.

Р Е Ш Е Н И Е

 № 7-11/2019 

12 апреля 2019 года п. Власиха Московской области

Судья 3 окружного военного суда ФИО1, при секретаре Овчинниковой Е.Ю., с участием защитника Марцюка Ф.А. – представителя по доверенности Чернышевой И.М., в открытом судебном заседании в помещении военного суда, рассмотрев жалобу Марцюка Ф.А. на постановление судьи Мирненского гарнизонного военного суда от 6 марта 2019 года, в соответствии с которым военнослужащий 

Марцюк Ф. А., 

привлечён к административной ответственности по ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ, на основании которой ему назначено наказание в виде штрафа в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 (один) год 7 (семь) месяцев, –

У С Т А Н О В И Л:

Согласно постановлению судьи, административное правонарушение совершено при следующих обстоятельствах.

Так, 3 февраля 2019 года около 13 часов на 46-м километре автомобильной дороги «Североонежск – Янгоры» в Архангельской области Марцюк, управляя автомобилем марки _ стал участником дорожно-транспортного происшествия, после чего, не дожидаясь прибытия сотрудников полиции и проведения процедуры освидетельствования на состояние опьянения, в нарушении п. 2.7 Правил дорожного движения РФ, употребил алкогольные напитки, чем совершил административное правонарушение, предусмотренное ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ.

В своей жалобе Марцюк, не соглашаясь с упомянутым постановлением судьи, просит его отменить, а производство по делу прекратить, в обоснование чего приводит доводы, суть которых сводится к следующему.

Не отрицая установленных судом фактических обстоятельств по делу, в частности своей причастности к дорожно-транспортному происшествию и факту употребления им после него спиртных напитков, автор жалобы утверждает, что выводы суда о его виновности в содеянном построены на недопустимых и недостоверных доказательствах, полученных с нарушением требований закона.

Так, по убеждению Марцюка и его защитника в суде, поскольку в протоколе об административном правонарушении не были конкретизированы обстоятельства и время дорожно-транспортного происшествия, суд, в отсутствие иных объективных данных, необоснованно восполнил эти пробелы и положил упомянутый процессуальный документ в основу обжалуемого постановления в качестве доказательства по делу.

На незаконность данного протокола, как утверждает Марцюк, указывает и отсутствие в нем сведений о месте совершения им административного правонарушения.

Не могут относиться к таким доказательствам, как полагает автор жалобы, и показания заинтересованных в исходе дела инспекторов ДПС Г. и П., поскольку они противоречат материалам дела. 

Необоснованно судом было оставлено без внимания и то обстоятельство, что упомянутый выше протокол об административном правонарушении, а также протокол о задержании транспортного средства были составлены Гр. в его, Марцюка, отсутствие, в момент дачи им пояснений другому инспектору ДПС об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия и поэтому он был лишен возможности с этими документами ознакомиться и получить их копии.

Необоснованно в отношении него был составлен и протокол о задержании транспортного средства, поскольку его автомобиль на специализированную стоянку фактически не перемещался, а оставался на месте дорожно-транспортного происшествия. 

Кроме того, Марцюк в своей жалобе, а защитник в суде, утверждают, что употребление им алкогольных напитков после дорожно-транспортного происшествия было вынужденной мерой – дабы избежать обморожения из-за длительного ожидания сотрудников полиции, прибывших на место дорожно-транспортного происшествия со значительным отступлением от норматива, установленного приказом МВД РФ от 2 июля 2002 года №627. 

При этом, вывод суда о том, что он в тот день был одет в теплую одежду, исключающую обморожение, ничем, по убеждению автора жалобы, не подтверждается.

Что же касается его причастности к дорожно-транспортному происшествию, то она, как утверждает Марцюк, также не была для него очевидной. Не была установлена его причастность к ДТП и прибывшими на место сотрудниками полиции.

Все приведенные выше нарушения, как считает автор жалобы, являются существенными и препятствуют его привлечению к административной ответственности.

В судебном заседании защитник Чернышева, поддерживая и анализируя приведенные выше доводы жалобы, также поставила вопрос о прекращении в отношении Марцюка производства по делу в связи с отсутствием в его действиях состава административного правонарушения.

Рассмотрев материалы дела, проверив доводы жалобы, с учетом приведенных защитником дополнений, оснований для отмены или изменения правильного постановления судьи не нахожу по следующим основаниям.

Как видно из обжалуемого постановления, вывод о совершении Марцюком указанного правонарушения основан на совокупности исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в постановлении доказательств, которым дана надлежащая оценка с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для рассмотрения дела по существу. 

Так, факт невыполнения Марцюком требований п. 2.7 ПДД о запрещении водителю употреблять алкогольные напитки после дорожно-транспортного происшествия с его участием до проведения процедуры освидетельствования на состояние опьянения, наряду с иными доказательствами, подтверждается протоколом об административном правонарушении, который, вопреки мнению стороны защиты, был составлен уполномоченным должностным лицом с соблюдением требований ч. 2 ст. 28.2 КоАП РФ.

Освидетельствование Марцюка было проведено с участием двух понятых при помощи технического средства измерения – алкотектора, разновидность которого внесена в государственный реестр утвержденных типов средств измерений, разрешенных к применению Федеральной службой по надзору в сфере здравоохранения и социального развития. Данный прибор имеет заводской номер _ и прошел поверку 21 ноября 2018 года, о чем прямо указано в акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. 

Отраженные в данном акте сведения о содержании в выдыхаемом Марцюком воздухе абсолютного этилового спирта в количестве 0,909 мг/л, с учетом пределов допускаемой при измерении абсолютной и относительной погрешности, позволяли суду сделать вывод, что его состояние опьянения вызвано алкоголем в количестве, достаточном для привлечения последнего к административной ответственности.

Результат теста полностью совпадает с показаниями прибора, отраженными в акте освидетельствования, а также на бумажном носителе.

С этими результатами, как следует из протокола судебного заседания, Марцюк согласился и каких-либо замечаний относительно процедуры проведения освидетельствования, как при составлении административного материала, так и при рассмотрении дела в суде, не высказывал. 

Упомянутый акт был получен с соблюдением требований ст. 27.12 КоАП РФ и Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством…, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 года №475.

Тот факт, что Марцюк, управляя автомобилем _ стал участником дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 3 февраля 2019 года около 13 часов в Архангельской области на 46-м километре автомобильной дороги «Североонежск – Янгоры», подтверждается соответствующей схемой, с которой он, Марцюк, согласился, рапортом инспектора ДПС, а также пояснения братьев К.С. и К.А.., находившихся в тот момент вместе с ним в качестве пассажиров.

Правильно судом первой инстанции были положены в основу обжалуемого постановления и показания допрошенных в судебном заседании свидетелей Г. и П. – инспекторов ДПС, которые в тот день выезжали на указанное место дорожно-транспортного происшествия и производили разбирательство, а также пояснениями свидетеля Н. – очевидца того, как Марцюк после случившегося в его присутствии, не дожидаясь прибытия сотрудников полиции, употребил алкогольные напитки.

Вопреки мнению автора жалобы и его защитника, при рассмотрении дела каких-либо объективных данных, позволяющих усомниться в достоверности показаний указанных свидетелей, в том числе уполномоченных должностных лиц ГИБДД, установлено не было. 

Показания упомянутых свидетелей последовательны, логичны и согласуются с иными доказательствами, которые полностью подтверждают их правдивость, а имеющиеся противоречия незначительны, в связи с чем, вопреки мнению стороны защиты, никоим образом не ставят их под сомнение.

Выполнение же должностными лицами органов полиции своих служебных обязанностей по выявлению и пресечению данного правонарушения не может само по себе, в отсутствие иных объективных данных, свидетельствовать об их предвзятости. 

Оценив приведенные выше доказательства в совокупности, сопоставив их с требованиями ст. 26.2 КоАП РФ, нахожу, что выводы судьи гарнизонного военного суда о виновности Марцюка в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ, вопреки мнению автора жалобы и его защитника, являются верными.

Что же касается доводов Марцюка о том, что употребление им алкогольных напитков после ДТП было, якобы, вынужденной мерой – для того чтобы избежать обморожения из-за длительного ожидания сотрудников полиции, то они, по убеждению окружного военного суда, являются надуманными и не отвечают тем условиям, при наличии которых возникает состояние крайней необходимости. 

При таких данных оснований для освобождения Марцюка от административной ответственности и применения по данному делу положений ст. 2.7 КоАП РФ, не имеется. 

При этом ссылка автора жалобы на приказ МВД РФ от 2 июля 2002 года №627, регламентирующий нормативы прибытия нарядов ДПС на место ДТП, беспредметна ввиду того, что данный документ с 31 декабря 2008 года был признан утратившим силу. 

Субъективное же восприятие Марцюком факта дорожно-транспортного происшествия, не может быть признано обстоятельством, освобождающим его, как лицо, причастное к ДТП, от соблюдения запретов, предусмотренных пунктом 2.7 ПДД.

Утверждения автора жалобы и его защитника о том, что протокол об административном правонарушении и протокол о задержании транспортного средства, были, якобы, составлены ФИО2 во время дачи им, Марцюком, объяснений по факту дорожно-транспортного происшествия другому инспектору ДПС, опровергаются содержанием этих процессуальных документов и показаниями упомянутых лиц в суде. 

Так, из пояснений инспекторов ДПС ФИО2, ФИО3 и содержания соответствующих документов следует, что объяснение по факту ДТП было получено у Марцюка в 17 часов 25 минут в служебном автомобиле, то есть до того, как инспектор ФИО2, находясь рядом, составил в отношении него приведенные выше протоколы – в 17 часов 40 минут и в 17 часов 50 минут, соответственно.

При этом Марцюк, ознакомившись с содержанием объяснения, начал затягивать время его подписания, а когда ему, после разъяснения прав, были представлены для прочтения упомянутые процессуальные документы, он подписывать их отказался, а в своем объяснении собственноручно указал время, якобы, окончания дачи им пояснений – 17 часов 55 минут.

При таких данных, согласиться с утверждениями стороны защиты о признании приведенных выше доказательств недопустимыми, оснований не имеется. 

Что же касается довода жалобы о том, что в протоколе об административном правонарушении, якобы, отсутствуют сведения о месте совершения правонарушения, то это также противоречит его содержанию.

Не влияет на правильность установления судом обстоятельств совершения административного правонарушения и доказанность вины Марцюка и его ссылки на неуказание в том же протоколе подробных сведений об обстоятельствах ДТП. 

Отсутствие в том же протоколе его подписи не означает, что права, предусмотренные статьей 51 Конституции РФ и статьей 25.1 КоАП РФ, ему не разъяснялись. 

К тому же следует учесть, что подтверждением осведомленности Марцюка о своих правах при составлении административного материала является его собственноручная подпись в объяснении, которое он давал инспектору ДПС ФИО3 об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия. 

Не может поставить под сомнение выводы суда о виновности Марцюка, и как следствие стать основанием для отмены либо изменения обжалуемого судебного акта и ссылки жалобы на то, что его автомобиль на специализированную стоянку фактически не перемещался.

Несогласие же Марцюка и его защитника с оценкой имеющихся в деле доказательств и с толкованием норм Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях не свидетельствует о том, что судьей гарнизонного военного суда были допущены нарушения норм материального права и предусмотренные тем же Кодексом процессуальные требования.

Иных значимых доводов, ставящих под сомнение законность вынесенного судебного постановления, ни жалоба, ни высказанные в суде защитником дополнения, не содержат. 

Порядок и срок привлечения Марцюка к административной ответственности судом соблюдены, административное наказание назначено ему в пределах санкции ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ на основе всесторонней оценки содеянного, личности нарушителя и является справедливым. 

Не усматривая оснований для отмены либо изменения оспариваемого судебного постановления и руководствуясь ст.ст. 30.6 и 30.7 КоАП РФ, 

Р Е Ш И Л:

Постановление судьи Мирненского гарнизонного военного суда от 6 марта 2019 года по делу об административном правонарушении в отношении Марцюка Ф. А. оставить без изменения, а жалобу последнего – без удовлетворения.