Дело № 2- 85/2019

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

18 февраля 2019 г. г. Иваново 

Октябрьский районный суд города Иваново в составе:

председательствующего судьи Пророковой М.Б.,

при секретаре Кузнецовой О.Е., 

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к федеральному государственному казенному учреждению «422 военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации об изменении формулировки и даты увольнения и о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к федеральному государственному казенному учреждению «422 военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации (далее по тексту решения - ФГКУ «422 ВГ») в лице его филиала № 5 о восстановлении на работе и о взыскании компенсации морального вреда. Исковые требования были мотивированы тем, что с 02.09.2013 истец работала у ответчика в должности врача-терапевта. 15.10.2018 трудовой договор был расторгнут в связи с сокращением численности работников организации по п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации (далее по тексту решения - ТК РФ), что подтверждается приказом № от 15.10.2018. ФИО1 считает свое увольнение незаконным, поскольку оно осуществлено с нарушением требований трудового законодательства, работодателем не учтено преимущественное право истца на оставление на работе, её предпенсионный возраст. При этом в такой же должности оставлен врач-терапевт Б.А.А., трудоустроенный с 21.06.2018. Незаконными действиями работодателя истцу были причинены нравственные страдания, денежная компенсация которых была оценена ФИО1 в сумму 20000 руб. На основании изложенного ФИО1 просила признать незаконным приказ начальника филиала № 5 ФГКУ «422 ВГ» № от 15.10.2018 об увольнении истца, восстановить её в должности врача-терапевта терапевтического отделения филиала № 5, взыскать с филиала № 5 компенсацию морального вреда в размере 20000 руб. 

Пользуясь правом, предоставленным истцу ч.1 ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту решения - ГПК РФ), в процессе рассмотрения дела ФИО1 исковые требования изменила и в связи со своим трудоустройством 17.12.2018 просила изменить формулировку её увольнения с п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ на увольнение по собственному желанию на основании ст. 80 ТК РФ, а также изменить дату увольнения с 15.10.2018 на 14.12.2018. Остальные ранее заявленные требования ФИО1 поддержала (том 2 л.д. 36). 

В судебном заседании истец и её представитель ФИО2 исковые требования с учётом их изменений по состоянию на 27.12.2018 поддержали в полном объеме. Дополнительно представитель истца пояснила, что работодателем при сокращении численности работников (врачей-терапевтов) терапевтического отделения филиала № 5 не было учтено преимущественное право истца на оставление на работе как работника имеющего более высокую квалификацию и производительность труда по сравнению со вторым врачом-терапевтом Б.А.А. Представитель истца полагает, что комиссией по вопросу определения работников, обладающих преимущественным правом на оставление на работе, на заседании 20.07.2018 не проводилось сравнение и оценка уровня квалификации обоих работников с учетом требований действующего законодательства, регулирующего квалификационные требования и характеристики, предъявляемые к работникам, занимающим должность врача-терапевта. Комиссией не было учтено, что ФИО1 имеет послевузовское профессиональное образование в форме интернатуры и ординатуры по специальности «терапия», а также более продолжительный стаж работы по должности врача-терапевта, чем Б.А.А. Кроме того, истец постоянно повышала уровень профессиональных знаний, умений и навыков на протяжении своей трудовой деятельности, неоднократно поощрялась за успехи в работе, внимательное отношение к больным и добросовестное исполнение служебных обязанностей. Кроме того, работодателем некорректно произведено сравнение производительности труда обоих работников, поскольку в течение сопоставляемого периода (год), за который производилась выборка сведений о пролеченных больных, истец дважды не работала в связи с нахождением на учебе с целью повышения квалификации и в связи с болезнью. Поэтому представленные работодателем статистические данные по количеству больных не дают объективной оценки такого критерия как производительность труда работника. Кроме того, представителем истца было заявлено о подложности такого доказательства, представленного ответчиком, как свидетельство о повышении квалификации Б.А.А. №, содержащего сведения о прохождении им обучения по специализации «терапия» в апреле 1998 года (том 2 л.д. 157), поскольку указанная в данном документе должность Б.А.А. не соответствовала сведениям о занимаемой им должности, внесенным в трудовую книжку. Полагая, что ответчиком, допустившим указанные нарушения при оценке преимущественного права истца на оставление на работе, не была соблюдена процедура увольнения, установленная ст. 179 ТК РФ, представитель истца просила исковые требования ФИО1 удовлетворить. 

Сама ФИО1 исковые требования также поддержала, указав дополнительно на следующие обстоятельства. Являясь лицом, имеющим право на досрочный выход на пенсию по выслуге лет (при условии осуществления медицинской деятельности в течение 30 лет) при сохранении периода работы у ответчика до момента трудоустройства на новое место работы, срок выхода истца на досрочную пенсию наступил бы в октябре-ноябре 2019 года. В случае признания увольнения законным период с 15.10.2018 по 17.12.2018 не войдет в льготный стаж и дата её выхода на пенсию будет перенесена на начало 2020 года. С учетом введения отсрочки для получения льготной пенсии, установленной Федеральным законом № 350 от 03.10.2018, право на получение льготной пенсии у истца отодвигается на 18 месяцев (вместо 6 месяцев в том случае, если бы истец в указанный период продолжала работать). Таким образом, в результате незаконных действий ответчика для истца возможна задержка выхода на пенсию по выслуге лет, в результате чего нарушаются её права.

Ответчик в лице своего представителя начальника филиала № 5 ФИО3 против иска возражал по следующим основаниям. Процедура увольнения истца по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ была соблюдена в полном соответствии с требованиями законодательства. После возникновения оснований для изменения численности работников, то есть после получения 19.07.2018 указания начальника штаба объединенного стратегического командования западного военного округа и телефонограммы начальника ФГКУ «422 ВГ» была создана комиссия для определения преимущественного права работников на оставление на работе в связи с предстоящим сокращением. На заседании комиссии 20.07.2018 были рассмотрены две кандидатуры, занимающие должности врача-терапевта, одна из которых подлежала сокращению: Б.А.А. и ФИО1 Поскольку врач-терапевт Б.А.А. имеет более высокую квалификацию, так как является кандидатом медицинских наук, комиссией было принято решение о наличии у него преимущественного права на оставление на работе. Процедура увольнения была соблюдена, работник предупрежден о предстоящем увольнении своевременно, в орган службы занятости была направлена соответствующая информация. ФИО1 были предложены все вакантные должности, имевшиеся в филиале на момент увольнения, но она не выразила желания их занять. Что касается производительности труда обоих работников, то она также учитывалась при решении вопроса о выборе кандидатуры работника, подлежащего увольнению, но не нашла отражения в протоколе заседания комиссии от 20.07.2018, поскольку сведения о производительности труда врачей (количестве пролеченных больных) являются общедоступными для всех сотрудников филиала и более высокая производительность труда Б.А.А., одновременно выполнявшего организационные обязанности заведующего терапевтическим отделением и лечащего врача, являлась очевидной для членов комиссии и руководства филиала. Поэтому с учетом более высокой квалификации и производительности труда врача-терапевта Б.А.А. было принято решение об увольнении именно ФИО1 Представитель ответчика полагал, что действия работодателя полностью соответствуют нормам ТК РФ, а потому являются законными, в связи с чем исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат. 

Выслушав пояснения сторон, изучив и оценив письменные доказательства, имеющиеся в деле, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 

При рассмотрении дела судом установлено, что истец со 02.09.2013 работала в должности врача - терапевта терапевтического отделения филиала № 5 ФГКУ «422 ВГ» (прежнее наименование ФКГУ «1586 военный клинический госпиталь» МО РФ), что подтверждается копией трудового договора №, копией приказа № от 02.09.2013 (том 1 л.д. 62-66) и копией трудовой книжки истца (том 1 л.д. 187-205). 

Согласно положению о филиале № 5 он является обособленным подразделением ФКГУ и находится по адресу: 

<

адрес> (том 2 л.д. 4-8). В соответствии с п. 7.1 Положения о филиале его начальник несет персональную ответственность за организацию работы филиала, своевременное и квалифицированное выполнение приказов, распоряжений, поручений вышестоящего командования. 

В соответствии с указанием начальника штаба объединенного стратегического командования западного военного округа № от 09.03.2018, поступившего в ФГКУ «422 ВГ» только 19.07.2018 (том 2 л.д. 85,111-112), в адрес начальника филиала № 5 была направлена телефонограмма о необходимости проведения организационных мероприятий и внесения изменений в штаты согласно прилагаемым перечням (том 1 л.д. 73). Как следует из прилагаемого к данной телефонограмме перечня в терапевтическом отделении филиала № 5 должна быть только одна должность врача-терапевта (том 1 л.д. 74). Поскольку согласно штату №, утвержденному 09.08.2014, в терапевтическом отделении филиала № 5 имелось две должности врача-терапевта (том 1 л.д. 30-39, том 2 л.д. 87-94), следовательно, сокращению подлежала численность работников филиала в размере одной единицы врача-терапевта терапевтического отделения. Так как обе должности на момент поступления соответствующих указаний не являлись вакантными: одну занимала ФИО1, а вторую - Б.А.А. (том 1 л.д. 59), была создана комиссия для решения вопроса об определении работника, обладающего преимущественным правом на оставление на работе. 

В соответствии с ч. 1 ст. 179 ТК РФ при сокращении численности или штата работников преимущественное право на оставление на работе предоставляется работникам с более высокой производительностью труда и квалификацией.

Заседание комиссии состоялось 20.07.2018, из содержания протокола заседания следует, что членами комиссии проводился анализ преимущественного права на оставление на работе по такому критерию как квалификация обоих работников (том 1 л.д. 50-51). Из пояснений начальника филиала № 5, данных в судебном заседании, следует, что вопрос о производительности труда обоих работников являлся для всех членов комиссии очевидным, поэтому не нашел своего отражения в протоколе. Тем не менее, такой показатель, как производительность труда Б.А.А. и ФИО1 тоже являлся объектом анализа при решении вопроса о преимущественном праве на оставление на работе обоих кандидатов. По итогам заседания комиссией было принято решение о наличии преимущественного права на оставление на работе Б.А.А. 

На основании решения комиссии начальником филиала № 5 30.07.2018 был издан приказ № об уведомлении сотрудника, подлежащего сокращению, о предстоящем увольнении (том 1 л.д. 60). В этот же день ФИО1 была уведомлена о предстоящем увольнении по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ и ей были предложены все вакантные должности, имеющиеся у работодателя в данной местности (том 1 л.д. 44). Уведомлением от 15.08.2018 ФИО1 повторно была уведомлена о предстоящем сокращении и ей были предложены дополнительные вакантные должности, в том числе должность врача приемного отделения по срочному трудовому договору, соответствующая её специальности и квалификации (том 1 л.д. 45,46). Оба уведомления были своевременно получены истцом, что подтверждается её личной подписью на уведомлениях. От перевода по предложенным ей вакантным должностям ФИО1 отказалась (том 1 л.д. 47-49). Приказом № от 19.09.2018 ФИО1 была уволена с 01.10.2018 по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (том 2 л.д. 77-79). Но поскольку на момент увольнения 01.10.2018 ФИО1 была временно нетрудоспособна, во изменение приказа № начальником филиала № 5 был издан приказ № от 15.10.2018 об увольнение ФИО1 по указанному выше основанию с 15.10.2018 (том 1 л.д. 61). 

Истец, оспаривая законность приказа № от 15.10.2018, указывала на нарушение процедуры её увольнения, полагая, что такое нарушение выразилось в непредоставлении ей преимущественного права на оставление на работе как работнику с более высокой производительностью труда и квалификацией. 

Суд считает, что нарушений порядка увольнения, предусмотренного действующим трудовым законодательством, работодателем допущено не было. Решение о сокращении численности работников принято вышестоящим должностным лицом, указания которого начальник филиала № 5 обязан выполнять в соответствии с Положением о филиале и полномочиями, указанными в доверенности № 5 от 15.01.2018 (том 2 л.д. 35), согласно которой начальник филиала вправе принимать и увольнять работников филиала. Работник был заблаговременно предупрежден о предстоящем сокращении, ему были предложены все вакантные должности для перевода, имевшиеся у работодателя в данной местности, срок увольнения продлен в связи с временной нетрудоспособностью, все причитающиеся в связи с увольнением компенсации были выплачены, что истцом не оспаривалось. Также о предстоящем увольнении своевременно был проинформирован соответствующий орган занятости (том 2 л.д. 3). Поскольку членом профсоюза ФИО1 не являлась, уведомление, а тем более согласие профсоюзной организации на её увольнение не требовалось. Таким образом, суд приходит к выводу, что процедура увольнения истца по п. 2) ч. 1 ст. 81 ТК РФ работодателем была соблюдена. 

По смыслу заявленных истцом оснований и приведенных в их подтверждение доводов, ФИО1 оспаривается не сама процедура увольнения, а оценка работодателем наличия оснований для преимущественного права истца на оставление на работе по сравнению с другим работником - Б.А.А. поскольку истец полагает, что именно она обладает таким правом как работник с более высокой производительностью труда и квалификацией.

Суд не соглашается с доводами истца, приведенными в обоснование заявленных требований. 

При оценке производительности труда работодатель руководствовался статистическими данными о количестве пролеченных обоими врачами пациентов (215 человек Б.А.А. и 202 человека ФИО1), которые подтверждаются справкой от 10.12.2018 и соответствующими списками, выгруженными из автоматизированной системы учёта (том 1 л.д. 52-58). Кроме того, при сравнительном анализе производительности труда работодателем было учтено и то обстоятельство, что Б.А.А. являясь до момента своего увольнения с военной службы согласно приказу № от 25.04.2018 начальником терапевтического отделения филиала № 5 (том 1 л.д. 169) и до принятия его на гражданскую должность врача-терапевта, в соответствии со своей должностной инструкцией, утвержденной 17.11.2017 (том 2 л.д. 173-174), выполнял не только функции лечащего врача согласно п. 3 должностной инструкции, но и одновременно исполнял большое количество организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций, возложенных на него как руководителя отделения. Поэтому суд считает, что работодателем объективно были оценены производительность труда обоих работников не только за тот кратковременный период, когда они занимали аналогичные должности, но и в течение более продолжительного периода времени, составляющего один год, что вполне достаточно, чтобы иметь достоверную информацию, которая не была опровергнута. Возражения ФИО1 и её представителя относительно того, что работодателем при анализе производительности труда не были учтены периоды отвлечения истца от основной работы (в связи с повышением квалификации, временной нетрудоспособностью) судом не принимаются, поскольку даже с учетом указанных обстоятельств выполнение врачом-терапевтом только основных функций по обследованию и лечению больных менее производительно, чем выполнение тех же функций одновременно с выполнением обязанностей начальника отделения. 

Что касается такой характеристики как квалификация работника, то суд считает, что работодатель в достаточной степени учел и оценил его при решении вопроса о преимущественном праве на оставление работника на работе, отдав предпочтение Б.А.А. 

Согласно ч.1 т. 195.1 ТК РФ квалификация работника – это уровень знаний, умений, профессиональных навыков и опыта работы работника. 

Сторонами по делу не оспаривалось, что и ФИО1 и Б.А.А. на момент сокращения являлись врачами высшей категории и имели высшее образование и сертификаты квалификации по специальности «терапия». Кроме того, Б.А.А. имел ученую степень кандидата медицинских наук, присвоенную ему в 2000 году (том 1 л.д. 178). Оба работника длительное время работали на должностях, требующих врачебной специальности «терапия». При этом Б.А.А. с 1999 года являлся военным врачом, так как проходил военную службу и работал исключительно в военных медицинских учреждениях, а ФИО1 работала в гражданских учреждениях здравоохранения. Поэтому суд считает, что несмотря на то, что общий стаж работы у ФИО1 больше, чем у Б.А.А., однако, уровень профессиональных навыков и опыт работы именно в сфере военной медицины, которая, безусловно, имеет свою специфику по сравнению с гражданской медициной, по мнению суда, у Б.А.А. очевидно, больше. Поэтому ссылки истца и её представителя на более длительный стаж медицинской деятельности истца сами по себе без учета специфики деятельности учреждения здравоохранения не имеют решающего значения для оценки уровня квалификации работников. При этом наличие у Б.А.А. ученой степени безусловно свидетельствует о более высоком уровне его знаний по сравнению с ФИО1 

Заявление истца о подложности доказательства - свидетельства № о повышении квалификации Б.А.А. в апреле 1998 года - суд считает немотивированным и не принимает такое заявление как основание для признания данного доказательства недопустимым по следующим основаниям. Единственным доводом о подложности указанного доказательства является утверждение истца и его представителя о том, что должность Б.А.А., указанная в данном свидетельстве, а именно - врач-терапевт (том 2 л.д. 157), не соответствует той должности, которая указана в трудовой книжке Б.А.А. (врач-педиатр – том 1 л.д. 173). Но данный довод суд считает недостаточно убедительным, поскольку должность врач-педиатр указана в трудовой книжке на момент принятии Б.А.А. на работу в войсковую часть №, то есть по состоянию на 31.10.1997. Сведений о том, что в момент направления его на повышение квалификации в апреле 1998 года ФИО4 занимал ту же должность врача-педиатра, в материалах дела не имеется, при этом суд не исключает возможность того, что запись о переводе Б.А.А. с должности врача-педиатра на должность врача-терапевта в одном и том же учреждении здравоохранения могла быть не внесена в трудовую книжку работника. Поэтому мнение истца и её представителя о том, что Б.А.А. не отвечает квалификационным требованиям к медицинским работникам по специальности «терапия», установленным Приказом Минздрава России № 707н от 08.10.2015 «Об утверждении Квалификационных требований к медицинским и фармацевтическим работникам с высшим образованием по направлению подготовки «Здравоохранение и медицинские науки», в части отсутствия у него подготовки по специальности «терапия», поскольку согласно справке № от 10.12.2018 Б.А.А. такую подготовку в форме ординатуры проходил в период службы на должности ординатора терапевтического отделения войсковой части №, переименованной впоследствии в ФГКУ 

<

данные изъяты> (том 1 л.д. 160). 

Что касается требований к квалификации по должности «врач-терапевт», установленных Единым квалификационным справочником должностей руководителей, специалистов и служащих, утвержденным приказом Минздравсоцразвития России № 541н от 23.07.2010, то Б.А.А. полностью им соответствует, поскольку имеет высшее профессиональное образование по специальности «педиатрия» (том 1 л.д. 177) и действующий сертификат по специальности «терапия» от 10.06.2017 со сроком действия в течение пяти лет (том 2 л.д. 163). 

Доводы стороны истца о наличии у ФИО1 большого количества поощрений не являются доказательствами её более высокой квалификации, поскольку представленные суду сведения о поощрениях истца касаются (в основном) поощрений в связи с праздничными датами и не имеют отношения к вопросу об уровне знаний, умений и профессиональных навыков работника. 

На основании анализа всех вышеперечисленных доказательств в их взаимосвязи, суд приходит к выводу, что работодатель обоснованно установил преимущественное право на оставление на работе врача-терапевта Б.А.А. и принял решение о сокращении истца ФИО1, выполнив при этом все требования действующего законодательства. Поэтому оснований для признания незаконным приказа № от 15.10.2018 об увольнении истца суд не усматривает. 

Поскольку остальные требования ФИО1 являются производными от требования о признании приказа об увольнение незаконным, в удовлетворении которого судом отказано, оснований для их удовлетворения также не имеется. 

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать. 

Решение может быть обжаловано в Ивановский областной суд через Октябрьский районный суд города Иваново в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Судья Пророкова М.Б.