дело №2-33/2019

Сыктывдинского районного суда Республики Коми 

РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации

Сыктывдинский районный суд Республики Коми в составе судьи Рачковской Ю.В., 

при секретаре судебного заседания Палкиной И.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в с.Выльгорт 12 июля 2019 года гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о возложении обязанности перенести (снести) хозяйственную постройку в виде бани и по встречному исковому заявлению ФИО2 к ФИО1 о возложении обязанности построить брандмауэрную стену и убрать выгребную канализационную яму,

установил:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО2 о возложении обязанности произвести снос хозяйственной постройки в виде бани, расположенной по адресу: 

<

адрес>. В обоснование требований указано, что баня, расположенная на земельном участке ответчика, построена с нарушением действующих правил пожарной безопасности. Ссылаясь на наличие угрозы для жизни и здоровья истца и членов его семьи, учитывая, что ранее имел место факт возгорания бани, а ответчик в добровольном порядке отказывается перенести баню, ФИО1 обратился в суд с настоящим иском. 

Определением Сыктывдинского районного суда Республики Коми от 19.12.2018 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен Отдел надзорной деятельности и профилактической работы Сыктывдинского района ГУ МЧС России по Республике Коми.

На основании определения Сыктывдинского районного суда Республики Коми от 04.03.2019 в рамках рассмотрения настоящего спора к производству суда принято встречное исковое заявление ФИО2 к ФИО1 о возложении обязанности убрать индивидуальный жилой дом, канализационную выгребную яму и заборное ограждение. В обоснование встречных требований указано, что жилой дом истца построен в отсутствие разрешительных документов с изменением его местоположения относительно дома, который ранее располагался на земельном участке. В результате реконструкции жилого дома предыдущими собственниками П.Е.В. и Г.И.Р., последние обустроили в нем туалет, канализационные стоки из которого стекают в выгребную канализационную яму, расположенную на земельном участке. Кроме того, ФИО1 установлено заборное ограждение частично на земельном участке ФИО2 Указанные обстоятельства послужили поводом для обращения в суд со встречным исковым заявлением. 

ФИО2 в ходе рассмотрения дела неоднократно уточнялись встречные исковые требования, которые в окончательном виде сформулированы как требования к ФИО1 о возложении обязанности осуществить строительство брандмауэрной стены на границе между земельными участками сторон по линии ограждения, расположенной за стеной бани и сарая, а также возложении обязанности убрать выгребную канализационную яму, расположенную на земельном участке истца (ответчика).

Истец (ответчик) ФИО1, будучи надлежащим образом извещенным о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, направив своего представителя ФИО3, действующего на основании ордера, который в судебном заседании заявленные требования поддержал, удовлетворению встречных требований возражал. Дополнительно указал, что наличие бани на земельном участке ответчика (истца) при приобретении участка А-выми стороной истца (ответчика) не оспаривается, однако ранее баня располагалась в ином месте, в связи с чем, именно ответчиком (истцом) были нарушены правила пожарной безопасности при строительстве бани. Кроме того, представитель ФИО1 полагал, что единственным возможным способом восстановления права истца (ответчика) является снос бани или ее перенос на безопасное противопожарное расстояние, поскольку возведение брандмауэрной стены не исключит попадание в дом ФИО1 остатков продуктов горения, которые выделяются при функционировании бани и посредством ветра попадают в дом истца (ответчика). Возражая удовлетворению встречных требований и в части требований о возложении обязанности убрать выгребную яму, представитель указал, что истцом (ответчиком) обустроен септик, а равно встречные требования необоснованны. 

Ответчик (истец) ФИО2, будучи извещенным о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, направив своего представителя ФИО4, уполномоченную доверенностью, которая в судебном заседании исковым требованиям возражала, настаивая на удовлетворении встречных исковых требований с учетом произведенного их уточнения. Представителем указано, что дом ФИО1 построен позднее, чем баня ответчика, а равно именно истцом были нарушены действующие на тот период правила пожарной безопасности. Кроме того, представитель ответчика указала на наличие на земельном участке истца выгребной канализационной ямы, располагающейся на расстоянии менее 50 метров от колодца ФИО2, являющегося единственным источником питьевой воды. Ссылаясь на то, что достоверно определить, куда производится сток нечистот из выгребной ямы невозможно, а равно они могут попадать в колодец ФИО2, представитель полагала указанные обстоятельства достаточными для возложения на истца (ответчика) обязанности по демонтажу выгребной ямы. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ОНД и ПР Сыктывдинского района ГУ МЧС по РК, будучи извещенным о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание представителя не направило. Из объяснений представителя ОНД и ПР Сыктывдинского района ГУ МЧС по Республики Коми ФИО5, данных ранее в судебном заседании, следует, что ФИО2 произведен ремонт хозяйственной постройки, однако на день осмотра разделка отопительной печи не соответствует нормам, расстояние от дымохода до горючей конструкции менее нормативного.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, администрация МО МР «Сыктывдинский», администрация МО СП «Выльгорт», будучи извещенными о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание представителей не направили, о причинах неявки суд не известили. 

Суд, руководствуясь положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, определил рассмотреть дело при имеющейся явке лиц. 

Заслушав объяснения представителей сторон, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц.

В соответствии со ст. 304 Гражданского кодекса РФ собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

Согласно подпункту 2 пункта 1 статьи 40 Земельного кодекса Российской Федерации, собственник земельного участка имеет право возводить жилые, производственные, культурно-бытовые и иные здания, сооружения в соответствии с целевым назначением земельного участка и его разрешенным использованием с соблюдением требований градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов.

При использовании земельного участка его собственник обязан соблюдать требования градостроительных регламентов, строительных, экологических, противопожарных и иных правил (ст. 42 Земельного кодекса РФ).

Из материалов дела следует, что ФИО1 на праве собственности принадлежит земельный участок площадью 1306+-13 кв.м, которому соответствует кадастровый номер №, местоположение которого установлено относительно жилого дома по адресу: 

<

адрес>, Сыктывдинский район, Республика Коми, – сведения о земельном участке имеют статус актуальных, ранее учтенных. На земельном участке располагается жилой дом и хозяйственные постройки. 

Земельный участок, которому соответствует кадастровый номер №, имеющий площадь 1388+-13 кв.м и местонахождение которого соответствует ориентиру в виде жилого дома 

<

адрес> Сыктывдинского района, сведения о котором имеют статус актуальных и ранее учтенных, находится в собственности ФИО2 На земельном участке располагается жилой дом и хозяйственные постройки, в числе которых баня.

При рассмотрении дела установлено, что земельные участки сторон являются смежными.

В ходе рассмотрения дела сторонами не оспаривалось, что хозяйственная постройка в виде бани, расположенная на земельном участке ответчика (истца) ФИО2, располагается вдоль смежной границы земельных участков напротив жилого дома ФИО1 на расстоянии 5,8 м от него. 

Обращаясь в суд с иском, ФИО1, находя свои права нарушенными расположением хозяйственной постройки в виде бани, находящейся в собственности ответчика (истца), в нарушение предусмотренных законом пожарных норм и правил относительно жилого дома истца (ответчика), и в результате этого наличия угрозы для жизни и здоровья истца и членов его семьи, просил возложить на ФИО2 обязанность снести или передвинуть баню на безопасное расстояние в соответствии с нормами противопожарной безопасности. 

В ходе рассмотрения дела представителем третьего лица администрации МО МР «Сыктывдинский» заявлено о пропуске ФИО1 срока исковой давности для обращения в суд с рассматриваемыми требованиями, разрешая которое суд исходит из следующего.

В соответствии с ч. 2 ст. 199 Гражданского кодекса РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно положениям ст. 208 Гражданского кодекса РФ исковая давность не распространяется на требования собственника или иного владельца об устранении всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения не были соединены с лишением владения (статья 304).

Учитывая указанные положения закона и предмет настоящего спора, суд приходит к выводу о несостоятельности доводов представителя администрации МО МР «Сыктывдинский» о пропуске срока исковой давности для обращения в суд с рассматриваемыми требованиями, поскольку в силу действующего законодательства на спорные правоотношения срок исковой давности не распространяется. 

Разрешая требования ФИО1 по существу, суд исходит из следующего.

Согласно разъяснений, изложенных в пунктах 45 и 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №10/22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» следует, что иск законного собственника об устранении нарушений права, не связанного с лишением владения, подлежит удовлетворению при доказанности того, что действиями ответчика нарушается право собственности или законного владения истца или имеется угроза такого нарушения со стороны ответчика.

При рассмотрении исков об устранении нарушений права путем возведения ответчиком здания, сооружения, строения, суд устанавливает факт соблюдения норм и правил при строительстве соответствующего объекта.

Несоблюдение, в том числе незначительное, градостроительных и строительных норм и правил при строительстве может являться основанием для удовлетворения заявленного иска, если при этом нарушается право собственности или законное владение истца. Однако, в любом случае такое требование должно быть разумным и соразмерным, обеспечивающим баланс прав и законных интересов обеих спорящих сторон.

Действия, нарушающие права на землю граждан и юридических лиц или создающие угрозу их нарушения, могут быть пресечены путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

Согласно ч. 2 ст. 60 Земельного кодекса РФ действия, нарушающие права на землю граждан и юридических лиц или создающие угрозу их нарушения, могут быть пресечены, в том числе путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

Права на земельный участок как на имущественный объект относятся к субъективным гражданским правам, о способах защиты которых говорит ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Под способами нарушенных или оспоренных гражданских прав понимаются закрепленные законом материально-правовые меры принудительного характера, посредством которых производится восстановление нарушенных или оспоренных прав. Избранный способ защиты в случае удовлетворения требований истца должен привести к восстановлению его нарушенных прав или оспоренных прав.

При этом, в силу положений ст. 11 Гражданского кодекса РФ и ст. 3 Гражданского процессуального кодекса РФ, обращаясь в суд, истец должен доказать, что его права или законные интересы были нарушены. Судебной защите подлежит только нарушенное право.

Из анализа ч. 1 ст. 3, ч. 1 ст. 4, ч. 1 ст. 56 Гражданского-процессуального кодекса РФ следует, что именно истец должен представить доказательства того, что его права или законные интересы нарушены и что используемый им способ защиты влечет пресечение нарушения и восстановление права.

Обращаясь в суд за восстановлением нарушенного права, ФИО1 и его представитель ссылались на возведение на земельном участке ответчика (истца) бани на расстоянии менее 15 метров от дома истца (истца), что не соответствует требованиям противопожарной безопасности, в связи с чем, имеется угроза для истца и членов его семьи на нормальное проживание и использование принадлежащего им земельного участка и жилого дома, что подтверждается фактом возгорания спорной бани, при котором могли пострадать члены семьи истца. 

С учетом указанных выше норм, юридически значимыми обстоятельствами подлежащими доказыванию в рамках рассмотрения настоящего спора, являются установление периода возведения жилого дома истца (ответчика) и бани ответчика (истца), нарушение при строительстве бани норм и правил пожарной безопасности, а также факт нарушения действиями ответчика (истца) прав и законных интересов истца (ответчика).

В ходе рассмотрения дела ФИО1 настаивал, что строительство дома осуществлено в 1970 годы, после чего производилась лишь реконструкция здания путем строительства к нему пристройки. 

Возражая заявленным истцом (ответчиком) исковым требованиям, представитель ФИО2 ссылался на данные Единого реестра недвижимости, согласно которым строительство жилого дома ФИО1 завершено в 2006 году, тогда как возведение жилого дома и, как следствие, бани на участке ФИО2 осуществлено в 1967 году.

Оценивая доводы сторон относительно периода возведения спорных строений, суд исходит из следующего.

Действительно, как следует из предоставленной по запросу суда выписки об основных характеристиках в отношении жилого дома истца, расположенного по адресу: 

<

адрес>, - строительство жилого дома завершено в 2006 году, что соответствует имеющемуся в материалах дела техническому паспорту жилого дома (л.д. 115 Т. 1).

Между тем, из материалов дела следует, что решением исполнительного комитета Совета народных депутатов Сыктывдинского района от 21.10.1987 №10/299 владельцем жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, - признана Б.О.В. (л.д.21 Т.2).

Согласно имеющейся в материалах дела справки администрации Выльгортского сельсовета от 07.08.2001, Б.О.В. принадлежал жилой дом, по адресу: 

<

адрес>, - 1972 года возведения (л.д. 31 Т.2). 

На основании договора купли-продажи от 14.08.2001 Б.О.В. продала жилой дом П.Е.В. и Г.И.Р., которым постановлением главы администрации Выльгортского сельсовета МО «Сыктывдинский район» от 07.08.2002 №8/104 на основании их личного заявления разрешено осуществление строительства пристройки к индивидуальному жилому дому №

В последующем, постановлением главы муниципального образования «Сыктывдинский район» от 08.04.2005 №4/277 П.Е.В. и Г.И.Р. вновь разрешено осуществление строительства пристройки к индивидуальному жилому дому на земельном участке, расположенном по адресу: 

<

адрес> (л.д.35 Т.2).

На основании указанного постановления составлена схема разбивки жилого дома и строений на земельном участке, которая согласована главным архитектором района и инспектором государственного пожарного надзора (л.д.7 Т.1), а впоследствии отделом архитектуры и градостроительства П.Е.В. и Г.И.Р. 08.04.2005 выдан строительный паспорт на осуществление строительства пристройки к жилому дому, расположенному по адресу: 

<

адрес>, - который подписан главным архитектором района и инспектором ГАСН, а также выдано архитектурно-планировочное задание на проектирование пристройки с пояснительной запиской для застройщиков. 

После осуществления строительства пристройки государственной приемочной комиссией составлен акт приемки в эксплуатацию после реконструкции жилого дома от 09.02.2006, после чего 10.03.2006 П.Е.В. и Г.И.Р. выдано разрешение на ввод объекта в виде индивидуального жилого дома с хозяйственными постройками, расположенного по адресу: 

<

адрес>, – в эксплуатацию (л.д.35,36,38 Т.2).

Указанные обстоятельства подтверждаются также имеющимся в материалах дела техническим паспортом, составленным по состоянию на 06.03.2006, согласно которому на земельном участке имеется жилой дом с пристройкой и верандой. 

Кроме того, согласно имеющимся в материалах дела копиям похозяйственных книг в отношении хозяйства, расположенного по адресу: 

<

адрес>, – в пользовании Б.О.В. по состоянию на 1973 год находился жилой дом 1971 года возведения. Указанные сведения дублируются в похозяйственных книгах, составленных за период с 1976 по 2006 год, с указанием периода возведения жилого дома как 1971-1972 год (л.д.163а-167, 208-212 Т.1). 

Согласно имеющейся в материалах дела экспликации земельного участка ФИО1, составленной по состоянию на 1988 год, на земельном участке № имеется жилой дом (л.д. 192 Т.2). 

В соответствии с имеющимися в материалах дела техническими паспортами жилого дома истца, составленными по состоянию на 2001 и 2006 годы, на земельном участке имеется жилой дом, при этом конфигурация жилого дома, указанная в паспортах, без учета построенной в 2006 году пристройки, совпадает между собой (л.д. 23, 26 и л.д. 42 Т.2). 

Указанные обстоятельства согласуются с объяснениями допрошенных в ходе рассмотрения дела свидетелей Г.И.Р., М.В.Н., согласно показаниям которых после приобретения Г.И.Р. жилого дома и земельного участка им осуществлена реконструкция дома в виде строительства пристройки сбоку жилого дома. 

Из материалов дела следует, что на основании договора купли-продажи от 30.03.2006 П.Е.В. и Г.И.Р. продали жилой дом и земельный участок ФИО1 

С учетом изложенного, суд находит установленным факт возведения жилого дома истца в период с 1971 по 1972 годы, который в последующем был реконструирован предыдущими собственниками Б.О.В., П.Е.В. и Г.И.Р. путем возведения к нему пристроек. 

Как указывалось выше, представитель ответчика (истца) в обоснование своих возражений исковым требованиям ссылался на то, что жилой дом ФИО1 возведен позднее, чем баня ФИО2, которая построена в 1967 году, а равно именно со стороны собственников участка с кадастровым номером № должны были быть соблюдены нормы пожарной безопасности при определении местоположения жилого дома относительно бани, имевшейся на участке, который на день рассмотрения спора принадлежит ответчику (истцу), в связи с чем, нарушены права и законные интересы ФИО2, а равно обязанность по возведению брандмауэрной стены должна быть возложена на ФИО1

Согласно имеющимся в материалах дела копиям похозяйственных книг в отношении хозяйства, расположенного по адресу: 

<

адрес>, - в пользовании Ш.Э.А. в период с 1967 по 1990 годы находился земельный участок и расположенный на нем жилой дом 1967 года возведения (л.д. 201-207 Т.1). 

В соответствии с похозяйственными книгами первое упоминание о наличии на земельном участке ответчика (истца) хозяйственной постройки в виде бани датировано в период с 1973 по 1975 годы. Так, в соответствии с похозяйственной книгой №4 Выльгортского сельсовета за 1973-1975 годы в пользовании Ш.Э.А. находился жилой дом, сарай и баня 1971 года возведения. 

Из материалов дела также следует, что на основании договора купли-продажи от 11.10.1995 Ж.А.И. продал А.Т.Т. жилой дом и земельный участок, а также имеющиеся на нем постройки в виде сарая, хлева, бани и гаража, расположенные по адресу: 

<

адрес>.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела достоверно установлено, что на земельном участке ответчика, до его приобретения ФИО2, располагалась баня 1971 года возведения.

Между тем, из имеющихся письменных материалов дела, объяснений сторон и показаний свидетелей установлено, что местоположение указанной бани, не соответствует местоположению бани, расположенной на земельном участке ответчика ФИО2 на момент рассмотрения настоящего спора. 

Так, установлено, что земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: с

<

адрес>, - в период с 1995 по 2017 год принадлежали А.Т.Т., которая на основании договора купли-продажи от 20.07.2017 произвела отчуждение указанного имущества ФИО2

Согласно объяснениям истца (ответчика) ФИО1, данным в судебных заседаниях, строительство на земельном участке, расположенном по адресу: 

<

адрес>, - спорной бани осуществлено А.Д.Н. При этом местоположение бани не соответствует местоположению старой бани, ранее располагавшейся на земельном участке, когда собственниками земельного участка являлись Ш и Ж. 

Указанные объяснения согласуются с показаниями свидетелей П.М.В., Г.И.Р., С.М.С., А.О.П., которые поясняли, что на момент приобретения Г.И.Р. земельного участка и жилого дома в 2001 году, на земельном участке, принадлежащем ответчику (истцу), хозяйственная постройка в виде бани напротив дома Г.И.Р. отсутствовала. Строительство спорной бани осуществлено соседями А в период проживания семьи Г, в результате чего между Г и А возник конфликт. 

Из показаний свидетеля А.О.П. следует, что жилой дом, расположенный по адресу: 

<

адрес>, – был приобретен родителями ее супруга в начале 1990-х годов. На момент приобретения дома, на земельном участке имелись хозяйственные постройки, в том числе баня «по-черному», которую впоследствии А разобрали и возвели новую на том же месте. 

Имеющимися в материалах дела письменными доказательствами, среди которых, схема разбивки строений и жилого дома на земельном участке (л.д.7 Т.1), план-схема месторасположения хозяйственных построек (л.д. 106 Т.1), фотографии (л.д. 6 Т.1), фототаблица (л.д.107-110), технический паспорт (л.д.123-130 Т.1), топографической съемкой земельного участка (л.д.23 Т.3), экспликацией земельного участка (л.д.127 Т.3), также подтверждается, что месторасположение спорной хозяйственной постройки в виде бани на земельном участке ФИО2 относительно ранее располагавшейся бани изменилось.

В соответствии со схемой разбивки строений и жилого дома на земельном участке истца (л.д.7 Т.1), составленной по состоянию 2005 год, жилой дом истца (ответчика) расположен напротив жилого дома ответчика (истца). Указания на наличие между домами каких-либо иных строений или хозяйственных построек не имеется. При этом, на схеме отражено что, на земельном участке, на день рассмотрения спора принадлежащем ответчику (истцу), располагается хозяйственная постройка, обозначенная литером «н», расположенная с правой стороны относительно жилого дома истца.

Согласно техническому паспорту жилого дома ответчика (истца) ФИО2, составленному по состоянию 25.05.2017, на земельном участке имеется хозяйственная постройка в виде бани, обозначенная на ситуационном плане под литером «Г», и расположение которой соответствует ее местоположению на день рассмотрения спора. 

Из экспликации земельного участка ответчика (истца), предоставленной АО «Ростехинвентаризация – Федеральное БТИ» по состоянию на 1988 год, следует, что на земельном участке имеется хозяйственная постройка в виде бани, обозначенная под литером «Г2».

При сравнении указанных документов следует, что местоположение хозяйственной постройки в виде бани, обозначенной в ситуационном плане, не соответствует местоположению хозяйственной постройки в виде бани, обозначенной в экспликации, что также свидетельствует о том, что местоположение бани в период с 1988 по 2017 было изменено. 

Кроме того, не могут остаться без внимания суда и объяснения эксперта ООО «ТОНИ» ФИО6, которая в судебном заседании пояснила, что бани «по-черному» в 1970-х годах на фундаменте не возводились, тогда как строительство исследуемой хозяйственной постройки осуществлено на бетонно-блочном фундаменте. 

При этом, следует отметить, что в ходе рассмотрения дела представителем ответчика (истца) указывалось, что имеющаяся на земельном участке баня ответчика построена на месте ранее располагавшейся бани, но с увеличением ее размеров в длину.

Таким образом, установленные в ходе рассмотрения дела обстоятельства в их совокупности свидетельствуют, что фактически А после приобретения жилого дома № а именно после 1995 года, осуществлено строительство нового объекта в виде бани. При этом, при строительстве бани, в том числе, произошло увеличение ее размеров в длину и, как следствие, изменение месторасположения, в связи с чем, оснований полагать, что существующая на момент рассмотрения настоящего спора на земельном участке ответчика (истца) баня возведена ранее 1995 года и ее местоположение соответствует местоположению бани, ранее располагавшейся на этом земельном участке, у суда не имеется.

С учетом изложенного, доводы представителя ответчика (истца) о том, что имеющаяся на участке ответчика баня возведена в 1967 году, судом отклоняются, поскольку опровергаются исследованными доказательствами.

С учетом установленных судом периодов возведения спорных строений, при которых жилой дом истца (ответчика) возведен в период с 1971 по 1972 год, а баня, имеющаяся на земельном участке ответчика (истца) на момент рассмотрения настоящего спора, возведена после 1995 года, суд приходит к выводу, что именно на собственника земельного участка по адресу: 

<

адрес>, – была возложена обязанность по соблюдению требований пожарной безопасности относительно определения противопожарных расстояний до имеющихся на земельном участке истца (ответчика) строений.

При этом, показания свидетеля А.О.П. о строительстве дома на участке истца (ответчика) после приобретения А жилого дома и земельного участка, судом во внимание не принимаются, поскольку они опровергаются имеющимися материалами дела.

Доводы представителя ответчика (истца) о том, что жилой дом ФИО1 построен в отсутствие какой-либо разрешительной документации и фактически представляет собой самовольную постройку, суд во внимание не принимает, как не имеющие правового значения в рамках заявленных сторонами требований. При этом, необходимо отметить, что доводы представителя ФИО2 в названной части также опровергаются имеющимися в материалах дела письменными доказательствами. 

Противопожарные требования к размещению домов и хозяйственных построек на земельных участках, а также расстояния между ними до строений на соседних участках регламентировались строительными нормами и правилами, действующими в период с 1967 по 2004 годы.

В соответствии с указанными нормами и правилами, в период с 1967 по 2004 годы расстояние между строениями и хозяйственными постройками пятой степени огнестойкости должно было составлять не менее 15 метров. 

Так, в период с 1997 по 2004 год противопожарные расстояния между жилыми и хозяйственными постройками регулировались СНиП 2.07.01-89*, согласно которому расстояние между строениями необходимо принимать по табл. 1, в соответствии с которой расстояние между строениями пятой степени огнестойкости должно составлять не менее 15 метров. 

Положениями действующего в настоящее время Свода правил СП 4.13130.2013 «Системы противопожарной защиты. Ограничение распространения пожара на объектах защиты. Требований к объемно-планировочным и конструктивным решениям», утвержденными приказом МЧС России от 24.04.2013 №288, предусмотрены требования пожарной безопасности, определяющие минимальные противопожарные расстояния между зданиями, сооружениями и строениями.

В соответствии с п. 4.13 указанного Свода правил противопожарные расстояния от хозяйственных построек, расположенных на одном садовом, дачном или приусадебном земельном участке, до жилых домов соседних земельных участков, а также между жилыми домами соседних земельных участков следует принимать в соответствии с таблицей 1, а также с учетом требований подраздела 5.3.

Согласно таблице 1 Свода правил, минимальные противопожарные расстояния нормируются в зависимости от принятой степени огнестойкости зданий и их класса конструктивной пожарной опасности и варьируются от 6 до 18 метров.

В ходе рассмотрения дела установлено и подтверждается заключением эксперта ООО «ТОНИ», что в соответствии с нормами противопожарной безопасности жилой дом ФИО1 и баня, принадлежащая ФИО2, относятся к объектам пятой степени огнестойкости.

Согласно протоколу измерений противопожарных разрывов №031 от 29.10.2018, составленному ОНД и ПР Сыктывдинского района ГУ МЧС по Республики Коми, расстояние от бани, расположенной на земельном участке, принадлежащем ФИО2, до жилого дома №, принадлежащего ФИО1, составляет 5,8 м. 

Таким образом, расстояние от жилого дома истца (ответчика) до спорной постройки ответчика (истца) не соответствует нормативному регулированию.

Как следует из приложенного к протоколу плана-схемы расположения строений, баня ответчика (истца) расположена напротив жилого дома истца (ответчика). 

То есть фактическое расстояние между спорной баней ответчика (истца) и жилым домом истца (ответчика) не соответствует требованиям нормативных документов, действующих как в настоящее время, так и в период возведения спорного строения.

ФИО1, обращаясь в суд с иском, находил нарушение своих прав возведением на соседнем земельном участке бани с нарушением противопожарных расстояний, в результате чего имеется угроза жизни и здоровью истца и членов его семьи, что подтверждается фактом возгорания спорной бани, имевшем место в 2018 году. 

Действительно, из материалов дела следует, что 24.08.2018 произошел пожар в бане, расположенной на земельном участке 

<

адрес>. Причиной пожара явилась эксплуатация отопительной печи с наименьшим расстоянием от ее стенки до деревянных конструкций южной стены предбанника, в нарушение установленных норм СНиП 41-01-2003 и СП 7.13130.2013.

Проанализировав предоставленные в материалы дела доказательства в их совокупности, в том числе и заключение эксперта, с учетом установленных при рассмотрении дела обстоятельств, при которых установлен период возведения спорной хозяйственной постройки и факт несоответствия ее месторасположения требованиям пожарной безопасности, что является существенным нарушением, а также принимая во внимание имевшее место в 24.08.2018 возгорание спорной бани, суд приходит к выводу о доказанности нарушения прав и законных интересов ФИО1 на безопасное использование принадлежащего ему жилого дома и земельного участка и наличие угрозы жизни и здоровью истца и членов его семьи.

Стороной ответчика вопреки требованиям ст.56 Гражданского процессуального кодекса РФ доказательств обратного суду не предоставлено. 

Между тем, в рассматриваемом случае суд полагает необходимым также учитывать и положения пункта 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, согласно которым реализация прав и свобод человека и гражданина не должна нарушать права и свободы других лиц, защита права собственности и иных вещных прав должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем, чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота.

Согласно ч. 1 ст. 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов, самостоятельно определив способы их судебной защиты соответствующие ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, под которыми понимаются закрепленные законом материально-правовые меры принудительного характера, посредством которых производится восстановление (признание) нарушенных (оспариваемых) прав. Выбор способа защиты нарушенного права осуществляется истцом. Между тем, такой выбор должен осуществляться с учетом характера допущенного нарушения и не может осуществляться истцами произвольно, он должен действительно привести к восстановлению нарушенного материального права или к реальной защите законного интереса.

Таким образом, осуществление и защита гражданских прав не должна осуществляться в ущерб правам и интересам иных лиц, которые также охраняются законом. При этом избранный истцом способ защиты должен быть соразмерен нарушению и не должен выходить за пределы, необходимые для его применения.

В свою очередь, надлежащим способом считается такой способ защиты прав и законных интересов, который способен привести к восстановлению нарушенных прав, отвечает конституционным и общеправовым принципам законности, соразмерности и справедливости. 

Требования о переносе капитальных строений фактически сведены к сносу спорных строений, в то время как снос является крайней мерой, допускаемой при существенном нарушении строительных норм и реальной угрозе жизни и здоровью граждан.

При оценке значительности допущенных нарушений при возведении построек принимаются во внимание положения ст. 10 Гражданского кодекса РФ о недопустимости действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, или злоупотребление правом в других формах, а также соразмерность избранному способу защиты гражданским прав.

Даже при доказанности противоправных виновных действий ответчика и возникновения в связи с этим реальных препятствий в пользовании земельным участком, суд обязан исходить из соразмерности препятствий способу, которым истец просит эти препятствия устранить, поскольку в силу закона не могут быть защищены права одного собственника за счет законных прав другого лица и в ущерб последнему. 

Как указывалось ранее, единственным возможным способом восстановления нарушенного права истец (ответчик) и его представитель находили в возложении на ответчика (истца) обязанности по сносу или переносу бани на безопасное расстояние, составляющее не менее 15 метров от жилого дома истца (ответчика). 

В ходе проведенной ООО «ТОНИ» судебной строительно-технической экспертизы, экспертом ФИО6 установлено, что в соответствии с действовавшими на 1997 год нормами и правилами противопожарное расстояние между объектами сторон должно было составлять не менее 15 метров. 

В качестве способов приведения хозяйственной постройки в виде бани в соответствие с требованиями противопожарных норм и правил экспертом предложено два варианта, а именно, демонтаж существующей бани и перенос ее на безопасное расстояние или возведение брандмауэрной стены на границе между участками по линии ограждения. Экспертом указано, что второй вариант в сравнении с первым является менее затратным, при этом сохраняется возможность эксплуатации хозяйственной постройки. При применении для обеспечения противопожарной безопасности первого варианта, а именно демонтажа бани, необходима разборка каркаса конструкции бани, в результате которой часть конструктивных элементов придет в непригодное для дальнейшего использования состояние.

Принимая во внимание, что защита права собственности и иных вещных прав должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем, чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота следует признать, что способ восстановления права, предложенный истцом (ответчиком) несоразмерен нарушенному праву.

Установленные в ходе рассмотрения дела нарушения норм пожарной безопасности относительно месторасположения бани, расположенной на земельном участке ФИО2, не могут являться безусловным и достаточным основанием для удовлетворения требований истца (ответчика) в заявленном виде, исходя из смысла требований закона, поскольку допустимых и достаточных доказательств того, что исключительно предложенный истцом способ приведет к восстановлению его нарушенного права, ФИО1 не предоставлено. 

Кроме того, суд также полагает необходимым учитывать следующее.

Как указывалось ранее, обращаясь в суд с настоящим иском, истец (ответчик) в обоснование заявленных требований указывал на нарушение ответчиком норм и правил пожарной безопасности, что влечет угрозу нарушения его права.

В ходе рассмотрения дела, представитель истца (ответчика), указывая на категоричность исковых требований, сводящихся к необходимости переноса бани, ссылался на то, что из-за ее близкого расположения к дому истца (ответчика), при использовании объекта по назначению в дом ФИО1 проникают запахи продуктов горения, которыми дышат истец и члены его семьи, что нарушает права истца (ответчика) и членов его семьи, в связи с чем, полагал, что строительство брандмауэрной стены в полном объеме не приведет к восстановлению права ФИО1 

Между тем, в рассматриваемом случае суд находит доводы представителя истца (ответчика) в названной части несостоятельными, поскольку исходя из оснований искового заявления и формулировки требований, сводящихся к восстановлению противопожарного разрыва, необходимого для обеспечения ограничения распространения пожара между спорными объектами недвижимости, ссылки представителя ФИО1 на проникновение в дом истца (ответчика) запахов горения не имеют правового значения в рамках рассматриваемых требований.

Принимая во внимание, что экспертом предложено несколько вариантов устранения имеющихся нарушений, а ФИО1 не представлено допустимых и достаточных доказательств, что его права и законные интересы могут быть восстановлены исключительно посредством переноса (сноса) спорной бани, учитывая категоричность избранного истцом (ответчиком) способа восстановления нарушенного права, который в том числе является более затратным, а также положения ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в соответствии с которыми суд принимает решение по заявленным истцом (ответчиком) требованиям, указанные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о том, что перенос (снос) бани, как того просит ФИО1, выходит за пределы, необходимые для восстановления его нарушенного права, а равно заявленные истцом требования удовлетворению не подлежат. 

Разрешая по существу встречные исковые требования ФИО2 о возложении на ФИО1 обязанности построить на границе между земельными участками брандмауэрную стену, и не находя правовых оснований для их удовлетворения, суд принимает во внимание изложенные выше выводы и учитывает, что ФИО2 не предоставлено доказательств нарушения его прав и законных интересов.

В свою очередь, судебной защите подлежит только нарушенное право. 

Между тем, каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что в результате возведения жилого дома, собственником которого на день рассмотрения спора является истец (ответчик) ФИО1, были нарушены права и законные интересы ФИО2 материалы настоящего дела не содержат. 

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных встречных требований ФИО2 в названной части.

Не находит суд и оснований для удовлетворения встречных исковых требований ФИО2 к ФИО1 о возложении обязанности убрать выгребную канализационную яму.

Так, обращаясь в суд с указанными требованиями, представитель ответчика (истца) ссылался на наличие на земельном участке истца выгребной канализационной ямы, которая расположена с нарушением действующим норм и правил, предъявляемых к ее обустройству, а также на то, что из спорной выгребной ямы исходит стойкий зловонный запах, который проникает на земельный участок ответчика. Также представитель ответчика (истца) указала, что на земельном участке ответчика имеется колодец, являющийся единственным источником питьевой воды, в связи с чем, из-за близкого расположения к нему спорной канализационной ямы имеется угроза для жизни и здоровья ответчика (истца) и членов ее семьи, поскольку сточные воды из выгребной ямы могут загрязнять воду в колодце. 

Стороной истца (ответчика) в ходе рассмотрения дела не оспаривалось наличие на участке ФИО1 канализационной выгребной ямы, которая, исходя из объяснений представителя истца (ответчика) ФИО3, не оспоренных стороной ответчика (истца), на день рассмотрения спора не функционирует, в связи с обустройством септика. 

В соответствии с п. 2.3.2 СНиП 42-128-4690-88 «Санитарные правила содержания территорий населенных мест» на территории частных домовладений расстояние от дворовых уборных до домовладений определяется самими домовладельцами и не может быть сокращено до 8-10 метров. В конфликтных ситуациях место размещения дворовых уборных определяется представителями общественности, административной комиссией администрации муниципального района. 

В условиях децентрализованного водоснабжения дворовые уборные должны быть удалены от колодцев и каптажей родников на расстояние не менее 50 м. 

В соответствии с п. 2.3.3 СНиП глубина выгреба зависит от уровня грунтовых вод, но не должна быть более 3м. 

В п. 2.3.4 указанного СНиП указано, что выгреб следует очищать по мере его заполнения, но не реже одного раза в полгода.

С целью проверки доводов ответчика (истца) в указанной части судом по делу назначалась судебная санитарно-эпидемиологическая экспертиза, проведение которой поручено ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Республике Коми».

Согласно заключению №300/2019/202/06-э с юго-западной стороны жилого дома ФИО1 установлена выгребная яма. Расстояние от выгребной ямы до колодца, установленного на земельном участке ФИО2, составляет 15,1 м. 

При осмотре выгребной ямы установлено, что последняя наполнена канализационными сточными водами и жидкими коммунальными отходами. Рядом с ямой стоит стойкий зловонный запах. В ходе обследования экспертом факт сброса жидких бытовых отходов из выгребной ямы на рельеф земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес>, – не установлен. 

В результате отбора и исследования проб воды из колодца, расположенного на земельном участке №, экспертом установлено, что имеет место микробиологическое и химическое загрязнение колодца, при этом установить источник загрязнения не представляется возможным, поскольку на земельном участке № на расстоянии около 10 метров располагаются хозяйственные постройки, а именно баня и дворовая уборная. Также экспертом указано, что ранее вода из колодца не исследовалась, в связи с чем, исходные данные об ухудшении качества и состава подземных вод канализационными стоками отсутствуют. 

Оснований не согласиться с достоверностью выводов эксперта у суда не имеется, поскольку экспертное заключение обоснованно и мотивированно, ответы на поставленные вопросы являются ясными и понятными, заключение основано на представленных в материалы дела документах и личном осмотре. 

С учетом изложенного, факт несоответствия качества воды в колодце ответчика (истца), установленным санитарным требованиям, нашел свое подтверждение.

Между тем, ФИО2 не представлены допустимые и достаточные доказательства, свидетельствующие о том, что источником загрязнения воды в его колодце является именно расположенная на земельном участке ФИО1 выгребная яма. 

Указанное подтверждается также и заключением эксперта, указавшего на отсутствие возможности определить источник загрязнения воды в колодце ответчика (истца). 

При этом, сам по себе установленный экспертом в ходе проведенной экспертизы факт несоответствия воды в колодце установленным санитарным требованиям, безусловно не свидетельствует о ее загрязнении в результате близкого расположения к колодцу выгребной ямы, расположенной на земельном участке ФИО1 

В рассматриваемом случае суд учитывает, что ранее, в том числе и при приобретении земельного участка и жилого дома, ФИО2 исследования качества воды не производились, что не оспаривалось представителем ФИО4

Более того, учитывая наличие на земельном участке ответчика (истца) хозяйственных построек в виде бани и дворовой уборной, которые, исходя из выводов эксперта, также могут служить источниками загрязнения воды, оснований полагать, что в результате обустройства ФИО1 выгребной ямы каким-либо образом нарушены права и законные интересы ФИО2 и имеется угроза для жизни и здоровья его и членов семьи, у суда не имеется. 

Таким образом, учитывая отсутствие допустимых и достаточных доказательств нарушения прав и законных интересов ФИО2 действиями ФИО1 по обустройству на своем участке выгребной канализационной ямы, суд приходит к выводу, что встречные исковые требования ФИО2 в указанной части удовлетворению не подлежат. 

Принимая во внимание изложенное, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований встречного искового заявления в полном объеме. 

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд 

решил:

исковые требования ФИО1 к ФИО2 о возложении обязанности перенести (снести) хозяйственную постройку в виде бани, расположенную на земельном участке по адресу: 

<

адрес>, Сыктывдинский район, Республика Коми, – на расстояние, соответствующее противопожарным требованиям, оставить без удовлетворения.

Встречные исковые требования ФИО2 к ФИО1 о возложении обязанности построить брандмауэрную стену на границе между земельными участками сторон по линии ограждения, возложении обязанности убрать выгребную канализационную яму, расположенную на земельном участке по адресу: 

<

адрес>, Сыктывдинский район, Республика Коми, – оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Коми через Сыктывдинский районный суд Республики Коми в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 17 июля 2019 года.

Судья Ю.В. Рачковская