что оно приобретено не на законные доходы, что согласуется с предусмотренной в пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ, Федеральном законе «О противодействии коррупции» и Федеральном законе «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» правовой целью обращения в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы (п. 3.2).

Последующее превращение или преобразование имущества, приобретенного в нарушение антикоррупционных требований и запретов, и доходов от него в иное имущество посредством предпринимательской деятельности или же его реализации, в том числе приумножение такого имущества - будь то права участия в хозяйственных обществах, имущественные объекты, денежные средства и другие блага, - не исключают применения к такому имуществу мер, направленных на его обращение в доход государства (п. 3.3).

При обращении в доход Российской Федерации соответствующего имущества целью такого требования не является восстановление прав участника гражданского оборота, как это имеет место, например, при виндикации или реституции. Не опосредует применение этой меры и гражданско-правовую ответственность за нарушение антикоррупционных требований и запретов в смысле возмещения ущерба иным лицам, пострадавшим от деяний коррупционной направленности.

Таким образом, рассматриваемое обращение в доход государства имущества, имея своей целью реализацию публичного интереса, состоящего в противодействии коррупции, а не восстановление имущественного положения участников гражданского оборота, не является по своей природе способом защиты гражданских прав. Если применение гражданско-правовых оснований изъятия имущества у лица и передачи другому лицу имеет компенсаторный, по общему правилу, характер, то при рассматриваемом обращении имущества в доход государства, напротив, цели компенсации не являются определяющими: оно служит особого рода неблагоприятным последствием противоправного поведения, применяемым в случае несоблюдения лицом антикоррупционных требований и запретов.

Уполномоченный на предъявление иска об обращении в доход государства имущества и денежных средств прокурор действует, таким образом, не в целях восстановления нарушенных субъективных гражданских прав публично-правового образования, а в целях защиты общественных и государственных интересов, что соответствует характеру возложенных на прокуратуру Российской Федерации публичных функций (ст. 129 Конституции Российской Федерации), связанных с поддержанием правопорядка (п. 4.1).

Рассматриваемый способ противодействия коррупции реализуется в процедуре гражданского искового судопроизводства, которая существенно отличается как от административно-деликтного и уголовного судопроизводства, так и от производства по искам о возмещении вреда (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июля 2022 г. № 27-П).

При этом, когда требование прокурора основано на совершении лицом, занимавшим публично значимую должность, конкретных деяний коррупционной направленности, в результате которых приобретено имущество, об обращении которого в доход Российской Федерации подан иск, предполагается доказывание прокурором совершения таких деяний, причинно-следственной связи между ними и последующим приростом имущества ответчика, т.е. факта извлечения противоправного дохода за счет своего положения, с его помощью или под его прикрытием.

Соответственно, в зависимости от обстоятельств дела истцу надлежит доказывать, что лицо, на которое распространяются антикоррупционные запреты, совмещало публичные функции с коммерческой и иными видами запрещенной для него деятельности, принимало лично либо опосредованно участие в управлении активами и формировании их структуры, использовало свой статус и (или) предоставленные полномочия вопреки публичным интересам в корыстных целях, совершало иные деяния коррупционной направленности, извлекало доход от указанных действий (п. 6.1).

Принимая во внимание вышеприведенные положения нормативно-правовых актов, устанавливающих основные принципы противодействия коррупции, правовые и организационные основы предупреждения коррупции и борьбы с ней, изложенную позицию Конституционного Суда Российской Федерации, которая применима для разрешения настоящего спора, а также установленные по делу обстоятельства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для взыскания с ФИО1 в доход государства требуемой денежной суммы, которая получена в результате совершения ответчиком коррупционного преступления и в отношении которой не представлено доказательств ее приобретения на законные доходы.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из установления факта совершения ответчиком деяния коррупционной направленности, наличия причинно-следственной связи между этим деянием и получением материального обогащения ответчиком за счет денежных средств, вырученных ООО «Альфа», ему подконтрольного.

В этой связи довод ответчика о том, что в рамках уголовного дела произведена конфискация части денежных средств в доход государства, а ФИО1 понес наказание за совершенное преступление, судом правомерно признан несостоятельным, не влекущим отказ в удовлетворении иска прокурора о привлечении ответчика к гражданско-правовой ответственности за совершенное коррупционное правонарушение.

Ссылка в апелляционной жалобе на то, что применение положений пп.8 п.2 ст.235 ГК РФ в данном случае направлено на исправление недостатков уголовного процесса, судебной коллегией отклоняется, поскольку с учетом правовой позиции, приведенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июля 2022 г. № 27-Г1, заявленный прокурором иск и указанный в нем способ противодействия коррупции реализуется в процедуре гражданского искового судопроизводства, отличной от административно-деликтного и уголовного судопроизводства, а также от производства по искам о возмещении вреда.

То обстоятельство, что денежные средства поступали на счета ООО «Альфа», а не ФИО1, а также то, что в рамках уголовного дела к уголовной ответственности за совершенное преступление в качестве пособников были привлечены ФИО3 и ФИО4, правового значения для разрешения настоящего спора не имеют, поскольку, как уже указано выше, данное юридическое лицо являлось подконтрольным ответчику ФИО1, он являлся субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, при этом приговором установлен корыстный мотив совершенного деяния.

В этой связи доводы апелляционной жалобы в указанной части судебной коллегией отклоняются.

Доводы апелляционной жалобы в целом повторяют позицию стороны ответчика в суде первой инстанции, все они являлись предметом рассмотрения суда и были оценены судом. Эти доводы по существу основаны на ошибочном толковании норм права и направлены на переоценку доказательств по делу, однако оснований для иной оценки исследованных судом доказательств судебная коллегия не усматривает.

Таким образом, предусмотренных ст.330 ГПК РФ оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

Решение Ленинского районного суда г. Костромы от 26 декабря 2024 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение трёх месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Председательствующий:

Судьи:

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 25 декабря 2025 г.