Дело № 1-4/2021 (1-266/2020)

УИД 58RS0030-01-2020-000198-21

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

3 июня 2021 года г.Пенза

Первомайский районный суд г.Пензы в составе 

председательствующего – судьи Пилясова Д.А.,

при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания секретарём судебного заседания Юдиной А.С. и помощником судьи Владимировой О.В., с участием:

государственного обвинителя – старшего помощника прокурора Первомайского района г.Пензы Милованова Д.О.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Пензенской областной коллегии адвокатов ФИО2, предъявившей удостоверение № 561 и ордер от 24.01.2020 г. № 6386 (по соглашению), 

потерпевшего Потерпевший ,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, ... несудимого, содержавшегося под стражей (в порядке задержания на основании ст.91 УПК РФ) ..., с ... находящегося под домашним арестом,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п.З ч.2 ст.111 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Преступление им совершено при следующих обстоятельствах:

3 мая 2019 года, в период с 13 часов до 13 часов 52 минут, ФИО1, находясь на участке местности, расположенном между домами №№ 9 и 11А по ул.Вадинской в г.Пензе, в ходе ссоры с Потерпевший , произошедшей на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, действуя умышленно, с целью причинения Потерпевший тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, и желая их наступления, располагаясь в непосредственной близости от Потерпевший , умышленно, с силой нанёс ему один удар рукой в область головы, а после того, как Потерпевший стал отбегать от него, побежал вслед за ним и, вооружившись взятым в правую руку имевшимся при себе неустановленным в ходе следствия травматическим пистолетом, находящимся в исправном и пригодном для производства выстрела состоянии, снаряжённым патронами травматического действия, и применяя его как предмет, используемый в качестве оружия для совершения преступления, заведомо зная о том, что ведение прицельной стрельбы в голову человека представляет опасность для жизни и здоровья человека, располагаясь на расстоянии около 10 метров от удаляющегося от него Потерпевший , умышленно произвёл один выстрел из вышеуказанного травматического пистолета в область расположения жизненно важных органов – голову Потерпевший , в результате чего последний, потеряв равновесие, с высоты собственного роста упал на твёрдое асфальтированное покрытие вышеуказанного участка местности. В результате всех вышеуказанных умышленных преступных действий ФИО1 потерпевшему Потерпевший были причинены физическая боль и следующие телесные повреждения:

- ссадины лица, левой ушной раковины, верхних конечностей, которые согласно п.9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», утверждённых приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н (далее по тексту – «Медицинские критерии»), не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека;

- перелом скуловой дуги справа, который согласно п.7.1 «Медицинских критериев» влечёт за собой длительное расстройство здоровья продолжительностью свыше трёх недель (более 21 дня) и по этому признаку расценивается как вред здоровью средней тяжести;

- открытая черепно-мозговая травма: многооскольчатый перелом затылочной кости слева с распространением осколков в вещество головного мозга, внутримозговая гематома левой затылочной доли, малая пластинчатая субдуральная гематома слева, которая согласно п.6.1.2 «Медицинских критериев» расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. 

После совершения указанных насильственных действий в отношении Потерпевший ФИО1 с места преступления скрылся.

Подсудимый ФИО1 вину в совершённом преступлении не признал, пояснил, что вышеуказанных действий не совершал и от дачи подробных показаний в судебном заседании отказался, воспользовавшись своим правом, предусмотренным п.3 ч.4 ст.47 УПК РФ, пояснив при этом, что подтверждает свои показания, данные в ходе предварительного следствия.

Из показаний Улиханяна, данных им при производстве предварительного расследования и оглашённых в судебном заседании на основании п.3 ч.1 ст.276 УПК РФ (т.1 л.д.150-153, т.2 л.д.11-13), следует, что днём 3 мая 2019 года он приехал в гости к своей матери по адресу: ..., около дома встретил К.П., своего родного брата Г. и двоюродного брата М.С., которого последний раз видел около 4 лет назад. Г с К направились к дому ... по ..., где около последнего подъезда между ними произошёл словесный конфликт, явившийся, как ему позже стало известно, последствием конфликта, случившегося накануне. С это не понравилось, они подошли к Г и П, С стал выяснять отношения с К. В ходе конфликта П сказал неприятную фразу в адрес С оскорбив его. Тогда он подошёл к К и сказал, чтобы тот уходил, а они с С. сами разберутся. В этот момент С сунул правую руку под пояс джинсов и достал предмет, похожий на пистолет. К испугался и побежал в направлении дома № 11А. Когда К. пробежал примерно 7 метров, в это время С вытянул руку в направлении К и выстрелил. Тот упал, а С побежал в противоположную сторону за угол дома № 9. Они с Г подошли к К, лежащему на земле левой щекой вниз, тот шевелился, на его лице имелись следы крови. На его вопрос как тот себя чувствует, К грубо ответил в их адрес, после чего встал и пошёл в направлении ТЦ «Сура», а они с Г направились в сторону своего дома № .... С он после этого больше не видел, впоследствии мать сообщила, что тот забрал свою сумку и ушёл в неизвестном направлении. Ранее он не давал показаний на С, так как думал, что тот сам придёт и обо всём расскажет. Пистолет он не разглядел, куда он делся после выстрела, не знает. В момент выстрела кроме них четверых больше никто не присутствовал. В тот день погода была тёплая, все были в футболках, были ли кепки, не помнит. При последующем допросе показал, что М был одет в тёмно-синие джинсы, тёмный джемпер с длинными рукавами, обувь не помнит, но не кроссовки, на голове была тёмная бейсболка.

После осмотра в судебном заседании фотографии Улиханян заявил, что узнаёт на ней себя в человеке, изображённом сзади справа. Человек, идущий первым, залысиной похож на Г, но он ли это, точно утверждать не может. В человеке, идущем рядом с ним слева, никого не узнаёт, но это не М, который сразу убежал, и не его брат Ш, которого на месте вообще не было, возможно, это просто прохожий.

Подсудимый также заявил, что свидетель П его оговаривает, думает, что её подговорили оперативники, а кроме того, её семья на него обижена, так как в ... мать П взяла крупную сумму денег у их соседки и не отдала.

Суд отвергает показания Улиханяна о том, что выстрел в К. произвёл не он, а М, считает, что тем самым подсудимый пытается избежать ответственности за содеянное, поскольку такие его показания не соответствуют действительным обстоятельствам дела и опровергаются другими имеющимися в деле доказательствами.

Потерпевший К.П.Ю. показал, что с подсудимым и его братьями Г. и Ш. знаком с детства, поддерживает с ними дружеские отношения. Конфликтов между ними никогда не было, накануне они с Г. поговорили из-за девушки, но конфликтом это не считает. ... они созвонились с Г. по личному вопросу и договорились о встрече. Встретились у дома Улиханяна по адресу: .... На встречу Г пришёл вместе с незнакомым ему ранее человеком, как впоследствии узнал – С, позже к ним присоединился Ерванд. Кто во что был одет, не помнит. В процессе разговора они с Г направились в сторону магазина «Сура», Ерванд и С. шли сзади метрах в 5. Потом они остановились у 1-го подъезда ..., стали общаться с Г при этом в их разговор постоянно вмешивался С в связи с чем между ними произошёл небольшой конфликт. После этого подошёл Ерванд, сказал, чтобы он ушёл, и что они разберутся сами. Он развернулся и пошёл в сторону магазина «Сура», при этом услышал крики С в свой адрес о том, что они не договорили. Повернувшись, увидел, как С начал доставать из правого кармана олимпийки что-то похожее на пистолет. Посчитав, что не стоит что-либо ему отвечать, он развернулся и быстрым шагом пошёл дальше. Затем услышал крики Ерванда и Г «Не стреляй», а в следующий момент произошёл выстрел в его затылок. В момент выстрела С находился почти напротив него, в 2-4 метрах, где стояли Г и Ерванд, он уже не обратил внимания. После выстрела он упал, Г и Ерванд подошли к нему, предложили первую помощь, но он отказался, встал, отряхнулся и направился дальше в магазин «Сура». Не дойдя до магазина, у него закружилась голова, он попросил охранника позвонить сестре, чтобы та приехала. Через некоторое время приехала сестра, а также бригада скорой помощи, его в сопровождении сестры отвезли в 6-ю горбольницу, где он пролежал около 12-13 дней. О случившемся он никому, в том числе сестре, ничего не рассказывал. Сам момент выстрела он не видел, но считает, что его произвёл не Ерванд, а С, в руке у которого он непосредственно перед выстрелом увидел пистолет. Ударов во время конфликта ему никто не наносил. Показания сестры объясняет тем, что сотрудники полиции ей угрожали, насильно приводили её в отдел, заламывали руки. Однако с жалобами по этому поводу они никуда не обращались. Заявление на С он также не писал, так как в правоохранительные органы обычно не обращается. Считает, что свидетель П лжёт, однако причин для оговора Улиханяна с её стороны назвать не может, сам с ней знаком не был. Кроме того, во время общения с братьями Улиханян он специально посмотрел в окна, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит, при этом в окнах никого не было.

Суд отвергает показания К о непричастности подсудимого к совершению преступления, о том, что пистолет он видел у М что до выстрела ему удар не наносился, что об обстоятельствах конфликта он не рассказывал своей сестре и другим лицам, считает, что такая позиция потерпевшего согласована со стороной защиты и обусловлена как собственными жизненными принципами К, пытающегося противопоставить себя правоохранительной системе, так и желанием помочь подсудимому, с которым он находится в дружеских отношениях, избежать ответственности за содеянное. Такие показания К являются нелогичными, не соответствуют действительным обстоятельствам дела и опровергаются другими имеющимися в деле доказательствами. Ссылки потерпевшего на то, что во время конфликта он специально смотрел в окна домов, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, являются явно надуманными и не могут быть приняты во внимание. Наряду с этим суд учитывает, что непосредственно в момент выстрела К находился к стрелявшему спиной, а поэтому не может объективно и с достоверностью утверждать, что выстрел был произведён не подсудимым.

Свидетель со стороны защиты У.Г.В. – брат подсудимого, показал, что с потерпевшим поддерживает дружеские отношения. ..., около 12 часов, он позвонил К предложил встретиться и поговорить, так как накануне у них состоялся личный разговор, который они решили перенести на следующий день. После этого они встретились у его дома по ул..... На тот момент у них в гостях находился двоюродный брат М.С.. Когда потерпевший подъехал, С предложил пойти вместе с ним и поговорить с К. Через несколько минут к ним подошёл Ерванд. Затем П предложил пройти в сторону магазина «Сура». У дома № 9 по ул.Вадинской они остановились и продолжили разговор, при этом между М и К произошла словесная перепалка, С начал оскорблять П, тот также отвечал оскорблениями в его адрес. Тогда Ерванд подошёл к П и сказал, чтобы тот шёл дальше, а он успокоит С. П повернулся и стал уходить, а С в этот момент неожиданно вытащил из кармана предмет, похожий на пистолет, и с расстояния примерно 5-7 метров произвёл выстрел, после чего сразу убежал за угол .... П упал лицом вниз, они с Ервандом подбежали к нему, увидел, что у него разодрана щека, других повреждений не заметил. Далее П встал и пошёл в сторону магазина «Сура», а они с Ервандом направились в сторону своего дома. С. он больше не видел, придя домой, мать сказала, что С собрал сумку и ушёл. Вечером приехали сотрудники полиции и забрали его на допрос. Сначала он сказал, что его там не было, а также не хотел подставлять своего двоюродного брата, но когда он узнал, что у К. ранение в голову и это стало касаться Ерванда, решил всё рассказать. В тот день он был в сером спортивном костюме, Ерванд был одет в футболку и спортивные штаны, а С в джинсах, футболке и в кепке. Пистолет С доставал из-под майки, он был заправлен в джинсы. Во время конфликта никто никому ударов не наносил, сам он, а также Ерванд никаких повреждений К не причиняли, брата Ш с ними не было. Почему свидетели давали показания против Ерванда, не знает, предполагает, что их кто-то подговорил. Считает в частности, что П оговаривает его брата по указанию оперативников, чтобы спасти свою сестру, которая употребляла наркотики. При этом у него самого с П никаких отношений и конфликтов не было. Где сейчас находится М. ему не известно, С. всегда передвигается нелегально, часто пересекает границы, ранее находился в Московской области, затем на Украине и в Белоруссии. При осмотре в судебном заседании фотографии пояснил, что узнать на ней никого не может, так как лиц не видно, хотя при этом человек, идущий первым, и похож на него залысиной.

Вышеизложенные показания свидетеля У.Г.В. являются нелогичными и непоследовательными, не соответствуют действительным обстоятельствам дела и опровергаются другими доказательствами, а поэтому суд считает их недостоверными, обусловленными желанием ввести суд в заблуждение и помочь своему брату избежать ответственности за содеянное. В связи с этим данные показания принимаются судом за основу лишь в той части, что между братьями Улиханян и К действительно произошёл конфликт, в ходе которого потерпевшему в результате выстрела из пистолета были причинены телесные повреждения.

Свидетель со стороны защиты У.Ш.В. – брат подсудимого, показал, что во время конфликта с К. он не присутствовал. Утром 3 мая 2019 года он отвёз ребёнка в школу, пока тот занимался, он ездил по своим делам, а затем, около 13 часов, отвёз ребёнка к матери, так как нехорошо себя чувствовал и побоялся, что может его заразить. При этом он домой не ходил, мать выходила к подъезду, после чего он уехал домой и больше никуда не выходил. Вечером ему позвонили из полиции, сказали, что необходимо явиться в отдел, начали угрожать, поэтому он сразу нанял адвоката и пошёл с ним в полицию на следующий день. Узнал, что был конфликт, огнестрельное ранение, и что его на месте видела какая-то девушка. Впоследствии, примерно 6-7 мая, со слов брата Г. узнал, что 2 мая 2019 года они с К. «сцепились», а на следующий день решили поговорить и разрешить конфликт. В это время у них гостил двоюродный брат С., который слышал этот разговор и пошёл на встречу вместе с Г., а при встрече поссорился с П., выстрелил в него и сразу убежал. Про драку Г. ничего не рассказывал. Сам он С. видел только 30 апреля в течение буквально 5 минут, о том, что он приехал к родителям 29 апреля, знал только со слов матери. Брата Ерванда в тот день, 3 мая, он также не видел. Почему девушка-свидетель утверждает, что видела его на месте преступления, не знает, считает, что она врёт, возможно, её так научили оперативники. При осмотре в судебном заседании фотографии объяснить, кто на ней изображён, не смог.

Показания свидетеля У.Ш.В. о том, что он не присутствовал на месте преступления, не соответствуют действительным обстоятельствам дела и опровергаются другими доказательствами, а поэтому суд считает их недостоверными и во внимание не принимает. Наряду с этим суд учитывает, что свидетель, указывая на то, что приезжал к дому родителей около 13 часов 3 мая 2019 года, фактически подтверждает возможность его нахождения на месте преступления во время его совершения.

Несмотря на непризнание вины ФИО1, избранный им способ защиты от предъявленного обвинения, который с целью избежания его ответственности за содеянное поддержан и в целом согласован с потерпевшим, братьями и другими свидетелями со стороны защиты, вина подсудимого подтверждается другими имеющимися в деле доказательствами.

Так, свидетель П.Ю.В., сведения о личности которой в целях её безопасности на стадии предварительного расследования были сохранены в тайне, в связи с чем ранее она участвовала в производстве по делу под псевдонимом «И.Л.И.», в судебном заседании показала, что её девичья фамилия – Х. с 2018 года, после пожара в её доме, она с детьми стала проживать в квартире матери, расположенной на 5-м этаже в 6-м подъезде .... 3 мая 2019 года, в обеденное время, она, находясь в указанной квартире, услышала на улице крики, подошла к окну и стала свидетелем разборок молодых людей, а именно между Ервандом и Г. которых она наглядно знала в связи с проживанием в одном районе, и ранее незнакомым ей молодым человеком, как впоследствии выяснилось – К.П.. Они стояли на углу дома около их подъезда, ближе к дому № 11А, Ерванд и Г. заставляли П. извиниться за какие-то слова, а тот им агрессивно отвечал. После этого Ерванд нанёс стоявшему перед ним полубоком П. прямой удар кулаком правой руки в верхнюю часть тела – в плечо или нижнюю часть головы. К. повернулся и побежал в сторону детской площадки, Г. и Ерванд разделились, чтобы догнать его, но не смогли. Тогда Ерванд достал пистолет и выстрелил в П.. При этом она не видела, откуда Ерванд доставал оружие, но видела его протянутую в сторону П. руку с чёрным предметом, а затем это оружие подсудимый положил в правый карман. Г. в момент выстрела находился левее Ерванда. Никого другого рядом с ними она не видела. В результате выстрела К. упал на землю вперёд лицом, к нему подбежали Ерванд и Г., а также подошёл их брат Ш., который до этого в конфликте не участвовал, был в стороне 1-го подъезда. Ш. подобрал телефон П., который выпал из его кармана, и положил рядом с ним. Затем они потрогали К., чтобы, видимо, проверить, жив ли он, после чего быстрым шагом ушли в сторону ... Этот момент она сняла на свой сотовый телефон с абонентским ..., а впоследствии передала фотографию сотрудникам полиции. Далее она выбежала вниз, чтобы помочь потерпевшему, хотела вызвать скорую помощь, но увидела, как П. встал и, шатаясь, пошёл в сторону .... Когда приехала полиция, она снова вышла во двор и рассказала сотрудникам об увиденном, а впоследствии передала, переслав через «Viber», фотографию, на которой были изображены убегающие братья Улиханян – впереди Г., а сзади Ерванд и Ш. Сначала она общалась на месте с оперативником, после чего её стали вызывать в отдел полиции и к следователю. Она говорила, что не хочет в этом участвовать, потому что боялась и рассказала обо всём только из-за того, что переживала за потерпевшего. Тогда ей предложили засекретить её личные данные, на что она согласилась и стала давать показания, а также ездила на опознание, в ходе которого указала на Ерванда, который нанёс удар К. и стрелял в него. Впоследствии мать братьев У.А. ходила по подъезду и выясняла, кто видел эту ситуацию, после чего у неё состоялся разговор с соседкой Л. (Б.) – дочерью К. которой она рассказала об увиденном, а также говорила, что является «засекреченным» свидетелем. Из-за этого мать подсудимого стала распускать о ней плохие слухи. Указала также, что в тот период жила в квартире с матерью и своими детьми. Её младшая сестра К.И., которая действительно употребляла психотропные вещества, в то время в данной квартире не жила, вела асоциальный образ жизни, в связи с чем они с ней отношений практически не поддерживают. Никакого отношения к правоохранительным органам она не имела, ни с кем из сотрудников не знакома. Никакой заинтересованности в том, чтобы оклеветать подсудимого ради сестры, о чём она ранее слышала со стороны защиты в суде, у неё не было. Более того, в тот период сестру осудили не за наркотики, как предполагают свидетели защиты, зная всё только по слухам, а за кражу, назначили ей обязательные работы, которые она не отбыла, в связи с чем лишь в ... её отправили в колонию на 1 год 1 месяц, откуда она освободилась в .... 

Фотография, на которую ссылалась ФИО3 в своих показаниях, вместе с электронным носителем, на котором она сохранена, были истребованы судом из ОП № 5 УМВД России по г.Пензе и приобщены к материалам уголовного дела (т.5 л.д.203-208). При этом на данной фотографии отображены дата и время съёмки – 03.05.2019 г., 13:46.

Свои показания относительно места конфликта и дальнейшего маршрута передвижения участников данного конфликта ФИО3 подтвердила, указав их на изготовленных в ходе судебного разбирательства и приобщённых к материалам дела схемах (т.5 л.д.28-29).

Детализацией телефонных соединений абонентского ..., истребованной судом в ПАО «Мегафон» и приобщённой к материалам дела, подтверждено, что в момент совершения преступления ФИО3 находилась в районе места преступления, обслуживаемого соответствующими приёмопередающими базовыми станциями данного оператора сотовой связи (т.5 л.д.184-192).

Копией приговора Первомайского районного суда ... от ... в отношении К.И.В. также подтверждены показания П. в части времени и оснований осуждения её сестры (т.5 л.д.193-195).

Согласно протоколу предъявления лица для опознания с фототаблицей (т.1 л.д.121-127), «И.» опознала среди предъявленных ей лиц ФИО1 как лицо, которое произвело выстрел в потерпевшего.

Из заключения судебно-психологической экспертизы (т.2 л.д.87-93) следует, что в представленных материалах видеозаписи допроса свидетеля «И.» от ... не имеется признаков оказания психологического воздействия (давления, внушения) на допрашиваемую со стороны допрашивающих либо третьих лиц. В речи свидетеля не имеется признаков заученности и подготовленности показаний.

Таким образом, показания свидетеля П. подробны, последовательны на протяжении всего предварительного и судебного следствия, вопреки мнению стороны защиты существенных противоречий с ранее данными ею показаниями, оглашёнными в судебном заседании (т.1 л.д.117-120, т.2 л.д.70-75, 197-200), не содержат, согласуются с вышеуказанными и другими имеющимися в деле доказательствами и соответствуют действительным обстоятельствам дела, а поэтому оснований им не доверять суд не находит, считает их достоверными и принимает за основу. Вопреки ссылкам стороны защиты, каких-либо оснований для оговора подсудимого у П. не имеется, лично они между собой знакомы не были, конфликтов между ними не возникало.

Свидетель П.Д.И. – бывший сотрудник ОУР ОП ... УМВД России по ..., подтвердил, что ... он выезжал на место происшествия – в район ТЦ «Сура», куда, как было установлено, потерпевший К. пришёл со стороны дома № 9 по ул.Вадинской. В ходе осмотра данной местности к ним подошла ранее незнакомая женщина, как впоследствии выяснилось – П., и сообщила, что являлась очевидцем событий, которые наблюдала из окна своей квартиры, расположенной в последнем подъезде указанного дома. С её слов в конфликте с К. участвовали трое братьев Улиханян, которых она наглядно знает с детства, так как они проживают по соседству. В дальнейшем женщина уточнила имя стрелявшего – Ерванд. Сначала П. не хотела фигурировать в деле, опасаясь за свои жизнь и здоровье, а в последующем согласилась помочь следствию и дать показания о том, что видела, если её личные данные будут скрыты. После получения соответствующего поручения от следователя он составил рапорт, в котором указал о наличии данной женщины-очевидца. В дальнейшем он осуществлял оперативное сопровождение расследования данного дела. Изначально кроме Ерванда и его брата Г. другие лица в качестве участников конфликта не упоминались, речи про некоего С. не шло. Имя С. и ссылки на него, как на стрелявшего, появились только после того, как был задержан Ерванд. Однако при проверке по базам, в том числе по результатам запросов в миграционную службу, никаких данных об этом лице не имелось.

Из показаний свидетеля П.Н.М., данных ею ранее в суде и с согласия сторон оглашённых в настоящем судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.4 л.д.162), следует, что 3 мая 2019 года её 9-летний сын рассказал, что когда они с друзьями гуляли на детской площадке, услышали хлопок, а затем в районе дома № 10 или 11 по ул.Вадинской увидели, что им навстречу выбежали двое мужчин нерусской внешности. Один из них забежал за больницу, второй побежал в сторону школы. Потом дети увидели около того дома третьего мужчину, у которого весь затылок был в крови. Также они видели следы крови на асфальте.

Из показаний свидетеля В.С.Ю., данных им при производстве предварительного расследования и с согласия сторон оглашённых в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.1 л.д.220-222), следует, что 3 мая 2019 года он находился на своём рабочем месте в торговом зале универсама «Сура» по адресу: .... Примерно в 13 часов 40 минут, увидел через окно, что со стороны дома № 11А по ул.Вадинской к магазину подходит парень, мотаясь из стороны в сторону, в связи с чем он вышел на улицу. На лице у парня была кровь, он попросил вызвать скорую помощь, сказав, что ему стрельнули в голову из травматического пистолета лица армянской национальности. Он сообщил об этом Л., который вызвал скорою помощь. 

Аналогичные показания ранее в суде давал свидетель Л.С.П., который, кроме того, указывал, что кровь у потерпевшего шла из головы, всё лицо было залито кровью. До приезда вызванной ими бригады скорой помощи на место прибыли сотрудники полиции, также к парню подходили какие-то девушка с парнем и о чём-то разговаривали с потерпевшим (т.4 л.д.157).

Свидетель К.А.Н., как видно из его показаний, данных на предварительном следствии и ранее в суде, оглашённых в настоящем судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.2 л.д.41-43, т.4. л.д.125), пояснял, что 3 мая 2019 года, около 14 часов, он в качестве врача в составе бригады скорой помощи выезжал к ТЦ «Сура» на ... по сообщению об огнестрельном ранении. У мужчины имелись множественные ссадины и рана в затылочной части головы. Пострадавший был в сознании, изначально говорил, что упал, не хотел отвечать на их вопросы, но в дальнейшем пояснил, что у него произошёл конфликт с группой лиц, сначала был избит, после чего в него выстрелили из травматического пистолета «Оса». Данные сведения он со слов потерпевшего внёс в карту вызова СМП. После первичной обработки повреждений мужчина был госпитализирован в отделение нейрохирургии.

Об аналогичных обстоятельствах выезда на место и дальнейшей госпитализации К. указали свидетели Ш.В.Н. и Ф.Е.В. – медсёстры СМП, показания которых, данные при производстве предварительного расследования, с согласия сторон были оглашены в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.3 л.д.84-86, 87-90).

Согласно копии карты вызова СМП от 03.05.2019 г. (т.3 л.д.83), вызов бригады скорой помощи для ФИО4 поступил в 13 часов 52 минуты от сотрудника ТЦ «Сура», что также подтверждено стенограммой аудиозаписи звонка диспетчеру (т.3 л.д.91-92).

Свидетель О.В.В. – сотрудник ППС ОП ... УМВД России по г.Пензе, показал, что в мае 2019 года, точную дату не помнит, в обеденное время поступило сообщение о причинении телесных повреждений предметом, похожим на пистолет. Он незамедлительно прибыл на место – к магазину «Сура», где находился потерпевший, у которого из головы шла кровь, имелась рана, похожая на огнестрельное ранение. На его вопрос что случилось, парень ответил, что упал. Однако подошедший к нему охранник магазина сказал, что со слов самого потерпевшего в него выстрелил из пистолета какой-то армянин. В это время рядом с потерпевшим была девушка, которая потом вместе с ним уехала на скорой помощи.

Не верить показаниям вышеперечисленных свидетелей у суда оснований нет, поскольку они согласуются между собой и с другими имеющимися в деле доказательствами и соответствуют действительным обстоятельствам дела, поэтому суд считает их достоверными и принимает за основу. Оснований для оговора подсудимого у данных свидетелей не имеется, ранее они с ним лично знакомы не были.

Из показаний свидетеля К.А.Ю. – сестры потерпевшего, данных ею ранее в суде и оглашённых в настоящем судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.4 л.д.172), следует, что в один из дней в начале мая 2019 года, примерно в 13 часов 45 минут, ей позвонил брат, сказал, что находится около магазина «Сура», ему плохо и уже вызвали скорую помощь. Она сразу на такси приехала на место, где уже находились сотрудники полиции и общались с братом, у которого одежда была грязной, из головы текла кровь. Когда приехала скорая помощь, она вместе с ней поехала в больницу, где брата сразу забрали на операцию, её к нему не подпускали, поэтому она с ним не общалась. Затем, когда брат пришёл в себя, он ей об обстоятельствах конфликта также ничего не рассказывал, говорил, что это не её дело, потому что она девочка, сказал только, что в него стреляли и говорил ей, чтобы она в это дело не вмешивалась. Когда её через несколько дней вызвали в полицию, её там оскорбляли, говорили, что брат умрёт, на протяжении 3 часов допрашивали разные люди, показывали какие-то фотографии, сделанные какой-то женщиной с балкона, но она говорила, что ничего не знает, так как её на месте не было, а брат ничего не рассказывал. На одной из фотографий узнала своего знакомого Б.А. но при последующем разговоре с последним тот сказал, что его там не было. На другой фотографии были изображены четверо идущих людей, в которых она никого не узнала. О причастности Улиханяна Ерванда к причинению брату телесных повреждений она сотрудникам не говорила. Сотрудники полиции сами ей рассказывали, что по делу есть подозреваемый и называли только фамилию Улиханян. При предъявлении аудиозаписи разговора с сотрудником полиции К. подтвердила факт данного разговора, пояснила, что при данной беседе на неё давления не оказывалось, однако указала, что сообщённые ею сведения, в том числе о причастности подсудимого, являлись лишь её предположениями. О том, что в брата стреляли сзади из травматического пистолета «Оса», ей стало известно от самих сотрудников полиции.

Такие показания свидетеля К. являются нелогичными и противоречивыми, не соответствуют действительным обстоятельствам дела и опровергаются другими имеющимися в деле доказательствами, а поэтому суд их за основу не принимает.

Так, из стенограммы опроса К. (т.1 л.д.252-256) следует, что та последовательно и утвердительно указывала, что в её брата стрелял именно Ерванд из пистолета «Оса», причиной явился имевший место накануне словесный конфликт. Также она подтверждала, что сам брат никогда не даст показаний. При этом судом не установлено признаков оказания на К. какого-либо воздействия со стороны опрашивающего, пояснения она давала самостоятельно. При этом суд приходит к убеждению, что об изложенных ею обстоятельствах произошедшего К. могла узнать лишь от своего брата.

Свидетель Г.В.В. – сотрудник ОБОП УУР УМВД России по ..., проводивший ОРМ «опрос К.» с негласным применением вышеуказанной аудиозаписи, также подтвердил в судебном заседании, что какого-либо давления на сестру потерпевшего не оказывалось, общение происходило в форме спокойной «приятельской» беседы, пояснения К. давала самостоятельно, указывала о том, что в ходе конфликта присутствовали трое братьев Улиханян – Ш., Г. и Ерванд, и именно последний произвёл в брата выстрел из травматического пистолета. Пояснил также, что решение об опросе именно сестры потерпевшего было принято в связи с тем, что между ней и братом имелись доверительные отношения, сам же ФИО4 никогда не даст правдивых показаний из-за своих взглядов и образа жизни, поскольку придерживается определённых «воровских понятий и традиций», ранее сам привлекался к уголовной ответственности за причинение тяжкого вреда здоровью, имеет соответствующий круг общения, поддерживает отношения с криминальными авторитетами.

У суда не имеется оснований не доверять показаниям Г., поскольку они объективно подтверждаются другими доказательствами, свидетельствующими о нежелании ФИО4 сотрудничать со следствием и стремлением противопоставить себя правоохранительной системе.

В частности, согласно сведениям ИЦ УМВД России по ..., на момент совершения преступления потерпевший К. являлся условно осуждённым по ч.1 ст.111 УК РФ (т.3 л.д.107); из справки ОБОП УУР УМВД России по ... следует, что К. состоит там на учёте, неоднократно задерживался во время так называемых «стрелок», поддерживает общение с ранее судимыми, придерживается «воровских понятий (традиций)», опирается на поддержку криминальных авторитетов (т.3 л.д.117).

С учётом изложенного, а также исходя из показаний вышеназванных свидетелей, общавшихся с К. сразу после преступления – работников ТЦ «Сура» и скорой помощи, сотрудников полиции, которым потерпевший сообщал различные версии обстоятельств получения травмы, и самой линии поведения К. в ходе судебного разбирательства, суд приходит к убеждению, что потерпевший действительно уклоняется от дачи правдивых показаний с целью оказания помощи подсудимому избежать ответственности за содеянное.

В судебном заседании были исследованы и другие доказательства, представленные стороной защиты, которые, по мнению суда, не могут быть признаны объективными и не являются бесспорными доказательствами непричастности подсудимого к совершению преступления. 

Так, свидетель К.Л.Н. показала, что проживает по адресу: ..., подсудимого и потерпевшего знает с детства, с семьёй Улиханян они поддерживали соседские отношения, дети вместе гуляли, Улиханян им часто помогали. Её квартира находится в 5-м подъезде, на 4-м этаже, окна выходят во двор их дома. 3 мая 2019 года она находилась дома, примерно в 12 часов 15 минут пришла на кухню готовить обед и через открытую форточку услышала на улице крики. Выглянув в окно, увидела, что около принадлежащей её внучке машины «Приора» стоят четверо ребят – П.К. братья Улиханян – Ерванд и Г., а также ещё один незнакомый ей парень кавказской национальности. Сначала подумала, что они пришли к внучке, стала за ними наблюдать. Они стояли примерно в 6 метрах от её подъезда, кричали и активно жестикулировали. Кто с кем именно ругался, было непонятно, конкретного разговора она не слышала. Потом они переместились к сушилке на площадке, ближе к 11-му дому, Ерванд подошёл к П. и приобнял, прощаясь. Наносил ли кто-то кому-то удары, не видела, утверждать обратное не может, так как отвлекалась на чайник. Потом П. развернулся и пошёл в сторону 11-го дома. Г. с Ервандом отправились в противоположную сторону, а неизвестный направился за П. и затем, находясь от того примерно в 5 метрах, что-то достал из правого кармана сзади и вытянул руку. Что было в руке, сказать не может, так как не приглядывалась. Далее она услышала хлопок, слегка пригнулась от испуга, сразу подумала, что это был выстрел, хотела вызвать полицию, так как П. после хлопка упал лицом на землю, а неизвестный сразу убежал за угол дома № 9. В связи с этим считает и уверена, что стрелял именно неизвестный парень, а не подсудимый. Затем Ерванд и Г. подошли к П., но тот поднялся и пошёл быстрым шагом в другую сторону. Сами братья Улиханян направились в сторону своего .... Никаких телесных повреждений и крови она у П. не видела, поэтому никуда звонить не стала, хотя держала в руках свой телефон с абонентским ... оператора «Мегафон», который, как всегда, был включён. Имя С. ей не знакомо, имеются ли у отца подсудимого племянники, не знает. Ш.У. она в тот день не видела. Впоследствии, осенью 2019 года, к ней приходила мать подсудимого А. и спрашивала, видела ли она эти события. Она сказала, что видела всё из окна. Тогда А. попросила подтвердить это, так как Ерванд не виноват. Также А. сказала, что соседка – многодетная мать по имени Рая является «секретным свидетелем», на основании ложных показаний которой возбудили уголовное дело. На это она сказала, что соседки по имени Р. у них нет, есть многодетная мать по имени Ю. из ..., у которой есть знакомый оперативник. К. также показала, что эта Ю. сама рассказывала её дочери, что является засекреченным свидетелем и спрашивала у дочери, как выглядят эти армяне, то есть даже не знала, как они выглядят, но дала показания. А её сестра-наркоманка всегда сидит у подъезда на лавочке и в этот раз снимала всё происходящее на видео. Считает, что Ю. дала показания против подсудимого «по подсказке» своих друзей из полиции, имея в этом материальный интерес. Саму её впоследствии допрашивали на протяжении 7 часов, она разозлилась на следователя, так как просила отпустить её, потому что у неё муж-инвалид, и чтобы быстрее освободиться оттуда, проговорила следователю все показания, как заученный текст. При просмотре в судебном заседании фотографии пояснила, что узнаёт свой двор, машину своей внучки, однако в какой момент сделана фотография пояснить не может, в изображённых на фотографии парнях никого не узнаёт. Относительно отсутствия сведений о соединениях её телефона указала, что это подделка, такого быть не может, в тот день она находилась дома и все вышеописанные события видела своими глазами.

Такие показания свидетеля К. не могут быть признаны достоверными и приняты за основу, поскольку являются противоречивыми, нелогичными, не согласуются с другими имеющимися в деле доказательствами и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. По убеждению суда К. давая такие показания, пытается ввести суд в заблуждение с целью оказания подсудимому, с семьёй которого у неё фактически сложились приятельские отношения, помощи во избежание его уголовной ответственности.

Ссылки Ковган на заинтересованность свидетеля П. в исходе дела вследствие материальной заинтересованности и знакомства с сотрудниками полиции являются надуманными, ничем объективно не подтверждены, основаны на слухах и домыслах. Опровергаются материалами дела и ссылки свидетеля на то, что очевидцем конфликта якобы являлась не сама П. а её сестра, причём снимавшая происходящее на видео. Указывая на конкретных участников конфликта, К. в то же время не смогла назвать лиц, изображённых на фотографии. Ссылаясь на получение К. травмы в результате выстрела, а также падение его лицом на землю, К., тем не менее, не заметила у потерпевшего никаких телесных повреждений и крови, что объективно не могло соответствовать действительности и противоречит другим доказательствам. Наряду с этим из показаний К. следует, что она наблюдала за происходящим не постоянно: отвлекалась на чайник, пригибалась в момент «хлопка», объясняя этим, в частности, то, что не видела момента нанесения ударов. При таких обстоятельствах утверждения К. о том, что выстрел произвёл не подсудимый, а иной неизвестный ей человек, также нельзя признать убедительными. Кроме того, не соответствует действительности и не согласуется с другими доказательствами и указанное К. время совершения преступления, а её ссылки на то, что неизвестный доставал орудие из заднего правого кармана не согласуется с показаниями потерпевшего, подсудимого и его брата Г., которые, между тем, в данной части также противоречат друг другу. 

О недостоверности показаний Ковган свидетельствуют и истребованные судом из ПАО «Мегафон» сведения, согласно которым по абонентскому ... за 3 мая 2019 года отсутствует какая-либо информация о соединениях (т.5 л.д.183). 

При этом с целью разъяснения указанных обстоятельств в судебном заседании по ходатайству стороны защиты в качестве специалиста был допрошен сотрудник ПАО «Мегафон» Е.С.Н., который показал, что отсутствие информации о соединениях между абонентскими устройствами может означать, что на телефоне либо включён режим «Самолёт», когда сеть его не регистрирует, либо телефон просто был выключен или неисправен. Если же телефон включён, но им не пользуются (не звонят, не отправляют сообщения), то сигнал тем не менее проходит через базовые станции и сеть через 4-6 часов всё равно его обнаруживает.

Несостоятельными суд считает и доводы К. о фактическом оказании на неё психологического воздействия в ходе длительного допроса, который в действительности был проведён в течение не более 30 минут (т.2 л.д.211-220).

Кроме того, из заключения судебно-психологической экспертизы следует, что в представленных материалах видеозаписи допроса свидетеля К. от ... не имеется признаков оказания психологического воздействия (давления, внушения) на допрашиваемую со стороны допрашивающих либо третьих лиц. При этом экспертом установлено, что в речи свидетеля имеются признаки подготовленности показаний (т.2 л.д.240-247).

Допрошенная в судебном заседании эксперт-психолог Б.Р.И. подтвердила свои заключения в отношении Ко и «И.», указав, что приходя к вышеуказанным выводам, она исходила из применённых ею методик, в том числе тестов ИТО и Леонгарда-Шмишека, которые показали склонность Ко ко лжи. При производстве экспертиз она исследовала не только представленные видеозаписи допросов, но и лично беседовала с Ко. и «И.», проводя экспериментально-психологическое обследование, изучая их индивидуальные эмоциональные качества и поведенческие реакции, исследовала мимику, жесты, речь и т.д. В частности, Ко давала социально-желаемые ответы, при проведении исследования были отмечены невербальные способы передачи информации – частая жестикуляция, смена позы, постоянное движение на стуле, пожимание плечами, бегающий взгляд и т.д. Выражаемые эмоции указывали на то, что Ко. во время допроса занимается конструированием событий, продумывает ответы на вопросы, прежде чем сообщить какую-то информацию, пытается убедить собеседника в своей правоте, предоставляет много излишней информации, не только отвечает на вопросы, но и на протяжении всего допроса вставляет свои реплики, пытается загладить вину знакомых ей людей. Когда люди дают показания неподготовленно, они просто отвечают на поставленный вопрос. По результатам метода ИТО Ко набрала 8 баллов, т.е. максимальное количество баллов по шкале лжи. В связи с этим к ней применялся и тест Леонгарда-Шмишека. В отличие от Ко. при исследовании показаний и в целом личности «И.» склонности последней ко лжи установлено не было, в ходе допроса она излагала только то, что видела. 

Вышеизложенные заключения и показания эксперта Б суд считает обоснованными и не находит оснований сомневаться в правильности сделанных выводов, основанных на объективном исследовании личности свидетелей, тщательном изучении материалов дела, с использованием существующих научно-обоснованных методов. Индивидуальные психологические признаки, указанные экспертом в отношении К, объективно наблюдались и в ходе допроса последней в судебном заседании. 

Наряду с этим не могут быть приняты за основу выводы «экспертного исследования», проведённого по инициативе стороны защиты в ООО «Саратовское экспертное бюро» (т.4 л.д.74-89) и подтверждённые в судебном заседании специалистом Д.М.А., согласно которым в речи свидетеля К зафиксированной на видеозаписи её допроса от 22.10.2019 г., не имеется признаков подготовленности и заученности, выражающихся в эмоциональной неуравновешенности и соответствующих реакциях – излишних паузах, глубоких вдохах, сглатываниях, навязчивых стереотипных движениях, которые бы повторялись на протяжении всего допроса, и т.д. 

Указанные выводы специалиста, как установлено в судебном заседании, в отличие от выводов эксперта были основаны лишь на изучении речи К, зафиксированной на видеозаписи её допроса, без непосредственного общения со свидетелем и исследования её личности, что само по себе свидетельствует о неполноте данного психологического исследования. Что же касается фактического «рецензирования» специалистами заключения эксперта, то эти действия выполнены за пределами полномочий специалиста, предусмотренных ст.58 УПК РФ, а поэтому юридического значения иметь не могут.

Из показаний свидетеля Б.Е.В. данных ею при производстве предварительного расследования и с согласия сторон оглашённых в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, следует, что об обстоятельствах преступления ей ничего не известно. Со слов её бабушки (К), та днём 3 мая 2019 года находилась дома и видела, как в дневное время около её машины собрались неизвестные люди. Изначально она никого не узнала, но впоследствии из разговоров соседей стало известно, что там находился К.П. Бабушка говорила, что видела ребят сначала около их подъезда, затем они прошли к сушилкам на детской площадке, а затем видела, как П. уходил. Видела ли она момент выстрела, бабушка ей ничего не рассказывала, говорила ли она ей вообще о выстреле, не помнит. О том, что в конфликте принимали участие члены семьи Улиханян, бабушка ничего не говорила (т.3 л.д.21-23).

Данные показания свидетеля также свидетельствуют о непоследовательности и необъективности показаний Ковган.

Таким образом, анализируя вышеперечисленные обстоятельства в их совокупности, суд приходит к выводу, что показания свидетеля Ковган не могут являться доказательством непричастности подсудимого к совершённому преступлению.

Свидетель Б.Л.В. показала, что с потерпевшим не знакома, подсудимого видит лишь второй раз в суде. ... её дома не было, о происшествии она ничего не знает, известно лишь из разговоров, что была какая-то стрельба, но подробности не узнавала, так как ей это не интересно. Кроме того, в октябре 2019 года к ней приходила соседка – Ю.Х. которая спрашивала, как выглядят армяне, живущие в соседнем доме, и как кого из них зовут. Также Ю сообщила, что является секретным свидетелем, сказала, что на потерпевшего кто-то покушался, кто-то стрелял, но сама лично она свидетелем не была. На её вопрос, зачем она тогда пошла в свидетели, Ю сказала, что ей без разницы, и что если на неё будут давить, то она от своих показаний откажется. При этом Ю просила её никому не рассказывать о том, что является секретным свидетелем. Однако она рассказала об этом своей матери (К) и следователю, которому при этом не стала говорить, что Ю. на самом деле очевидцем не являлась. О том, что свидетелем произошедшего являлась её мать, она на тот момент не знала и на эту тему с матерью не общалась

Суд отвергает показания свидетеля Б о том, что Юля (П.) с её же слов не являлась очевидцем преступления и выясняла у неё имена и внешность проживающих по соседству армян, поскольку такие показания являются нелогичными и непоследовательными, не соответствуют действительным обстоятельствам дела и опровергаются другими имеющимися в деле доказательствами, в том числе показаниями самой П, а также показаниями Б на стадии предварительного следствия, оглашёнными в судебном заседании на основании ч.3 ст.281 УПК РФ (т.3 л.д.47-49), когда она об этом не сообщала, а напротив, причём будучи допрошенной в присутствии своего адвоката, указывала, что со слов Ю. та все события наблюдала лично. 

О несостоятельности показаний Б. в судебном заседании свидетельствует и то, что на момент общения с П (в октябре 2019 года) последняя уже была неоднократно допрошена, а поэтому у неё не было никакой необходимости выяснять у Б имена и приметы участников конфликта.

Свидетель Ш.А.А – мать подсудимого, показала, что ... к ним в гости приехал племянник её мужа М. Раньше тот часто у них гостил, но «многое натворил» в Пензе, из-за него к ним приходили разбираться какие-то люди, его хорошо знал их участковый. На тот момент она жила с мужем и сыном Г Сын Ш живёт отдельно, со своей семьёй. Сын Ерванд жил и работал в Москве, последний раз она его видела 8 марта, о том, что он в тот период приехал в Пензу, не знала. ..., примерно в 12 часов 15 минут, Ш привёз ей своих детей из школы, при этом подъехал к дому, позвонил и попросил выйти за детьми, а сам поехал по каким-то своим делам. В это время Г и С выходили покурить и час-полтора отсутствовали. После этого домой резко прибежал С. и начал искать свою сумку. На её вопрос что случилось и что он ищет, С ответил «ничего» и вышел из дома со своими вещами. В тот же день, примерно в 16 часов, к ним домой пришли сотрудники полиции, искали оружие, но не нашли, и забрали Г. Последний, вернувшись из полиции, рассказал, что у них были какие-то словесные перепалки с каким-то парнем, и что в этого парня С выстрелил из «ненастоящего» оружия. Другие подробности сын ей не сообщал, сказал только, что до этого они были в кафе и С с этим парнем что-то не поделили. В дальнейшем в преступлении стали обвинять Ерванда, однако сам он говорил ей, что ничего не делал. Когда муж через своих родственников стал разыскивать С., выяснилось, что в Армению, где живёт его мать и брат, он не приезжал. Предполагает, что М. может находиться в Белоруссии или в Дагестане, где у него есть связи. При этом указала, что после случившегося С. звонил её мужу и извинялся за произошедшее. Муж сообщил об этом следователю, чтобы найти С. «по горячим следам», но никто не отреагировал. Когда она увидела, что следствие идёт в одностороннем порядке, то начала обходить всех соседей и спрашивать, не видели ли они что в тот день. Большинство ничего не видели, а К. сообщила, что всё видела, поэтому она попросила её быть свидетелем. Сама она у К. подробности не расспрашивала, та лишь сказала ей, что видела троих парней и незнакомого. На её вопрос, может ли она доказать, что стрелял другой, а не Ерванд, К. сказала, что может и согласилась стать свидетелем. Показания свидетелей о том, что на месте видели Ш., считает ложью. Утверждать обратное не может, но когда полиция в тот день забрала Г., она позвонила Ш. и спросила где он, тот спросил «что случилось?», а затем сразу приехал. Также она узнала о засекреченном свидетеле по имени Ю., которая проживает в соседнем доме. Сама лично с этой Ю. не знакома и никогда не общалась. Знает, что у этого секретного свидетеля есть сестра-наркоманка, которая и видела всё происходящее, но свидетелем каким-то образом стала сама Ю.. Почему свидетель указывает именно на Ерванда, не знает, считает, что она врёт, так как сотрудничает с полицией, хотя сама даже не знает, как её сыновья выглядят. 

Свидетель У.В.Г. – отец подсудимого, показания которого на предварительном следствии с согласия сторон были оглашены в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ (т.2 л.д.29-31), также указывал, что 29 апреля 2019 года к ним в гости приезжал его племянник М.С.Г., с которым у него очень плохие отношения, но был принят в его доме, так как приходится родственником. 3 мая 2019 года, примерно в 13-14 часов, он пришёл домой и узнал от жены, что С. бешеный пришёл домой, собрал свои вещи и ушёл от них, после чего его больше никто не видел. После этого, примерно в 16-17 часов, к ним домой пришли сотрудники полиции, осмотрели квартиру и ушли, забрав сына Г Выйдя следом за ними на улицу, от кого-то узнал, что в какого-то парня стреляли, и тот попал в больницу. Ночью, вернувшись домой из полиции, Г. сообщил, что в парня стрелял С., однако в этом стали обвинять его сына Ерванда. Кто же в действительности присутствовал в момент стрельбы, ему не известно. Впоследствии, 12 августа 2019 года, на его телефон с незнакомого номера пришло СМС: «…простите за всё, пусть Ерванд с Г. меня не сдают …». Он понял, что это написал С. сразу же ему перезвонил, но тот не брал трубку, на его СМС: «С., почему не отвечаешь на звонки, зачем ты это сделал …» также не ответил и больше на связь не выходил.

Таким образом, показания родителей подсудимого не являются доказательством непричастности последнего к совершению преступления, об обстоятельствах которого им известно лишь со слов Г. и самого Ерванда. При этом показания Ш. не опровергают и факта присутствия Ш. на месте преступления, а её доводы относительно ложности показаний П. ничем объективно не подтверждены и являются несостоятельными. Показания Ш. в части времени встречи с сыном Ш. противоречат показаниям самого У.Ш.Г. Её же показания относительно звонка С. мужу не согласуются с показаниями самого У.В.Г. Ссылки же последнего на СМС, поступившее с незнакомого ему номера телефона ... спустя более чем 3 месяца после преступления (т.2 л.д.23-26), также не могут быть приняты во внимание, поскольку основаны лишь на предположении, что отправителем данного сообщения являлся М., который, как видно из показаний самого Улиханяна, на последующие его сообщение и звонки не ответил и до настоящего времени о месте своего нахождения не сообщил.

Наряду с этим, указанный абонентский номер зарегистрирован на имя постороннего лица – М.Е., проживающей в ..., при этом данный абонентский номер ... работал на территории ..., его соединений на территории ... не установлено (т.2 л.д.35).

Кроме того, как видно из сообщения ПАО «Вымпелком» (т.2 л.д.66-67), до 17.06.2019 г., т.е. на момент совершения преступления, указанный абонентский номер был зарегистрирован за гражданином Узбекистана Ш.Н.

При таких обстоятельствах само по себе наличие СМС-сообщения, на которое ссылается сторона защиты, с достоверностью не указывает, что его автором являлся именно Мурадян, а содержание данного сообщения не свидетельствует о том, что М. тем самым признаёт факт совершения именно преступления в отношении ФИО4.

Из сведений ПТК «Розыск-Магистраль» следует, что за 2019 год никаких передвижений М.С.Г. по территории РФ не зафиксировано (т.2 л.д.36).

Согласно сообщениям управлений по вопросам миграции и уголовного розыска УМВД России по Пензенской области, М.С.Г. по учётам федеральных баз данных не значится, сведения о пересечении им Государственной границы РФ отсутствуют (т.2 л.д.62, 64, 69).

Судом исследовались и другие доказательства, представленные стороной защиты в обоснование своей версии о причастности к преступлению Мурадяна, которые, однако, данную версию фактически не подтверждают и о невиновности подсудимого не свидетельствуют.

Так, свидетель К.Г.С. – соседка семьи Улиханян, показала, что 1 мая 2019 года она выходила на балкон и видела на площадке курящего парня в кепке. Сначала подумала, что это Ерванд, так как они были очень похожи, но вспомнила, что Ерванд не курит. Потом встретила ...91 которая сказала, что это племянник её мужа. До этого она данного парня никогда не видела. 3 мая 2019 года их дома не было, поэтому об обстоятельствах дела ей ничего не известно. А впоследствии ...90 сказала, что была драка и попросила подтвердить, что видела в то время указанного племянника.

Свидетель Ч.Ю.П. также показал, что является соседом семьи Улиханян, весной ... точную дату не помнит, на улице встретил отца подсудимого вместе с каким-то парнем, которого В. представил как своего племянника, имя при этом не называл. Раньше он этого человека не видел. Сколько всего племянников у В. – ему не известно, знает только ещё одного, по имени ...89 Впоследствии В. подходил к нему, спрашивал, помнит ли он племянника, которого представлял, и попросил это подтвердить. При этом В. сказал, что у Ерванда с кем-то был конфликт, но в подробности он не вникал.

Свидетель А.В.И. показал, что является соседом подсудимого, знает его с детства. Племянника отца подсудимого видел лет 10 назад, а на майские праздники 2019 года, когда именно – не помнит, выходя из лифта, видел его снова вместе с Г.. Как зовут этого племянника, ему не известно. О событиях ... ничего не знает. Спустя какое-то время после этого А. подходила к нему, спрашивала, видел ли он их племянника, и просила это подтвердить.

Свидетель М.И.А. показал, что в ... годах работал участковым в Первомайском РОВД г.Пензы, с 1995 года знает семью Улиханян, а также их племянника М.С., который торговал фруктами в обслуживаемом им районе без документов, за что на него составлялся протокол. Семья Улиханян просила его сделать так, чтобы С. уехал. После этого он видел С только в 2015 году, когда тот приезжал к дяде в гости. О событиях 3 мая 2019 года ему ничего не известно, просто при встрече с отцом подсудимого тот сказал, что у его сына что-то случилось, спросил, помнит ли он С. и попросил сходить и сказать об этом. 

Таким образом, показания вышеперечисленных свидетелей, не являвшихся очевидцами событий, имевших место 3 мая 2019 года, сами по себе не свидетельствуют о невиновности подсудимого в совершённом преступлении и о причастности к нему Мурадяна, а их ссылки на то, что они в то или иное время видели племянника отца подсудимого фактически доказательственного значения по делу не имеют.

Наряду с этим, вина подсудимого подтверждается и другими имеющимися в деле доказательствами:

Протоколом осмотра места происшествия с фототаблицей подтверждено, что преступление совершено на участке местности между домами №№ 9 и 11А по ул.Вадинской в г.Пензе, где на асфальтированной площадке в 15 метрах от 3-го подъезда дома № 11А обнаружены следы вещества бурого цвета, изъятые на марлевый тампон (т.1 л.д.13-17).

Из протокола осмотра места происшествия с фототаблицей следует, что в ГБУЗ «КБ № 6 им. Захарьина» изъяты чёрная майка с пятнами вещества бурого цвета и марлевый тампон с костными осколками (т.1 л.д.8-12).

Согласно протоколу осмотра с фототаблицей (т.1 л.д.19-24), у К.А.Ю. изъяты белые носки, чёрные мужские джинсы, мобильный телефон и паспорт на имя потерпевшего.

Из заключений судебно-биологической экспертизы следует, что на футболке и в смыве с места происшествия обнаружена кровь человека группы А?, что не исключает её происхождение от потерпевшего К. (т.1 л.д.59-61, т.2 л.д.131-132).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (т.1 л.д.186-189), у ФИО4 имеются следующие телесные повреждения: открытая черепно-мозговая травма: многооскольчатый перелом затылочной кости слева с распространением осколков в вещество головного мозга, внутримозговая гематома левой затылочной доли, малая пластинчатая субдуральная гематома слева, перелом скуловой дуги справа, ссадины лица, левой ушной раковины, верхних конечностей. Повреждения в области головы могли образоваться при однократном выстреле из травматического оружия, и расцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни в соответствии с п.6.1.2 «Медицинских критериев». Перелом правой скуловой дуги мог образоваться от одного ударного воздействия тупым твёрдым предметом, влечёт за собой длительное расстройство здоровья продолжительностью свыше 3 недель (более 21 дня) и по этому признаку расценивается как вред здоровью средней тяжести, согласно п.7.1 «Медицинских критериев». Остальные повреждения могли образоваться от ударнo-скользящих воздействий тупым твёрдым предметом, не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, согласно п.9 «Медицинских критериев». Давность образования повреждений в области головы и лица (перелом скуловой кости) не исключается 03.05.2019 г.

Из заключения ситуационной (медико-криминалистической) экспертизы следует, что обнаруженная у К. открытая черепно-мозговая травма могла образоваться в результате выстрела из травматического оружия (огнестрельного оружия ограниченного поражения) пулей с округлой контактировавшей поверхностью, с неблизкой дистанции (более 1 м); место внедрения пули – затылочная область, направление выстрела – сзади наперёд; в момент причинения травмы головы потерпевший был обращён задней поверхностью головы к дульному срезу оружия. Образование данной травмы не исключается в результате выстрела из бесствольного травматического пистолета «ПБ-4-2 «ОСА»» калибра 18,5x55 мм, равно как и от выстрела из иного травматического пистолета с подобными характеристиками (снаряжённого патронами с пулей, имеющей округлую контактировавшую поверхностью соударения размерами около 2x2 см). Перелом скуловой дуги справа мог образоваться от ударного воздействия кулаком, равно и от иного предмета с подобной характеристикой. Ссадины лица, левой ушной раковины, верхних конечностей образовались от скользяще-давящих воздействий тупого твёрдого предмета (как от удара, так и от соударения с таковым). Словесно-речевая модель условий и обстоятельств образования телесных повреждений у К. изложенная свидетелем «И. не противоречит объективным судебно-медицинским данным в части локализации, характера, механизма образования травмы головы, количества выстрелов, положения и взаиморасположения участников события; в отношении образования ссадин левой ушной раковины – нельзя исключить, что они могли образоваться при падении потерпевшего со скользяще-давящим контактом левой ушной раковой о поверхность земли (т.1 л.д.191-196).

В судебном заседании вышеизложенные выводы были подтверждены судебно-медицинским экспертом З.Э.В., которая при этом отразила имевшиеся у К телесные повреждения на схеме и продемонстрировала возможный механизм их образования на макете черепа человека (т.5 л.д.171-174), разъяснив, что перелом скуловой дуги образовался от непосредственного механического воздействия в место перелома, причём чаще всего такие повреждения образуются не от падения, а именно от удара в правую часть лица. Такой удар может быть нанесён и кулаком правой руки, если потерпевший стоит к ударяющему полубоком или поворачивает голову во время удара.

С согласия сторон в судебном заседании также были оглашены показания специалиста В.А.Д., данные им ранее в суде (т.4 л.д.193-194), из которых следует, что пистолет «ОСА» является травматическим оружием ограниченного поражения. В качестве патрона в нём используется травматический патрон 18,5х55 мм. В паспорте данного оружия справочных данных о его прицельной дальности не имеется, однако причинение им телесных повреждений с расстояния в пределах 10 метров возможно. Если основываться на ФЗ «Об оружии», то данное оружие предназначено для нанесения повреждений.

Изъятые предметы, как видно из протоколов осмотра с фототаблицами и другими приложениями, в том числе с расшифровками содержащейся на технических средствах информации (т.1 л.д.257-262, т.2 л.д.37-39), следователем осмотрены и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (т.2 л.д.40).

Судом установлено, что оперативно-розыскные мероприятия по настоящему делу проведены для решения задач, при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных Федеральным законом от 12.08.1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», полученные сведения предоставлены органу предварительного расследования и в суд в установленном порядке (т.1 л.д.249-251, т.5 л.д.200-202) и закреплены путём производства соответствующих следственных действий, поэтому суд считает возможным использовать результаты данных оперативно-розыскных мероприятий в качестве допустимых доказательств.

Из заключения амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы следует, что ФИО1 не обнаруживал во время инкриминируемого ему деяния и не обнаруживает в настоящее время признаков хронического и временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психической деятельности, лишавших и лишающих его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается. По состоянию психического здоровья Улиханян способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. Клинически достоверных признаков алкоголизма и наркомании у него не выявлено. Отсутствовало у Улиханяна в исследуемой ситуации и особое эмоциональное состояние – аффект (физиологический, кумулятивный), как и какие-либо иные эмоциональные состояния – стресс, фрустрация, растерянность (т.1 л.д.213-215).

У суда не возникает сомнений в правильности выводов экспертов, так как они основаны на объективном исследовании личности подсудимого, тщательном изучении материалов дела, с использованием научно-обоснованных методов, а поэтому в отношении содеянного суд считает Улиханяна вменяемым.

Процессуальных нарушений при проведении вышеперечисленных следственных действий и судебных экспертиз допущено не было, протоколы следственных действий и заключения экспертов составлены в соответствии с требованиями УПК РФ, поэтому суд считает их допустимыми доказательствами и принимает за основу.

Исследовав и оценив в совокупности приведённые выше доказательства, суд считает, что вина подсудимого нашла своё подтверждение.

Судом установлено, что между ФИО1 и К. на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений действительно произошла ссора, в ходе которой подсудимый умышленно нанёс потерпевшему один удар кулаком в область головы, а затем, вооружившись травматическим пистолетом, произвёл из него выстрел в голову К. причинив последнему телесные повреждения, в том числе являющиеся опасными для жизни человека в момент причинения, то есть относящиеся к категории тяжкого вреда здоровью. При этом судом достоверно установлено, что все указанные насильственные действия, в результате которых потерпевший получил телесные повреждения, были совершены именно подсудимым, а не его двоюродным братом М. на что ссылалась сторона защиты, представляя доказательства, которые по вышеизложенным основаниям признаны судом недостоверными и не приняты за основу.

Само по себе наличие конфликтной ситуации между ФИО1 и К. фактически не отрицалось и ими самими, а также подтверждено показаниями свидетеля П. Степень тяжести причинённых потерпевшему телесных повреждений определена судебно-медицинским экспертом, оснований сомневаться в правильности выводов которого у суда не имеется. Наличие прямой причинной связи между действиями ФИО1 и наступившими в результате последствиями – причинением тяжкого вреда здоровью К сомнений у суда не вызывает. Несмотря на то, что конкретное орудие преступления в ходе предварительного следствия установлено и изъято не было, имеющиеся доказательства являются достаточными для вывода о том, что таким орудием являлся травматический пистолет. Умысел подсудимого на причинение потерпевшему именно тяжкого вреда здоровью подтверждается особенностями такого используемого им орудия, применение которого в отношении человека само по себе подразумевает причинение ему травм, производством выстрела с близкого расстояния в жизненно важный орган – голову, а также самим характером действий подсудимого. Судом установлено, что ФИО1, производя указанный выстрел в сторону К удалившегося от него на расстояние не более 10 метров, осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего и желал их наступления. Оснований считать, что такие действия являлись неосторожными, не имеется. Учитывая характер вышеописанных действий подсудимого как в момент, так и сразу после совершения преступления, суд не находит оснований считать, что ФИО1 действовал в состоянии аффекта. Отсутствуют основания считать и то, что действия подсудимого носили оборонительный характер, поскольку, как установлено в судебном заседании, сам К. никакого физического насилия к Улиханяну не применял и угроз в его адрес не высказывал, его действия какой-либо угрозы для жизни и здоровья подсудимого не представляли. Таким образом, судом не установлено обстоятельств, указывавших бы на то, что в действиях Улиханяна имело место состояние необходимой обороны либо превышения её пределов.

Квалифицирующий признак преступления, совершённого с применением предмета, используемого в качестве оружия, которым являлся травматический пистолет, нашёл своё подтверждение, сторонами не оспаривается и сомнений у суда не вызывает.

Таким образом, судом установлено, что ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, и такие его действия суд квалифицирует по п.З ч.2 ст.111 УК РФ.

В связи с отсутствием обстоятельств, свидетельствующих о невменяемости подсудимого, иных исключающих его уголовную ответственность обстоятельств, а также оснований для освобождения его от уголовной ответственности, Улиханян подлежит наказанию за содеянное.

При назначении наказания суд в соответствии со ст.ст.6, 60 УК РФ учитывает принцип справедливости наказания, характер и степень общественной опасности совершённого преступления, а также личность подсудимого, в том числе наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

Изучением личности Улиханяна установлено, что он ранее не судим, к административной ответственности за нарушение общественного порядка не привлекался (т.3 л.д.123-124), на учёте у психиатра и нарколога не состоит (т.3 л.д.126, 128), получал благодарности за воспитание дочери (т.5 л.д.145-147), участковый уполномоченный полиции по месту жительства компрометирующими сведениями в отношении него не располагает (т.3 л.д.129).

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого, суд признаёт:

- в соответствии с п.Г ч.1 ст.61 УК РФ – наличие малолетних детей, ДД.ММ.ГГГГ года рождения и ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т.3 л.д.131, 132);

- в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ – состояние здоровья подсудимого, страдающего рядом заболеваний (т.4 л.д.61, 62, т.5 л.д.33, 39, 44-49, 59, 61, 66-68, 87-88, 97-98, 102-103).

При этом судом не установлено смягчающих обстоятельств, предусмотренных пп.И и К ч.1 ст.61 УК РФ, в связи с чем основания для применения к Улиханяну положений ч.1 ст.62 УК РФ отсутствуют.

Оснований считать поведение К противоправным или аморальным, что явилось бы поводом для преступления, суд не находит.

Наряду с этим, совершённое Улиханяном умышленное деяние в соответствии с ч.4 ст.15 УК РФ относится к категории тяжких преступлений. С учётом фактических обстоятельств и степени общественной опасности преступления оснований для изменения его категории на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ суд не находит.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, с учётом требований ч.2 ст.43 УК РФ, суд считает, что исправление Улиханяна возможно лишь в условиях его изоляции от общества. Оснований для применения к нему ст.73 УК РФ суд не находит.

При этом суд учитывает, что малолетние дети подсудимого проживают со своей матерью и без присмотра не остаются.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершённого преступления, судом не установлено, поэтому оснований для применения к Улиханяну ст.64 УК РФ суд также не находит.

Назначение подсудимому дополнительного наказания в виде ограничения свободы суд считает нецелесообразным.

В соответствии с п.Б ч.1 ст.58 УК РФ отбывание наказания Улиханяну, ранее не отбывавшему лишение свободы и совершившему тяжкое преступление, должно быть назначено в исправительной колонии общего режима.

В силу положений ч.2 ст.97 и ч.1 ст.255 УПК РФ, в целях исполнения приговора, ранее избранная в отношении Улиханяна мера пресечения в виде домашнего ареста подлежит изменению на заключение под стражу.

При зачёте наказания с момента заключения под стражу до дня вступления приговора в законную силу подлежат применению положения п.Б ч.3.1 ст.72 УК РФ. 

Кроме того, 2 июня 2019 года Улиханян был задержан следователем в порядке ст.91 УПК РФ (т.1 л.д.131-134), что в соответствии с п.1 ч.10 ст.109 УПК РФ приравнивается к содержанию под стражей, а затем, с 3 июня 2019 года, находился под домашним арестом (т.1 л.д.145-146).

Период нахождения под домашним арестом подлежит зачёту в срок лишения свободы в соответствии с положениями ч.3.4 ст.72 УК РФ.

Гражданский иск по уголовному делу не заявлен.

Решая в соответствии с ч.3 ст.81 УПК РФ вопрос о вещественных доказательствах, суд считает, что компакт-диски с аудиозаписями подлежат оставлению в уголовном деле в течение всего срока его хранения, а предметы одежды потерпевшего, не представляющие ценности и не истребованные сторонами, смыв крови и тампон с костными отломками – уничтожению.

Вопрос о судьбе остальных вещественных доказательств и других изъятых предметов и документов решён на стадии предварительного расследования (т.1 л.д.48, 89, 90, 111, 112, 179, 183).

Процессуальные издержки в размере 1.250 рублей, выплаченные из федерального бюджета адвокату Гордеевой за оказание Улиханяну юридической помощи на стадии судебного разбирательства (т.5 л.д.117), суд в соответствии со ст.132 УПК РФ считает необходимым взыскать с подсудимого, поскольку тот не заявил об отказе от защитника, которая участвовала в судебном заседании по назначению, на оплату труда адвоката был согласен, о своей имущественной несостоятельности не указал.

Руководствуясь ст.ст.304, 307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п.З ч.2 ст.111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу изменить с домашнего ареста на заключение под стражу, взять его под стражу в зале суда.

Срок отбывания ФИО1 наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п.Б ч.3.1 ст.72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок лишения свободы время его задержания в порядке ст.91 УПК РФ – 2 июня 2019 года, и время со дня заключения под стражу – с 3 июня 2021 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчёта: один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ч.3.4 ст.72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок лишения свободы время его нахождения под домашним арестом – с 3 июня 2019 года по 2 июня 2021 года включительно, из расчёта: два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Вещественные доказательства:

- диск DVD с аудиозаписью опроса К.А.Ю. и диск CD с аудиозаписью телефонного разговора с диспетчером станции скорой помощи, хранящиеся в уголовном деле, – оставить в уголовном деле в течение всего срока его хранения;

- майку, пару носков и джинсы Потерпевший , смыв крови и марлевый тампон с костными отломками, хранящиеся в СО по Первомайскому району г.Пензы СУ СК России по Пензенской области, – уничтожить.

На основании ст.132 УПК РФ взыскать с ФИО1 в доход государства процессуальные издержки – 1.250 (одну тысячу двести пятьдесят) рублей.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Пензенского областного суда через Первомайский районный суд г.Пензы в течение 10 суток со дня постановления приговора, а ФИО1 – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

Апелляционные жалоба, представление должны соответствовать требованиям ст.389.6 УПК РФ.

Осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника, о чём он должен указать в своей апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы (представления), принесённые другими участниками уголовного процесса, и иметь возможность довести до суда апелляционной инстанции свою позицию непосредственно либо с использованием систем видеоконференц-связи.

Председательствующий Д.А. Пилясов