Дело № 2-14/2020

78RS0015-01-2019-000740-32 14 февраля 2020 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Невский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Игнатьевой А.А.,

при секретаре Волынском А.Э. 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительной сделкой 

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в Невский районный суд Санкт –Петербурга с иском, уточненным в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к ФИО2 о признании договора дарения от 20 апреля 2018 года заключенного между ФИО1 и ФИО2 недействительной сделкой, мотивировав свои требования тем, что в момент совершения оспариваемой сделки находилась под влиянием заблуждения со стороны ответчика, в силу своего возраста и состояния здоровья не понимала значение своих действий, кроме того, ответчик ввел истца в заблуждение и при подписании дополнительного соглашения от ДД.ММ.ГГГГ, относительно природы сделки, истец предполагала, что заключает договор ренты с пожизненным иждивением, в силу юридической неграмотности не осознавала, что после государственной регистрации перехода прав собственности больше не будет является собственником спорного имущества. 

Истец ФИО1 и ее представитель ФИО3 в судебное заседание явились, исковые требования поддержали, просили об их удовлетворении. 

Ответчик ФИО2 и ее представитель фио в судебное заседание явились, возражали против удовлетворения исковых требований, представили возражение на исковое заявление, в котором указали, что истцом не доказано, что в момент совершения оспариваемой сделки не могла понимать значение своих действий, кроме того истица сама предложила заключить договор дарения спорных объектов, в виду того, что ФИО2 после смерти дочери ФИО1 помогала последней в быту, в знак благодарности истица предложила заключить договор дарения, кроме того, после заключения договора дарения, стороны заключили дополнительное соглашение от ДД.ММ.ГГГГ, о том что ФИО1 имеет право пожизненного проживания на земельном участке и расположенного на нем доме. 

Третье лицо Управление Росреестра по Ленинградской области, ООО «Право Групп» в судебное заседание не явились, извещены судом надлежащим образом, в связи чем на основании ч. 4 ст. 167 ГПК РФ, учитывая надлежащее извещение третьих лиц, на основании ч. 4 ст. 167 ГПК РФ рассмотреть дело в их отсутствие. 

Выслушав пояснения сторон, изучив и оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к следующим выводам. 

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии с ч. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Статья 572 ГК РФ предусматривает, что по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Положениями ч. 2, 3 ст. 574 ГК РФ определены требования к форме договора дарения недвижимого имущества, который должен быть совершен в письменной форме и подлежит государственной регистрации.

На основании п. 3 ст. 433 ГК РФ договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.

Как усматривается из материалов дела, спорным имуществом является земельный участок и расположенный на нем дом, по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>», № уч. №. 

Из материалов дела следует, что 20 апреля 2018 между истцом и ответчиком заключен договор дарения земельного участка и расположенного на нем дома по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>, № уч. №, по условиям которого истец подарил ответчику принадлежащее на праве собственности имущество в виде земельного участка и расположенного на нем дома. Договор зарегистрирован в установленном законом порядке в Управлении Росреестра по Санкт –Петербургу 28 апреля 2018 года (л.д. 7)

19 мая 2018 года между ФИО1 и ФИО2 заключено дополнительное соглашение, по условиям которого «Даритель» ФИО1 имеет право постоянного проживания на земельном участке и садовом доме по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес> № уч. №. 

13 ноября 2018 года ФИО1 направила в адрес ФИО2 требование о расторжении договора дарения, в котором указала, что заблуждалась относительного природы сделки. 

Из объяснений истца, содержания искового заявления следует, что истец в силу имеющихся у нее заболеваний не понимала значение своих действий при подписании договора дарения от 20 апреля 2018 года и дополнительного соглашения к нему от 19 мая 2018 года. 

В подтверждение указанных обстоятельств истец ходатайствовал о проведении судебной психолого-психиатрической экспертизы. 

Согласно заключению от ДД.ММ.ГГГГ № комиссии экспертов СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № (стационар с диспансером)» у ФИО1 в момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ отмечались признаки органического астенического расстройства в связи с сосудистыми заболеваниями. ФИО1 длительное время страдала сосудистыми заболеваниями (атеросклероз, гипертоническая болезнь), в сентябре 2017 года перенесла ОНМК, после чего плохо передвигалась, отмечалось недержание мочи. На этом фоне у нее к февралю 2018 года отмечалось развитие церебрастенической симптоматики с эмоциональной лабильностью, слабодушием, обстоятельность, вязкость мышления, истощаемостью, что отмечалось при осмотре психиатром МСЭ. При этом психиатром описывалась сохранность интеллектуально-мнестических и критических способностей, отсутствие психопродуктивной симптоматики, оставалась социально адаптированной, самостоятельно обслуживала себя, проживая одна. На фоне ухудшения соматического состояния и перенесённым повторно ОНМК в мае 2019 года у нее наблюдалось развитие выраженной психооргнаической симптоматики. При настоящем обследовании, с учетом психологического, у ФИО1 выявляется выраженное снижение интеллектуально –мнистических функций с конкретизированностью, замедленностью, малопроуктивносью мышления, эмоциональной обедненностью, неустоучивостью, слабодушием, нарушением критических и прогностических способностей. В юридически значимый период у ФИО1 отмечались церебрастенические расстройства, которые не сопровождались значительными расстройствами интеллекта, функций критики и прогноза. ФИО1 в момент подписания договора дарения от 20 апреля 2018 года могла понимать значение своих действий и руководить ими. 

Оценивая данное заключение экспертов, суд приходит к выводу, что выводы комиссии экспертов, проводивших экспертизу, являются обоснованными и мотивированными, поскольку они базируются на представленных суду и экспертам медицинских документах и материалах дела. Заключение выполнено в соответствии с требованиями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит оно подробное описание проведенного исследования. Выводы экспертов, изложенные в экспертном заключении, последовательны, квалификация и уровень знаний экспертов не вызывают у суда сомнений. 

Вместе с тем, анализируя представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу, что оспариваемый договор подлежит признанию недействительным, поскольку данная сделка не может быть признана законной в силу заблуждения ФИО1 относительно ее правовой природы. Воли дарителя на заключение договора дарения не было.

Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст. 167 ч. 1 и ч. 2 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительная с момента ее совершения.

В силу ст. 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В силу положений п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Согласно п. 2 ст. 178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

В силу ч. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Разрешая заявленные исковые требования, оценив в совокупности представленные по делу доказательства по правилам ст., ст. 12, 56, 67 ГПК РФ, применяя приведенные нормы права, суд исходит из того, что истец в силу сложившихся обстоятельств, в силу возраста (на момент совершения сделки – 77 лет), в силу состояния здоровья и сопутствующих заболеваний заблуждалась относительно природы сделки и ее волеизъявление было направлено на составление договора ренты с пожизненным иждивением, а не договора дарения земельного участка и расположенного на нем дома. 

Кроме того, суд принимает во внимание, составленное дополнительное соглашение от 19 мая 2018 года к договору дарения от 20 апреля 2018 года, из которого следует, что стороны пришли к обоюдному согласию, что «даритель» ФИО1 имеет право постоянного и пожизненного проживания на земельном участке и садовом доме, расположенного по адресу: 

<

адрес>, в районе 

<

адрес>, садоводческое некоммерческое товарищество 

<

адрес> - №», № а также объяснения ФИО1, которая пояснила, что ответчик ФИО2 осуществляла за ней уход после смерти дочери ФИО4, умершей ДД.ММ.ГГГГ, помогала ей в быту, поскольку в силу имеющихся у нее заболеваний и перенесенного ОНМК, не могла сама передвигаться и обсуживать себя, ей необходима была посторонняя помощь. Кроме того, ФИО1 указала, что в 2014 году скончался ее супруг, а сын находился на лечении в связи с обострившемся у него тяжелым заболеванием, ее эмоциональное состояние было подавленным, учитывая, что за ней осуществляла уход ФИО2, которая была для нее в том момент близким человеком и которой она доверяла. ФИО1 имела желание заключить договор ренты с пожизненным содержанием с ФИО2, однако воли на отчуждение имущества спорного она не имела, при подписании дарения она не понимала, что собственником будет ФИО2, о чем также свидетельствует дополнительное соглашение от ДД.ММ.ГГГГ. 

У суда не имеется оснований не доверять ФИО1, учитывая, что доводы истца подтверждены заключением судебной экспертизы, в которой комиссия врачей – экспертов указала, что в апреле 2018 года у ФИО1 отмечались признаки органического астенического расстройства в связи с сосудистыми заболеваниями, последняя плохо передвигалась, так же отмечалось слабодушие, вязкость мышления. 

Кроме того из показания допрошенного судом свидетеля ФИО5, являющего сыном истца, следует, что ФИО1, не имела намерения отчуждать свое имущество, находилась в тяжелом состоянии после смерти дочери. 

Также из показания свидетеля ФИО6, являющего сыном ответчика, следует, что ФИО2 помогала истице в быту, в силу преклонного возврата и состояния здоровья, поскольку сама ФИО1 не могла себя обслуживать, о том, что истица подарила земельный участок и расположенный на нем дом в Ленинградской области, свидетелю стало известно со слов ФИО7, о заключенном дополнительном соглашении к договору дарения свидетелю не известно. В связи с чем был заключен договор дарения и о намерениях ФИО1 последнему не известно. 

Суд принимает, во внимания показания свидетелей, поскольку они не противоречивы, согласуются с материалами дела, а также свидетели предупреждены судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. 

Таким образом, суд приходит к выводу, что заключенный договор дарения от 20 апреля 2018 года между ФИО1 и ФИО2 является недействительным, учитывая, что из собранных доказательств и пояснения свидетелей следует, что воля ФИО1 была направлена на заключение договора ренты, о чем также свидетельствует дополнительное соглашение к договору от 19мая 2018 года., а также принимая во внимание преклонный возраста истца, ее заболевания, нуждаемости в уходе и заботе, ФИО1 добросовестно заблуждалась относительно природы сделки, заблуждение носило существенный характер.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 56, 67, 68, 71, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительным договора дарения, заключённый 20 апреля 2018 года между ФИО1 и ФИО2 в отношении земельного участка под кадастровым номером № расположенный на землях сельскохозяйственного назначения, разрешенным использованием для садоводства или огородничества, площадью 336 кв.м и садовый дом под кадастровым номером № общей площадью 22 кв.м. по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>

Возвратить в собственность ФИО1 земельный участок и расположенный на нем дом по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>

Решение и переход права собственности подлежит государственной регистрации в Управлении Росреестра по Ленинградской области и является основанием для прекращения перехода права собственности (погашения записи в ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним о регистрации права собственности) на земельный участок и расположенный на нем дом по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>, на основании договора дарения, заключенного 20 апреля 2018 года и восстановлении права собственности за ФИО1. 

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца путем подачи апелляционной жалобы через Невский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья:

Мотивированное решение изготовлено 21 февраля 2020 года.