Судья Федорова Е.В.

№ 22-5252/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 декабря 2025 года

г. Владивосток

Судебная коллегия по уголовным делам Приморского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Пархоменко Д.В.,

судей Гончаровой Н.Н., Лихачева С.Г.,

при помощнике судьи Матющенко С.Г.,

с участием:

прокурора Шашко В.А.,

потерпевшего Г. С.А.,

защитника Сотова С.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление Большекаменского межрайонного прокурора Сураева С.В., дополнительное апелляционное представление заместителя Большекаменского межрайонного прокурора Тодика В.В., апелляционные жалобы потерпевшего Г. С.А., осужденного ФИО1 и адвоката Сотова С.С. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Шкотовского районного суда Приморского края от 15 октября 2025 года, которым

ФИО1, ..., не судимый,

Осужден по п. п. «а, б» ч. 3 ст. 286 УК РФ к лишению свободы на срок 4 года с лишением права занимать должности на государственной службе в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти, на 2 года.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы считать условным с установлением испытательного срока на 4 года.

Возложены обязанности: встать на учет в специализированный государственный орган, осуществляющий исправление осужденных, не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденных, куда 1 раз в месяц являться для регистрации, в день, установленный специализированным государственным органом, осуществляющим исправление осужденных.

Дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе в правоохранительных органах, связанного с осуществлением функций представителя власти, сроком на 2 года, исполнять самостоятельно.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении по вступлению приговора в законную силу постановлено отменить.

Гражданский иск потерпевшего Г. С.А. о взыскании компенсации морального вреда удовлетворен частично.

Взыскана с ФИО1 в пользу Г. С.А. компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей.

Разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательств и процессуальных издержках, при этом, судебные издержки Г. С.А. в размере 60 000 рублей постановлено возместить из средств федерального бюджета с последующим взысканием с осужденного в порядке регресса.

Заслушав доклад судьи Пархоменко Д.В., выступления прокурора Шашко В.А., полагавшего приговор подлежащим изменению по доводам апелляционного представления и дополнений, потерпевшего Г. С.А., защитника Сотова С.С., поддержавших апелляционные жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Приговором Шкотовского районного суда Приморского края от 15 октября 2025 года ФИО1 осужден за совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, если они совершены с применением насилия и специальных средств.

Преступление совершено на территории пгт. Смоляниново Шкотовского района Приморского края 10.07.2024 в период и при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

Действия ФИО1 квалифицированы по п. п. «а, б» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

В апелляционном представлении Большекаменский межрайонный прокурор Сураев С.В., не оспаривая доказанность вины ФИО1, полагает приговор подлежащим изменению в связи с существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуальных законов, несправедливостью приговора ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания.

Указывает, что из исследованных в ходе судебного следствия доказательств установлено, что преступление совершено ФИО1 умышленно, при этом последний грубо нарушил требования норм закона и внутриведомственных нормативных актов, желая таким образом продемонстрировать свою власть и превосходство как сотрудника полиции над гражданином, не считаясь с правами и свободами Г. С.А., с целью совершения должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий. В результате незаконного применения физической силы и специальных средств ограничения подвижности - наручников, со стороны старшего инспектора ДПС ФИО1 было унижено достоинство личности потерпевшего Г. С.А., а также ему причинены моральные, нравственные страдания и физическая боль, а также телесные повреждения.

Незаконные действия старшего инспектора ДПС ФИО1 повлекли существенные нарушения прав и законных интересов потерпевшего, а также других обстоятельств, охрана жизни, здоровья и имущества граждан, защита их прав и законных интересов, а также защита интересов общества и государства от преступных и иных противоправных посягательств, устранение угроз безопасности граждан и общественной безопасности, кроме того, вышеуказанные действия старшего инспектора (дорожно-патрульной службы) ОВ ДПС ГИБДД МО МВД РФ «Большекаменский» старшего лейтенанта полиции ФИО1 дискредитировали органы внутренних дел перед населением, Российской Федерацией и иными государствами, путём создания общественного мнения о вседозволенности и беззаконии в деятельности сотрудников внутренних дел при исполнении ими своих должностных обязанностей.

Полагает, что наказание ФИО1 назначено без учета обстоятельств совершенного преступления, судом оставлено без внимания, что преступное деяние, в совершении которого признан виновным ФИО1 совершено им в периоды, когда он замещал должность старшего инспектора ДПС ОВ ДПС ГИБДД МО МВД России «Большекаменский», что свидетельствует о высокой степени общественной опасности.

Считает, что с учетом данных обстоятельств, суд первой инстанции принял необоснованное и несправедливое решение о назначении наказания с применением положений ст. 73 УК РФ, что не соответствует характеру и степени общественной опасности совершенного преступления. Кроме того, применяя условное осуждение, суд не в полной мере учел превентивную цель наказания, свое решение должным образом не мотивировал, фактически сослался на обстоятельства, принимаемые во внимание при определении вида наказания.

Отмечает, что положительная характеристика с места работы и наличие медали несомненно характеризуют ФИО1 с положительной стороны, однако, не свидетельствуют о снижении общественной опасности содеянного и не дают оснований полагать, что таким образом подсудимый загладил вред, причиненный преступлением.

ФИО1 вину в совершенном им преступлении не признал, в содеянном не раскаялся, мер на заглаживание причиненного им в результате вреда потерпевшему Г. С.А. не предпринял.

По его мнению, при разрешении вопроса о назначении наказания, суд не в полной мере принял во внимание характер и размер наступивших последствий, а также другие фактические обстоятельства преступления, влияющие на степень его общественной опасности. Повышенная общественная опасность данного преступления, также заключается и в том, что при совершении указанного преступления ФИО1 использовал свое должностное положение, и связанные с ним организационно-распорядительные функции, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, если они совершены с применением насилия и специальных средств.

Обстоятельства, уменьшающие степень общественной опасности совершенного преступления и свидетельствующие о возможности исправления без реального отбывания наказания, судом в приговоре не приведены.

Просит приговор изменить, назначенное наказание усилить, исключить из приговора указание на применение положений ст. 73 УК РФ, в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ местом отбывания наказания определить колонию общего режима.

В дополнительном апелляционном представлении заместитель Большекаменского межрайонного прокурора Тодика В.В. приводя аналогичные доводы, полагает, что с учетом обстоятельств совершения и тяжести преступления, данных о личности виновного, его должностного положения и наличия звания старшего лейтенанта полиции, судом необоснованно не применены положения ст. 48 УК РФ. Просит приговор изменить, в соответствии со ст. 48 УК РФ лишить ФИО1 специального звания – старший лейтенант полиции.

В апелляционной жалобе потерпевший Г. С.А. считает назначенное ФИО1 наказание необоснованно мягким, чрезмерно снисходительным, нарушающим принципы справедливости и несоразмерным тяжести содеянного, что подрывает авторитет правосудия и веру общества в неотвратимость наказания.

Указывает, что основанием для столь радикального смягчения наказания (применения условного срока) суд счел наличие у осужденного малолетнего ребенка, положительную характеристику с места службы, наличие одной награды, отсутствие судимости. Отмечает, что осужденный является специальным субъектом (должностным лицом), и его социальный статус (включая семейное положение) уже неразрывно связан с повышенной ответственностью, которую он добровольно принял на себя.

Полагает, суд не учел, что совершение тяжкого преступления лицом, обязанным по долгу службы защищать права граждан, является грубейшим нарушением доверия государства и само по себе должно рассматриваться, как отягчающее вину обстоятельство. Наличие ребенка не может служить индульгенцией на совершение преступления представителем власти.

Считает, что отсутствие раскаяния должно было быть оценено судом как обстоятельство, отрицательно характеризующее личность виновного.

Обращает внимание, что преступление совершено сотрудником полиции, что представляет особую общественную опасность, так как дискредитирует всю систему правоохранительных органов. Применяя насилие к беззащитному водителю, инспектор ГИБДД совершил акт глумления над самой сутью закона, который он обязан был защищать. Суд первой инстанции не дал этой стороне дела никакой правовой оценки, сосредоточившись лишь на формальных характеристиках.

Полагает, что с учетом санкции ч. 3 ст. 286 УК РФ, которая предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 3 до 10 лет, назначив 4 года условно, суд не просто вышел за нижний предел санкции (фактически назначив наказание ниже низшего предела), но и полностью нивелировал карательный и предупредительный смысл наказания.

Считает, что суд, удовлетворяя гражданский иск потерпевшего лишь частично, взыскав 100 000 рублей, вместо заявленных 600 000 рублей, не принял во внимание всю глубину причиненных страданий. Моральный вред в данном случае обусловлен не только физической болью и унижением от избиения, но и глубокой психологической травмой, а так же нравственными страданиями, вызванной осознанием того, что представитель государства, призванный защищать, сам является источником произвола и насилия. Эта травма носит долгосрочный характер и подрывает базовое чувство безопасности личности. Сумма в 100 000 рублей несоразмерна перенесенным физическим и нравственным страданиям.

Просит приговор отменить, назначить по делу новое судебное разбирательство или изменить приговор, отменив условное осуждение и назначив виновному наказание, связанное с реальным лишением свободы, в размере, соответствующем позиции государственного обвинения (6,5 лет колонии общего режима) или близком к нему, с учетом тяжести преступления и отсутствия смягчающих вину обстоятельств, отсутствием раскаяния у подсудимого. Изменить решение по гражданскому иску, взыскав с осужденного в пользу потерпевшего компенсацию морального вреда в полном объеме заявленных требований - 600 000 рублей.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором. В основание указывает, что судом не установлены все элементы состава инкриминируемого ему преступления, ссылаясь на Постановление Пленума ВС РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».

В приговоре указывается, что ФИО1 является должностным лицом - представителем власти, в соответствии со ст.ст. 12, 30 Федерального закона № 3-ФЗ от 07.02.2011 «О полиции», ФИО1 является представителем власти в силу того, что имеет распорядительные полномочия в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости. Однако, указание в ч. 1 ст. 30 названного Федерального закона, что сотрудник полиции при исполнении обязанностей является представителем государственной власти, не тождественно понятию представитель власти для целей применения УК РФ, поскольку федеральным законодателем в вышеуказанных нормах устанавливаются дополнительные обязательные признаки для определения представителя власти именно как субъекта должностного преступления. Указание на отдельные обязанности сотрудника полиции, установленные ст. 12 названного Федерального закона, как следует из приговора, также при этом сотрудника полиции, как представителя власти не определяет, а таким образом судом не установлен субъект преступления.

По своей субъективной стороне преступление, предусмотренное ст. 286 УК РФ. характеризуется только виной в форме умысла и не может быть совершено по неосторожности. Помимо осознания характера и степени общественной опасности деяния, лицо должно осознавать, что его действия явно выходят за пределы его полномочий.

Одновременно с тем, как следует из приговора, ФИО1 совершены указанные действия после того, как Г. С.А. проигнорировал законные требования сотрудника полиции М. В.В., из чего очевидно следует, что действия ФИО1, даже по версии суда, являлись реакцией на предполагаемое правонарушение со стороны Г. С.А. В данном случае судом не установлено, в чем именно состояло явное превышение полномочий со стороны ФИО1, просто указаны все предполагаемые действия ФИО1, совершенные в ответ на правонарушение, совершенное Г. С.А., что само по себе является противоречием - ведь если ФИО1 предполагал, что Г. С.А. совершил правонарушение, то его задержание не могло является явным превышением полномочий, как и ограничение его подвижности специальными средствами.

По объективной стороне данный состав преступления предусматривает совершение должностным лицом активных действий, выходящих за пределы его полномочий, в результате которых наступают общественно опасные последствия (в данном случае, телесные повреждения потерпевшего).

Так, судом в приговоре в приговоре указывается на то, что показания свидетеля М. В.В. о наличии борьбы между подсудимым и потерпевшим суд оценивает критически, однако судом не оценены показания М. В.В. о том, что потерпевшего повалили на землю подсудимый и М. В.В. совместными действиями, как и специальные средства были применены в результате совместных действий, из чего следует, что судом не определена роль М. В.В. в применении физической силы в отношении подсудимого, а также не установлено какие именно телесные повреждения получены потерпевшим в результате действий только подсудимого, а не М. В.В. или совместных действий подсудимого и М. В.В., в связи с чем, судом не указывается как именно в случае с применения физической силы и специальных средств одновременно двумя сотрудниками полиции, действия одного из них трактуются как уголовно наказуемое деяние, предусмотренное ст. 286 УК РФ, а другого - как исполнение своих полномочий.

Полагает, что судом не установлено наличие причинной связи между действиями одного ФИО1 и телесными повреждениями потерпевшего; не установлен умысел у ФИО1 на применение насилия в отношении потерпевшего, в том числе, в приговоре не указывается, почему действия ФИО1 явно выходили за пределы его полномочий, если судом установлено, что требование М. В.В. об остановке автомобиля потерпевшего было законным и оно потерпевшим было проигнорировано.

Просит приговор в отношении него отменить, вынести по делу оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Сотов С.С. в интересах осужденного ФИО1 полагает, что приговор полежит отмене в связи с неправильным применением уголовного закона, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Считает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, приводя доводы, аналогичные доводам апелляционной жалобы осужденного. Кроме того, указывает, что поскольку состав указанного преступления является материальным, а не формальным, судом должно было быть установлено и наличие последствий от деяния, якобы совершенного ФИО1, тогда как в приговоре указывается на то, что его действия повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан (1), а также законных интересов общества или государства (2), тогда как в резолютивной части оглашенного в суде прокурором обвинения отсутствовало указание на то, что действия ФИО1, повлекли существенное нарушение прав и законных интересов общества и государства, указано лишь на то, что его действия нарушили права граждан.

Приводит собственный анализ доказательств, в частности, показаний потерпевшего Г. С.А. об обстоятельствах остановки транспортного средства, из чего делает вывод, что для Г. то, что это сотрудники было вполне очевидно, а также об обстоятельствах применения в отношении него физического насилия, механизме, локализации ударов, применении наручников, полагая, что противоречивость в показаниях не свидетельствует о том, что в силу давности событий потерпевший их помнит хуже, чем в ходе допроса следователем, поскольку в ходе допроса в суде он давал подробные до мелочей показания. Указанное, по мнению защитника, является поводом для того, чтобы отнестись к показаниям указанного лица критически, тем более, что показания потерпевшего относительно травмы на лице опровергаются показаниями медицинских работников С. и Г., т.е. прямо опровергаются в отдельных частях.

Анализируя показания свидетеля С. В.М. о количестве нанесенных Г. ударов, отмечает, что им самим указывалось на меньшее количество ударов. Кроме того, свидетель указала, что потерпевший от ударов закрывался руками, а сам потерпевший, мало того, что такого в суде не пояснял, в суде он пояснил, что упал на обе руки так, что сотруднику пришлось их вытаскивать из-под него. Показания свидетеля С. в ходе предварительного следствия опровергаются показаниями иных лиц, поскольку никто из участников судопроизводства по делу не указывал на четыре удара ногой потерпевшему ФИО1, на удары в область лба потерпевшему, все допрошенные очевидцы события (кроме свидетеля С.) опровергали то, что потерпевшего повалили рядом с водительской дверью.

Полагает, показания свидетеля С. не могут соответствовать действительности вообще, поскольку они противоречат и доказательствам защиты (показаниям ФИО1) и доказательствам обвинения (показаниям потерпевшего).

При этом, несмотря на явную противоречивость показаний как потерпевшего, так и свидетеля С., судом приняты указанные показания в качестве правдивых, а также в связи с тем, что они противоречат показаниям свидетелей Л. и Ш., показания свидетелей Л. и Ш. оценены критически (несмотря на то, что о хорошей видимости в районе остановки транспортных средством суду сообщал и свидетель С.).

Ссылаясь на заключение СМЭ от 15.07.2014 и показания эксперта М. И.О. в судебном заседании, указывает, что эксперт пояснить расхождение в указаниях ссадин то на правом, то на левом предплечье, не смог. Медицинская документация эксперту следователем не представлялась и экспертом не запрашивалась, осмотр проведен визуально экспертом потерпевшего, но указать, на каком именно предплечье были ссадины он не может, как и указать, что именно правильно в заключении указано - ссадины на левом или правом предплечье. Иных объективных данных обвинителем не представлено, в связи с чем, считает, что суд не мог установить наличие данного телесного повреждения, как реального.

Также экспертом указано, что ссадины на лучезапястных суставах образовались вероятно из-за надетых наручников, при чем, указанные травмы вероятнее потерпевший причинил себе сам в результате движения руками в наручниках, а не в результате специального сдавливания рук наручниками (на которое указывал потерпевший). Ссадины на коленных суставах, обоих, вероятно получены в результате падения на колени. Также эксперт указал, что невозможно определить получены ли телесные повреждения в ходе одного события (то есть одномоментно).

Полагает, что судом не могло быть установлено, что получение ссадин на лучезапястных и коленных суставах состоит в прямой причинной связи с действиями ФИО1, поскольку ФИО1 не мог контролировать действия потерпевшего, его умыслом не могло трение рук об наручники потерпевшим, как и получение травмы коленей при действиях с М. в результате, которых совместными действиями сотрудники полиции потерпевшего повалили на землю в ходе борьбы. При этом, к показаниям свидетеля М. о том, что потерпевшего повалили на землю совместно оба сотрудника суд не отнесся критически, указания в приговоре на это не имеется.

Кровоподтек в области лба потерпевшего также вызывает сомнения своей реальностью и относимостью к рассматриваемому событию, поскольку ранее допрошенный в ходе предварительного следствия потерпевший (показания исследовались судом) утверждал, что этот кровоподтек у него действительно был и был виден на момент обращения и в КНД, и в медучреждение, однако ни одним из медицинских работников его принимавших об этом не было сделано записей в соответствующих документах.

При этом, оба допрошенных врача: С. (врач-психиатр КНД) и Г. (врач- хирург МЧС) указывали, что если бы телесные повреждения были на лице у Г. на момент осмотра, то они были бы указаны в медицинских документах, которые имеются в материалах дела.

Считает, что показания потерпевшего противоречат показаниям свидетелей С. и Г.. Как и показаниям свидетелей Л., Ш., С. (в части видимости поста ДПС), М. (в части описания событий), эксперта (в части получения травм - в частности, ссадин на лучезапястных суставах).

Ссылаясь на ст. 14 УПК РФ, в силу которой все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого, а обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, просит приговор отменить, вынести по делу оправдательный приговор.

Возражения на апелляционные представление и жалобы не поступили.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 389.9 УПК РФ судебная коллегия проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

Судебная коллегия находит, что постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, приведены подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Выводы суда о виновности осужденного в инкриминируемом ему преступлении, являются обоснованными и соответствуют установленным в ходе судебного следствия обстоятельствам дела.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

Вместе с тем, вина осужденного подтверждается показаниями потерпевшего Г. С.А., свидетелей С. В.М., С. Ю.В., Г. С.А., С. М.Н., М. И.Ю.

Также вина осужденного подтверждается материалами дела:

- протоколами очных ставок между потерпевшим Г. С.А. и свидетелями С. В.М., М. В.В., ФИО1;

- протоколом осмотра предметов от 24.12.2024, согласно которому осмотрен диск, на котором содержится информация в виде видеозаписей от 10.07.2024 с видеорегистратора патрульного автомобиля ..., а также видеозапись с АЗС пгт. Смоляниново;

- постановлением о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 24.12.2024, согласно которому диск, на котором содержится информация в виде видеозаписей от 10.07.2024 с видеорегистратора патрульного автомобиля ..., а также видеозапись с АЗС пгт. Смоляниново;

- протоколом выемки от 24.01.2025, согласно которому в помещении следственного отдела по г. Большой Камень СУ СК Российской Федерации по Приморскому краю, у потерпевшего Г. С.А. изъят диск с видеозаписями от 10.07.2024 с видеорегистратора, установленного в автомобиле ...;

- протоколом осмотра предметов от 24.01.2025, согласно которому осмотрен диск, на котором содержится информация в виде видеозаписей от 10.07.2024 с видеорегистратора, установленного в автомобиле ...;

постановлением о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 24.01.2025, согласно которому диск, на котором содержится информация в виде видеозаписей от 10.07.2024 с видеорегистратора, установленного в автомобиле ...;

протоколом 25 ПО № 0488322, согласно которому 10.07.2022 в 22 часа 20 минут Г. С.А. отстранен от управления транспортным средством ... (том 1, л.д. 42);

актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) от 10.07.2024 № 405, согласно которому у Г. С.А. состояние опьянения не установлено (том 1, л.д. 44-45).

заключением эксперта согласно которому у Г. С.А. имеются следующие телесные повреждения: кровоподтеки лба справа, нижнего века правого глаза, правой боковой поверхности грудной клетки, ссадины левого предплечья, левой кисти, обоих лучезапястных и коленных суставов, которые не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью (п. 9 приложения Минздравсоцразвития России от 24.04.08 №194н). Кровоподтеки возникли в результате ударного воздействия тупым твердым предметом либо при ударе о таковой. Ссадины левого предплечья, левой кисти, обоих коленных суставов возникли в результате скольжения о неровную поверхность. Ссадины обоих лучезапястных суставов возникли в результате сдавления мягких тканей и последующего скольжения между тупыми твердыми предметами, имеющими грань. Все телесные повреждения у Г. С.А. образовались в срок от 4 до 5 суток к моменту осмотра.

Подробное содержание вышеуказанных доказательств приведено в приговоре.

Все собранные по делу доказательства в совокупности проверены судом в соответствии со ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела по существу.

Доводы защиты о том, что осужденный действовал в рамках закона и в условиях объективной необходимости в целях контроля за ситуацией, пресечения возможных противоправных действий со стороны водителя, т.е. о правомерном применении физической силы и специальных средств, судебная коллегия считает несостоятельными, поскольку они опровергаются исследованными доказательствами и являются способом защиты.

Из видеозаписи с диска с видеорегистратора автомашины потерпевшего следует, что 2024:07:10 22:10:34 на видеозаписи видно, как автомобиль двигается в ночное время по дороге. В салоне играет музыка. В 22:10:39 в правой части видеозаписи виден свет от одинокого источника освещения, стоящего на обочине. При этом не виден сам источник освещения. Свет направлен непосредственно в сторону автомобиля, в которой осуществляется видеозапись. При этом каких- либо людей, в том числе в форме сотрудников полиции либо ДПС ГИБДД, либо автомобиля ДПС ГИБДД рядом с местом расположения источника света не просматривается. Далее - время на видеорегистраторе - 22:12:43, дата 10.07.2024. Из патрульного автомобиля с пассажирского места, автомобиль с расположением водительского места справа, выходит сотрудник ДПС ГИБДД в форменном обмундировании, без сигнального жилета и судя по звукам подходит в водительской двери автомобиля с видеорегистратором. На видеозаписи отчетливо слышен звук не менее одного удара. Затем еще слышен звук не менее одного удара. Из записи следует диалог между водителем и инспектором, используются нецензурные выражения.

Из видеозаписи с диска с видеорегистратора патрульного автомобиля ... следует, что в 22:18:24 ФИО1 усаживает водителя остановленного автомобиля Г. С.А. на переднее пассажирское сиденье патрульного автомобиля. С момента, когда ФИО1 покинул патрульный автомобиль и до момента помещения в салон автомобиля Г. С.А., прошло около 1 минуты 42 секунд. При воспроизведении указанной видеозаписи и других, после их последующего прослушивания установлен диалог между ФИО1, М. В.В., Г. С.А., реплики содержат слова ненормативной лексики (т.е. нарушение п. 6 ст. 1 ФЗ РФ № 53-Ф3 «О государственном языке Российской Федерации»). Из записи следует, что инспекторы сообщают водителю, что он не исполнил требование остановить транспортное средство, на что водитель указал, что такого требования не видел.

По мнению судебной коллегии, в основу приговора суд обоснованно положил показания потерпевшего Г. С.А и свидетеля С. В.М., из которых следует об отсутствии видимости сотрудника ГАИ, в том числе, поданного им требования об остановке транспортного средства, отсутствии оказания сопротивления сотруднику полиции, наличии применения к потерпевшему незаконно физической силы сотрудником полиции, отсутствии противоправного поведении со стороны потерпевшего, поскольку они объективно подтверждаются иными доказательствами по делу, в том числе, протоколами очных ставок.

Суд обоснованно указал, что показаниями свидетелей С. Ю.В. Г. С.А., С. М.Н., эксперта М. И.О., подтверждается наличие у потерпевшего телесных повреждений, наличие грязной одежды.

Также, наличие телесных повреждений у потерпевшего подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы. Показания осужденного ФИО1 об отрицании его виновности судебная коллегия считает способом защиты. К показаниям свидетеля М. В.В. судебная коллегия относится критически, считает, что они даны из чувства ложного товарищества, вызваны стремлением помочь сослуживцу избежать ответственности.

Судом в приговоре дана оценка обязанностям и полномочиям осужденного.

Суд правомерно указал в приговоре, что действиями ФИО1, связанными с нанесением потерпевшему ударов и причинением ему физической боли, существенно нарушены законные права и интересы Г. С.А., предусмотренные ст. ст. 21 - 22 Конституции РФ, на достоинство личности и личную неприкосновенность, указанные действия подсудимого носили противоправный характер, поскольку у него как у должностного лица отсутствовали основания применения физической силы в отношении Г. С.А., предусмотренные ст. ст. 1 - 2, 5 - 7, 18 - 21, 27-28 ФЗ «О полиции», регламентирующие задачи и принципы деятельности, права и обязанности полиции, порядок применения физической силы и специальных средств, так как поведение Г. С.А. не создавало угрозу для жизни и здоровья сотрудникам полиции, иным лицам, сопротивление Г. С.А. не оказывал. При этом ФИО1 находился при исполнении служебных обязанностей, потерпевший воспринимал его действия как действия сотрудника полиции.

Наличие предполагаемого нарушения Правил дорожного движения РФ водителем транспортного средства не оправдывает действия подсудимого в отношении потерпевшего, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, совершенных с применением насилия и с применением наручников.

Судебная коллегия считает, что несогласие защитника и осужденного с показаниями потерпевшего является избранным способом защиты, и направлены на избежание уголовной ответственности за содеянное.

Предусмотренные главой 11 УПК РФ правила проверки и оценки доказательств, представленных стороной обвинения и защиты, судом соблюдены, и оснований сомневаться в выводах суда первой инстанции не имеется.

Подробно проанализировав показания свидетелей и другие доказательства по делу с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 и квалификации его действий по п. п. «а», «б» ч.3 ст. 286 УК РФ - как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, если они совершены с применением насилия и специальных средств.

Согласно протоколу судебное заседание проведено с соблюдением установленных требований, в условиях равноправия и состязательности сторон.

По мнению судебной коллегии, доводы апелляционных жалоб сводятся к переоценке сделанных судом выводов и вытекают из несогласия осужденного и его защитника с постановленным обвинительным приговором.

При назначении осужденному наказания судом учтены характер и степень общественной опасности преступления, сведения о личности осужденного, наличие смягчающего наказания обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, что соответствует требованиям ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ.

Обстоятельством, смягчающим наказание в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ судом признано наличие у осужденного малолетнего ребенка, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ наличие награждения.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, не установлено.

При назначении наказания судом первой инстанции обсуждалась возможность применения в отношении осужденного него положений ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ, вместе с тем, оснований для их применения суд не усмотрел. Выводы суда первой инстанции убедительно мотивированы, судебная коллегия с ними соглашается.

По мнению судебной коллегии, назначенное судом первой инстанции ФИО1 наказание в виде лишения свободы является справедливым, соответствуют характеру и степени общественной опасности совершенного им преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Судом в полной мере соблюдены требования закона об индивидуальном подходе к назначению наказания.

Принимая во внимание обстоятельства совершенного преступления, с учетом положительных данных о личности осужденного по месту жительства и службы, учтенных судом обстоятельств, смягчающих наказание, при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, привлечения к уголовной ответственности впервые, суд пришел к обоснованному выводу о возможности исправления ФИО1 без изоляции от общества, с применением к нему положений ст. 73 УК РФ об условном осуждении, установив достаточный испытательный срок, и в соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ возложил обязанности, способствующие его исправлению.

Выводы суда о возможности назначения осужденному наказания без реального лишения свободы, условно с применением ст. 73 УК РФ, мотивы, по которым суд пришел к таким выводам, изложены в приговоре, с чем судебная коллегия соглашается.

Судебная коллегия находит необоснованными доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы потерпевшего о чрезмерной мягкости назначенного осужденному наказания ввиду необоснованного применения положений ст. 73 УК РФ, т.к. применение указанных положений не противоречит требованиям закона, препятствия для применения уголовного закона об условном осуждении при рассмотрении данного уголовного дела, по мнению судебной коллегии, отсутствуют.

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции в этой части при назначении наказания судебная коллегия не усматривает.

Несостоятельными считает судебная коллегия доводы дополнительного апелляционного представления о необоснованном не применении положений ст. 48 УК РФ о лишении осужденного специального звания - старший лейтенант полиции.

По смыслу закона, разъясненному в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», дополнительное наказание в виде лишения специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград может быть назначено при осуждении лишь за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления (ст. 48 УК РФ). При применении к осужденному данного вида наказания судам наряду с тяжестью преступления следует учитывать и другие указанные в ст. 60 УК РФ обстоятельства.

Вместе с тем, такое наказание не предусмотрено санкцией ч. 3 ст. 286 УК РФ в качестве обязательного.

Как указывал Конституционный Суд РФ, статья 48 Уголовного кодекса Российской Федерации, закрепляющая лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград в качестве дополнительного наказания, не предполагает произвольного принятия судом решения о его назначении (Определения от 25 мая 2017 года № 1030-О, от 28 ноября 2019 года № 3252-О).

Учитывая вышеизложенное, судебная коллегия не находит оснований для назначения осужденному ФИО1 на основании ст. 48 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения специального звания.

Таким образом, оснований для отмены или изменения приговора по доводам апелляционных жалоб и апелляционных представлений судебная коллегия не находит. Вместе с тем, судом также принято решение об удовлетворении гражданского иска потерпевшего и постановлено взыскать с ФИО1 в пользу Г. С.А. компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

Однако, приняв указанное решение, суд не учел, что, по смыслу закона (постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу»), при рассмотрении требований о взыскании вреда, причиненного в результате совершения должностным лицом преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, к участию в судебном заседании надлежит привлекать представителей финансового органа, выступающего от имени казны, либо главных распорядителей бюджетных средств по ведомственной принадлежности, тогда как в данном случае такие лица к участию в деле не привлекались, а, постановив взыскать моральный вред непосредственно с осужденного, суд не учел, что вред, причиненный в результате незаконных действий должностных лиц государственных органов, органов местного самоуправления, возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования. При рассмотрении уголовного дела судом изложенные обстоятельства не были должным образом проверены и надлежащей оценки не получили.

При таких данных судебное решение в части гражданского иска о взыскании причиненного осужденным морального вреда нельзя признать законным и мотивированным, приговор в части гражданского иска подлежит отмене, а дело направлению в этой части на новое судебное разбирательство иным составом суда в порядке гражданского судопроизводства. Иных нарушений, влекущих отмену или изменение приговора, судебная коллегия не усматривает.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Шкотовского районного суда Приморского края от 15 октября 2025 года в отношении ФИО1, в части разрешения гражданского иска потерпевшего Г. С.А. о взыскании компенсации морального вреда отменить и дело в этой части направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление и дополнительное апелляционное представление, апелляционные жалобы потерпевшего Г. С.А., осужденного ФИО1 и защитника Сотова С.С. без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Девятый кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления судебного решения в законную силу.

Председательствующий Д.В. Пархоменко

Судьи Н.Н. Гончарова

С.Г. Лихачев