Дело № 2-15/2018

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Пермь 27 июня 2018 г.

Пермский краевой суд в составе:

председательствующего Заляева М.С.,

при секретаре Беркутовой Ю.Ю.,

с участием государственного обвинителя-прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры Пермского края Третьяковой Е.А.,

защитника Ильиных В.И., представившего удостоверение № ** и ордер № **,

потерпевших М., П. и К.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, родившегося дата в ****, зарегистрированного и проживающего по ****, официально не трудоустроенного, со среднее-специальным образованием, в браке и на воинском учете не состоящего, имеющего несовершеннолетнего ребенка, гражданина Российской Федерации, несудимого, 

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство двух лиц: Б., дата рождения, и К1., дата рождения, а также умышленно причинил М., дата рождения, легкий вред здоровью с применением предмета, используемого в качестве оружия, при следующих обстоятельствах.

В период времени с 20 часов 00 минут 30 января 2018 г. до 01 часа 00 минут 31 января 2018 г. у ФИО1, находящегося в состоянии алкогольного опьянения у дома, расположенного по адресу: ****, на почве личных неприязненных отношений к Б. возник умысел на его убийство.

С этой целью ФИО1 вооружился металлической монтировкой, вошел в дом по указанному адресу, где умышленно нанес множественные, не менее тринадцати, удары монтировкой по голове, телу и конечностям Б., после чего взял на месте происшествия нож, которым умышленно, с целью убийства, нанес Б. не менее восьми ударов по шее и туловищу.

После чего ФИО1 увидел находившегося в доме ранее не знакомого К1. Опасаясь оказания возможного противодействия со стороны К1., у ФИО1 возник умысел на его убийство.

С этой целью ФИО1 умышленно нанес К1. не менее трех ударов монтировкой по голове и не менее одного удара ножом в шею.

В результате указанных действий ФИО1 Б. и К1. скончались на месте.

Смерть Б. наступила в результате множественных (3) колото-резаных ранений шеи, проникающих в полость гортани.

Кроме того, ФИО1 причинил Б. ранение на задней поверхности груди с повреждением 11 ребра, ушибом нижней доли левого легкого и развитием левостороннего пневмоторакса, которое не имеет отношение к смерти и квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; резаные раны на лице (1), на шее (3), на груди справа (1), на правом плече (1), непроникающие колото-резаные ранения груди (2), ушибленные раны на голове (5), на правом локте (1), на груди слева (1), перелом 10 ребра слева по средней ключичной линии, которые квалифицируются как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства его на срок менее 3 недель; кровоподтеки на голове (1), на груди (2), ссадину на голове (1), которые квалифицируются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

Смерть К1. наступила от сочетанной травмы тела в виде: проникающего колото-резаного ранения левой боковой поверхности шеи, с повреждением по ходу раневого канала мягких тканей шеи, неполным пересечением левой общей сонной артерии, с развитием массивной кровопотери и закрытой черепно-мозговой травмы; трех ушибленных ран на волосистой части головы, двух вдавленных переломов свода черепа справа с признаками повторной травматизации, массивного субарахноидального кровоизлияния на правом полушарии, отека и набухания головного мозга с его дислокацией в большое затылочное отверстие. 

Кроме того, ФИО1 умышленно нанес металлической монтировкой не менее шести ударов по голове и конечностям М., причинив ей закрытую черепно-мозговую травму, сопровождавшуюся сотрясением головного мозга, ушибленными ранами в теменной области, повлекшую за собой легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья, а также кровоподтеки на правом плече, на тыльной поверхности 2-го пястно-фалангового сустава правой кисти и ушибленную рану на ладонной поверхности 2-го пястно-фалангового сустава, не причинившие вреда здоровью.

Подсудимый ФИО1 виновным себя в предъявленном обвинении по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ признал частично, по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ признал полностью, и показал, что весной 2017 г. М., с которой он совместно проживал, после ссоры ушла к Б., и снимала там комнату. В связи с этим у него возникла неприязнь к Б. Он ревновал М., предлагал вернуться. 30 января 2018 г. он и М. употребляли спиртное у К2. Вечером он вернулся домой, а оттуда в состоянии опьянения поехал к Б., чтобы тот разобрался на работе с электрикой, и поговорить по поводу М. В сенях дома он услышал, как Б. домогался М. Когда Б. открыл дверь, чтобы выйти, он втолкнул потерпевшего в комнату. Со злости от услышанного, и оттого, что Б. схватил со стола нож, он, ФИО1, ударил Б. раза два имевшейся при нем монтировкой по голове, руке и телу. Б. упал, и он нанес тому без умысла на убийство попавшим под руку ножом еще несколько ударов в грудь. К1., сидевший за столом в углу комнаты, начал вставать. Желая предотвратить его противодействие, и просто оглушить К1., он нанес потерпевшему 2-3 удара монтировкой по голове. В этот момент нож, зацепившись за рукав одежды, случайно вылетел из его руки и воткнулся в шею К1. Далее машинально из ревности и за ее ложь он нанес М. по одному удару монтировкой по голове и руке, и вышел на улицу. Когда вернулся, Б. лежал у порога, а К1. сидел на своем месте. Были слышны их хрипы. Увидев, что М. разговаривает по телефону, полагая, что с К2., он ударил ее по руке, после чего увез к себе домой.

Вместе с тем, показания подсудимого об отсутствии умысла на убийство Б. и К1. являются неубедительными, и находятся в противоречии с его же собственными показаниями на предварительном следствии.

Так, сразу после совершения преступления в явке с повинной от 31 января 2018 г. ФИО1 сообщил, что пришел домой к Б., где находились М. и неизвестный мужчина. У него, ФИО1, взыграла ревность, так как ранее он проживал с М.. Он нанес Б. около трех ударов железной трубой по голове и один удар ножом в шею справа. От этих ударов Б. упал на пол и захрипел. Затем он нанес один удар железной трубой по голове незнакомому мужчине и один удар ножом в шею справа. От этих ударов мужчина осел на табуретку и захрипел. Так же он ударил один раз трубой М.. Через несколько минут он с М. сел в свой автомобиль ВАЗ-2111 и уехали к нему домой. В содеянном раскаивается. Б. и мужчину он убил из ревности (л.д. 50-51, 1 том).

В этот же день, допрошенный в качестве подозреваемого, ФИО1 показал, что на протяжении последних двух месяцев вместе с ним время от времени проживала М.. Он предлагал М. построить серьезные отношения, но та ушла к Б.. Это его очень разозлило, но, тем не менее, М. продолжала периодически к нему приходить. 30 января 2018 г. около 16-17 часов он и М. находились в гостях у своих знакомых, где выпивали спиртное. В вечернее время он уехал домой, а М. осталась. Около 22-23 часов он поехал к Б. поговорить на счет М., поскольку ревновал ее к нему, чтобы он ее больше не спаивал и не приставал к ней. Приехав к дому, он взял из автомобиля металлическую монтировку, чтобы открыть входную дверь в сени дома Б., поскольку она заедала. Подойдя к двери, он услышал, что Б. и М. ругались. М. высказывала недовольство, что содержит Б., а тот в свою очередь оскорблял ее и говорил, что сейчас ее ударит. На эти слова Б. он разозлился, забежал в дом и нанес Б. не менее двух ударов металлической монтировкой по голове. Б. потянулся за ножом из кухонного набора, который лежал в комоде напротив стола, но взять его не успел, поскольку он его оттолкнул. После чего он, ФИО1, правой рукой сам схватил из этого набора небольшой нож с рукояткой коричневого цвета, и нанес им не менее трех ударов в области шеи и туловища Б., отчего тот упал на пол и захрипел. В другой руке он продолжал держать монтировку. Когда со стула стал вставать незнакомый мужчина, он нанес тому не менее двух ударов металлической монтировкой по голове, отчего мужчина сел обратно на стул. Ножом он ударов мужчине не наносил. Затем он подошел к М. и от злости, что она распивала с ними спиртное, нанес ей не менее двух ударов металлической монтировкой по голове, отчего она упала на пол. Он помог ей подняться и отвел ее в маленькую комнату. У М. была кровоточащая рана на голове, в связи с чем он нашел и приложил к ее голове полотенце розового цвета. Когда М. взяла сотовый телефон, он ударил ее по руке и телефон упал где-то в комнате. Нож оставил в доме Б., на столе. Монтировку бросил на пол автомобиля, на переднее пассажирское место. Приехав домой, он обработал рану на голове М.. Был одет в джинсы, куртку и ботинки черного цвета, на руках – перчатки (л.д. 61-64, 1 том).

Такие показания Пономарев дал и на месте преступления 31 января 2018 г., продемонстрировав на манекене обстоятельства нанесения потерпевшим телесных повреждений. Уточнил, что монтировку положил в автомобиль возле водительского сидения слева (л.д. 65-76, 1 том).

Допрошенный в качестве обвиняемого 1 февраля 2018 г. ФИО1 вину в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, признал полностью, подтвердил нанесение Б. не менее двух ударов монтировкой по голове и не менее 4 ударов ножом в область шеи. После чего он нанес К1. не менее двух ударов монтировкой по голове, а также 1 удар ножом в область шеи, о чем он вспомнил в ходе данного допроса. Днем 30 января 2018 г. выпил примерно полбутылки спиртного (л.д. 87-90, 1 том).

Будучи допрошенным 10 апреля 2018 г. ФИО1 показал, что не помнит, каким именно ножом он нанес ножевые ранения Б. и К1.. Он пошел к Б., чтобы поговорить с ним о М.. Ему не нравилось, что М. обеспечивала Б., тот постоянно просил у нее деньги. Кроме того, он хотел выяснить, имеются ли между ними любовные отношения. Монтировку взял, чтобы открыть двери дома, если он будут закрыты, поскольку полагал, что Б. сам ему дверь не откроет. Поскольку К1. встал, он подумал, что тот может его как-либо ударить, в связи с тем, что он нанес повреждения Б., то есть оказать ему противодействие. Он нанес Б. ножевые ранения, чтобы «добить» того, то есть убить. Почему он нанес ножевые ранения К1., пояснить не может (л.д. 97-102, 1 том).

При дополнительном допросе 20 апреля 2018 г. ФИО1 вину в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, признал частично, считая, что нанес потерпевшим меньше ударов, чем указано в обвинении. Подтвердил, что 30 января 2018 г., находясь в состоянии алкогольного опьянения, и в связи с имевшейся личной неприязнью нанес Б. 4 удара монтировкой, и удары ножом, количество которых не помнит. После чего нанес К1. не менее двух ударов монтировкой по голове, чтобы предотвратить противодействие, а также два удара монтировкой по голове М.. Не помнит, что нанес К1. удар ножом (л.д. 38-41, 2 том).

И хотя в судебном заседании ФИО1 заявил, что следователь неправильно записал его показания, он подписывал протоколы, не читая их, суд находит такие объяснения подсудимого несостоятельными.

Какие-либо объективные данные, свидетельствующие о получении от подсудимого показаний в результате применения к нему незаконных методов ведения предварительного следствия, в материалах дела отсутствуют. Жалобы на действия сотрудников полиции и следственных органов ФИО1 и его защитник не высказывали.

Оснований считать явку с повинной, показания ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого недопустимыми доказательствами, не имеется. Как видно из протокола явки с повинной, она составлена оперативным сотрудником полиции в соответствии со ст. 142 УПК РФ, при этом ФИО1 не ходатайствовал о предоставлении ему адвоката для оказания юридической помощи. В судебном заседании ФИО1 подтвердил, что явку с повинной дал добровольно. В дальнейшем он также допрашивался с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в присутствии адвоката, то есть в условиях, исключающих возможность оказания на него давления. Протоколы следственных действий ФИО1 и его защитником прочитаны, своими подписями они подтвердили правильность изложения в них содержания показаний. Каких-либо замечаний к протоколам не поступало. Более того, 20 апреля 2018 г. обвиняемый ФИО1 собственноручно дополнил протокол допроса, составленный следователем (л.д. 38-41, 2 том). Тем самым органами следствия каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального закона не допущено.

Причастность ФИО1 к содеянному, кроме его показаний, установлена и подтверждена показаниями потерпевшей М., объективно согласуется и с другими исследованными по делу доказательствами.

Так, из показаний потерпевшей М. в суде и на предварительном следствии следует, что с 2017 г. она проживала с Б. в с. Троица, ул. ****. До этого 4 года сожительствовала с ФИО1, и он продолжал ухаживать за ней, сильно ревновал ее к Б., несколько раз приходил к ним, предлагал вернуться. Однако она не соглашалась, жить с ФИО1 не хотела. Из-за этого между ФИО1 и Б. были неприязненные отношения. 30 января 2018 г., около 18 часов, в квартиру ее коллеги К2., где она находилась, пришел ФИО1. Совместно употребляли спиртные напитки. По выходу оттуда у подъезда дома они с ФИО1 разругались, он высказывал недовольство, что она хотела уехать в с. Троица к Б., попытался ее ударить. Поэтому она вернулась к К2., и уехала в с. Троица к Б., лишь после 20 часов. На кухне дома Б. и К1. употребляли спиртное. Через некоторое время она попросила Б. сопроводить К1. домой, поскольку было уже поздно. При этом они не ссорились, Б. ей не угрожал. В дом зашел ФИО1 и сразу с порога, молча, размахнувшись, ударил Б. не менее двух раз металлическим предметом, похожим на монтировку или обрезок трубы, по голове, допускает, что ударов могло быть больше, и тот упал на кухне возле стола. В это время стал привставать К1., и ФИО1 сразу нанес тому не менее двух ударов тем же предметов по голове, после чего К1. присел обратно на стул. Когда она встала, чтобы успокоить ФИО1, находившегося в состоянии опьянения, тот нанес ей монтировкой с размаху два удара по голове, и один удар по руке, после чего из дома ушел, при этом вложил ей в руку нож с деревянной ручкой. В момент нанесения ударов Б. и К1. находились в сильной степени алкогольного опьянения, и оказать противодействие ФИО1 не могли. Все произошло быстро, никто не успел ничего понять. Когда она пришла в себя, Б. был еще жив, сказал ей вызвать полицию и скорую помощь, что встать сам не может. Она с мобильного телефона вызвала полицию и стала звонить в скорую помощь. В этот момент в комнату вошел ФИО1 и нанес ей один удар по голове, полагает, что тем же самым предметом, что и ранее, а также выбил из ее рук сотовый телефон. Видела на его руках кровь. ФИО1 вытащил ее из дома, посадил в машину и увез к себе домой в п. Сылва, ул. ****. Этой же ночью в отделе полиции она узнала о смерти Б. и К1. (л.д. 103-108, 142-146, 1 том).

В ходе проверки показаний на месте происшествия, проведенной 31 января 2018 г., потерпевшая М. подтвердила свои показания, при этом показала на манекене, как ФИО1 нанес Б., К1. и ей не менее двух ударов металлическим предметом по голове каждому (л.д. 109-120, 1 том).

Потерпевшая П. в суде пояснила, что Б. приходится ей братом, проживал с М. в с. Троица, ул. ****. Постоянной работы не имел. В состоянии опьянения агрессии не проявлял. Между Б. и М. были нормальные отношения. Как потом выяснилось, М. встречалась, общалась с ФИО1. В ночь на 31 января 2018 г. сотрудник полиции сообщил ей о смерти брата. Приехав по указанному адресу, увидела, что Б. лежал на полу кухни у порога, а К1. сидел в углу на стуле. 

Со слов потерпевшей К., К1. приходится ей отцом. Он проживал в с. Троица, охранял строящийся объект. Знает, что К1. иногда приходил в гости к Б.. В ночь на 31 января 2018 г. сотрудники полиции сообщили об убийстве отца.

Индивидуальный предприниматель К3. сообщил, что М. и ФИО1, находясь на испытательном сроке, проходили у него обучение по копчению мясной продукции. В последнее время замечал, что М. проживала либо у ФИО1, либо у Б. (л.д. 123-126, 1 том).

Из показаний свидетеля К2. следует, что 30 января 2018 г. в дневное время она пригласила М. к себе в гости, где они распивали спиртное (водку), позднее около 17 часов к ним присоединился ФИО1. Он был уже нетрезв. Около 19 часов ФИО1 и М. ушли, однако примерно через 15 минут М. вернулась и сказала, что поругались с ФИО1 и тот начал распускать руки. М. просидела у них около 30 минут, и уехала на автобусе домой в с. Троицу, так как жила с Б.. Где-то около половины первого ночи позвонила М. и сказала, что придет на работу позже, так как к ним домой приехал ФИО1, всех побил и уехал (л.д. 127-130, 1 том).

Допрошенная на предварительном следствии в качестве свидетеля П1., чьи показания оглашены в соответствии с уголовно-процессуальным законом, и подтверждены в судебном заседании, показала, что ФИО1 приходится ей отцом. С 2012 г. родители совместно не проживают. Спиртными напитками отец не злоупотреблял, но были случаи, что выпивал, особенно если к нему приходила М.. Отец и М. проживали совместно с 2014 г. до декабря 2017 г. За этот период они неоднократно расходились. В январе 2018 г. М. пришла к ним домой в состоянии опьянения, между ними произошла ссора из-за ее взаимоотношений с другими мужчинами, после чего отец выгнал ее из дома. Днем 30 января 2018 г. она ушла к матери и ночевала у нее. В 21 час. 05 мин. ей позвонил отец, он был пьяный, спросил, где ключи от дома. Она сказала, чтобы он ложился спать. Затем она перезвонила М.. В ходе беседы с ней она поняла, что та тоже находилась в пьяном виде, и поехала к себе домой в с. Троица (л.д. 132-133, 1 том).

Свидетель С., врач скорой медицинской помощи, расказал, что 30 января 2018 г. в 00 час. 30 мин. в его смену поступил вызов по адресу: ****. Однако двери им никто не открыл, хотя в доме горел свет. Далее в час ночи поступил звонок от сотрудников полиции о том, что в доме по указанному адресу находятся два человека без сознания. По прибытию на место обнаружили двух мужчин без признаков жизни с множественными колото-резаными ранениями в области шеи. Один мужчина лежал у входа. Другой - сидел в правом углу комнаты за столом на стуле. В 04 час. 25 мин. поступил вызов из отделения полиции п. Сылва для оказания медицинской помощи М.. У нее была закрытая черепно-мозговая травма. Она сообщила, что около часа ночи получила телесные повреждения от бывшего сожителя по адресу: ****. После чего была доставлена в ГКБ № 1 г. Перми (л.д. 136-139, 1 том).

Показания свидетелей К3., К2. и С., данные ими на предварительном следствии, исследованы в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон.

Показания потерпевшей М. о том, что после причинения телесных повреждений ей, Б. и К1., она сообщила об этом в полицию и на скорую помощь подтверждается рапортом сотрудника полиции и картами вызова бригады скорой медицинской помощи.

Так, из рапорта оперативного дежурного видно, что 31 января 2018 г. в 00 час. 30 мин. от М. по мобильному телефону поступил вызов в ДЧ ОМВД России по Пермскому району о том, что ее мужу нанесены побои (л.д. 15, 1 том). 

Согласно картам вызова бригады скорой медицинской помощи 31 января 2018 г. в 00 час. 31 мин. от М. поступил вызов по адресу: ****. В 00 час. 48 мин. бригада прибыла на место, однако двери дома не открыли, на телефон не отвечают (л.д. 183, 1 том).

Кроме того, 31 января 2018 г. в 01 час. 15 мин. по вызову сотрудников полиции бригада скорой помощи вновь выехала на этот же адрес. По их прибытии в дом по ул. ****, с. Троица констатирована смерть Б. и К1. (л.д. 184-187, 1 том).

31 января 2018 г. в 04 час. 40 мин. бригада скорой помощи прибыла в п. Сылва для оказания медицинской помощи М.. Ей поставлен диагноз – закрытая черепно-мозговая травма, госпитализация в ГКБ № 1 (л.д. 188-189, 1 том).

Из протокола осмотра места происшествия и фототаблиц к нему видно, что 31 января 2018 г. в доме, расположенном по адресу: ****, обнаружены трупы Б. и К1. с признаками насильственной смерти. Б. - при входе в дом на полу. Возле него обнаружен нож с рукояткой коричневого цвета. К1. - на стуле в углу кухни. Его правая рука опирается на стол, на котором находятся кухонные предметы, стаканы, стопки. При входе в комнату № 2 на полу обнаружены следы от обуви в виде вещества красно-бурого цвета. В этой же комнате на полу обнаружен сотовый телефон М. марки «BQ».

В ходе осмотра места происшествия были изъяты: пять ножей, восемь окурков от сигарет, два следа обуви на дактопленке, образцы и смывы вещества красно-бурого цвета со снега и с тропинки, ведущей в дом, со стены на кухне, с пола и шкафа из комнаты № 2, три стеклянных рюмки, крышка и горлышко от бутылки, полотенце с веществом красно-бурого цвета с кухни, деревянный черенок с веществом красно-бурого цвета, два сотовых телефона (л.д. 17-35, 1 том).

31 января 2018 г. с участием ФИО1 осмотрен его дом, расположенный по адресу: ****, и во дворе дома - автомобиль ВАЗ-2111. В доме изъяты предметы одежды с веществом красно-бурого цвета: куртка, джинсы и свитер черного цвета, ботинки, две перчатки, полотенце белого цвета. Из салона автомобиля изъяты: полотенце розового цвета со следами красно-бурого цвета, под водительским сидением обмотанная в ткань металлическая монтировка, а также смыв вещества красно-бурого цвета с переднего водительского коврика (л.д. 36-43, 44-49, 1 том).

По заключению судебно-медицинских экспертиз смерть Б. наступила в результате множественных (3) колото-резаных ранений шеи, проникающих в полость гортани, которые образовались незадолго до наступления смерти (нескольких минут-десяток минут) в результате трех или более воздействий плоского колюще-режущего орудия типа клинка ножа, квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. 

Так же при исследовании трупа Б. обнаружены:

резаные раны на лице (1), на шее (3), на груди справа (1), на правом плече (1), непроникающие колото-резаные ранения груди (2), которые образовались в результате пяти или более воздействий плоского колюще-режущего орудия типа клинка ножа, квалифицируются как легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства его на срок менее 3 недель;

ранение на задней поверхности груди с повреждением 11 ребра, ушибом нижней доли левого легкого и развитием левостороннего пневмоторакса, сочетающее в себе признаки ушибленной раны и колотого ранения, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; ушибленные раны на голове (5), на правом локте (1), на груди слева (1), перелом 10 ребра слева по средней ключичной линии, квалифицируются как легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства его на срок менее 3 недель; кровоподтеки на голове (1), на груди (2) и ссадина на голове (1), не причинившие вред здоровью человека. Не исключена возможность их образования от ударов металлической монтировкой.

Колото-резанные повреждения могли быть причинены клинками 4 ножей, изъятых в ходе осмотра места происшествия, либо клинками ножей с аналогичными следообразующими свойствами. Все вышеописанные повреждения могли образоваться в период времени с 20 час. 30 января до 00 час. 20 мин. 31 января 2018 г., при обстоятельствах, указанных в представленных материалах дела. В крови и моче Б. обнаружен этиловый спирт, в концентрации, расценивающийся к применительно живым, как тяжелая алкогольная интоксикация (л.д. 47-76, 222-238, 2 том; 9-12, 3 том).

Смерть К1. наступила от сочетанной травмы тела в виде: проникающего колото-резаного ранения левой боковой поверхности шеи, с повреждением по ходу раневого канала мягких тканей шеи, неполным пересечением левой общей сонной артерии, с развитием массивной кровопотери и закрытой черепно-мозговой травмы; три ушибленные раны на волосистой части головы, два вдавленных перелома свода черепа справа с признаками повторной травматизации, массивное субарахноидальное кровоизлияние на правом полушарии, отек и набухание головного мозга с его дислокацией в большое затылочное отверстие. Указанные повреждения квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Повреждения, составляющие закрытую черепно-мозговую травму, образовались прижизненно, незадолго до наступления смерти, в результате не менее трех ударных воздействий твердым тупым массивным предметом со значительной силой. Не исключается их получение после ударных воздействий представленной на экспертизу металлической монтировкой. Колото-резаное ранение левой боковой поверхности шеи образовалось в результате одного ударного воздействия плоского колюще-режущего орудия типа клинка ножа. Могло быть причинено одним из двух клинков ножей, изъятых в ходе осмотра места происшествия. Смерть К1. наступила через несколько десятков секунд-минут после получения повреждений. В крови и моче К1. обнаружен этиловый алкоголь, в концентрации у живых лиц, соответствующей тяжелому токсическому действию алкоголя на организм. Получение сочетанной травмы тела К1. возможно в период с 20 час. 30 января до 00 час. 20 мин. 31 января 2018 г., и при обстоятельствах, указанных в протоколе допроса обвиняемого ФИО1 от 1 февраля 2018 г. (л.д. 81-117, 201-216, 2 том; 1-4, 3 том).

У М. имелись телесные повреждения в виде: закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся сотрясением головного мозга, ушибленными ранами теменной области; кровоподтеков на правом плече, на тыльной поверхности 2-го пястно-фалангового сустава правой кисти и ушибленной раны на ладонной поверхности 2-го пястно-фалангового сустава, которые возникли в результате неоднократных ударных воздействий твердыми тупыми предметами. Закрытая черепно-мозговая травма расценивается как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья (на срок не более 21 дня). Остальные повреждения расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью (л.д. 122-123, 2 том).

Таким образом, доводы подсудимого о нанесении им меньшего количества ударов потерпевшим являются несостоятельными и опровергаются выводами судебно-медицинских экспертиз.

Как следует из заключения судебно-биологических экспертиз на ноже с надписью на клинке «FORTUNA» обнаружено крайне малое количество крови человека, на его рукоятке - малое количество пота. На штанах ФИО1, левом и правом ботинке обнаружена кровь, происхождение которой не исключается от Б., не получено экспертных данных за присутствие крови М., К1. и самого ФИО1. На этих же штанах, правом ботинке, куртке ФИО1 обнаружена кровь, происхождение которой нельзя исключить от М., исключается ее принадлежность Б., К1., ФИО1. Кроме того, на штанах и куртке ФИО1 обнаружена кровь, происхождение которой нельзя исключить от К1., исключается ее принадлежность от обвиняемого ФИО1, Б., М. (л.д. 137-147, 2 том).

На монтировке и на рукоятке большого ножа выявлены следы крови и следы пота, на клинках маленького и большого ножа выявлены следы крови, на рукоятке маленького ножа выявлены следы пота. Следы крови на клинках ножей и следы пота и крови на большом ноже произошли от Б.. Происхождение данных следов от К1., М. и ФИО1 исключается. Генетические признаки следов пота и крови на монтировке и следов пота на рукоятке маленького ножа, не пригодны для интерпретации и проведения вероятностно-статистической оценки (л.д. 152-160, 2 том).

По заключению дактилоскопической экспертизы пять следов рук, изъятых при осмотре места происшествия по факту обнаружения трупов Б. и К1. в доме, расположенном в с. Троица, ул. ****, пригодны для идентификации личности. Два из них оставлены Б., один – К1. (л.д. 165-176, 2 том).

Заключением криминалистической экспертизы установлено, что следы наслоения вещества бурого цвета, похожего на высохшую кровь, на стенах кухни (где сидел потерпевший К1.) в представленных на исследовании фотоматериалах, являются по своему характеру пятнами от брызг и образованы при движении капель с расстояний до 30-40 см., под углами 30-90 градусов к поверхностям стен, в направлении сверху вниз. Следы, расположенные в виде коротких цепочек, характерны для их образования при стряхивании с окровавленного предмета (орудия, части тела), либо при ударах по окровавленной поверхности (л.д. 180-186, 2 том).

Согласно заключению трасологической экспертизы два фрагмента следов обуви на отрезках белой и прозрачной дактилоскопической пленки, изъятые при осмотре места происшествия по факту обнаружения трупов Б. и К1. в доме, расположенном в с. Троица, ул. ****, пригодны для идентификации. Один из них мог быть оставлен подошвенной частью обуви М., другой мог быть оставлен подошвенной частью ботинка на левую ногу, изъятого у ФИО1 (л.д. 242-246, 2 том).

Компетенция экспертов не вызывает сомнения, нарушений закона при назначении и проведении этих экспертиз не допущено, заключения экспертов подтверждаются другими доказательствами.

В ходе следствия осмотрены пять ножей с деревянными ручками, 8 окурков от сигарет, следы обуви на дактопленке (2 шт.), смывы вещества красно-бурого цвета со снега с дороги перед тропинкой и с тропинки, ведущей в дом, со стены на кухне в доме, с пола и со шкафа в комнате № 2, три рюмки, крышка и горлышко от бутылки, полотенца белого и розового цвета с веществом красно-бурого цвета, полотенце белого цвета, черенок, куртка, пара ботинок и джинсы черного цвета, шерстяной свитер, две перчатки, монтировка, фрагмент ткани (тряпка). Все они приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (л.д. 1-21, 2 том). 

Сотовый телефон М. марки «BQ», а также личные вещи К1.: блокнот, кошелек с денежными средствами, сотовый телефон марки «MAXVI», изъятые в ходе осмотра места происшествия, также осмотрены и возвращены потерпевшим (л.д. 228-231, 1 том; 22-24, 2 том).

Оценив приведенные доказательства, суд приходит к выводу об их относимости, допустимости и в своей совокупности достаточными для признания ФИО1 виновным в совершении вышеуказанных преступлений. 

Каких-либо объективных данных свидетельствующих о том, что ФИО1 оговорил себя в совершении преступлений, а также того, что потерпевшая М. оговорил ФИО1, по делу не имеется.

Именно ФИО1 своими действиями умышленно причинил смерть Б. и К1.. Мотивом убийства Б. явилась личная неприязнь, обусловленная ревностью, о чем свидетельствуют показания самого ФИО1 и потерпевшей М.. 

Не установлено факта оскорбления, домогательства Б. М., хватание им ножа, которое, как утверждает ФИО1, вызвало в нем злость к Б. и явилось причиной нанесения им ударов монтировкой и ножом. Напротив, в ходе предварительного следствия и в судебном заседании очевидец преступления потерпевшая М. последовательно утверждала, что они не ссорились, Б. ее не оскорблял, нож не хватал, ФИО1 вошел в дом и сразу молча ударил монтировкой по голове Б., а затем К1.. После этого Б. упал и остался лежать, а К1. присел на стул. По заключениям судебно-медицинских экспертиз в крови и моче Б. и К1. обнаружен этиловый алкоголь, в концентрации у живых лиц, соответствующей тяжелому токсическому действию алкоголя на организм. При таких обстоятельствах в момент нанесения потерпевшим ударов, ФИО1 не находился как в состоянии необходимой обороны, так и в состоянии аффекта. Потерпевшие никакой опасности для него не представляли, вся агрессия исходила именно от ФИО1, который вооружился металлической монтировкой и вошел в дом с целью убийства Б.. Увидев ранее не знакомого К1., и опасаясь оказания возможного противодействия с его стороны за свои действия в отношении Б., ФИО1 лишил жизни и второго потерпевшего. 

Доводы подсудимого об отсутствии у него умысла на убийство Б. и К1., о случайности ножевого ранения К1. в шею, являются несостоятельными, поскольку совокупность обстоятельств совершения преступления, в частности, предшествовавшие содеянному взаимоотношения Б., М. и подсудимого, носившие конфликтный характер по инициативе последнего, и его последующее поведение после убийства; применявшиеся орудия преступления - монтировка и нож, обладающее большой разрушительной и поражающей силой; тяжесть, множественность и локализация телесных повреждений в области жизненно важных органов потерпевших, свидетельствует о наличии у подсудимого умысла на лишение жизни Б. и К1..

С учетом изложенного, суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1 в отношении Б. и К1. по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство двух лиц.

Кроме того, ФИО1, используя в качестве оружия металлическую монтировку, применил к М. насилие, причинившее ей легкий вред здоровью. Эти действия подсудимого суд квалифицирует по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, как умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Об умысле направленном на причинение таких последствий М. с применением металлической монтировки свидетельствуют как показания самого ФИО1, так и потерпевшей в этой части и заключение судебно-медицинской экспертизы в отношении М..

Из заключения амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы следует, что ФИО1 хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает в настоящее время, не обнаруживает он также и признаков слабоумия, а у него имеется органическое расстройство личности. Однако имеющиеся у ФИО1 особенности психики выражены не столь значительно, не сопровождаются грубыми нарушениями памяти, интеллекта, мышления, критики и не лишают его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Инкриминируемое деяние ФИО1 совершил вне какого-либо временного психического расстройства, а в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения. По своему психическому состоянию в период инкриминируемого ему деяния ФИО1 мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время ФИО1 может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей, может принимать участие в следственных действиях и судебных заседаниях. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается (л.д. 193-195, 2 том).

У суда нет оснований подвергать указанное заключение сомнению. Выводы комиссии экспертов основаны на непосредственном общении с подсудимым, применении экспериментально-психологических методов обследования, на материалах дела, являются подробными и обстоятельными, мотивированы с учетом всех имеющихся в отношении ФИО1 сведений о его состоянии здоровья. На учете у психиатра и нарколога ФИО1 не состоит (л.д. 67, 69, 3 том). Поведение подсудимого в судебном заседании также было адекватным. По этим основаниям суд признает подсудимого ФИО1 вменяемым в отношении совершенных им деяний. Он подлежит уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности преступлений, данные о личности подсудимого, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи. 

В силу ст. 15 УК РФ деяние, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, относится к особо тяжким преступлениям, а п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ – к преступлениям небольшой тяжести.

Фактических и правовых оснований для изменения категории совершенного преступления по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ на менее тяжкую, не имеется.

ФИО1 не судим, по месту жительства главой Сылвенского сельского поселения, а также по месту работы индивидуальным предпринимателем К3., свидетелем К2., участковым уполномоченным полиции характеризуется положительно (л.д. 123-126, 127-130, 1 том; 63, 65, 3 том).

В качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств суд, в соответствии со ст. 61 УК РФ, признает наличие у него несовершеннолетнего ребенка, явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в сообщении информации органам следствия о совершенном им преступлении, участие в проведении следственных мероприятий с выходом на место, указание места нахождения орудия преступления - монтировки, признание вины, раскаяние в содеянном, состояние здоровья.

Суд не признает в качестве смягчающего наказания обстоятельства оказание медицинской помощи потерпевшей М., поскольку никаких реальных действий по оказании помощи потерпевшей, ФИО1 совершено не было.

Как следует из показаний потерпевшей, ФИО1 ей какую-либо помощь не оказывал, после случившегося она сама стала вызывать скорую помощь. Раны ей обработали сотрудники полиции и скорой помощи. У себя дома Пономарев дал ей лишь полотенце, чтобы подложить под голову и тем самым не запачкать подушку от ран на голове. 

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, обстоятельства их совершения и личность ФИО1, суд признает отягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, совершение преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. Установленные судом обстоятельства указывают на то, что между состоянием опьянения подсудимого и совершением преступлений имеется прямая причинно-следственная связь. Именно такое состояние сняло внутренний контроль за его поведением, вызвало агрессию к потерпевшим, что и привело к их убийству, а также к причинению М. легкого вреда здоровью, указанное обстоятельство не оспаривалось в судебном заседании и самим подсудимым, подтвердившим, что состояние опьянение повлияло на его поведение.

Из показаний потерпевшей М. следует, что ФИО1 был основательно пьян. В состоянии опьянения характер и поведение ФИО1 менялось, он становился раздражительным и нервным.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, обстоятельства его совершения, суд полагает, что исправление ФИО1 возможно только в условиях изоляции от общества.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением во время или после его совершения, иных обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности преступления, не установлено и не усматривается оснований для назначения ФИО1 наказания по правилам ст.64 УК РФ.

Аморальное и противоправное поведение потерпевших в отношении подсудимого не выявлено.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы ФИО1 следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

В связи с осуждением ФИО1 к лишению свободы, мера пресечения ему должна быть оставлена без изменения.

Заявленный гражданский иск потерпевшими М., П. и К. о возмещении морального вреда подлежит удовлетворению в соответствии со ст. 151, 1099 – 1101 ГК РФ (л.д. 161, 165, 1 том).

Как установлено в судебном заседании, последствием умышленных, противоправных действий ФИО1 явилась смерть Б. – брата потерпевшей П., и К1. – отца потерпевшей К.. Потеря близкого потерпевшим человека, безусловно, привела к тому, что П. и К. испытали и испытывают по настоящее время сильные нравственные страдания и переживания. Кроме того, в результате умышленных действий ФИО1 потерпевшей М. причинены физические и нравственные страдания. Она получила черепно-мозговую травму, в связи с чем проходила лечение, испытывает головные боли. В момент посягательства она опасалась за свою жизнь.

Размер компенсации морального вреда суд определяет в соответствии с характером нравственных страданий потерпевших, степени вины подсудимого, а также требованиям разумности и справедливости. При этом суд принимает во внимание и материальное положение подсудимого, являющегося трудоспособным.

Кроме того, подлежат удовлетворению исковые требования потерпевшей К. о возмещении материального ущерба в размере 30 150 руб., причиненного ей в связи с погребением отца, они подтверждаются соответствующими документами: договором о предоставлении ритуальных услуг, кассовым чеком, квитанциями. Данный договор и приложенные документы надлежаще оформлены, подтверждают необходимость расходов на ритуальные товары и услуги, и их размер (л.д 165-168, 1 том).

Согласно ст. 1094 ГК РФ лицо, ответственное за вред, вызванное смертью потерпевшего, обязано возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

В ходе расследования дела ФИО1 оказывал юридическую помощь адвокат Гурин В.М. по назначению и с оплатой труда в сумме 16 813 руб. за счет средств федерального бюджета РФ (л.д. 121-122, 3 том).

В соответствии с ч. 6 ст. 132 УПК РФ, с учетом наличия у ФИО1 на иждивении несовершеннолетнего ребенка, суд полагает возможным частично освободить его от взыскания процессуальных издержек, связанных с оплатой труда адвоката Гурина В.М.

Разрешая судьбу вещественных доказательств, суд с учетом требований ст. 81 УПК РФ и мнения подсудимого и потерпевших, считает необходимым куртку, пару ботинок и джинсы черного цвета передать В., а монтировку, как орудие преступления, биологические образцы, и иные предметы, не представляющие ценности и не истребованные сторонами, уничтожить.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 296-304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, и назначить ему наказание:

по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ - в виде лишения свободы сроком на 18 (восемнадцать) лет с ограничением свободы на 1 год,

по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ - в виде исправительных работ на срок 9 месяцев с удержанием в доход государства 10 % заработка ежемесячно. 

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначить 18 (восемнадцать) лет и 2 месяца лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима и с ограничением свободы на 1 год. 

В соответствии со ст. 53 УК РФ на время отбывания наказания в виде ограничения свободы установить для ФИО1 следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время с 22 до 6 часов местного времени, не выезжать за пределы территории того соответствующего муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и возложить на него обязанность два раза в месяц являться в вышеуказанный специализированный государственный орган для регистрации. 

Срок лишения свободы ФИО1 исчислять с 27 июня 2018 г.

На основании ст. 72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок лишения свободы время содержания под стражей с 31 января 2018 г. по 26 июня 2018 г.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора суда в законную силу оставить заключение под стражей. 

Гражданские иски удовлетворить.

Взыскать с ФИО1 в счет компенсации морального вреда в пользу потерпевших:

П. и К. - по 500000 (пятьсот тысяч) рублей каждой;

М. - 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскать с ФИО1 в пользу потерпевшей К. в возмещение материального ущерба от преступления 30 150 руб.

На основании ст. 132 УПК РФ взыскать с осужденного ФИО1 процессуальные издержки в доход государства, связанные с оплатой труда адвоката Гурина В.М., в сумме 10 000 рублей.

Вещественные доказательства, которые хранятся в комнате вещественных доказательств Пермского межрайонного следственного отдела СУ СК РФ по Пермскому краю: 

куртку, пару ботинок и джинсы черного цвета передать В.;

монтировку, как орудие преступления, а также пять ножей с деревянными ручками, 8 окурков от сигарет, следы обуви на дактопленке, смывы вещества красно-бурого цвета, три рюмки, крышка и горлышко от бутылки, полотенца белого и розового цвета, черенок, шерстяной свитер, две перчатки, фрагмент ткани, как не представляющие ценности, и не истребованные сторонами, уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Пермский краевой суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденному, содержащемуся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе не только ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, но и поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении защитника.

Председательствующий