№ 10-17/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

19 сентября 2024 года г.Вичуга 

Вичугский городской суд Ивановской области 

в составе председательствующего судьи Бразера А.А., 

при секретаре судебного заседания Тимине А.А., 

с участием прокурора – заместителя Вичугского межрайонного прокурора Обуховой Е.Н.,

представителя потерпевшей ФИО1 – ФИО2, 

осужденного ФИО3,

защитника – адвоката Вичугской коллегии адвокатов Морокина И.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника – адвоката Морокина И.В. на приговор мирового судьи судебного участка № 2 Вичугского судебного района Ивановской области от 5 июня 2024 года, которым

ФИО3, 

<

данные изъяты>, осужден по ч.1 ст.119 УК РФ к 200 часам обязательных работ и разрешен вопрос о вещественном доказательстве – топор постановлено уничтожить,

УСТАНОВИЛ:

Приговором мирового судьи судебного участка № 2 Вичугского судебного района Ивановской области от 5 июня 2024 года ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ, а именно в том, что 1 июля 2023 года в неотапливаемом коридоре дома № по 

<

адрес> схватил ГНА за волосы и стал с силой ударять головой об стену, говоря, что убьет, затем схватил руками за шею и стал пальцами сжимать ее горло, высказывая угрозы тем, что убьет ее, чем создал у нее реальное основание опасаться осуществления этой угрозы.

Обстоятельства преступления подробно изложены в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Морокин И.В. полагает приговор несоответствующим фактическим обстоятельствам дела, просит его отменить, ФИО3 – оправдать, к чему приводит следующие доводы: 

- ФИО3 не признавал себя виновным в ходе расследования и в суде; отвергая его показания, а также показания его супруги КЮВ и ее сестры БЕВ, суд привел мотивы, которые можно привести и относительно показаний потерпевшей и ее дочери ЛЕВ, поскольку и первые, и вторые между собой являются родственниками;

- показания потерпевшей ГНА опровергаются собранными по делу доказательствами и противоречивы: при первом вызове полиции она сообщила, что ее избил неизвестный, при написании заявления в полицию она указала, что нападавшего зовут А, тогда как в действительности личность ФИО3 была ГНА и ее дочери Л. известна; противоречия в показаниях потерпевшей и ее дочери, противоречия между их показаниями и доказательствами по делу в ходе судебного заседания не разрешены;

- в судебном заседании ГНА настаивала, что Кочетов проник в ее дом через помещение двора, перепилив щеколду на двери, что опровергается показаниями участкового уполномоченного ПВА и протоколом осмотра места происшествия, согласно которым повреждений на двери двора не зафиксировано, при этом обстановку в неотапливаемом коридоре дома Патов охарактеризовал как недостроенную, возможно, со слов потерпевшей, поэтому вывод о том, что в ходе конфликта были сломаны панели, не находит подтверждения, как и не является безусловным свидетельством совершения угрозы убийством с учетом того, что Кочетов утверждал, что неоднократно отталкивал ГНА от себя;

- вывод суда относительно невнесения в протокол осмотра повреждений двери двора со ссылкой на то, что проникновение в дом не вменяется, критики не выдерживает, поскольку тогда возникает вопрос о том, как Кочетов проник в коридор, если со слов потерпевшей двери в дом были заперты и она их не открывала; это ставит под сомнение ее показания;

- утверждения ГНА о том, что она была в состоянии сильного стресса, опровергаются детализацией ее телефонных соединений, анализ которых показывает, что в предполагаемое время конфликта она вела длительные телефонные переговоры и писала сообщения; 

- нахождение ГНА в состоянии стресса никоим образом не может указывать исключительно на угрозу убийством с учетом того, что факт конфликта Кочетов не отрицает, т.к. со стороны ГНА имело место агрессивное поведение в отношении него, его супруги и ее сестры;

- судом первой инстанции сделан необоснованный вывод о том, что у потерпевшей отсутствуют основания для оговора ФИО3, в судебном заседании она неоднократно говорила о наличии неприязненного отношения как к нему, так и к его супруге КЮВ на почве конфликта, возникшего вследствие совместного проживания с ней отца КЮВ – КВН, который в судебном заседании выразил уверенность в том, что конфликт могла спровоцировать сама ГНА, причем это является мнением человека, который длительное время с ней встречался и проживал, в день конфликта был с ней, распивал с ней алкоголь и у него самого в тот день был конфликт с ней, т.е. данный свидетель высказывал не свое абстрактное предположение, а анализ ситуации, которая произошла в его присутствии;

- в судебном заседании не был выяснен вопрос о том, с какого телефона ГНА сообщила о случившемся в полицию, кто был инициатором вызова полиции в ее дом, поскольку в детализации ее телефонных соединений, а также соединений ее дочери Л. звонок на номер 112 в период 19 часов 42 минут отсутствует;

- дочь потерпевшей – ЛЕА в судебном заседании не смогла объяснить, почему ее показания в объяснении, полученном спустя несколько минут после случившегося, разительным образом отличаются от показаний, данных ею в дальнейшем, доводы Л. о том, что она находилась в состоянии стресса, опровергаются детализацией ее телефонных соединений, согласно которой через несколько минут после происшествия она звонила К и обсуждала бытовые вопросы, при этом в любом случае она не могла бы перепутать, лежала ее мама или стояла, когда она якобы вышла в коридор (чего ни один из свидетелей не подтверждает), и в каком положении относительно ее мамы находился Кочетов;

- по имеющимся в материалах дела документам, признанных судом доказательствами, время нахождения ГНА у себя дома при осмотре места происшествия и время ее нахождения в приемном покое больницы совпадают, к показаниям свидетеля П в данной части нужно отнестись критически, поскольку он был допрошен в судебном заседании трижды, и в ходе первого допроса утверждал, что время в протоколе осмотра записано правильно, при втором допросе ему задавались откровенно наводящие вопросы, а при третьем допросе П были заданы аналогичные вопросы и, будучи в по службе в порядке надзора подчиненным органам прокуратуры, под давлением государственного обвинителя он допустил, что мог ошибиться во времени, хотя ранее категорически утверждал обратное;

- попытка удушения ГНА со стороны ФИО3 объективно не подтверждается доказательствами, а установлена судом исключительно со слов потерпевшей и ее дочери, чего явно недостаточно, учитывая желание потерпевшей его оговорить и желание свидетеля помочь своей матери;

- вывод суда о том, что ГНА не разговаривала с КЮВ по телефону и не писала ей сообщения опровергается распечатками их телефонных соединений, из которых следует, что в день конфликта в 17 часов 19 минут потерпевшая звонила на телефон ФИО17 и был разговор на 26 секунд, в 17 часов 21 минуту – еще один звонок и разговор в течение 9 секунд, а в 18 часов 18 минут ГНА приняла звонок от ФИО17 и разговор длился 10 секунд; представленная КЮВ распечатка переписки с потерпевшей через мессенджер судом не оценена вообще;

- совокупность доказательств, которая бы неопровержимо свидетельствовала о совершении ФИО3 преступления, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ, отсутствует, поэтому в его действиях состава преступления не имеется.

Кроме того, защитником в апелляционной жалобе оспаривается решение суда об уничтожении вещественного доказательства со ссылкой на то, что топор не был предметом или орудием преступления, с инкриминируемыми обстоятельствами никак не связан, при этом имеет определенную ценность, а его необоснованное уничтожение ущемляет права ФИО3

Кроме этого, защитник в жалобе полагает назначенное наказание чрезмерно суровым, не соответствующим целям уголовного наказания и принципам общей и частной превенции.

На апелляционную жалобу государственным обвинителем – помощником Вичугского межрайонного прокурора Скородумовой Д.О. поданы возражения, в которых она полагает, что обвинительный приговор основан на достаточной совокупности доказательств, выводы суда являются обоснованными, назначенное наказание справедливым, а решение о судьбе вещественного доказательства – законным, поскольку о возвращении топора в суде первой инстанции ходатайств заявлено не было.

Представителем потерпевшей ФИО2 на апелляционную жалобу также поданы возражения, в которых он просит оставить приговор без изменения, полагая его законным и обоснованным.

В судебном заседании осужденный ФИО3 и его защитник Морокин И.В. доводы жалобы поддержали по изложенным в ней основаниям, Кочетов пояснил, что действительно желает, чтобы ему вернули топор.

Потерпевшая ГНА в суд апелляционной инстанции не явилась, просила рассмотреть жалобу в свое отсутствие.

Представитель потерпевшей ФИО2, поддержав свои возражения, просил оставить апелляционную жалобу без удовлетворения.

Прокурор Обухова Е.Н. предлагала оставить приговор без изменения, поддержав доводы поданных на жалобу возражений.

С согласия сторон апелляционная жалоба рассмотрена без проверки доказательств, которые были исследованы судом первой инстанции.

Новых доказательств сторонами не представлено. 

Изучив материалы уголовного дела и жалобу, выслушав доводы сторон, суд приходит к следующим выводам.

Совершение ФИО3 инкриминированного преступления подтверждается достаточной совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств, изложенных в обжалуемом приговоре. 

То, что ФИО3 при вмененных обстоятельствах выражал в адрес ГНА угрозу убийством, подкрепляемую физическим насилием, следует из заявления и показаний потерпевшей, протокола проверки ее показаний на месте, показаний свидетеля ЛЕА, протокола осмотра места происшествия и справок о поступлении сообщений в полицию.

Эти доказательства согласуются с фактом обращения потерпевшей в день происшествия за медицинской помощью, в том числе по поводу последствий побоев, показаниями свидетеля ПВА об эмоциональном состоянии потерпевшей при его выезде на место происшествия и о том, что осмотр места происшествия он производил в тот же день с участием самой ГНА, показаниями свидетеля ЛСО, а также показаниями свидетелей КЮВ, БЕВ и самого ФИО3 в части того, что во вмененные дату и временя они без разрешения проникли на территорию домовладения ГНА, где у них с ней произошел конфликт.

Показания потерпевшей об угрозе убийством в ее адрес со стороны ФИО3 подтверждаются исследованными судом доказательствами, тогда как показания осужденного, его супруги и ее сестры об обратном этими доказательствами опровергнуты. 

Все противоречия показаний потерпевшей ГНА и свидетеля ЛЕА между собой и с другими доказательствами, собранными по делу, либо несущественны, либо устранены судом первой инстанции, либо являются следствием недостоверности показаний иных допрошенных лиц.

Суд в приговоре правомерно сослался на семейные связи подсудимого со свидетелями КЮВ и БЕВ, как на основание для недоверия к ним. При этом их показания опровергаются и материалами дела, в частности, протоколом осмотра места происшествия и протоколом проверки показаний потерпевшей на месте.

В то же время аналогичный подход к свидетелю ЛЕА неприменим, поскольку ее показания согласуются с материалами дела.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что показания подсудимого и его родственников еще и противоречивы.

Так, подсудимый ФИО3 в суде первой инстанции показал, что толкал потерпевшую, отчего она облокачивалась на внешнюю стену дома; свидетель КЮВ показала, что от толчков подсудимого потерпевшая спотыкалась и падала на внешнюю облицовку дома, но она не видела, чтоб от этого облицовка ломалась; свидетель БЕВ показала, что от этих толчков ГНА падала внутрь дома – и на стены, и на пол, причем возможно, от этого ломались настенные панели.

Наличие таких противоречий в деталях случившегося согласуется с доводами потерпевшей, озвученными в суде первой инстанции, о том, что перед судебным заседанием она слышала, как ФИО3 спрашивал у названных свидетелей, выучили ли они то, что должны сказать в суде.

При данных обстоятельствах непризнание подсудимым вины само по себе не может являться препятствием для обвинительного приговора.

Показания потерпевшей о применении к ней со стороны ФИО3 при угрозе убийством насилия, в том числе в виде сжимания пальцев на шее, согласуются с другими изобличающими осужденного доказательствами, в частности, показаниями свидетеля-очевидца ЛЕА

Причины некоторых противоречий между показаниями ЛЕА и ее объяснениями, данными до возбуждения уголовного дела, изложены ею в суде и сомнений не вызывают. Кроме того, при получении объяснений у ЛЕА не уточнялась, какую входную дверь дома она имела в виду – ту, которая ведет в нежилую часть дома или ту, которая ведет в жилую часть дома, при этом в своем объяснении ФИО4 не уточняла, в каком положении рядом с ФИО3 находилась ее мать в момент, когда она их увидела, а именно не говорила стояла та или лежала.

То, что в своем первом сообщении в полицию потерпевшая не назвала имя нападавшего, а в своем письменном заявлении – назвала, не может свидетельствовать о недостоверности либо противоречивости ее показаний, поскольку для вызова полиции сообщать имя напавшего не обязательно.

Отсутствие в детализации расходов по абонентскому номеру потерпевшей сведений о звонке в полицию не опровергает ее показания, поскольку сам факт вызова ею полиции подтверждается соответствующей справкой МО МВД России «Вичугский».

То, с чьего телефона был произведен данный вызов, существенного значения не имеет. При этом потерпевшая в судебном заседании допускала, что полицию вызвала с сим-карты своей младшей дочери, находившейся в тот момент в доме.

Утверждение защитника о личном знакомстве ГНА и подсудимого до происшествия является голословным, поскольку из показаний допрошенных мировым судьей лиц следует, что общение она поддерживала только с тестем подсудимого КВН и эпизодически общалась по телефону с КЮВ, но не была знакома с ФИО3

По этой же причине у потерпевшей отсутствовал повод для оговора подсудимого, т.к. до происшествия какого-либо конфликта конкретно с ним у нее не было.

Вопреки доводу жалобы в приговоре не имеется выводов о том, что потерпевшая не звонила и не писала сообщения КЮВ, что не так, поскольку ГНА сама предоставила органу дознания переписку с той в мессенджере. Такой вывод сделан в отношении ФИО3, с которым потерпевшая не созванивалась и не переписывалась.

Отсутствие в приговоре оценки переписки ГНА с супругой осужденного – КЮВ в мессенджере не привело к необъективности выводов суда в целом, поскольку в данной переписке не имеется сведений, напрямую относимых к предмету судебного разбирательства.

Совершение преступления именно в неотапливаемом коридоре дома, помимо показаний ГНА и ее дочери, подтверждается протоколом осмотра места происшествия и протоколом проверки показаний потерпевшей на месте.

Обнаружение в указанном помещении выломанных из стены навесных панелей согласуется с показаниями потерпевшей о действиях ФИО3 и последствиях этих действий.

Вопреки доводам защитника свидетель ПВА в составленном им протоколе осмотра не характеризовал обстановку на месте происшествия как недостроенную. Более того, при даче показаний в суде он подтвердил, что стеновые панели были повреждены.

Факт проведения осмотра места происшествия после случившегося в тот же день подтверждается протоколом осмотра с подписями участвующих лиц и фототаблицей, а также показаниями потерпевшей и свидетеля ПВА

То, что зафиксированное в протоколе время проведения осмотра совпадает со временем обращения ГНА за медицинской помощью (21:00 часов), не свидетельствует о недопустимости или недостоверности протокола, как доказательства по делу. 

Так, потерпевшая в суде пояснила, что дождалась сотрудников полиции, приняла участие в осмотре и лишь после этого отправилась в больницу.

Свидетель ПВА, составивший протокол, допускал, что неточно указал в протоколе время проведения следственного действия. 

Суд апелляционной инстанции не считает эти показания ПВА обусловленными давлением на свидетеля.

Согласно протоколу судебного заседания ПВА изначально заявил, что выезжал на место происшествия раньше 21:00 часов. Затем в связи с выявлением совпадения времени, указанного в протоколе осмотра и в справке ЦРБ, он по инициативе представителя потерпевшей был допрошен повторно и пояснил, что время в протоколе указывал по своему мобильному телефону. В последующем уже по инициативе государственного обвинителя П вновь был допрошен и показал, что мог неточно указать время, логично объяснив причины, по которым это могло произойти, а также объяснил свои показания, данные при предыдущем допросе.

В любом случае при всех трех допросах ПВА категорически утверждал, что осмотр места происшествия, протокол которого находится в материалах дела, в соответствующую дату реально производился.

Все вопросы в адрес ПВА, отнесенные к наводящим, мировым судьей были отведены, ответов на них свидетель не давал.

Мнение защитника о служебной подчиненности органам прокуратуры участкового уполномоченного полиции ПВА неверно. 

Протокол осмотра места происшествия и показания названного свидетеля не опровергают показания потерпевшей о проникновении осужденного в ее дом через двери двора путем перепиливания перекладины (засова). 

При этом ГНА никогда не сообщала о повреждении самих дверей, ведущих во двор, но указывала на повреждение деревянного засова, на который они запирались.

То, что данное повреждение не было зафиксировано при осмотре места происшествия, произведенном не более чем через несколько часов после случившегося, показания потерпевшей не опровергает.

Кроме того, на распил деревянного засова ГНА указывала при проверке своих показаний на месте, при этом демонстрировала этот засов, который обозначила, как перекладину.

Вместе с тем, имеющаяся в приговоре ссылка на то, что повреждение дверей подсудимому не вменяется, является обоснованной.

Показания допрошенных лиц об эмоциональном состоянии потерпевшей после случившегося правомерно учтены мировым судьей наряду с другими изобличающими ФИО3 доказательствами, при этом исключительного значения этим показаниям не придавалось. 

Сведения о пребывании потерпевшей после визита к ней ФИО3 в состоянии сильного стресса, испуга материалами дела не опровергаются.

Довод защитника со ссылкой на сведения о соединениях абонентских номеров об общении потерпевшей и ее дочери по телефонам непосредственно после случившегося по бытовым вопросам является голословным, поскольку из детализации соединений суть разговоров и сообщений не видна.

В то же время существо своих телефонных вызовов ГНА и ЛЕА в суде первой инстанции поясняли, и эти пояснения не дают повода сомневаться в их доводах.

Показания свидетеля КВН о том, что ГНА могла сама спровоцировать конфликт, правильно расценены судом, как не более чем предположение, поскольку данный свидетель заявил в суде, что о конкретных обстоятельствах произошедшего не осведомлен.

Каких-либо сведений о присутствии КВН при конфликте потерпевшей с его родственниками в деле не имеется. 

Отсутствие провокации преступления со стороны ГНА подтверждается ее показаниями и показаниями свидетеля ЛЕА, а также тем фактом, что это подсудимый без разрешения проник на территорию домовладения потерпевшей, а не наоборот.

О пребывании потерпевшей в состоянии опьянения, доходящего до неадекватности поведения или неустойчивости позы, после употребления слабоалкогольного напитка свидетель КВН не упоминал, ввиду чего ссылка защитника на употребление ГНА алкоголя совместно с указанным свидетелем в день происшествия не говорит о провокационном поведении с ее стороны.

Квалификация действий ФИО3 по ч.1 ст.119 УК РФ является верной, поскольку у потерпевшей в сложившейся ситуации, описанной выше, в связи со словами и действиями осужденного имелись основания опасаться осуществления угрозы убийством. 

Выводы мирового судьи, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела. 

Приговор вынесен по итогам справедливого судебного разбирательства, в ходе которого существенных нарушений требований УПК РФ не допущено. 

При определении вида и срока наказания судом учитывались характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, наличие смягчающего и отсутствие отягчающих обстоятельств, влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Примененный к ФИО3 вид наказания является наиболее мягким из предусмотренных санкцией ч.1 ст.119 УК РФ.

Срок наказания чрезмерным не является. 

Назначенное наказание суд второй инстанции считает справедливым и отвечающим предусмотренным уголовным законом целям.

Таким образом, причин для отмены приговора или изменения вида или размера наказания суд апелляционной инстанции не находит.

Вместе с тем, доводы жалобы по вопросу о вещественном доказательстве заслуживают внимания.

Как видно из материалов дела и показаний допрошенных лиц, топор, обнаруженный при осмотре места происшествия, принадлежит осужденному, при этом использование топора в качестве средства совершения преступления не вменялось. Вывода об отсутствии ценности у этого предмета приговор не содержит. Мнение ФИО3 по данному вопросу суд первой инстанции не выяснял. Между тем, в суде второй инстанции осужденный заявил о желании получить свой топор.

При данных обстоятельствах приговор подлежит изменению в части решения вопроса о вещественном доказательстве, поскольку в силу п.6 ч.3 ст.81 УПК РФ топор должен быть возвращен осужденному.

На основании изложенного и руководствуясь п.9 ч.1 ст.389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л :

Приговор мирового судьи судебного участка № 2 Вичугского судебного района Ивановской области от 5 июня 2024 года в отношении ФИО3 изменить, заменив изложенное в приговоре решение об уничтожении вещественного доказательства (топора) следующим: 

- топор, находящийся в камере хранения МО МВД России «Вичугский», возвратить по принадлежности ФИО3

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Морокина И.В. удовлетворить частично.

Приговор и апелляционное постановление могут быть обжалованы в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения настоящего апелляционного постановления, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу, и апелляционного постановления. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении приговор и апелляционное постановление могут быть обжалованы путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись А.А. Бразер