Дело №2-2/2020

Р е ш е н и е

И м е н е м Р о с с и й с к о й Ф е д е р а ц и и

(мотивированное)

10 февраля 2020 года р.п. Лунино Пензенской области

Лунинский районный суд Пензенской области в составе председательствующего судьи Синьковой К.С.,

при секретаре Калмыковой И.И.,

с участием с участием прокурора Лунинского района Пензенской области Бобкова Н.В.,

истца ФИО1,

представителя истца адвоката Янгуразова А.М.,

представителя ответчика ГБУЗ «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи» ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда р.п. Лунино Пензенской области гражданское дело №2-2/2020 по исковому заявлению ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Лунинская районная больница», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи» о возмещении материального ущерба и взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинских услуг, повлекших за собой смерть человека,

у с т а н о в и л:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчикам ГБУЗ «Лунинская районная больница», ГБУЗ «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи» о возмещении материального ущерба и взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинских услуг, повлекших за собой смерть человека, в обоснование иска указав, что 02.11.2018г. у ее сына ФИО6 заболел живот, в связи с чем они вызвали скорую помощь. Через 15 минут приехала скорая помощь с фельдшером ФИО3 Фельдшер осмотрела сына, у сына болел желудок и поджелудочная железа. Сделала два обезболивающих укола, сказала, что ему нужно пить антибиотики и лекарства от желудка. По правилам оказания медицинской помощи фельдшер ФИО3 должна была сделать сыну ЭКГ, чтобы проверить работу сердца, но ничего не сделала, уехала. Впоследствии оказалось, что у ее сына был инфаркт, который послужил причиной повторного инфаркта 04.12.2018г. и его смерти. 04.12.2018г. ФИО6 высказал жалобы на боли в области желудка, после чего выпил обезболивающее «кеторол», далее они вместе с ФИО1 обратились в ГБУЗ «Лунинская РБ». В ГБУЗ «Лунинская РБ» ФИО6 пожаловался дежурной медицинской сестре ФИО7 на боли в желудке и сердца. ФИО7 сделал ему кардиограмму, потом созвонилась с врачом ФИО4 и сказала ФИО6 и ФИО1 пройти в другое здание, где находится поликлиника, там же находится и дежурный врач ФИО4 Она вместе сыном дошли до здания поликлиники, где находилась врач ФИО4, пешком. После осмотра ФИО6. врач ФИО4 отправила его пешком в кабинет неотложной помощи, который находится на 1 этаже. ФИО6 во время движения жаловался на боли в области живота и груди. В кабинете неотложной помощи сотрудники скорой помощи стали оказывать ФИО6 медицинскую помощь. Затем приехали сотрудники скорой помощи из г.Пензы, которые стали проводить ФИО6 реанимационные мероприятия. В 19 часов 10 минут ФИО6 скончался. Впоследствии оказалось, что ее сын ФИО6 скончался от повторного инфаркта. Согласно справке о смерти причиной смерти ФИО6 послужил острый отек легких, острый трансмуральный инфаркт передней стенки миокарда. Не своевременная смерть ее сына ФИО6 по вине медицинских работников причинили ей не проходимый, не оценимый моральный вред, который у нее никогда не пройдет. Причиненный ей моральный вред она оценивает в два миллиона рублей. Просит также взыскать с ответчиков в счет возмещения материального ущерба на похороны ее сына ФИО6 денежные средства в сумме 78 938 рублей. 

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно пояснила, что до 02.11.2018г. ее сын ФИО6 никогда не жаловался на боли в области сердца. 02.11.2018г. ее сыну кардиограмму фельдшер не делала. Сведений о том, что у ФИО6 был инфаркт 02.11.2018г. в медицинской карте не было. В результате некачественного оказания медицинской помощи ФИО6 02.11.2018г. и 04.12.2018г., ее сын умер. Потеряв сына, она потеряла все в этой жизни, если бы первоначально установили инфаркт у ФИО6 02.11.2018г., то повторного бы не было, так как ФИО6 внимательно относился к своему здоровью и обязательно прошел лечение. 04.12.2018г. после того, как медсестра ФИО7 сделала ЭКГ ФИО6, позвонила врачу ФИО4, которая сказала, чтобы он пришел к ней. После осмотра врачом ФИО4 сына, она спросила дойдут ли они до кабинета неотложной помощи. ФИО6 был молодой человек, они обхватили его и потихоньку пошли. Она всегда была с сыном в больнице, видела как его рвало. 

Представитель истца Янгуразов А.М. исковые требования поддержал в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно пояснил, что врач ФИО4 сама должна была придти к пациенту, а не вызывать его к себе в соседнее здание, а после осмотра пациента и постановки диагноза «инфаркт» должна была организовать носилки для пациента, чтобы его спустили в кабинет неотложной помощи. ФИО1 видела, как умирал ее сын. 

Представитель ответчика ГБУЗ «Лунинская РБ» главный врач ФИО5 с исковыми требованиями не согласился, просил в иске отказать. ФИО6 наблюдался в ФИО8. Последний раз обращался за медицинской помощью в 2015 году. В настоящее время все бригады скорой медицинской помощи принадлежат ГБУЗ «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи» и арендуют помещения в ГБУЗ «Лунинская РБ». 04.12.2018г. пациент ФИО6 обратился в ФИО8 с жалобами на боли в области желудка. На ЭКГ были выявлены признаки острого инфаркта миокарда. Была вызвана бригада скорой помощи, поскольку в ГБУЗ «Лунинская РБ» нет реанимации, всем пациентам вызывают скорую помощь и отправляют в любом состоянии в лечебные учреждения г.Пензы, хотя ранее пациентов с таким диагнозом нельзя было трогать. Во время работы реанимационной бригады областной скорой медицинской помощи у пациента произошла остановка сердца. После осмотра 04.12.2018г. медсестрой ФИО7 пациента ФИО6, она позвонила дежурному врачу ФИО4 Врач находилась в другом здании и сказала, что сейчас придет, но пациент сказал, что это рядом и он дойдет сам. Это известно со слов работников больницы. После осмотра врачом ФИО4, пациент ФИО6 сказал, что сам дойдет до кабинета неотложной помощи. Насильно его не могли уложить на носилки.

Представитель ответчика ГБУЗ «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи» ФИО2 в судебном заседании просила в иске в части взыскания материального ущерба отказать, в части компенсации морального вреда считает требования завышенными.

Представитель третьего лица Министерства здравоохранения Пензенской области в судебные заседания не явился о дате, месте и времени судебного заседания извещен надлежащим образом. 

Представитель третьего лица ЗАО «МАКС-М» в судебные заседания не явился о дате, месте и времени судебного заседания извещен надлежащим образом.

Третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явилась, о дате, месте и времени судебного заседания извещена надлежащим образом.

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явилась, о дате, месте и времени судебного заседания извещена надлежащим образом.

Свидетель ФИО21 в судебном заседании суду показала, что она работала врачом в ГБУЗ «Лунинская РБ». Точную дату не помнит, где-то в декабре 2018 года, когда она дежурила в больнице, ей позвонила медсестра приемного отделения ФИО7 и сказала, что в приемный покой поступил пациент с болями в животе. На что она сказала, что если они могут подождать, то пусть подождут, она подойдет. Она не приказывала никому идти к ней. Про ЭКГ медсестра ничего не сказала, сказала, что у больного боль в животе. Если бы она знала про сердце, то приняла все меры сразу. Она находилась в своем кабинете в поликлинике и к ней зашли ФИО6 со своей мамой. ФИО6 сказал, что у него боль в животе, заболел 4 часа назад, показал кардиограмму. Она посмотрела кардиограмму и определила инфаркт, срочно вызвала скорую помощь, так как необходимо в течение 4-6 часов оказать необходимую помощь. Она спросила ФИО6 сможет ли он дойти вниз в кабинет неотложной помощи, на что он ответил, что сможет и она его потихоньку повела. В кабинете неотложной помощи уже была медсестра ФИО7, она сделала ФИО6 укол, дали таблетки. Скорая приехала быстро, примерно через 15-20 минут. Она присутствовала, когда сотрудники скорой медицинской помощи оказывали ФИО6 медицинскую помощь, помогала им. Ухудшение у ФИО6 началось после тромболизиса, фельдшер скорой помощи вызвала реанимацию. Когда приехала реанимация, ее уже не было, так как поступил другой пациент, а она была дежурным врачом. Когда она обнаружила у ФИО6 инфаркт, то хотела оказать ему медицинскую помощь быстрее, поэтому спустила его на первый этаж, если бы начала оказывать помощь у себя в кабинете сразу, то время бы затянулось, чтобы искать носилки и спускать ФИО6

Свидетель ФИО12 суду показала, что она работает фельдшером ГБУЗ «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи». Ей поступил вызов из ФИО8 о том, что поступил больной с инфарктом. Она приехала по вызову, передала данные ЭКГ врачу в г.Пензу, после чего вызвала реанимацию, так как пациент был молодой и у него было тяжелое состояние. Своими силами она бы не справилась и при транспортировке могло случиться, что угодно. 

Свидетель ФИО7 суду показала, что работает медицинской сестрой в ГБУЗ «Лунинская РБ». 04.12.2018г. она дежурила в приемном отделении ГБУЗ «Лунинская РБ». В приемное отделение пришли ФИО1 с сыном и просили сделать сыну укол, так как у него болел желудок. ФИО6 жаловался на боли в груди, и она сделала ему кардиограмму, как положено по стандарту. Кардиограмму отдала ФИО1 и позвонила дежурному врачу ФИО4, которая сказала, что если они могут, то пусть идут к ней. ФИО1 с сыном ушли, через несколько минут позвонила ФИО4 и сказал, чтобы она принесла ей морфин. В поликлинике ФИО4 ей сказала, что у ФИО6 инфаркт, сама она кардиограмму не смотрела. 

Свидетель ФИО13 суду показал, что был другом ФИО6, знает его очень давно, вместе работали в г.Москве. ФИО6 ранее никогда не жаловался на здоровье. На работе каждый день мерили давление. Ему известно, что ФИО6 обращался за медицинской помощью в ноябре 2018 года, вызывал скорую помощь, говорил, что у него болел живот. 04.12.2018г. ФИО6 прислал ему «СМС», в которой написал, что у него болит живот и он будет вызывать скорую помощь. Примерно в 19 часов 30 минут ему позвонила мать и сказала, что ФИО6 умер. Он сразу поехал в ФИО8, там он увидел ФИО1 и лежащего ФИО6 Он начал организовывать отправку ФИО6 в г.Пензу в морг. 

Выслушав объяснения сторон, показания свидетелей, заключение прокурора, полагавшего необходимым иск удовлетворить частично, изучив материалы дела, суд пришел к выводу, что исковые требования истца подлежат частичному удовлетворению на основании следующего.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Здоровье есть высшее неотчуждаемое первостепенное благо человека, без которого в той или иной степени утрачивают значение многие блага, ценности, поскольку нездоровый человек в значительной степени ограничен в возможностях выбора занятий. Здоровье - это состояние полного физического, душевного и социального благополучия.

Государство обеспечивает защиту и охрану здоровья граждан и устанавливает ответственность для лиц, чьи действия привели к нарушению здоровья. Размер ответственности должен быть адекватен допущенному нарушению. 

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В соответствии со ст.2 ФЗ от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма; медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение; медицинское вмешательство - выполняемые медицинским работником и иным работником, имеющим право на осуществление медицинской деятельности, по отношению к пациенту, затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций; качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

При этом, медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации (ст. 37 указанного закона). Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством РФ за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ст. 98 указанного закона).

Как следует из пункта 21 статьи 2 указанного Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В соответствии со ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" Министерством здравоохранения Российской Федерации вынесен приказ от 9 ноября 2012 г. N 708н "Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии (гипертонической болезни)" (далее - Стандарт первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами гл. 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в п.1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6) (далее также - постановление Пленума от 20 декабря 1994 г. N 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

В п.11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" (далее - постановление Пленума от 26 января 2010 г. N 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый п. 32 постановления Пленума от 26 января 2010 г. N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Судом установлено, что ФИО1 является матерью ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершего 04.12.2018 года.

02.11.2018г. ФИО6 была вызвана бригада скорой медицинской помощи №331 по адресу 

<

адрес>. Поводом к вызову послужило острое внезапное заболевание боли в животе. Состав бригады: фельдшер ФИО3, водитель ФИО14 В анамнезе хронический панкреатит, гастрит. 

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи №380736 от 02.11.2018г. бригадой скорой медицинской помощи 02.11.2018г. ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был установлен диагноз: гастрит. Данный диагноз был установлен во время оказания скорой медицинской помощи. Результат оказание помощи: улучшение. Рекомендовано обратиться к врачу. От транспортировки для госпитализации в стационар ФИО6 отказался. 

04.12.2019г. ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, вместе со своей матерью ФИО1, обратился в ГБУЗ «Лунинская районная больница» с жалобами на боли в желудке и сердце. В приемном отделении ГБУЗ «Лунинская РБ» осуществляла дежурство медицинская сестра ФИО7, которая сделала ФИО20 кардиограмму сердца. Далее ФИО7 созвонилась с дежурным в тот день врачом ФИО4 После чего, ФИО7 сказала ФИО6 и ФИО1 пройти в поликлинику в кабинет врача с кардиограммой. Дежурный врач ГБУЗ «Лунинская РБ» ФИО4 в своем кабинета на 2 этаже осмотрела пациента ФИО6 и представленную кардиограмму. После чего установила ФИО6 диагноз: «ИБС. Острый инфаркт миокарда». Врач ФИО4 предложила ФИО6 и его матери ФИО1 самостоятельно дойти до кабинета неотложной помощи, расположенном на 1 этаже здания. ФИО6 вместе со своей матерью ФИО1 дошли до кабинета неотложной помощи, где ФИО6 сделали укол. Затем, приехали сотрудники скорой помощи, а затем бригада реанимации, которые стали проводить ФИО6 реанимационные мероприятия, тромболизис. В 19 часов 10 минут ФИО6 скончался. 

Согласно справке о смерти №С-00095 причиной смерти ФИО6 послужил острый отек легких, острый трансмуральный инфаркт передней стенки миокарда. 

28.12.2018 года ФИО1 обратилась в МО МВД РФ «Лунинский» с заявлением о проведении проверки законности действий по оказанию медицинской помощи сотрудниками ФИО8 (материал проверки №23 пр-19).

По факту смерти ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения в ГБУЗ «Лунинская районная больница», МО МВД России «Лунинский» была проведена проверка (материал КУСП №2650).

Заключением эксперта ГБУЗ ОБСМЭ от 11 марта 2019 года, проведенной по материалам проверки, было установлено, что причиной смерти ФИО6 явился повторный трансмуральный инфаркт передней стенки миокарда с переходом на межжелудочковую перегородку, верхушку, боковую стенку и частично заднюю стенку левого желудочка, осложненный острой левожелудочковой недостаточностью с развитием альвеолярного отека легких. Прогноз при данном заболевании неблагоприятный как без медицинского вмешательства, так и при оказании медицинской помощи. 02.11.2018г. медицинская помощь ФИО6 была оказана не в полном объеме, не была проведена электрокардиография с последующей расшифровкой результатов, анамнез собран не в полном объеме. На этапе оказания медицинской помощи ФИО6 04.12.2018г. ГБУЗ «Лунинская РБ», бригадой скорой медицинской помощи №331, бригадой скорой медицинской помощи №22 в полном объеме. По имеющимся данным экспертная комиссия не может исключить возможность развития у ФИО6 заболевания «острый инфаркт миокарда» 02.11.2018г., поскольку согласно данным патоло-анатомического вскрытия №1124 ГБУЗ ОБСМЭ давность развития первичного инфаркта миокарда не менее 1 месяца. Установление прямой причинно-следственной связи между выявленными недостатками оказания медицинской помощи на этапе оказания медицинской помощи 02.11.2018г. не представилось возможным. Транспортировка ФИО6 с инфарктом миокарда в кабинет неотложной помощи самостоятельно 04.12.2018г. расценивается экспертами как недостаток (дефект) оказания медицинской помощи. Экспертной комиссией установлен недостаток диагностики на этапе оказания медицинской помощи в ГБУЗ «Лунинская РБ»: имела место гипердиагностика гипертонической болезни. Указанный недостаток не повлиял на течение основного заболевания пациента, поэтому в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода (смерти) не состоит. 

Постановлением следователя Бессоновского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета РФ по Пензенской области от 13.02.2019г. в возбуждении уголовного дела по факту причинения смерти по неосторожности ФИО6. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей медицинскими работниками по признакам преступлений, предусмотренных ч.2 ст.109, ч.2 ст.124, ч.2 ст.293 УК РФ по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, т.е. за отсутствием составов указанных преступлений в действиях медицинских работников ГБУЗ «Лунинская РБ»: врача общей практики ФИО4, медицинской сестры приемного отделения ФИО7; в действиях медицинских работников станции СМП на территории ГБУЗ «Лунинская РБ»: фельдшера ФИО12, фельдшера ФИО3; медицинских работников ГБУЗ ПОССМП медбрата-анастезиста ФИО15, медбрата-анестезиста ФИО16 

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Не согласившись с заключением эксперта ГБУЗ ОБСМЭ от 11 марта 2019 года, проведенным в рамках материала КУСП, по ходатайству истца определением суда от 11 октября 2019 года по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено ГБУЗ «ОБСМЭ».

Согласно выводам, изложенным в судебно-медицинском заключении от 24.12.2019г. №123-к ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения 04.12.2018г. установлен диагноз «Острый инфаркт миокарда с зубцом Q в области передней стенки, перегородки, верхушки с переходом на боковую стенку с подъемом сегмента ST.ХСН 1 ст. ФК 2 Гипертоническая болезнь III ст. Риск IV. Повторный характер острого инфаркта миокарда у ФИО6 в условиях ГБУЗ «Лунинская РБ» не установлен. Установить «повторный» характер инфаркта миокарда не представлялось возможным, вследствие отсутствия анамнестических данных (пациент ранее не обращался по поводу инфаркта миокарда, не лечился, вызов скорой медицинской помощи от 02.11.2018г. не представляется возможным расценить как проявление «первичного» инфаркта миокарда), «рубцовых» изменений по ЭКГ. На этапе оказания скорой медицинской помощи ФИО20 02.11.2018г. выявлены следующие недостатки/комплекс недостатков (дефекты): сбор жалоб, анамнеза не в полном объеме (отсутствие указания характера боли, иррадиация, выраженность болевого синдрома, связь с приемом пищи, частоты возникновения и др.); обследование пациента осуществлено не в полном объеме: отсутствие проведение электрокардиографии с последующей расшифровкой результатов для дифференциальной диагностики болевого синдрома; диагноз «гастрит» установлен не достоверно (высказаться о правильности либо не правильности указанного диагноза не представляется возможным, равно как не представляется возможным исключить острый коронарный синдром на тот момент, в подобном случае оказание медицинской помощи не соответствует алгоритму действия фельдшера при остром коронарном синдроме). Установить причинно-следственную связь между выявленными недостатками/комплексом недостатков (дефектами) оказания медицинской помощи на данном этапе и неблагоприятным исходом у ФИО6 не представляется возможным. На этапе оказания скорой медицинской помощи ФИО6, 04.11.2018г. недостатки/комплекс недостатков (дефекты) оказания медицинской помощи не выявлены, медицинская помощь оказана в полном объеме. 

В случае своевременного установления «первичного» инфаркта миокарда у ФИО6, проведения комплексного лечения, с последующей реабилитацией пациента, возможность предотвращения повторного инфаркта от 04.12.2018г. имелась. Исходя из представленных данных, при оказании медицинской помощи в условиях ГБУЗ «Лунинская РБ» 04.12.2019г. ФИО6, выявлены следующие недостатки/комплекс недостатков (дефекты): после выполнения ЭКГ, дежурный врач (ФИО17) не явилась по вызову дежурного персонала больницы в приемное отделение (нарушение должностных обязанностей п.3.8), пациент самостоятельно добрался из приемного отделения в поликлинику, после установления врачом в поликлинике инфаркта миокарда, пациент самостоятельно добрался до кабинета неотложной помощи, расположенном на 1 этаже здания, то есть в условиях ГБУЗ «Лунинская РБ» 04.12.2019г. пациенту с острым кардиологическим состоянием не обеспечили постельный режим. Установленные нарушения оказания медицинской помощи (не обеспечение постельного режима 04.12.2019г. после факта установления изменений на электрокардиограмме) в причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом заболевания (смертью) ФИО6 не состоят, поскольку следует заметить, что пациент 04.12.2019г. самостоятельно обратился за медицинской помощью в приемное отделение ГБУЗ «Лунинская РБ» (то есть самостоятельно передвигался от дома до машины, и от машины до приемного отделения). По мнению экспертной комиссии, отсутствие обеспечения постельного режима 04.12.2019г. после факта установления изменений на электрокардиограмме у ФИО6 могло способствовать утяжелению состояния, но не явилось причиной смерти пациента. Отсутствие исследования крови на тропонин какого-либо влияния на исход заболевания не оказало, поскольку диагноз «острый инфаркт» верифицирован электрокардиологическими данными. 

Допрошенный в судебном заседании, с использованием системы видеоконференцсвязи, эксперт ФИО18 суду пояснила, что имеющиеся в тексте экспертного заключения разногласия в датах событий, а именно разногласия в годах, месяцах и днях, являются описками. Следует считать, что она описывала события 02.11.2018г. и 04.12.2018г.

В соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

По мнению суда, указанное экспертное заключение основано на материалах дела и представленных медицинских документах, допустимыми и достаточными доказательствами по делу не опровергнуто.

Каких-либо оснований не доверять экспертному заключению, показаниям допрошенного в судебном заседании эксперта, а также оснований усомниться в компетенции комиссии судебно-медицинских экспертов, у суда не имеется. Доказательств, опровергающих выводы экспертов, ответчиками представлено не было. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения и пояснений.

Наличие исключающих и противоречащих друг другу выводов в экспертном заключении не усматривается.

Учитывая данные обстоятельства дела, суд приходит к выводу, что требования истца ФИО1 о компенсации морального вреда, причиненного ей в результате смерти сына ФИО6 и возмещении материального ущерба, который заключается в затратах на похороны ФИО6 удовлетворению не подлежат, поскольку отсутствует причинно-следственная связь между действиями медицинских работников ответчиков и последствиями в виде смерти ФИО6, которая наступила в результате повторного трансмурального инфаркта передней стенки миокарда с переходом на межжелудочковую перегородку, верхушку, боковую стенку и частично заднюю стенку левого желудочка, осложненный острой левожелудочковой недостаточностью с развитием альвеолярного отека легких. Суд пришел к данному выводу на основании вышеуказанного заключения. Кроме того, аналогичный вывод содержался в заключении эксперта от 11 марта 2019 года. 

Однако, суд считает, что с ГБУЗ «Лунинская РБ», ГБУЗ «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи» в пользу истца ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда за действия медицинских работников, связанные с оказанием некачественной и несвоевременной медицинской помощи ее сыну ФИО6

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции от 6 февраля 2007 г.), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац первый пункта 2 названного постановления Пленума).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. (абзац второй пункта 2 названного постановления Пленума).

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10).

ФИО1 был причинен моральный вред, который выразился в ее нравственных страданиях по поводу ненадлежащей и несвоевременной медицинской помощи ее больному сыну.

Как установлено судом и следует из материалов дела, заявляя требования о компенсации морального вреда, ФИО1 указывала в том числе на то, что медицинская помощь ее сыну ФИО6 была оказана некачественно и несвоевременно; в результате не полного оказания медицинской помощи 02.11.2018г. - фельдшером скорой медицинской помощи ФИО3 не был установлен факт первичного инфаркта у ФИО6, не качественное оказание медицинской помощи медицинским персоналом ГБУЗ «Лунинская РБ» 04.12.2018г. могло способствовать утяжелению состояния ФИО6, при этом осознание того, что испытывал ее сын, при не полном и не надлежащем оказании медицинской помощи, когда он испытывал боль, не могло не заставлять ее переживать и нервничать, то есть испытывать нравственные страдания.

Таким образом, требования о компенсации морального вреда были заявлены ФИО1 и в связи с тем, что лично ей ответчиками, в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи ее сыну ФИО6 были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого человека.

В результате некачественного и несвоевременного оказания сыну ФИО1 – ФИО6 медицинской помощи сотрудниками ГБУЗ «Пензенской областной станции скорой медицинской помощи» и ГБУЗ «Лунинская РБ» было нарушено личное неимущественное право ФИО1 на семейную жизнь, что повлекло причинение ей нравственных страданий (морального вреда). 

Ответчиками доказательств отсутствие своей вины в некачественном оказании медицинской помощи ФИО6 представлено не было. Вина ответчиков подтверждена заключениями экспертов, не доверять которым у суда не имеется оснований. Также вина подтверждена показаниями свидетелей, которые являются последовательными и согласуются с материалами дела. Поскольку медицинские работники, действиями которых причинен моральный вред истцу, являются работниками ответчиков ГБУЗ «Лунинская РБ», ГБУЗ «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи», то с ответчиков подлежит взысканию компенсация морального вреда. 

В соответствии со ст.1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй п. 8 постановления Пленума от 20 декабря 1994 г. N 10).

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает характер и степень причиненных ФИО1 действиями ответчиков нравственных страданий, фактические обстоятельства, при которых ФИО1 был причинен моральный вред, а именно то, что ФИО6 был близким родственником ФИО1 (сыном), в связи с чем, она испытывала глубокие нравственные страдания. Результатами некачественно оказанной медицинской услуги сыну истца нанесен урон ее психическому и физическому благополучию.

Степень нравственных или физических страданий суд считает необходимым оценивать с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда – некачественное оказание медицинской помощи ответчиками, на которых оказание указанной помощи возложено законом, в чьи трудовые обязанности входит оказание таких услуг неограниченному кругу лиц, наличие других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о степени перенесенных ФИО1 страданий.

Принимая во внимание характер и степень перенесенных истцом нравственных страданий, учитывая, что нравственные переживания истца в данном случае не вызывают сомнений и не нуждаются в доказывании, так как обращаясь за медицинской помощью пациенты и их близкие родственники рассчитывают на качественную помощь и выздоровление, оценив имеющиеся по делу доказательства в их совокупности, с учетом установленных обстоятельств и вышеизложенных норм закона, требований разумности и справедливости, суд считает необходимым, на основании положений ст.1101 ГК РФ, в счет возмещения причиненного морального вреда взыскать в пользу истца ФИО1 с каждого ответчика по 200 000 рублей.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Лунинская районная больница», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи» о возмещении материального ущерба и взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинских услуг, повлекших за собой смерть человека – удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Лунинская районная больница» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи в размере 200 000 рублей. 

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи в размере 200 000 рублей.

В остальной части исковых требований отказать. 

Решение суда может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Лунинский районный суд Пензенской области в апелляционном порядке в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения. 

Судья-

Мотивированное решение изготовлено 14 февраля 2020 года.