Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

8 мая 2024 г. г. Усть-Кут

Усть-Кутский городской суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Колесниковой А.В., при помощнике судьи ФИО2, с участием прокурора Коношановой Я.А., истца ФИО1, представителя ответчика открытого акционерного общества «Российские железные дороги» ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-180/2024 по исковому заявлению ФИО4 к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» о взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к дирекции по эксплуатации и ремонту путевых машин – структурному подразделению Восточно-Сибирской железной дороги – филиала ОАО «Российские железные дороги» о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование исковых требований ФИО1 указывает, что 30.01.2017 при осуществлении трудовой деятельности с ним произошел несчастный случай, вследствие которого он получил электротравму

<

данные изъяты>

Обстоятельства несчастного случая и виновные лица установлены актом о несчастном случае № 1-2021, утвержденным 01.07.2021, в соответствии с которым истцу как машинисту железнодорожных строительных машин пятого разряда поручена работа не по специальности. В результате данного истцу распоряжения он получил физические и моральные травмы. Лицо, которое поручило данную работу, являлось на тот момент работником ответчика.

Истец оценивает размер компенсации морального вреда вследствие причинения физических и нравственных страданий в результате несчастного случая, произошедшего 30.01.2017 на работе, в сумме 500 000 рублей.

Моральный вред, причиненный ответчиком, выразился в том, что в результате травмы истцу пришлось длительное время реабилитироваться, он испытывал физические боли и нравственные страдания. Так, например, он волновался и переживал по поводу своего здоровья, сможет ли он в дальнейшем восстановиться после травмы, вести полноценный образ жизни. Постоянные негативные и пугающие мысли, сопровождаемые физической болью, вводили его в нестабильное психоэмоциональное состояние. Более того, ответчиком несчастный случай, произошедший с истцом на работе, не был своевременно и должным образом расследован, лишь только в 2021 г. инспекция по труду на основании заявления истца провела расследование, по результатам которого составлен акт о несчастном случае на производстве. Таким образом, ответчик и до настоящего момента продолжает воздействовать на истца в психологическом плане, что выражается в его нежелании построить конструктивный диалог и разрешить данную ситуацию в досудебном порядке.

Истец обратился к ответчику с претензией о возмещении морального вреда, данное обстоятельство не принесло результатов. Ответчик предпочел остаться безучастным.

ФИО1 просит суд взыскать с дирекции по эксплуатации и ремонту путевых машин – структурное подразделение Восточно-Сибирской железной дороги – филиала ОАО «Российские железные дороги» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

27.02.2024 в судебном заседании протокольным определением ненадлежащий ответчик дирекция по эксплуатации и ремонту путевых машин – структурное подразделение Восточно-Сибирской железной дороги – филиал ОАО «Российские железные дороги» заменен на надлежащего ответчика открытое акционерное общество «Российские железные дороги» (далее ОАО «РЖД»).

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении, просил их удовлетворить, суду пояснил, что 30.01.2017 при осуществлении трудовой деятельности по истечении рабочего времени он направился в цех. Весь январь его вагон находился на ремонте, без ведома истца работники по указанию мастера залили в него воду, его необходимо было разморозить. Истец сообщил об этом бригадиру, он сказал, что нет электриков, если он хочет, чтобы его машина работала, должен самостоятельно ее подключать. Истец не мог работать в цехе, так как это обязанность электрика, он делал такую работу впервые. Ранее истец работал электриком, понимал опасность работы, но приказы начальства не обсуждаются. Истец уже закончил работу, подключил кабель, хотел закрыть дверь, чтобы никто не попал в вагон, у него были средства защиты, но рука, которую обожгло, была без перчатки. По мнению истца, было устаревшее оборудование. В результате истец получил тяжелые травмы, 2 дня провел в реанимации, 2 недели лежал в больнице, 1 неделю находился дома на листе нетрудоспособности, так как лицо было в ужасном состоянии, потом вышел на работу и продолжил работать. Боль была такая, что он кричал. На длительное время истец выпал из нормальной жизни, полгода посещал только работу и дом, так как из-за ожогов не мог посещать даже тренировки в бассейне. У ответчика истец проработал недолго, так как он написал заявление на расследование несчастного случая, доработал 2017 г., закрыл кредитные обязательства и уволился. Больничный лист истцу не выплатили, так как не было служебного расследования получения травмы. Период времени, в который истец находился в больнице, ответчик предоставил как отгулы. Полгода истцу было больно принимать пищу из-за ожогов на лице. Сейчас он не может долго сидеть за компьютером, посещать бассейн, так как попадание воды в глаза вызывает дискомфорт. Окулист осматривал его примерно через 1 неделю после происшествия, сказал о необходимости пользоваться каплями для глаз. Позже истец обращался к окулисту 1 раз, так как было дискомфортно, проверял зрение. Острота зрения у него нормальная. Так как обожжена оболочка глаза, каплями пользуется на постоянной основе, они снимают болевые симптомы. Окулист рекомендовал не посещать бассейн, баню, при пользовании компьютером пользоваться очками, меньше смотреть телевизор. При прохождении медицинской комиссии не было противопоказаний для работы. На улице в холодную погоду кожа становится чувствительнее, так как она фактически слезла с лица при происшествии. Оболочка глаз также была обожжена, поэтому глаза так реагируют на воду и свет. Это никак не лечится. У истца было поражено 8 % тела: лицо, шея и одна рука. В настоящее время истец является индивидуальным предпринимателем, оказывает услуги по ремонту специализированной техники. Документов о препятствии к такой деятельности у него нет, он не имел цели получить такие документы. Истец не может пользоваться режущим, сварочным инструментом. Яркий свет, неоновый свет, зимой яркий снег действует на глаза. Никаких других травм, связанных со зрением, истец не получал. К психологу он не обращался, у него нет никаких психологических травм в связи с данным происшествием. Ожогов почти не осталось видно, так как истец все тщательно обрабатывал мазью. Местами видно, что кожа выглядит необычно. Акт формы Н-1 истец получил в августе 2021 г., 24.08.2021 направил досудебную претензию в структурное подразделение. В 2020 г. у истца родился сын с патологией сердца, необходимо было сделать операцию на сердце ребенка, в связи с чем он не обращался в суд. Истец женат, имеет трех детей. На момент несчастного случая он также был женат, имел ребенка 12 лет.

Представитель ответчика ОАО «РЖД» ФИО3, действующий на основании доверенности от 20.10.2023 № ВСЖД-203/Д, в судебном заседании исковые требования не признал по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление с учетом дополнений, просил в удовлетворении исковых требований отказать, в случае удовлетворения исковых требований удовлетворить их частично, взыскать компенсацию морального вреда в размере не более 20 000 рублей.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора Коношановой Я.А., полагавшей исковые требования подлежащими удовлетворению с учетом требований разумности и справедливости, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 4, 15 и 16 части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац 2 части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац 2 части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы 2 и 13 части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 данного кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.) (абзац второй пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации). Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с пунктом 46 приведенного Постановления работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть 8 статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Согласно пункту 47 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

Судом установлено, что истец ФИО1 с 27.11.2007 по 14.02.2018 осуществлял трудовую деятельность в подразделении ответчика ОАО «РЖД». 27.11.2007 истец принят на работу в Ленскую дистанцию пути Восточно-Сибирской железной дороги – филиала ОАО «РЖД» на должность монтера пути второго разряда (приказ от 23.11.2007 № 754-ок).

08.02.2008 ФИО1 переведен на постоянное место работы наладчиком путевых машин и механизмов (приказ от 04.02.2008 № 59-ок).

27.02.2010 истец переведен на должность наладчика железнодорожно-строительных машин и механизмов четвертого разряда Ленского участка производства Дирекции по эксплуатации и ремонту путевых машин Восточно-Сибирской железной дороги – филиала ОАО «РЖД» (приказ от 27.02.2010 № 35-22).

01.07.2010 ФИО1 переведен на должность машиниста железнодорожно-строительных машин пятого разряда Ленского участка производства (приказ от 01.07.2010 № 116-6).

01.09.2011 истец переведен машинистом железнодорожно-строительных машин пятого разряда Ленского участка производства Дирекции по эксплуатации и ремонту путевых машин – структурного подразделения Восточно-Сибирской дирекции инфраструктуры – структурного подразделения Восточно-Сибирской железной дороги – филиала ОАО «РЖД» (приказ от 01.09.2011 № 1).

01.10.2012 ФИО1 переведен на должность машиниста железнодорожно-строительной машины пятого разряда Ленского производственного участка Дирекции по эксплуатации и ремонту путевых машин – структурного подразделения Восточно-Сибирской дирекции инфраструктуры – структурного подразделения Центральной дирекции инфраструктуры – филиала ОАО «РЖД» (приказ от 01.10.2012 № 177-21).

01.02.2013 истец переведен на должность машиниста железнодорожно-строительной машины пятого разряда Ленского производственного участка Специализированной путевой машинной станции по ремонту и эксплуатации путевых машин № 337 (приказ от 01.02.2013 № 28-6).

14.02.2018 трудовой договор с ФИО1 расторгнут по инициативе работника (по собственному желанию) (пункт 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации) (приказ от 12.02.2018 № 208).

Согласно личной карточке 27.02.2010 с истцом проведен вводный инструктаж по охране труда, пожарной безопасности, первичный инструктаж на рабочем месте, первичная проверка знаний по охране труда, получен допуск к работе.

20.12.2016 с ФИО1 проведен повторный инструктаж в объеме ДПМ 003, 006, 030, 062, 092 ППБ, ПЭБ, маршрут служебного прохода.

25.01.2017 истец прошел проверку знаний по электробезопасности, установлена 3 группа, допущен к работе в электроустановках до 1000 Вт в качестве оперативно-ремонтного персонала (протокол от 25.01.2017 № 23, удостоверение № 169 сроком действия 1 год).

30.01.2017 при исполнении трудовых обязанностей с ФИО1 произошел несчастный случай, он получил повреждения здоровья.

Приказом от 31.01.2017 № 64 работодателем создана комиссия по расследованию несчастного случая, произошедшего с машинистом железнодорожных строительных машин Северобайкальского производственного участка ФИО1

По итогам расследования составлен акт от 03.02.2017 о расследовании тяжелого несчастного случая, в соответствии с которым 29.01.2017 машинист ФИО1 обратился к начальнику участка ФИО5 с заявлением на отгул за ранее отработанное время. 30.01.2017 в районе 16.00 часов ФИО1 занимался ремонтом своего автомобиля в гараже. Так как освещение в гараже было неисправно, он решил «запитаться» от распределительного щита, находящегося на улице, для подачи электричества решил подключить кабель электропитания к распределительному щиту. В момент подключения кабеля произошел хлопок, ФИО1 отдернуло назад. В результате несчастного случая ФИО1 получил ожог кисти правой руки. После случившегося ФИО1 сам вызвал скорую помощь, которая доставила его в больницу г. Усть-Кута, где ему оказана медицинская помощь. Из больницы ФИО1 сообщил начальнику участка Г. о произошедшем. Причины, вызвавшие несчастный случай: личная неосторожность пострадавшего. Заключение о лицах, ответственных за допущенные нарушения законодательных и иных нормативных правовых и локальных нормативных актов, явившихся причинами несчастного случая: личная неосторожность пострадавшего. Комиссия, рассмотрев материалы расследования несчастного случая с ФИО1, происшедшим 30.01.2017, установила, что действия пострадавшего в момент несчастного случая не были обусловлены трудовыми отношениями с работодателем либо участием в его производственной деятельности, поэтому данный несчастный случай квалифицируется как несчастный случай, не связанный с производством, который не подлежит учету и регистрации в Дирекции по эксплуатации и ремонту путевых машин.

Согласно протоколу опроса пострадавшего от 31.01.2017, семейное положение истца ФИО1 – женат, две дочери.

Не согласившись с выводами комиссии по расследованию несчастного случая, 26.03.2021 истец обратился в Государственную инспекцию труда в Иркутской области.

Государственным инспектором труда (по охране труда) в Иркутской области М. проведено расследование сокрытого несчастного случая, происшедшего 30.01.2017 с ФИО1, по результатам которого 08.06.2021 составлено заключение и в адрес ответчика внесено предписание № 38/7-1440-21-ОБ/10-7062-И/68-125 об устранении нарушения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права.

На основании заключения государственного инспектора труда (по охране труда) в Иркутской области М. от 08.06.2021 и предписания от 08.06.2021 № 38/7-1440-21-ОБ/10-7062-И/68-125 работодателем составлен акт о несчастном случае на производстве от 01.07.2021 № 1-2021, из которого следует, что 30.01.2017 в 8.00 часов до начала работы машинист железнодорожно-строительной машины ФИО1 прибыл на планерное совещание, после совещания в 8.15 часов прошел предрейсовый медицинский осмотр, признаков состояний и заболеваний, препятствующих выполнению им трудовых обязанностей не обнаружены, о чем имеется запись в маршрутном листе от 30.01.2017 № 01083812.

Согласно протоколу опроса машиниста мотовоза В. от 12.04.2021 утром 30.01.2017 в 8.00 часов он прибыл на работу, получил маршрутный лист у Н., после чего вместе с ФИО1 прошел медицинскую комиссию и пошел на базу ПЧ выполнять свои трудовые обязанности. Ориентировочно в 16.00 часов они закончили работу, пошли переодеваться в цех МТТ, в котором стоял на ремонте вагон сопровождения. В это время Н. позвонил ФИО1, после завершения телефонного разговора они пошли в сторону вагона сопровождения с целью подключения его к сети во избежание его разморозки. ФИО1 начал подключать вагон к электрической сети, произошла вспышка электрической дуги, на звук произошедшего прибежали Г. и Б., которые вызвали скорую помощь. ФИО1 унесли в карету скорой помощи, В. оказали первую медицинскую помощь, так как он получил минимальный ожог руки. В этот день ФИО1 он не видел.

В соответствии с протоколом опроса помощника машиниста ЖДСМ Г. 30.01.2017 он заступил на работу в 8.00 часов прошел инструктаж и получил наряд-задание на день, затем вместе с Б. пошли на свои рабочие места, в вагоне они занимались ремонтными работами. ФИО1 и В. пошли на рабочие места на базу 114, ориентировочно в 16.00 часов оба пришли в цех с целью подключить вагон к электричеству по устному указанию, данному ФИО1 посредством телефонной связи Н. Г. и Б. продолжили заниматься ремонтом ДВС. После Г. услышал очень громкий хлопок и громкий крик, выбежав с вагона увидел лежащего ФИО6 у электрического щита (ВРУ) и В., который кричал и корчился от боли, тряс правой рукой, стоя на ногах. Оценив ситуацию, Г. схватил ФИО1, поднял его на ноги, повел в умывальную комнату промывать глаза. Б. в это время вызвал скорую помощь. Скорая помощь приехала прямо к цеху эксплуатации ПЧМу (ДПМ) 5-7 минут, в районе ул. Кирова 85А.

Актом о несчастном случае на производстве от 01.07.2021 № 1-2021 установлено, что 30.01.2017 в конце рабочего дня Г. сообщил ФИО1 о том, что в вагоне сопровождения, стоящем на ремонте, закрепленном за ФИО1, в систему отопления заливают воду. Так как в цехе минусовая температура, появилась необходимость подключить вагон к электроэнергии для нагрева системы отопления. ФИО1 позвонил мастеру участка Н. для того, чтобы он отправил в цех МТТ электрика для подключения электрокабеля в электрощите, на что Н. ответил, что рабочий день закончен и электрика уже нет, и дал указание ФИО4 подключить вагон к электросети своими силами. Получив устное задание, ФИО1 и В. направились на базу ПЧ-21 в цех МТТ. Прийдя в цех МТТ, они переговорили с Г. и Б., затем ФИО1 приступил к подключению силового кабеля от вагона к распределительному щиту, расположенному в непосредственной близости от вагона, проход к щиту свободный, дверь щита закрывается на болтовое соединение. После подключения ФИО1 решил поправить кабель для того, чтобы правильно закрыть электрощит, при этом находился на расстоянии вытянутой руки от электрощита, в этот момент раздался хлопок, и он ощутил сильное жжение в области лица и руки. Испытывая боль, ФИО1 позвал на помощь Б. и Г. Они оказали первую помощь и вызвали скорую помощь. По приезду скорой помощи ФИО1 госпитализировали в РБ «Усть-Кутская», где с ожогами лица и руки направили в реанимационное отделение. Вид происшествия: воздействие других неквалифицированных травмирующих факторов. Причины несчастного случая: использование пострадавшего не по специальности. Лица, допустившие нарушение требований охраны труда: не установлены. Мастер участка Н. поручил выполнение машинисту железнодорожно-строительных машин пятого разряда ФИО1 работу не по его специальности.

<

данные изъяты>

В судебном заседании обозревались медицинские документы истца ФИО1, в которых указаны аналогичные сведения о полученных повреждениях здоровья.

В период с 30.01.2017 по 13.02.2017 истец находился на стационарном лечении в ОГБУЗ «Усть-Кутская РБ», из которых с 30.01.2017 по 31.01.2017 в реанимационном отделении.

11.12.2021 ФИО1 обращался к врачу окулисту, ему поставлен диагноз: 

<

данные изъяты>

ЧУЗ «Поликлиника «РЖД-Медицина» города Усть-Кут» истцу выдано направление на медико-социальную экспертизу, куда он не стал обращаться.

24.08.2021 ФИО1 направил в адрес ответчика претензию, в которой просил в добровольном порядке компенсировать моральный вред в размере 500 000 рублей.

Разрешая возникший спор, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание, что неправомерными действиями ответчика в связи с сокрытием несчастного случая с истцом, необеспечением условий труда, отвечающих требованиям охраны труда и безопасности, приведшим к повреждению здоровья истца, последнему причинены физические и нравственные страдания, существенно нарушено его право на труд, суд приходит к выводу, что ответчик должен выплатить истцу компенсацию морального вреда.

Поскольку в ходе расследования несчастного случая на производстве и судебного разбирательства вопреки доводам ответчика не установлена грубая неосторожность ФИО4 в произошедшем на производстве несчастном случае, суд приходит к выводу о том, что предусмотренные пунктом 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации последствия (снижение размера возмещения в случае грубой неосторожности самого потерпевшего) в данном случае применению не подлежат.

Определяя размер компенсации морального вреда, учитывая приведенные истцом обстоятельства, свидетельствующие о степени и характере перенесенных физических и нравственных страданий, индивидуальные особенности личности истца, его возраст, род занятий, состояние здоровья, полученные травмы, семейное положение, тяжесть, характер и степень причиненных нравственных и физических страданий, степень вины работодателя, установленные фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав истца, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика ОАО «РЖД» в пользу истца ФИО1 компенсации морального вреда в размере 230 000 рублей.

Указанный размер компенсации морального вреда, по мнению суда, является соразмерным причиненным истцу физическим и нравственным страданиям, отвечает требованиям разумности и справедливости.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ОАО «РЖД» о взыскании компенсации морального вреда в размере 270 000 рублей следует отказать.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199, 209 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

исковые требования ФИО4, 

<

данные изъяты>, удовлетворить частично.

Взыскать с открытого акционерного общества «Российские железные дороги», 

<

данные изъяты>, в пользу ФИО4, 

<

данные изъяты>, компенсацию морального вреда в размере 230 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО4, 

<

данные изъяты>, к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги», 

<

данные изъяты>, о взыскании компенсации морального вреда в большем размере – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Усть-Кутский городской суд Иркутской области в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий А.В. Колесникова

Решение суда в окончательной форме принято 17 мая 2024 г.