Судья суда 1 инстанции Материал № 22к-42/2020

ФИО1 № 3/1-6/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Анадырь 18 мая 2020 года

Суд Чукотского автономного округа

в составе председательствующего судьи Трушкова А.И. 

при секретаре Бондаревой Н.Г.,

с участием 

прокурора Перепелкиной Ф.Г.,

обвиняемой Ч.А.В.

защитника обвиняемой – адвоката Величко О.М.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы обвиняемой Ч.А.В. и её защитника адвоката Величко О.М. на постановление Анадырского городского суда Чукотского автономного округа от 26 апреля 2020 года по уголовному делу № 12001770006000003, которым в отношении Ч.А.В., 

<

дата> года рождения, уроженки 

<

адрес>, подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30 и частью 2 статьи 228 УК РФ, принято решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу на срок 2 месяца, то есть «по 23.06.2019», 

у с т а н о в и л :

Уголовное дело № 12001770006000003 возбуждено 23 апреля 2020 года по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30 и частью 2 статьи 228 УК РФ (покушения на незаконное приобретение без цели сбыта наркотических средств каннабиса (марихуаны) в значительном размере и мефедрона в крупном размере), в отношении неустановленного лица (л.м.5-6). 

24 апреля 2020 года в рамках данного дела в порядке статей 91, 92 УПК РФ задержана Ч.А.В. (л.м.49-52). 30 апреля 2020 года Ч.А.В. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30 и частью 2 статьи 228 УК РФ.

26 апреля 2020 года Анадырским городским судом Чукотского автономного округа принято решение об избрании подозреваемой Ч.А.В. меры пресечения в виде заключения под стражу на 2 месяца (л.м.77-80). Указанное решение суда и было обжаловано Ч.А.В. и её защитником (л.м.110, 93-95). 

Обжалуемое решение основано на выводах суда о том, что вне меры пресечения в виде заключения под стражу подозреваемая Ч.А.В. может оказывать воздействие на свидетелей, уничтожить доказательства приобретения ею, другим подозреваемым наркотических средств, другим путём воспрепятствовать производству по делу, продолжить заниматься преступной деятельностью, связанной с незаконным оборотом наркотических средств (л.м.79). В обжалуемом судебном постановлении имеются ссылки на обоснованность подозрения в причастности Ч.А.В. к преступлению, тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемой (л.м.78-79). 

В апелляционной жалобе обвиняемая Ч.А.В., не согласившись с постановлением от 26 апреля 2020 года, просила его отменить. При этом указала, что она имеет постоянное место жительства на территории Чукотского автономного округа, работает на ответственной должности, положительно характеризуется, сослалась на отсутствие сведений о том, что она может повлиять на свидетелей либо уничтожить доказательства по делу (л.м.110).

Защитник обвиняемой Ч.А.В. адвокат Величко О.М. в апелляционной жалобе указал, что при проверке обоснованности подозрения Ч.А.В. в совершении преступления не учёл показания подозреваемого Ч,А.В. о совершении им преступления без Ч.А.В.; что основания избрания меры пресечения не имеют под собой реальной доказательственной и правовой основы; что судом в должной мере не учтена положительно характеризуемая личность Ч.А.В.; что суд не обосновал необходимость заключения её под стражу; с учётом приведённого просил обжалуемое постановление суда отменить и отказать следователю в удовлетворении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Ч.А.В. (л.м.93-95). 

Возражений на апелляционные жалобы не поступило.

Изучив представленные материалы и обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав обвиняемую Ч.А.В. и её защитника – адвоката Величко О.М., поддержавших апелляционные жалобы, прокурора Перепелкину Ф.Г., согласившуюся с доводами апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об обоснованности позиции стороны защиты и, как следствие, - об отмене обжалуемого судебного постановления. Такое решение исходит из анализа содержащихся в обжалуемом постановлении выводов суда в сопоставлении с представленными суду и исследованными в судебном заседании материалами.

Согласно пункту 1 статьи 389.15, пункту 4 статьи 389.16 УПК РФ основанием отмены судебного решения в апелляционном порядке, в частности, является несоответствие выводов суда, изложенных в судебном решении, фактическим обстоятельствам, существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Указанные нарушения судом первой инстанции допущены.

Выводы суда об основаниях избрания меры пресечения в нарушение части 4 статьи 7 УПК РФ голословны, не мотивированы, надуманны и вопреки требованиям части 1 статьи 108 УПК РФ не подтверждены конкретными, фактическими обстоятельствами.

Так, ссылаясь на возможное воздействие Ч.А.В. на свидетелей, на уничтожение ею доказательств приобретения наркотических средств, на другие пути воспрепятствования производству по делу, на продолжение Ч.А.В. заниматься преступной деятельностью, связанной с незаконным оборотом наркотических средств (л.м.79), суд не обозначил круг свидетелей, на которых Ч.А.В. могла бы оказать воздействие, не указал на неполученные по делу доказательства приобретения наркотических средств, которые могли бы подвергнуться уничтожению со стороны Ч.А.В., не раскрыл другие пути воспрепятствования Ч.А.В. производству по делу, не назвал конкретных фактических обстоятельств, которые могли бы указывать на возможность такого поведения Ч.А.В., не опроверг невозможность такого варианта поведения подозреваемой при наличии у неё установленных судом положительных личных качеств и отсутствии отрицательных.

В соответствии с разъяснениями, данными Пленумом Верховного Суда РФ в пункте 5 постановления от 19 декабря 2013 года № 41, в качестве оснований для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу могут быть признаны такие фактические обстоятельства, которые свидетельствуют о реальной возможности совершения обвиняемым, подозреваемым действий, указанных в статье 97 УПК РФ. Однако таких обстоятельств судом в обжалуемом постановлении не приведено, а следствием суду не представлено.

Согласно статье 99 УПК РФ при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения как таковой в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, как и для определения её вида при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 УПК РФ, должны учитываться также тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства.

Из представленных и исследованных в судебном заседании материалов следует, что 

- Ч.А.В. имеет постоянное место работы – с августа 2019 года работает в должности 

<

данные изъяты>, по месту работы характеризуется исключительно и только положительно (л.м.62, 76, 116),

- имеет постоянное место жительство, по месту жительства характеризуется исключительно и только положительно (л.м.62, 116, 75-76); 

- ни к административной, ни к уголовной ответственности ранее не привлекалась (л.м.61, 62).

Принимая решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, суд данные обстоятельства фактически оставил без должного внимания и без аргументации относительно того, почему перечисленные выше сведения не повлекли иного, чем обжалуемое, решения суда.

При вынесении решения о мере пресечения в отношении Ч.А.В. суд первой инстанции упустил из виду эфемерность возникшего в отношении неё подозрения в том виде, в котором оно представлено следствием: ни ходатайство следствия об избрании меры пресечения, ни представленные суду материалы не обнаруживают никаких фактических данных, позволяющих выделить конкретные деяния Ч.А.В. по совершению покушения на незаконное приобретение наркотического средства. Описание в ходатайстве об избрании меры пресечения Ч.А.В. поведения Ч.Е.Ф. по совершению преступления не дополняются описанием поведения по совершению преступления самой Ч.А.В., которая соучастником преступления безмотивно указана только лишь при правовой оценке деяния (л.м.1-2).

Следуя тексту обжалуемого постановления, вывод об обоснованности подозрения Ч.А.В. в её причастности к преступлению судом первой инстанции сделан из материалов, которые указывают на адресацию ей почтовой посылки с вложением наркотических средств и на обнаружение этой посылки по месту проживания Ч.А.В. (л.м.78-79). Среди этих материалов судом указаны и показания подозреваемого Ч.Е.Ф. о том, что именно он заказал наркотическое средство, а при оформлении посылки обозначил установочные данные Ч.А.В., при этом получил посылку, отнёс её к себе в квартиру, в которой проживает вместе с Ч.А.В., и вскрыл опять таки именно Ч.Е.Ф. (л.м.79). Иных материалов суду представлено не было.

Особое внимание обращает на себя и то обстоятельство, что в ходе обыска 24 апреля 2020 года с участием обоих супругов Ч. именно и только Ч.Е.Ф. (а не Ч.А.В.) предлагается выдать значимые для дела объекты, именно и только у Ч.Е.Ф. (а не у Ч.А.В..) значимые для дела объекты изымаются (л.м.35), и из содержания протокола обыска явствует, что обыск проводится именно у Ч.Е.Ф. (а не у Ч.А.В.., которая зарегистрирована по месту жительства по иному адресу, в ином населённом пункте) (л.м.36, 37, 49, 53), а согласно свидетельству о государственной регистрации права от 10 ноября 2004 года собственником квартиры, где был проведён обыск и обнаружены значимые для дела объекты, является лишь Ч.Е.Ф.

Вопреки тому, что показания Ч.Е.Ф. полностью объясняют совершение преступления одним лицом, которым Ч.А.В. не является (л.м.57-58, 75), а эти показания никем и ничем не ставятся под сомнение, суд первой инстанции игнорировал это обстоятельство, никак не мотивировав свою позицию. 

В то же время согласно пункту 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога" избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу допускается только после проверки судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Обоснованное подозрение предполагает наличие данных о том, что это лицо причастно к совершённому преступлению (застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения; потерпевший или очевидцы указали на данное лицо как на совершившее преступление; на данном лице или его одежде, при нём или в его жилище обнаружены явные следы преступления и т.п.). Пленум Верховного Суда РФ обратил внимание судов на то, что проверка обоснованности подозрения в причастности лица к совершённому преступлению не может сводиться к формальной ссылке суда на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершённому преступлению. При рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья обязан проверить, содержит ли ходатайство и приобщённые к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность к совершённому преступлению именно этого лица, и дать этим сведениям оценку в своем решении.

Названные выше разъяснения Пленума Верховного Суда РФ рассматривающим материал судьёй были игнорированы: судья ограничился формальным перечислением материалов, представленных следователем в обоснование своего ходатайства о мере пресечения, не придав никакого значения отсутствию в них конкретных сведений, указывающих на причастность к совершённому преступлению именно Ч.А.В..

В постановлении же Пленума Верховного Суда РФ указывается, что оставление судьей без проверки и оценки обоснованности подозрения в причастности лица к совершённому преступлению должно расцениваться в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона (части 4 статьи 7 УПК РФ), влекущего отмену постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

В обжалуемом постановлении судом указано, что о наличии оснований избрания меры пресечения «свидетельствуют: данные об обнаружении в ходе производства обыска в квартире по месту жительства Ч.А.В.. предметов, в составных частях которых содержатся наркотические средства; тяжесть предъявленного обвинения, возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок» (л.м.79).

Между тем, судом не учтено, что в квартире, где были обнаружены названные выше предметы, проживает, помимо неё, и Ч.Е.Ф., кто и является её единственным собственником, а невозможность причастности к нахождению в жилище обнаруженных предметов единственного лица и не Ч.А.В. никем не аргументировано.

Кроме того, содержание в составных частях обнаруженных при обыске предметов именно наркотических средств ничем не мотивировано и никем не обозначено.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что на момент вынесения судом обжалуемого постановления обвинение Ч.А.В., вопреки утверждениям суда, не предъявлялось. 

Специальной оценки заслуживает грубое нарушение судом первой инстанции положений части 1 статьи 100 УПК РФ.

Так, в соответствии с названной нормой мера пресечения в отношении подозреваемого может быть избрана не только при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 УПК РФ, которые остались в рассматриваемом случае неподтверждёнными, и не только с учётом обстоятельств, указанных в статье 99 УПК РФ, оставшихся без должных анализа и оценки суда, но и лишь в исключительных случаях. Однако ни представителями стороны обвинения, ни судом исключительность рассматриваемого случая избрания меры пресечения в отношении подозреваемой не только не исследована, не мотивирована, но и не обозначена. Не установлена она и судом апелляционной инстанции.

Принимая во внимание, что к моменту оформления возбуждаемого перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в отношении Ч.А.В. большая и самая значимая часть доказательств по делу в рамках фабулы его возбуждения (л.м.5-6) была получена (л.м.11-12, 17-20, 26-29, 34-43, 56-58) препятствий стороной обвинения в формулировании самого обвинения не обозначено, сложностей, связанных с юридической оценкой, фактическими свойствами дела, количеством фигурантов и объёмами материалов, не имеется, и с учётом расследования данного уголовного дела со дня его возбуждения не одним следователем, а следственной группой из трёх высокопоставленных должностных лиц со значительным опытом работы (исходя из должностей и специальных званий) (л.м.7-8), причиной непредъявления обвинения объективно не может стать ни недостаточность времени для оформления постановления с фабулой обвинения, ни поведение подозреваемой, ни нуждаемость во времени для получения дополнительных доказательств по делу, на что судом не обращено внимания. 

Более того, при сопоставлении текста представленного в судебное заседание суда апелляционной инстанции постановления о привлечении в качестве обвиняемой от 30 апреля 2020 года с текстом постановления о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от 25 апреля 2020 года следует вывод о полной тождественности их содержания в части утверждения о границах и характере совершения Ч.А.В. преступления, что также свидетельствует об отсутствии предусмотренной частью 1 статьи 100 УПК РФ исключительности рассматриваемого случая избрания меры пресечения в отношении подозреваемой.

Рассматриваемый судебный материал помимо постановления от 26 апреля 2020 года о мере пресечения включает и постановление от 07 мая 2020 года об исправлении описки, содержащее решение об исправлении в постановлении о мере пресечения описки в дате, до которой мера пресечения избрана (л.м.104-105). 

При этом решение о назначении судебного заседания по вопросу исправления описки принято судом в день поступления в суд апелляционной жалобы Ч.А.В. на постановление о мере пресечения (л.м.87, 88-89), а само решение о таком исправлении принято судом через 7 суток после поступления в суд и апелляционной жалобы защитника на постановление о мере пресечения (л.м.93-95, 102-103, 104-105). Вынося названные решения по вопросу исправления описки, суд игнорировал требования статьи 391 и главы 47 УПК РФ: суд рассмотрел вопросы, связанные с исполнением вступившего в законную силу постановления, до вступления этого постановления в законную силу и неоспоримо обладая сведениями об этом.

Тем самым, вместе с постановлением суда о мере пресечения подлежит отмене и постановление того же суда об исправлении описки в обжалуемом постановлении, поскольку данные судебные решения взаимосвязаны и принимались тем же составом суда в рамках одного и того же судебного материала, посвящённого разрешению единственного вопроса (о мере пресечения). 

На основании изложенного, руководствуясь пунктами 1 и 2 статьи 389.15, пунктами 1 и 2 статьи 389.16, частью 1 статьи 389.17, пунктом 6 части 1 и частью 2 статьи 389.20, статьёй 389.23, частями 1, 3, 4 статьи 389.28, статьёй 389.33 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л :

Апелляционные жалобы обвиняемой Ч.А.В. и её защитника адвоката Величко О.М. удовлетворить.

Постановление Анадырского городского суда Чукотского автономного округа от 26 апреля 2020 года по уголовному делу № 12001770006000003 об избрании в отношении подозреваемой Ч.А.В. меры пресечения в виде заключения под стражу и постановление того же суда от 07 мая 2020 года об исправлении описки отменить.

По судебному материалу вынести новое судебное решение: в удовлетворении ходатайства следователя СЧ СО УМВД России по Чукотскому автономному округу ФИО2 об избрании меры пресечения в виде заключению под стражу в отношении подозреваемой Ч.А.В. отказать.

Обвиняемую Ч.А.В. из-под стражи освободить немедленно.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции.

Председательствующий А.И. Трушков