Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

14 июня 2019 года с. Кунашак

Кунашакский районный суд Челябинской области, в составе:

председательствующего судьи Кариповой Ю.Ш.

при секретаре Николаевой Ю.А., 

с участием прокурора Мальсагова И.А.

представителя истца ФИО7. 

представителей ответчика – ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» ФИО8 и ФИО9, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО10 и ФИО11 к ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» о компенсации морального вреда в связи с нарушением прав потребителей и взыскании штрафа 

У С Т А Н О В И Л :

Истцы супруги ФИО10 и ФИО11 обратились к ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» о компенсации морального вреда в пользу истцов по 750 000 рублей в пользу каждого и штрафа – 50% от присужденной судом суммы.

В обоснование иска указали, что ДД.ММ.ГГГГ с утра они обратились в ГБУЗ «Районную больницу с. Кунашак» для оказания медицинской помощи малолетнему ребенку – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Как родители они являлись законными представителями ребенка и выступали заказчиками медицинских услуг при оказании ребенку медицинской помощи. Лечащим врачом ребенка являлась дежурный врач педиатр ФИО12, в оказании медицинской помощи принимали участие врач терапевт ФИО13, врач анестезиолог-реаниматолог ФИО14 В 18:30 ДД.ММ.ГГГГ ребенок умер в ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак». Работники ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» не выполнили надлежащим образом обязанности по своевременному и качественному оказанию медицинской помощи и по предоставлению надлежащей информации потребителю. В акте проверки Министерства здравоохранения Челябинской области № от 11 мая 2018 года выявлены – нарушение приказа Минздрава России от 10.05.2017 г. № - отсутствует сформулированный в соответствии с МКБ-10 предварительный диагноз, не заполнен температурный лист, отсутствует время осмотра врача педиатра, отсутствует протокол интубации трахеи, отсутствует подпись законного представителя в бланке добровольного информирования согласия на медицинское вмешательство, при проведении реанимационных мероприятий не учтены возрастные дозировки препаратов и параметры ИВЛ. А также установлены дефекты оказания медицинской помощи: недооценка степени тяжести состояния при поступлении в стационар, отсутствует расчет объема оральной гидратации; отсроченный перевод в отделение реанимации; отсутствует динамическое наблюдение врача. После поступления ребенка в больницу они не получили от медицинских работников в доступной форме полную информацию о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи. Медицинская помощь работниками ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» оказана с недостатками, под которыми Закон о защите прав потребителей подразумевает несоответствие услуги требованиям, предусмотренным законом, т.е. имело место нарушение прав потребителя медицинских услуг, основания для наступления ответственности являются недостаток качества оказанных услуг и невыполнение обязанности по предоставлению надлежащей информации потребителю. Своевременное и качественное оказание медицинской помощи позволяло сохранить жизнь ребенку. Противоправные действия медицинских работников ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» причинили развитие необратимых функциональный нарушений в организме ребенка, что не позволило избежать наступления неблагоприятных последствий в виде его смерти. 22 июня 2018 года они обратились с претензией в ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак», однако в удовлетворении требований в добровольном порядке им было отказано. (л.д.6-8 т.№1)

В дополнительном исковом заявлении (л.д.180-181 т.№ 1) указали, что матери ребенка – ФИО10 на этапе наблюдения в женской консультации медицинская помощь оказана некачественно, не выполнено обследование беременной на ВУИ, ЗППП. Следствием этого явилось установление ребенку диагноза «угрожаема по ВУИ», что не исключает обстоятельство не диагностированного и не леченного внутриутробного инфицирования ребенка ФИО1. Медицинская помощь ребенку с периода 28.07.2017 года оказывалась некачественно, с нарушением требований безопасности. За время обращений с жалобами связанными с наличием инфекционных заболеваний ребенка, не было получено необходимое лабораторное обследование, не был установлен инфекционный агент заболевания, не была исследована система иммунитета. Следствием совместных неправильных действий медицинских работников явились срыв адаптационных возможностей организма ребенка, декомпенсация состояния иммунитета, досуточная смерть ребенка с момента обращения 4.11.2017 года.

После произведенной судебно-медицинской комплексной экспертизы истцами Б-выми изменены основания иска: основаниями для наступления ответственности явилось противоправное (виновное) поведение работников медицинской организации в виде нарушения условий договора с пациентом, а именно – недостатки качества оказания медицинской услуги, просрочка оказания медицинской услуги, невыполнение обязанностей по предоставлению надлежащей информации потребителю. Достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

В судебное заседание истцы ФИО10 и ФИО11 не явились, были извещены надлежащим образом.

Представитель истцов ФИО7 исковые требования поддержал по изложенным основаниям.

Представитель ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» ФИО8 с иском не согласился, указав, что не были установлены виновные действия медицинских работников, отсутствует причинно следственная связь с наступившими последствиями в виде смерти ребенка, ни прямая, ни косвенная. Те дефекты, которые были установлены в Акте Минздрава Челябинской области, никак не повлияли на течение заболевания и на исход в виде смерти ребенка, поскольку как следует из заключения судебно-медицинской комплексной экспертизы, даже при отсутствии перечисленных в акте дефектов, результат был бы тем же. Требования истцов не подлежат удовлетворению поскольку истцы как законные представители ребенка были заказчиками услуги (вернее 1 заказчик), но не потребителями, а поскольку потребитель умер, то истцы не вправе требовать компенсации морального вреда в связи с нарушениями прав потребителя.

Представитель ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» ФИО9 поддержала позицию представителя ФИО8

Представитель 3-го лица Министерства здравоохранения Челябинской области в судебное заседание не явился, заявив ходатайство о рассмотрении дела в отсутствии их представителя. В отзыве не согласны с заявленным иском Б-вых.

3-и лица ФИО12, ФИО13, ФИО14 в судебное заседание не явились, были извещены надлежащим образом, согласно имеющихся в материалах дела расписок.

Выслушав пояснения сторон, показания свидетеля и третьих лиц в предыдущих судебных заседаниях, допросив экспертов, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

В силу ч. 2 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно п. 3 и п. 6 ст. 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» основными принципами охраны здоровья являются приоритет охраны здоровья детей, доступность и качество медицинской помощи.

Согласно ст. ст. 2, 19, 70, 73, Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» под здоровьем понимается состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Пациент имеет право на профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям; получение информации о своих правах и обязанностях, состоянии своего здоровья, выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья; возмещении вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание, восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, а медицинское услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

Под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей (то есть Гражданский кодекс Российской Федерации, Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей», другие федеральные законы - п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»).

В силу п. 5 ст. 4 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», если законами или в установленном ими порядке предусмотрены обязательные требования к услуге, исполнитель обязан оказать потребителю услугу, соответствующую этим требованиям.

В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой (главой 59 Кодекса) и статьей 151 настоящего Кодекса.

В силу ст. 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации (глава 59 Кодекса) вред, причиненный жизни гражданина вследствие недостатков услуги, подлежит возмещению лицом, оказавшим услугу, независимо от того, состоял потерпевший с ним в договорных отношениях или нет.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В судебном заседании установлено, что ФИО11 и ФИО10, состоят в зарегистрированном браке с ДД.ММ.ГГГГ, имели ребенка – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Согласно актовой записи о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ ребенок – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р. умерла ДД.ММ.ГГГГ, в причине смерти указано – 

<

данные изъяты>. (л.д.9, 10, 31,32, 67 т.№ 1)

Из стационарной медицинской карты № указано о поступлении больной ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р. в 11:30 4 ноября 2017 года в педиатрическое отделение, выписка в 18:30, проведено в отделении 7 часов. Госпитализирована экстренно, диагноз приемного отделения – 

<

данные изъяты>. В листе назначений (врачебный) – частое питье, наблюдение в динамике, инъекции дротаверина при рвоте, назначены общий анализ крови, общий анализ мочи, (далее неразборчиво) сахар крови, консультация педиатра,… 4.11.2017 УЗИ органов брюшной полости. В истории указаны жалобы на 2-х кратную рвоту фонтаном, беспокойство ребенка. Со слов матери – плохо спал, постоянно беспокоилась, рвота появилась сегодня, обратились в приемный покой, госпитализирован. Ребенок от 

<

данные изъяты> беременности, 

<

данные изъяты> роды, весом 3,5 кг, вскармливание грудное, прививки по возрасту. В семье болеет старший ребенок. П.8 - В месячном возрасте перенесла 

<

данные изъяты>. Температура 36,8, зев гиперемия…, печень края острые выступают на 5 ? см, обычной плотности. Менингиальных знаков нет. Предварительный диагноз – 

<

данные изъяты>. Далее имеются записи осмотра педиатра от 4.11.2017 г. 17:45 – состояние ребенка критическое, зрачки на свет не реагируют, конечности холодные, проводятся реанимационные мероприятия… вводится адреналин, непрямой массаж сердца постоянно, ЭКГ повторно. В 18:30 констатирована биологическая смерть. Далее записи врача анестезиолога-реаниматолога ФИО15 с 17:05 до 18:30 о проведенных реанимационных мероприятиях. В посмертном эпикризе – диагноз 

<

данные изъяты>. (л.д.83-95 т.№1).

Согласно ответа Челябинского филиала ООО «АльфаСтрахование-ОМС» сведениями о госпитализации ребенка ФИО1 в ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» 4 ноября 2017 года страховая организация не обладает, оплату за оказанную медицинскую помощь по обязательному медицинскому страхованию в указанный период не осуществляла. (л.д.64 т. № 2)

Согласно протокола патологоанатомического вскрытия № от 8.11.2017 г. ГУБЗ «Челябинское областное патологоанатомическое бюро» - патологоанатомический диагноз смерти ФИО1,ДД.ММ.ГГГГ г.р. – Основное заболевание 

<

данные изъяты> Осложнения – 

<

данные изъяты> П.36 - дефекты оказания медицинской помощи не указаны. П.38 Клинико-патологоанатомический эпикриз: на основании клинико морфологического анализа в случае смерти ФИО1, 4 месяца, имеет место биказуальный генез смерти – комбинированное основное заболевание. Основным заболеванием и первоначальной причиной смерти является синдром 

<

данные изъяты>. При гистологическом исследовании внутренних органов был выявлен жировой 

<

данные изъяты>. Данный синдром обычно развивается у реконвалесцентов после вирусных инфекций, а также после приема аспирина. При морфологическом исследовании сердца в качестве находки был выявлен 

<

данные изъяты> вероятнее всего вирусной этиологии, который выставлен в роли коморбидного заболевания. Ведущим смертельным осложнением и непосредственной причиной смерти следует считать 

<

данные изъяты>. При патологоанатомическом исследовании 

<

данные изъяты> не выявлено. (л.д.50-52 т.№)

Из пояснений истца ФИО10, данных ею в предварительном судебном заседании 21.09.2018 г. следует, что ДД.ММ.ГГГГ она родила второго ребенка в семье – ФИО1. В 1,5 месяца ребенок переболел 

<

данные изъяты>. С 15 сентября 2017 года получали лечение в связи с 

<

данные изъяты> ребенка диагноз – «

<

данные изъяты>». 16 октября 2017 года она обращалась в больницу по поводу насморка у ребенка, был выставлен диагноз «

<

данные изъяты>». 4 ноября 2017 г. неожиданно у ребенка возникла рвота фонтаном, после повторной рвоты, они с супругом и ребенком поехали в приемное отделение больницы, где ребенок был осмотрен дежурным врачом ФИО13, которая, созвонившись с педиатром, положила её вместе с ребенком в педиатрическое отделение. Во время нахождения в отделении кроме медсестры никто к ребенку не подходил, заведующая педиатрическим отделением Верюжская была дома, т.к. накануне дежурила на сутках. Ребенок был вялый, отказывался кушать. Медсестра сделала ингаляцию с беродуалом, после чего ребенку стало немного лучше и она уснула, после обеда с 13:00 часов к ним никто не подходил. В 16:00 часов лицо у девочки резко посинело, медсестра в процедурном кабинете хотела подключить в кислородному аппарату, но ребенок уже не дышал, и тогда вместе с медсестрой они побежали в хирургическое отделение в реанимационную палату, там к ним сразу подошел реаниматолог и начал оказывать медицинскую помощь ребенку, который был уже синий и не дышал, а её вывели из палаты. В 18:30 к ней вышли из реанимации и сказали, что ребенок умер.

Допрошенная в предварительном судебном заседании 3-е лицо ФИО13 пояснила, что 4.11.2017 г. она была дежурным врачом. Около 11 часов в приемный покой обратилась ФИО10 с ребенком, жалобы были на беспокойство ребенка и двухкратную рвоту фонтаном. Она собрала анамнез со слов матери, заполнила историю, состояние ребенка на момент осмотра было нормальным, никаких отклонений она не нашла. Созвонилась с педиатром ФИО12, которая посоветовала положить ребенка в отделение, чтобы понаблюдать характер рвоты. В целях определения и уточнения диагноза, ребенка положили с матерью в детское отделение. Далее она занималась своей работой и поступавшими больными. В 17:00 часов ей позвонили и попросили срочно прийти в реанимацию. Когда она туда поднялась, там уже проводились реанимационные мероприятия ребенку ФИО1 Далее совместно с врачом анестезиологом-реаниматологом ФИО14 проводили данную работу более часа, но реанимация оказалась безрезультатной. Не согласна с тем, что была недооценка тяжести состояния ребенка. Т.к. состояние ребенка была нормальной, не было на момент осмотра необходимости вызова анестезиолога, либо госпитализации в палату интенсивной терапии. В данном случае у ребенка оказалась молниеносное течение заболевания, как позже оказалось – синдром 

<

данные изъяты>. На момент поступления ребенка не было признаков характерных для данного заболевания, при котором происходит многократная рвота. (л.д.200 об. т.1)

Допрошенная в предварительном судебном заседании 3-е лицо ФИО12 пояснила, что около 11-12 часов ей позвонила дежурный врач ФИО13 и доложила о ребенка – ФИО1. Она данного ребенка знала, т.к. ранее ребенок переболел пневмонией и лечился в отделении. На её вопросы врач ФИО13 сказала, что обратились Б-вы с жалобами на двухкратную рвоту, других признаков заболевания не было, т.е. ребенок был в удовлетворительном состоянии. Она порекомендовала положить их в отделение под наблюдение - посмотреть за температурой, за характером рвоты. В течение дня она несколько раз звонила в отделение к медсестре спрашивала как ребенок, ей доложено было, что ребенок спокойный, рвоты не было, жидкого стула нет, температуры нет. Около 16 или 17 часов она подошла в отделение, где ей сказали, что ребенка понесли в реанимацию. Она сразу же пошла туда. Ребенку проводили реанимацию, но к сожалению, спасти ребенка не удалось. Судя по картине заболевания – когда резко остановилось дыхание, то это было молниеносное течение заболевания, диагноз синдром 

<

данные изъяты> предположила она уже посмертно. Историю болезни она заполняла также после реанимационных мероприятий, когда ребенок умер, т.к. другого времени у неё и не было. (л.д.201-об т. № 1)

Допрошенный в предварительном судебном заседании 3-е лицо ФИО14 пояснил, что 4.11.2017 г. в 17:05 в палату интенсивной терапии был доставлен ребенок – ФИО1 Доставлен он был медсестрой педиатрического отделения в крайне тяжелом термальном состоянии, отмечалось брадикардия, синюшность кожных покровов, холодные конечности, сознание отсутствовало, фотореакция зрачков была сохранена, дыхание поверхностное неадекватное, состояние расценено как клиническая смерть. Начаты были реанимационные мероприятия: непрямой массаж сердца, интубация трахеи, искусственная вентиляция легких, вводились препараты для стимуляции сердечной деятельности. В 18:30 в виду неэффективности реанимационных мероприятий была констатирована биологическая смерть. (л.д.202-об. т.№ 1)

Согласно акта проверки Министерства здравоохранения Челябинской области № от 11 мая 2018 года, на основании представленных медицинских документов на ФИО1, объяснительных сотрудников, участвовавших в оказании медицинской помощи, комиссией выявлено: нарушения приказа Минздрава России от 10 мая 2017 г. № 203 «н» «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»: отсутствует сформулированный в соответствии с МКБ-10 предварительный диагноз, не заполнен температурный лист, отсутствует время осмотра врача – педиатра, отсутствует протокол интубации трахеи, отсутствует подпись законного представителя в бланке добровольного информированного согласия на медицинское вмешательство, при проведении реанимационных мероприятий не учтены возрастные дозировки препаратов и параметры ИВЛ. Дефекты оказания медицинской помощи: - недооценка степени тяжести состояния при поступлении в стационар; - отсутствуют расчет объема оральной гидратации; - отсроченный перевод в отделение реанимации; - отсутствует динамическое наблюдение врача. Заключение: непосредственной причиной смерти у ребенка явился 

<

данные изъяты>, который развился на фоне молниеносно прогрессирующего основного заболевания. Имела место недооценка тяжести симптомов заболевания при поступлении в стационар, не повлиявшая на исход заболевания. (л.д.38-40 т.№ 1)

В соответствии с заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы БУЗ Воронежской области «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», проведенной в составе ФИО2 государственного судебно-медицинского эксперта, ФИО5 - врача–педиатра с высшей квалификационной категорией, ФИО3 врача анестезиолога-реаниматолога с высшей квалификационной категорией, ФИО6 врача инфекциониста с высшей квалификационной категорией, ФИО4 судебно-медицинского эксперта судебно-гистологического отделения, проведена экспертиза по поставленным судом вопросам – были ли допущены нарушения (дефекты) во время лечения ребенка ФИО1 в период с момента рождения и до момента смерти ребенка ГБУЗ «Районной больницей с. Кунашак», имеется ли причинно-следственная связь между нарушениями по время лечения и наступившими последствиями в виде смерти ребенка, имелась ли реальная возможность предотвратить неблагополучный исход в виде смерти ребенка в случае недопущения нарушений (дефектов) лечения ребенка. В оценке результатов исследования экспертов – указано, что непосредственной причиной смерти ребенка стал быстро развившийся 

<

данные изъяты>. Об этом свидетельствуют: результаты посмертных исследований: обнаружение при патологоанатомическом исследовании трупа морфологических признаков 

<

данные изъяты>; зафиксированная в мед.документации клиническая картина умирания по мозговому типу. Причиной возникновения отека и вклинения головного мозга послужил 

<

данные изъяты> Это подтверждается наличием критериев диагностики: - энцефалопатия невоспалительного характера, о которой свидетельствует расстройство сознания в виде комы и отсутствие признаков воспаления; - выраженные патологические изменения печени, которые в данном случае подтверждаются как клиническими данными, так и результатами посмертных исследований; - отсутствие иных причин, которыми в данном случае могли бы объясняться выявленные изменения центральной нервной системы и печени. Эксперты комиссии сходятся во мнении, что в рассматриваемом случае имел место 

<

данные изъяты> синдром, наиболее вероятно вызванный врожденным нарушением обмена веществ. В пользу данного утверждения свидетельствует развитие данного синдрома в столь раннем возрасте, а также тяжесть течения и отсутствие эффекта от проводимой терапии. Вирусная инфекция в рассматриваемом случае могла быть одним и возможным пусковых факторов. Принимая во внимание контекст вопросов и обстоятельства, изложенные в определении и материалах гражданского дела, эксперты считают необходимым решить вопрос о наличии возможности у медицинских работников предотвратить наступление смерти ребенка, а также осуществить оценку медицинской помощи, оказанной в ГБУЗ «Районной больницей с. Кунашак» с точки зрения того, имелись ли недостатки медицинской помощи, которые следует трактовать как вредообразующее посягательство на здоровье, находящееся в причинно-следственной связи с наступлением смерти ребенка. Оценивая возможность своевременного выявления развившегося синдрома, эксперты считают необходимым отметить, что его диагностика на современном этапе развития медицины крайне затруднена. Это обусловлено отсутствием специфических признаков синдрома. В силу этого одним из диагностических критериев синдрома 

<

данные изъяты> является отсутствие каких-либо убедительных причин патологии центральной нервной системы и печени, за исключением данного синдрома. Т.е. синдром 

<

данные изъяты> может быть установлен лишь после полной дифференциальной диагностики и исключения иных возможных причин расстройства здоровья. В свою очередь это требует значительного времени, исчисляемого днями. Диагностика была крайне затруднена в связи с малой продолжительностью пребывания ребенка в стационаре (несколько часов), а также в связи с тем, что медицинские организации уровня районной больницы не обладают полноценными диагностическими возможностями в отношении патологии, от которых наступила смерть. Следует отметить, что на догоспитальном этапе не было явных признаков, на основании которых у медицинских работников должно было сформироваться обоснованное подозрение на наличие данного синдрома. Эксперты находят, что в рассматриваемом случае у медработников отсутствовала возможность диагностировать развивающийся синдром в более ранние сроки и изменить лечебную тактику, независимо от полноты и правильности диагностических мероприятий.

Оценивая возможность предотвращения наступление смерти ФИО1 эксперты принимают во внимание то, что исход любого заболевания определяется следующими факторами: тяжестью основного заболевания; исходным статуса организма, медицинской помощью. Эксперты констатируют, что в рассматриваемом случае имеются все основания утверждать о крайне неблагоприятном течении патологии, о чем свидетельствует стремительное развитие начальных стадий синдрома 

<

данные изъяты>, а также прогрессирующее нарушение сознания. Также эксперты обращают внимание на то обстоятельство, что быстрые темпы развития синдрома 

<

данные изъяты> были несопоставимы со временем, которое необходимо не только для его диагностики и принятия решений в отношении тактики лечения, но и для достижения эффекта от проводимых лечебных мероприятий. В силу этого, эксперты считает, что в данном случае предотвращение наступления смерти следует относить к категории вероятностного (случайного) события, в то время как неблагоприятный исход являлся закономерностью и результат оказания медицинской помощи практически не зависел от качества оказанной медицинской помощи. Выявленные в ходе ведомственной проверки недостатки медицинской помощи (отраженные в акте проверки Министерства здравоохранения Челябинской области № от 11 мая 2018 г.) нельзя расценивать как недостатки повлиявшие на результат, поскольку даже в случае их недопущения исход для ребенка определялся не медицинской помощью, а тяжестью основного заболевания, а предотвращение смерти в рассматриваемом случае не являлось закономерным. Какие либо недостатков медицинской помощи, которые не носили бы формального характера, а влияли бы на лечебно-диагностический процесс и находились бы в причинно-следственных отношениях с наступлением смерти ребенка, при анализе медицинской документации не выявлено. В связи с этим причинно-следственная связь между действиями медицинских работников и наступлением смерти ФИО1 отсутствует.

Вирусная инфекция в рассматриваемом случае не явилась непосредственной или основной причиной смерти, а послужила лишь пусковым фактором для развития синдрома 

<

данные изъяты>. В первые годы жизни, в силу незрелости иммунной системы ребенок неизбежно болеет острыми вирусными заболеваниями не реже 4-5 раз в год, независимо от характера диагностических и профилактических мер, и у ребенка ФИО1 синдром 

<

данные изъяты> мог развиться во время любого из возможных эпизодов вирусного заболевания. Иными словами, даже в случае исчерпывающего проведения диагностических мероприятия во время беременности матери и после рождения ребенка, предотвращение развития синдрома 

<

данные изъяты> не являлось бы закономерным. В силу этого оценка медицинской помощи оказанной во время беременности и после рождения ФИО1 в части диагностики, лишена практического смысла, поскольку любые выявленные недостатки не будут находится в причинно-следственной связи, а будут носить формальный характер. На основании проведенных экспертных исследований, эксперты пришли к выводу: п. 1 - экспертная комиссия не выявила каких-либо недостатков медицинской помощи, оказанной ФИО1, которые не носили бы формального характера, а влияли бы на лечебно-диагностический процесс и находились бы в причинно-следственных отношениях с наступлением смерти ребенка. П.2 - Сохранение жизни ребенка ФИО1 находилась за пределами возможностей медицины на современном этапе её развития, что обусловлено: сложностью диагностики синдрома Рея; быстрыми темпами прогрессирования расстройств жизненно-важных функций организма, несопоставимыми со времени, которое необходимо для развития эффекта от проводимых лечебных мероприятий. Кроме этого, быстрое течение первых стадий заболевания, имевшее место в данном случае, а также выраженное угнетение сознания являются крайне неблагоприятным прогностическим признаком для жизни, т.е. предотвращение наступления смерти даже при условии полного отсутствия недостатков медицинской помощи не являлось закономерным. П.3 – Надлежащая медицинская помощь не позволяла предотвратить наступление смерти ребенка, на этом основании причинно-следственная связь между действиями медицинских работников при оказании помощи ФИО1 и наступлением её смерти отсутствует. 

На основании вышеуказанных доказательств суд приходит к выводу, что ребенку ФИО1 была оказана надлежащая медицинская помощь в конкретном случае в течение периода нахождения ребенка с момента поступления в стационар больницы и до момента смерти в палате интенсивной терапии (т.е. в период с 11 часов 4 ноября 2017 года по 18:30 ДД.ММ.ГГГГ). 

Установленные в акте Министерства здравоохранения № от 11.05.2018 г. дефекты оказания медицинской помощи не находятся в причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти ФИО1, а также указанные дефекты не повлияли на заболевание пациента и его ухудшение. Данные обстоятельства следуют из выводов комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, указавшей на крайне незначительный период пребывания ребенка в стационаре медицинского учреждения, не позволившего медицинским работникам своевременно диагностировать заболевание, являющего дифференциальным диагнозом (путем исключения иных диагнозов), трудно диагностируемым заболеванием. Даже при соблюдении всех формальных требований оказания медицинской помощи, не могла быть предотвращена смерть ребенка, учитывая стремительное развитие стадий заболевания (синдрома 

<

данные изъяты>). 

Вместе с тем в суде установлены нарушения прав потребителей истцов Б-вых, являвшихся родителями пациента – ФИО1, получавшей лечение 4.11.2017 года в ГБУЗ «Районной больнице с. Кунашак». Нарушения прав истцов Б-вых состоят в не получении информации от медицинских работников ГБУЗ «Районной больницы с. Кунашак о целях, методах оказания медицинской помощи их ребенку, связанном риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, предполагаемых результатах оказания медицинской помощи. 

Согласно ст. 20 ФЗ от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи. Поскольку получение информированного согласия рассматривается как право пациента и, следовательно, с ним корреспондирует обязанность врача, то именно письменное оформление согласия будет являться доказательством исполнения врачом данной обязанности с учетом конкретных рисков данного медицинского вмешательства.

Указанное нарушение установлено из медицинской карты стационарного больного ФИО1 не содержащей ознакомление и подписи в бланке законного представителя ребенка добровольного информированного согласия на медицинское вмешательство. Данное нарушение нашло отражение и в Акте Министерства здравоохранения от 11.05.2018 г.

В связи с указанным нарушением прав потребителей на получение информации при оказании услуг, суд полагает необходимым взыскать с ответчика моральный вред, предусмотренный ст. 15 Закона «О защите прав потребителей». Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает, что данное нарушение прав потребителей не повлияло на лечебно-диагностический процесс и наступивший исход в виде смерти ребенка. Соответственно не могут быть учтены нравственные страдания истцов, связанные с потерей ребенка.

Судом не могут быть приняты во внимание доводы истцов о том, что ребенку была оказана медицинская услуга некачественно и не своевременно.

Установленные нарушения в виде: отсутствия сформулированного в соответствии с МКБ-10 предварительного диагноза, незаполненного температурного листа, не указание времени осмотра врача педиатра, отсутствие протокола интубации трахеи – никак не повлияли на состояние ребенка ФИО1 с момента поступления и до момента смерти. Данные нарушения не указывают на некачественность и несвоевременность оказанной медицинской услуги. Кроме этого, суд приходит к выводу, что указанный в акте Минздрава дефект оказания медпомощи – недооценка степени тяжести состояния при поступлении в стационар, не нашла подтверждения в судебном заседании. Допрошенное 3-е лицо дежурный врач ФИО13 указала, что состояние ребенка при осмотре было удовлетворительным. В медицинской карте при указании состояния ребенка также не указано о тяжелом состоянии ребенка, требующем немедленного помещения в стационар или в палату интенсивной терапии. Допрошенный эксперт ФИО5, будучи допрошенным в судебном заседании, также указал, что состояние ребенка на момент поступления в больницу не было тяжелым и требующим помещение его в стационар: не было нарушения дыхательных путей, сердечно-сосудистой системы, у ребенка было адекватное состояние. «у ребенка наблюдались легкие проявления вирусной инфекции, не требующим противовирусной терапии» (показания эксперта ФИО6). Несмотря на отсутствие тяжелого состояния ребенка, медицинские работники всё же поместили в стационар под медицинское наблюдение, которое также является элементом лечения, а также дифференциальной диагностикой. Лечение было назначено согласно анамнеза (питьевой режим, дротаверин при рвоте).

В соответствии с Критериями оценки качества медицинской помощи, утвержденного Приказом Минздрава России от 10.05.2017 № 203«н» в разделе 2.2 предусмотрены критерии качества в стационарных условиях и в условиях дневного стационара, где в пункте «з» предусмотрено установление клинического диагноза (в течение 24 часов с момента поступления пациента по экстренным показаниям) на основании данных анамнеза, осмотра, данных лабораторных и инструментальных методов обследования, результатов консультаций врачей специалистов.

В данном случае ребенок пробыл в стационаре 7 часов, где клинический диагноз не мог быть установлен в отсутствии результатов анализов, консультации педиатра, УЗИ, назначенных дежурным врачом ФИО13 В соответствии с вышеуказанными Критериями, согласно медицинской карты ФИО1, пояснений 3-х лиц, были выполнены пункты «б», «в», «г», «е» (в т.ч. установление предварительного диагноза в течение 2-х часов с момента поступления).

При таких обстоятельствах не имеется оснований полагать, что ребенку ФИО1 была несвоевременно оказана медицинская помощь. 

Учитывая взыскание морального вреда в пользу истцов в связи с нарушениями их прав на получение информации, на основании ч.6 ст.13 Закона «О защите прав потребителей» с ответчика подлежит взысканию штраф в размере 50 % от присужденной судом суммы. 

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО10 и ФИО11 удовлетворить частично: 

Взыскать с ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» в пользу ФИО10 и ФИО11 компенсацию морального вреда по 10 000 рублей каждому.

Взыскать с ГБУЗ «Районная больница с. Кунашак» в пользу ФИО10 и ФИО11 штраф за несоблюдение требований потребителей по 5000 рублей каждому. 

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда путем подачи апелляционной жалобы в районный суд.

Председательствующий судья: Ю.Ш. Карипова