Судья Бондарева Л.В. Дело № 22-1906

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 8 июня 2020 года

Кемеровский областной суд в составе судьи Силаевой Т.И.,

при секретаре Григорьевой И.П.,

с участием прокурора Арефьева А.О.,

адвоката Моисеенко Н.Е.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Моисеенко Н.Е. в защиту осуждённого ФИО2, апелляционному представлению прокурора Промышленновского района Кемеровской области Жилкова А.П. и государственного обвинителя Данченко К.А. на приговор Промышленновского районного суда Кемеровской области от 17 февраля 2020 года, которым

АДИ 

<

данные изъяты>, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, имеющий образование 8 классов, разведённый, имеющий несовершеннолетнего ребёнка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, официально не трудоустроенный, зарегистрированный по адресу: 

<

адрес>, д. 

<

адрес> проживающий по адресу: : 

<

адрес>, 

<

адрес>, ранее не судимый;

осуждён по ч. 5 ст. 264 УК РФ к 5 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Постановлено следовать ФИО3 в колонию-поселение самостоятельно, за счёт государства, для чего явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы (филиал по Промышленновскому району ФКУ УИИ ГУФСИН России по Кемеровской области) не позднее 3 суток со дня вступления приговора в законную силу для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания.

Срок отбытия основного наказания постановлено исчислять с момента прибытия в колонию-поселение.

Зачтено в срок отбытия основного наказания в виде лишения свободы время следования в колонию-поселение, из расчёта один день за один день.

Срок отбытия дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения, по вступлении приговора в законную силу меру пресечения постановлено отменить.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Выслушав мнение адвоката Моисеенко Н.Е., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Арефьева А.О., полагавшего необходимым приговор изменить по доводам дополнительного апелляционного представления, суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 признан виновным и осуждён за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц. 

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ на автодороге 

<

адрес>., при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Моисеенко Н.Е. в защиту осуждённого ФИО3 просит приговор отменить как незаконный, необоснованный, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона. Полагает, что доказательства по делу в их совокупности опровергают установленный судом факт, что именно действия ФИО3, содержащие ряд нарушений правил дорожного движения, находятся в причинно-следственной связи с инкриминируемым ему преступлением. Считает, что в ходе судебных заседаний по делу не были установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с положениями ст. 73 УПК РФ. Указывает, что водитель ФИО7, ехавший в ночное время при ограниченной видимости, должен был выбрать такую безопасную скорость, которая позволяла бы ему иметь техническую возможность произвести остановку транспортного средства при обнаружении опасности. Полагает, что суд не проверил, была ли скорость движения 80 км/ч, с которой ехал ФИО7, безопасной и допустимой на данном участке дороги при условии ограниченной видимости 40-55 м. Указывает, что при скорости 80 км/ч остановочный путь автомобиля «HONDA TORNEO» составляет 88, 5 м. Считает, что при таких обстоятельствах ФИО7 не выбрал безопасную скорость с учётом условий видимости и совершил столкновение с автомобилем ЗИЛ, в результате чего наступила смерть потерпевших. Полагает, что в связи с тем, что судом не дана оценка действиям водителя ФИО8 по выполнению п. 10.1 ПДД РФ, суд преждевременно пришёл к выводу о том, что действия водителя ФИО3 находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями; указывает, что нарушение п. 10.1 ПДД РФ ФИО7 находится в прямой причинно-следственной связи с произошедшим ДТП, повлекшим смерть двух лиц. Полагает, что материалы дела, содержащие сведения о допустимой скорости движения 90 км/ч на данном участке дороги, построены на предположениях, ссылка на заключение эксперта-автотехника является несостоятельной, так как эксперт не вправе самостоятельно собирать доказательства. Считает, что судом необоснованно и незаконно отклонено ходатайство защиты о признании недопустимым доказательством протокола следственного эксперимента от 26 октября 2018 года. Полагает, что суд в приговоре незаконно указал, что «ФИО3 не сместился на обочину, хотя имел возможность это сделать даже с заглохшим двигателем, скатившись под уклон и маневрируя, так как в этом месте дорога шла на подъём», поскольку указанные судьёй действия не предусмотрены Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 года № 1090 «О Правилах дорожного движения» и другими нормативно-правовыми актами, основаны на домыслах судьи, не отражены в обвинительном заключении и свидетельствуют о нарушении права на защиту, ухудшении положения осуждённого ФИО3, нарушении положения ч. 1 ст. 252 УПК РФ.

В дополнительном апелляционном представлении прокурор Промышленновского района Кемеровской области Жилков А.П. просит приговор изменить как незаконный, в связи с неправильным применением уголовного закона, несправедливостью назначенного наказания. Указывает, что при вынесении приговора в отношении ФИО3 суд учёл в качестве смягчающего наказание обстоятельства принятие осуждённым мер к оказанию помощи пострадавшим непосредственно после ДТП; отягчающих наказание обстоятельств судом установлено не было. При этом при наличии смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, отсутствии отягчающих обстоятельств, судом необоснованно не применены положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, что повлекло назначение чрезмерно сурового наказания осуждённому. Также указывает, что суд привёл в описательно-мотивировочной части приговора показания свидетеля – дознавателя ОМВД России по Промышленновскому району ФИО10, в которых изложены сведения о содержании показаний, данных ФИО3 и ФИО7 в ходе досудебного производства по делу, что является недопустимым.

Доводы апелляционного представления государственного обвинителя Данченко К.А. о существенном нарушении норм уголовно-процессуального закона, выразившемся в нарушении права осуждённого ФИО3 на защиту, отозвано до начала судебного заседания суда апелляционной инстанции.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Данченко К.А. просит приговор от 17 февраля 2020 года в части доводов апелляционной жалобы адвоката Моисеенко Н.Е. оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив уголовное дело, рассмотрев доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы, возражения на жалобу, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что приговор подлежит изменению в связи с существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, что повлекло назначение чрезмерно сурового наказания (п.п. 2, 3 ст. 389.15; ст.ст. 389.17, 389.18 УПК РФ).

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273-291 УПК РФ, с предоставлением возможности сторонам в равной степени реализовать свои процессуальные права. Все представленные сторонами доказательства судом были исследованы, им дана надлежащая оценка в приговоре, при этом приведены мотивы, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом. 

Все заявленные в ходе судебного разбирательства ходатайства разрешались председательствующим по делу в соответствии с требованиями УПК РФ, после заслушивания мнений сторон, что свидетельствует о соблюдении принципов уголовного судопроизводства, изложенных в ст. 15 УПК РФ о состязательности сторон и о равноправии сторон перед судом. Отказ в удовлетворении ходатайств не свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон и не свидетельствует о том, что судебное следствие проведено с обвинительным уклоном, что нарушено право на защиту осуждённого.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст. ст. 302-304, 307-309 УПК РФ. В нём указаны обстоятельства, установленные судом, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности ФИО1 в содеянном, мотивированы выводы суда относительно квалификации преступления.

Доводы апелляционной жалобы адвоката о незаконности и необоснованности приговора, несогласии с оценкой доказательств, их принятием, исследованием, по существу сводятся к переоценке доказательств, к чему оснований не имеется.

Суд первой инстанции сделал правильный вывод о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ, дал его действиям правильную юридическую оценку.

Виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления подтверждается совокупностью доказательств, приведённых в приговоре, указанные доказательства были полно и тщательно исследованы в судебном заседании, в приговоре им дана надлежащая оценка, которую суд апелляционной инстанции считает правильной.

В подтверждение виновности ФИО1 суд обоснованно принял в качестве доказательств показания потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2 о том, что какие-либо светоотражающие, световые приборы, номерной знак, габариты на грузовике, находящемся на месте аварии, отсутствовали; свидетеля ФИО7, о том, что он ДД.ММ.ГГГГ на своём автомобиле «HONDA TORNEO» г/н № (руль находится справа) вместе с ФИО14, ФИО12, ФИО13 ехал из пгт. 

<

адрес>, по автодороге Ленинск-Кузнецкий-Промышленная-Журавлево в сторону 

<

адрес>, на пассажирском сиденье слева села ФИО12, сзади той в автомобиль села ФИО13, а за ним на заднее сиденье села ФИО14, все пристегнулись ремнями безопасности; на автодороге он догнал автомобиль «Газель», который двигался также в сторону 

<

адрес> переключил свет своего автомобиля с дальнего на ближний, обогнал «Газель» и перестроился на полосу своего движения, ехал со скорость около 80 км/ч, как только перестроился, увидел на полосе своего движения препятствие в виде грузового прицепа автомобиля, до препятствия было около 20 метров, он сразу же нажал на педаль тормоза и повернул руль вправо, но избежать столкновения с препятствием не получилось, от столкновения его автомобиль вынесло в правую сторону, в кювет, он обнаружил, что ФИО12, ФИО13 мертвы; когда он поднялся на автодорогу, то увидел, что на автодороге, на полосе, по которой он двигался, стоит грузовой автомобиль «ЗИЛ» темного цвета, груженый картошкой, на автомобиле «Зил» не было ни опознавательных знаков, ни световых приборов, аварийного знака на автодороге выставлено не было; повреждение левой части его автомобиля произошло от кузова грузового автомобиля; автодорога была сухая, погода без осадков, дефектов дорожного покрытия не было; свидетеля ФИО15, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ он на своём автомобиле «Газель» вместе с ФИО19, ФИО20 ехали в 

<

адрес>, на улице было темно, он видел как с ним поравнялся, стал обгонять, перестраиваться на свою полосу движения автомобиль, когда автомобиль перестроился, он увидел «ЗИЛ», водитель легкового автомобиля сразу нажал на педаль, загорелись стоп-сигналы, он как смог, уходил вправо, тормозил, но левой стороной ударился об кузов и снёс себе левую сторону; это было в пределах 10-ти метров; на автомобиле «ЗИЛ» ничего не было - ни фар, ни фонарей, ни стоп-сигналов, ни стекла светоотражающего, ни знака остановки, автомобиль «ЗИЛ» возник перед глазами как стена; показания свидетеля ФИО16 о том, что автомобиль «Зил-130» синего цвета, являющийся участником ДТП, используется на территории 

<

данные изъяты> «ФИО16», на учёте автомобиль не стоит, документов на него нет, задняя световая сигнализация этого автомобиля не работает полностью, был один фонарь, он не давал Ади А.Ю. разрешения выезжать на данном автомобиле на дорогу, не знал, что у осуждённого не было прав; свидетелей ФИО14, ФИО17, ФИО10, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, показаниями эксперта ФИО23; а также письменные доказательства, исследованные в судебном заседании: рапорт оперативного дежурного от 13 октября 2018 года о ДТП на автодороге Промышленная 

<

данные изъяты> протокол осмотра места происшествия от 13 октября 2018 года, протокол следственного эксперимента от 26 октября 2018 года, протокол осмотра от 5 декабря 2019 года, с фототаблицей к нему (автомобиля HONDA TORNEO г/н №); протоколами от 5 декабря 2019 года выемки и осмотра грузового автомобиля «ЗИЛ ММЗ 554», участвовавшего в ДТП; заключения судебно-медицинских экспертиз трупов ФИО13, ФИО12, заключение эксперта, согласно которому водитель автомобиля «HONDA TORNEO» не располагал технической возможностью предотвратить наезд на препятствие путём экстренного торможения при условии обнаружения препятствия в виде задней части грузового автомобиля «ЗИЛ ММЗ – 554», стоящего на проезжей части автодороги, на расстоянии 55 метров, при скорости движения 80 км/ч; а также иные доказательства, приведённые в приговоре.

Судом первой инстанции все вышеизложенные доказательства исследованы, проверены, оценены как допустимые и достоверные, полученные с соблюдением требований УПК РФ, в своей совокупности достаточные для установления виновности ФИО3, и суд апелляционной инстанции с такой оценкой согласен.

При этом основания для оговора ФИО3 у потерпевших и свидетелей отсутствовали. 

Все экспертизы проведены в соответствии с требованиями УПК РФ, заключения даны компетентными и квалифицированными экспертами, являются полными, выводы их мотивированы и ясны, а также экспертизы согласуются и не противоречат совокупности других доказательств по делу, приведённых в приговоре. Оснований для признания заключений экспертов недопустимыми доказательствами у суда не имелось.

Вместе с тем, как верно указано в дополнительном апелляционном представлении, судом нарушены требования уголовно-процессуального закона, необоснованно в показаниях свидетеля ФИО10, дознавателя ОМВД России по 

<

адрес>, выехавшей на место происшествия и осуществлявшей первоначальные следственные действия, указаны обстоятельства преступления, которые ей стали известны в ходе допроса ФИО1 и свидетеля ФИО7 Аналогичное нарушение уголовно-процессуального закона допущено судом и при допросе свидетелей ФИО17 и ФИО18, сотрудников полиции, в показаниях которых также приведены сведения, которые стали им известны со слов ФИО1 и ФИО7 об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия. Исходя из положений уголовно-процессуального закона, дознаватель, а также оперативные сотрудники могут быть допрошены только по процедуре следственных или иных процессуальных действий действия, проводимых ими или очевидцами которых они являлись, в связи с чем из показаний ФИО10, ФИО17 и ФИО18 подлежат исключению сведения, ставшие им известными об обстоятельствах преступления в ходе допросов и опросов ФИО1 и ФИО7

Однако исключение из показаний свидетелей ФИО10, ФИО17 и ФИО18 сведений об обстоятельствах преступления, ставших им известными со слов ФИО1 и ФИО7, не влияет на вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления, поскольку имеется совокупность иных доказательств, принятых судом, подтверждающих виновность ФИО1 в содеянном.

Доводы жалобы адвоката ФИО5 о том, что не была установлена безопасная скорость для автомобиля, которым управлял ФИО7, что следователем не устанавливалась видимость проезжей части, не влияют на законность и обоснованность постановленного судом приговора, не ставят под сомнение вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления, не свидетельствуют о неправильной юридической оценке действий ФИО1

Аналогичные доводы были предметом проверки суда первой инстанции, суд в полном объёме проверил их, пришёл к правильному выводу об их несостоятельности, оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции не имеется.

В результате проведённого следственного эксперимента установлена видимость задней части автомобиля «ЗИЛ», аналогичного автомобилю «ЗИЛ», являвшемуся участником ДТП, при ближнем свете фар легкового автомобиля «Honda Accord», аналогичного автомобилю «Honda Torneo», - 55 метров. Вопреки доводам жалобы, оснований для признания результатов следственного эксперимента от 26 октября 2018 года недопустимым доказательством не имеется, поскольку он проведён с соблюдением положений ст. 181 УПК РФ, при проведении данного следственного действия присутствовали понятые, каких-либо замечаний от участников следственного действия в протоколе не отражено. Более того, указанные доводы жалобы в полном объёме являлись предметом проверки суда первой инстанции.

В соответствии с пунктом 10.3 ПДД, утверждённых Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 года № 1090 «О Правилах дорожного движения» вне населенных пунктов разрешается движение легковым автомобилям с разрешенной максимальной массой не более 3,5 т на автомагистралях - со скоростью не более 110 км/ч, на остальных дорогах - не более 90 км/ч. Таким образом, поскольку ДТП произошло на участке дороге, находящемся вне населённого пункта, разрешённая максимальная скорость для легкового автомобиля под управлением ФИО7 была 90 км/ч. Иные сведения о меньшей разрешённой скорости на данном участке дороги в материалах дела отсутствуют и стороной защиты не предоставлены.

Кроме того, в соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Таким образом, суд рассматривал уголовного дело только в отношении ФИО3 и лишь по предъявленному ему обвинению.

Суд исследовал, имеются ли доказательства, подтверждающие виновность осуждённого в совершении инкриминированного ему преступления, достаточно ли их для вынесения обвинительного приговора. Оснований для проверки причастности иных лиц, в том числе свидетеля ФИО7, к совершению данного преступления у суда первой инстанции не имелось, также не имеется их и у суда апелляционной инстанции, поскольку суд не является органом уголовного преследования, в связи с чем доводы жалобы о виновности в совершении данного преступления иного лица не могут быть предметом проверки суда апелляционной инстанции. 

Вопреки доводам жалобы адвоката установлено, что в результате нарушения водителем ФИО3 требований пунктов 2.3.1, 1.5, 7.1, 7.2, 12.1 ПДД РФ были смертельно травмированы пассажиры автомобиля «HONDA TORNEO» ФИО13 и ФИО12, скончавшиеся на месте ДТП.

Между нарушением водителем ФИО3 правил дорожного движения и наступившими последствиями в виде смерти потерпевших, по неосторожности для осуждённого, имеется прямая причинно-следственная связь.

Вопреки доводам жалобы адвоката указание судом в приговоре на то, что «ФИО3 не сместился на обочину, хотя имел возможность это сделать даже с заглохшим двигателем, скатившись под уклон и маневрируя, так как в этом месте дорога шла на подъём» не свидетельствуют о нарушении права ФИО3 на защиту, ухудшении положения осуждённого, нарушении положения ч. 1 ст. 252 УПК РФ, поскольку ФИО3 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ. При этом, одним из нарушений требований ПДД РФ, вменённых ФИО3, являлось нарушение им п.п. 12.1, 1.5 ПДД РФ, согласно которым остановка и стоянка транспортных средств разрешаются на правой стороне дороги на обочине, а при её отсутствии - на проезжей части у её края и в случаях, установленных пунктом 12.2 Правил, - на тротуаре (п. 12.1 ПДД РФ); участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда. Лицо, создавшее помеху, обязано принять все возможные меры для её устранения, а если это невозможно, то доступными средствами обеспечить информирование участников движения об опасности и сообщить в полицию (п. 1.5 ПДД РФ).

Осуждённый ФИО3 не выполнил требования, предусмотренные п.п. 12.1, 1.5 ПДД РФ, не предпринял каких-либо мер к освобождению проезжей части дороги, создав помеху, не принял все возможные меры к её устранению, хотя, как следует из материалов дела, мог это сделать.

Таким образом, сделав указанный вывод, суд не вышел за пределы предъявленного обвинения, осуждённый ФИО3 не был лишён возможности защищаться и возражать против предъявленного обвинения, представлять суду доказательства в свою защиту, в том числе и по обвинению в нарушении п.п. 12.1, 1.5 ПДД РФ.

Исходя из установленных фактических обстоятельств, суд дал правильную юридическую оценку действиям осуждённого, квалифицировав их по ч. 5 ст. 264 УК РФ, оснований для иной юридической оценки действий ФИО3 не имелось, как не имелось и оснований для оправдания ФИО3 по предъявленному обвинению, в связи с чем доводы защиты в данной части являются несостоятельными и удовлетворению не подлежат.

При назначении ФИО3 наказания суд в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учёл характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, который удовлетворительно характеризуется по месту жительства, фактической работы, 

<

данные изъяты>, смягчающие наказание обстоятельства: нахождение у ФИО3 несовершеннолетнего ребёнка на иждивении, который на дату совершения преступления являлся малолетним; возраст и состояние здоровья осуждённого; совершение преступления впервые; частичное признание своей вины, отражённое в объяснениях подсудимого от 13 октября 2018 года; принятие ФИО3 мер к оказанию помощи пострадавшим непосредственно после ДТП, когда осуждённый, совместно с другими лицами, помогал открыть двери в машине пострадавших и отключить в машине электропроводку во избежание возгорания; принесение ФИО3 в ходе судебного разбирательства извинений за случившееся, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств. Суд также учёл влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи. 

Суд первой инстанции обсуждал вопрос о возможности применения ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ при назначении ФИО3 наказания и обоснованно пришёл к выводу об отсутствии для этого оснований. Суд апелляционной инстанции также не находит оснований для применения положений данных статей.

Суд в целях восстановления социальной справедливости, исправления осуждённого и предупреждения совершения им новых преступлений назначил ему наказание в виде реального лишения свободы и не нашёл оснований для назначения наказания с применением ст. 73 УК РФ. Выводы суда в данной части являются мотивированными и не вызывают сомнений у суда апелляционной инстанции. 

Суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ст. 53.1 УК РФ и замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в связи с неправильным применением уголовного закона, несправедливостью приговора вследствие чрезмерной суровости (п. 3 ст. 389.15, п. 1 ч. 1, ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ), как об этом обоснованно указано в представлении. 

В силу ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

Обстоятельством, смягчающим наказание, предусмотренным п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, является оказание иной помощи потерпевшим непосредственно после совершения преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причинённого потерпевшим.

Суд признал в качестве смягчающих наказание обстоятельств принятие ФИО3 мер к оказанию помощи пострадавшим непосредственно после ДТП, когда осуждённый, совместно с другими лицами, помогал открыть двери в машине пострадавших и отключить в машине электропроводку во избежание возгорания; принесение ФИО3 в ходе судебного разбирательства извинений потерпевшим за случившееся.

Таким образом, судом были установлены смягчающие обстоятельства, предусмотренные п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ. 

В связи с отсутствием отягчающих наказание обстоятельств, наличием смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, - при назначении ФИО3 наказания за совершённое преступление подлежали применению положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, о чём правильно указано в представлении, однако суд не применил положения данной статьи, необоснованно указал на отсутствие для этого оснований.

Суд апелляционной инстанции полагает, что при назначении ФИО3 наказания должны быть применены положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, о чём обоснованно указано в представлении, а назначенное ему основное наказание подлежит смягчению. 

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО3 надлежит отбывать наказание, определён правильно в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Каких-либо иных нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора суда, в том числе по доводам апелляционной жалобы адвоката Моисеенко Н.Е., суд апелляционной инстанции не усматривает. 

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.17-389.18, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Промышленновского районного суда Кемеровской области от 17 февраля 2020 года в отношении Ади 

<

данные изъяты> изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора при изложении показаний свидетелей ФИО10, ФИО17, ФИО18 сведения об обстоятельствах преступления, которые им стали известными со слов осуждённого ФИО3 и свидетеля ФИО7;

применить при назначении ФИО3 основного наказания положения ч. 1 ст. 62 УК РФ; исключив из описательно-мотивировочной части приговора на отсутствие оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ при назначении наказания;

смягчить ФИО3 основное наказание, назначенное по ч. 5 ст. 264 УК РФ, до 4 лет лишения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменения.

Апелляционное представление прокурора Промышленновского района Кемеровской области Жилкова А.П. удовлетворить, апелляционную жалобу адвоката Моисеенко Н.Е. в защиту осуждённого ФИО2 оставить без удовлетворения.

Судья Т.И. Силаева