Апелляционное дело № 22-522/2020

Судья Салдыркина Т.М. 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10 марта 2020 года г. Чебоксары

Верховный Суд Чувашской Республики под председательством судьи судебной коллегии по уголовным делам Андреевой Л.А.

при ведении протокола помощником судьи Никитиным Д.И.

с участием: прокурора отдела прокуратуры Чувашской Республики Николаева Е.О.,

осужденного ФИО1,

адвокатов Носикова О.А. и Ласточкина В.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Носикова О.А. и осужденного ФИО1 на приговор Моргаушского районного суда Чувашской Республики от 21 января 2020 года, по которому 

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 

<

данные изъяты> судимый 28 мая 2019 года Калининским районным судом г.Чебоксары по ч.1 ст.318, ст.116 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) к 1 году 4 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год 4 месяца, по которому 19 сентября 2019 года условное осуждение отменено с направлением для отбывания наказания в колонию-поселение,-

осужден: по п. «б» ч.2 ст.264 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 3 года;

в соответствии со ст.70 УК РФ назначено окончательное наказание по совокупности приговоров путем частичного присоединения к назначенному наказанию не отбытой части наказания по приговору Калининского районного суда г.Чебоксары от 28 мая 2019 года в виде 3 лет 9 месяцев лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 3 года.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «б» ч.3.1 ст.72 УК РФ постановлено зачесть в срок отбывания наказания время содержания под стражей в период с 24 июля 2019 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу потерпевшего ФИО5 в счет компенсации морального вреда 500000 рублей и расходы на представителя в сумме 100000 рублей.

Заслушав доклад судьи Андреевой Л.А., выслушав осужденного ФИО1, адвокатов Носикова О.А. и Ласточкина В.А. по доводам жалоб, мнение прокурора Николаева Е.О. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО1 осужден за нарушение при управлении автомобилем Ауди («AUDI Q7») с государственным регистрационным знаком № правил дорожного движения (далее – ПДД, Правила), повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека – водителя автомобиля «УАЗ-3909» с государственным регистрационным знаком № ФИО5, сопряженное с оставлением места его совершения.

Согласно приговору преступление совершено 22 июля 2019 года на федеральной автотрассе М-7 «Волга» на территории Моргаушского района Чувашской Республики при изложенных в судебном акте обстоятельствах. 

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Носиков О.А. выражает несогласие с приговором со ссылкой на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенное нарушение уголовно-процессуального закона. 

Считает виновность ФИО1 недоказанной, а приговор основанным лишь на противоречивых показаниях свидетелей и полученных с нарушением процессуального закона некачественных видеозаписях, не подтверждающих факт управления автомобилем Ауди в момент дорожно-транспортного происшествия (далее – ДТП) ФИО1. 

Приводя свой анализ, отмечает, что положенными в основу приговора показаниями свидетелей ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО18, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15 и других, не являвшихся очевидцами ДТП, также допрошенных экспертов ФИО16 и ФИО17, виновность осужденного не доказана, поскольку -

ФИО7 давал голословные показания, которые неоднократно менял, при этом трижды ошибался при опознании одного и того же человека, сам сознательно и систематически нарушал закон, что дает основание сомневаться в его показаниях;

ФИО18 ссылался лишь на перемещение автомашины Ауди, отрицая факт управления ею ФИО1, а свидетель ФИО11 указывала только на непродолжительное управление им (ФИО1) данной автомашиной на незначительном расстоянии при выезде с парковки до проезжей части; 

ФИО12 и ФИО13 со слов самого ФИО1 стало известно о том, что последний за рулем автомобиля в момент ДТП не был, а место происшествия покинул из-за условий испытательного срока, при этом в приговоре был искажен смысл показаний ФИО13; 

показания ФИО15 были искажены в приговоре, но при этом он изначально указывал на нахождение ФИО1 в темном спортивном трико; 

предположительные указания сотрудников полиции и органа исполнения наказания (ФИО22, ФИО23, ФИО27 и ФИО9) по видеозаписям на ФИО1 как на находившегося за рулем автомашины Ауди не доказывает данный факт, тем более с учетом их сомнительного происхождения при приобщении к делу в качестве вещественных доказательств с процессуальными нарушениями, в том числе искажения показаний некоторых из данных свидетелей; 

единственные прямые очевидцы – ФИО24, ФИО25 и ФИО26 дали последовательные и непротиворечивые показания о нахождении в момент ДТП за рулем автомобиля малознакомого парня, а ФИО1 в качестве пассажира;

допрошенный в качестве свидетеля ФИО16 не обладает специальными познаниями в области функционирования подушек безопасности, а его показания являются лишь выдержками из руководства по эксплуатации автомобиля;

из показаний эксперта-биолога ФИО17 следует, что эпителий ФИО1 был обнаружен только в одном месте по центру подушки безопасности, при этом остальная ее часть на предмет наличия биоматериала не исследовалась. Кроме того, указывает, что ДНК-данные ФИО1 22 июля 2019 года незаконно были внесены в систему генетической идентификации «Ксенон-2» до официального изъятия 24 июля 2019 года защечного эпителия, потому заключение экспертизы находит незаконным и недопустимым доказательством, что судом оставлено без должной оценки.

Полагает, что письменными доказательствами также виновность осужденного не установлена, поскольку ими в целом подтверждается лишь сам факт произошедшего ДТП, но без сведений о водителе автомобиля Ауди на момент аварии. 

Указывает, что при анализе доказательств защиты суд проявил непоследовательность и противоречивость, двойные стандарты при их оценке, приняв во внимание одну (фоноскопическую) экспертизу и опровергнув другую (портретную), проведенные стороной защиты в одинаковых внесудебных условиях одним и тем же независимым экспертным учреждением; суд отверг доводы ФИО1 о невиновности по надуманным основаниям, необоснованно критично отнесся к показаниям свидетелей ФИО24, ФИО25 и ФИО26; пришел к беспочвенному выводу о подтверждении показаниями свидетеля ФИО26 о нахождении в автомашине всего четырех лиц, вырвав фразу из контекста; также судом сделан натянутый вывод о неподтверждении довода стороны защиты относительно способа возможного попадания биологического следа ФИО1 на подушку безопасности водительского сиденья, проигнорировав шоковое и алкогольное состояние упомянутых свидетелей, в то же время учтены противоречивые неконкретизированные предположительные показания сотрудников полиции.

Приводит доводы о том, что ФИО1, испугавшись нарушения условий испытательного срока, очень быстро покинул место происшествия и его никто не успел увидеть, так же быстро покинул место аварии и настоящий водитель, что судом не учтено. Обращает внимание, что внешнее примерное сходство того неизвестного водителя по телосложению и росту с ФИО1 не свидетельствует об управлении последним автомобилем Ауди во время ДТП. По доводам жалобы, утверждение суда о фактическом описании ФИО26 ФИО1 при описании водителя является обвинительным предположением; стороной обвинения не опровергнуто нахождение ФИО1 в момент ДТП в черном спортивном костюме с капюшоном; выводы суда относительно совпадения одежды водителя и ФИО1 являются голословными и беспочвенными. Полагает, что суд не дал оценку тому, что с учетом установления факта неоднократной передачи ФИО1 управлять автомашиной Ауди своим знакомым он мог доверить управление ею и неустановленному парню, совершившему аварию.

Считает, что суд при анализе фоноскопических экспертиз стороны защиты проявил односторонний подход в угоду обвинительного уклона, расценив таким образом, что наличие неопознанных спорных реплик не свидетельствует о нахождении пятого человека в салоне автомашины. 

По мнению адвоката, суд не нашел оснований усомниться в результатах опознания, оставив без внимания фактическую заинтересованность привлеченных для этого сотрудников полиции и органа исполнения наказания в силу служебной вовлеченности и подчиненности.

Отмечает, что судом превратно истолкована и приведена позиция стороны защиты относительно того, что обнаружение в центре подушки безопасности водителя эпителия ФИО1 якобы подтверждает его пребывание за рулем автомобиля, в то время как он (адвокат) лишь указал на такую позицию стороны обвинения с последующей критикой с приведением доказательств об обратном. 

Также полагает, что суд по надуманным основаниям не согласился с показаниями специалиста ФИО19 (привлеченного стороной защиты) относительно механизма и способа контактирования водителя с подушкой безопасности при ДТП. Со ссылкой на показания ФИО19 адвокат считает, что в любом случае и положении контакт водителя с центром подушки безопасности происходит частью тела, закрытой одеждой, а незакрытый участок тела (лицо, голова) с центром не контактируют. Указывает, что этот довод стороной обвинения не опровергнут, а судом проигнорирован.

Утверждает, что показания самого ФИО1 являются последовательными, непротиворечивыми и достоверно подтверждающими тот факт, что он был пассажиром в момент ДТП и эпителий в центре подушки безопасности мог оказаться в ходе его хаотичного перемещения по салону при аварии и в результате покидания автомашины через водительскую дверь в непосредственной близости уже сработавшей подушки безопасности водителя, которую мог задеть рукой. Также обращает внимание на то, что суд без надлежащей мотивировки отверг факт обнаружения на поверхности пассажирской подушки эпителия, а на бутылке пива (которую ФИО25 передавал в руки водителя) отпечатка пальца неустановленного лица, что, по мнению адвоката, подтверждает присутствие в салоне автомобиля в момент ДТП пятого человека, которым являлся реальный водитель.

Считает, что при изложенных обстоятельствах с учетом множества неясностей и неустранимых сомнений суд должен был провести полный объективный анализ доказательств сторон и руководствоваться принципом презумции невиновности, чего не было сделано. 

Помимо изложенного находит незаконным само возбуждение уголовного дела, ссылаясь на принятие такого процессуального решения 22 июля 2019 года до установления факта причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью, о чем стало известно лишь после указанной даты.

Просит отменить обвинительный и вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе с дополнением осужденный ФИО1 в целом по аналогичным доводам находит приговор подлежащим отмене. Дополнительно указывает, что предварительное следствие велось необъективно, односторонне с обвинительным уклоном без проверки всех версий, судом в нарушение требований закона установлено лишь событие преступления без доказательств его виновности. Считает, что в основу приговора положены не отвечающие критериям относимости и допустимости доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального закона. Отмечает, что суд необоснованно отказывал в удовлетворении имеющих значение для дела ходатайств стороны защиты, тем самым ограничив право на защиту. Полагает, что по делу отсутствуют прямые доказательства, подтверждающие нахождение его за рулем автомобиля Ауди в момент ДТП, а доводы стороны защиты при этом остались не опровергнутыми. 

Кроме того, считает нарушенным закон при назначении наказания. По доводам жалобы, судом оставлено без должного внимания его состояние здоровья, наличие серьезных заболеваний и необходимость получения специализированной медицинской помощи вне исправительного учреждения. Также находит незаконным и несправедливым назначение наказания в исправительной колонии общего режима, ссылаясь на повторный учет судом обстоятельств, которые были предметом рассмотрения в другом судебном заседании и нашли свое отражение в ином судебном решении. Отмечает, что по предыдущему приговору за совершение умышленного преступления ему назначено отбывание наказание в колонии-поселении, а по данному делу за неосторожное преступление необоснованно в исправительной колонии общего режима. Просит отменить обвинительный и вынести оправдательный приговор.

В письменном возражении государственный обвинитель Николаев Е.О. находит приговор законным и обоснованным, предлагая оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, суд второй инстанции приходит к следующему.

В соответствии со ст.38915 УПК РФ основаниями изменения или отмены судебного решения в апелляционном порядке помимо прочего являются: несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора.

Применительно к данному приговору таких оснований не имеется.

Выводы суда о виновности осужденного основаны на тщательно исследованных в судебном заседании допустимых и относимых доказательствах, достаточных для разрешения дела по существу, - показаниях потерпевшего ФИО5, свидетелей ФИО21, ФИО7, ФИО14 и ФИО10, ФИО15, допрошенных в качестве свидетелей сотрудников полиции - ФИО8, ФИО22, ФИО23, ФИО27 и органа исполнения наказания ФИО9, других свидетелей (знакомых и приятелей осужденного) - ФИО18, ФИО11, ФИО12,ФИО13, в том числе находившихся совместно с осужденным ФИО24, ФИО25 и ФИО26, протоколах следственных действий (в частности, осмотрах места происшествия, автомашин–участников ДТП, видеозаписей и т.д.), заключениях соответствующих судебных экспертиз в совокупности с последующими показаниями экспертов ФИО16 и ФИО17, также иных документах. Доказательствам дана надлежащая оценка.

Доводы стороны защиты о неуправлении осужденным в момент ДТП названной автомашиной, ссылаясь на нахождение за рулем неизвестного неустановленного лица, подвергались тщательной судебной проверке и обоснованно отвергнуты как несостоятельные. Судом достоверно установлен факт совершения ФИО1 преступления против безопасности дорожного движения с причинением в ходе автоаварии потерпевшему ФИО5 тяжкого вреда здоровью. 

Вопреки доводам жалоб выводы суда о виновности осужденного основаны на совокупности исследованных не вызывающих сомнений доказательств, а не на предположениях, в частности, на заключениях экспертов с однозначными выводами, в том числе помимо показаний потерпевшего и свидетелей на таких объективных доказательствах как данных видеозаписей, детализаций телефонных соединений и иных различных документах. 

Рассматривая доводы жалоб (которые сводятся по сути к тому, что виновность осужденного не доказана, что не ФИО1 управлял автомашиной Ауди в момент ДТП, а за рулем был неустановленный водитель), апелляционный суд находит их несостоятельными ввиду опровержения исследованными по делу доказательствами.

Так, осмотром места происшествия и автомашин-участников ДТП достоверно установлен факт дорожно-транспортного происшествия, при этом подушки безопасности водителя и переднего пассажира автомашины Ауди находились в сработавшем состоянии.

Исходя из автотехнической экспертизы (№75/76 от 14.08.2019) автомашина Ауди находилась в исправном состоянии и предотвращение дорожно-транспортного происшествия зависело не от наличия технической возможности у водителя данной автомашины, а от выполнения им требований первого абзаца пункта «10.1» Правил дорожного движения РФ.

Допрошенный судом эксперт ФИО16 утверждал о том, что с учетом принципа действия при срабатывании фронтальной подушки безопасности происходит непосредственный контакт водителя с ее поверхностью, тем самым снижая опасность повреждений его головы и верхней части туловища, при этом контакт водителя с материалом подушки безопасности, расположенной в центре рулевого колеса, в момент ее срабатывания неизбежен и исключается такой контакт с пассажирами.

Нахождение ФИО1 в салоне указанного транспортного средства в момент ДТП совместно с ФИО24, ФИО25 и ФИО26 помимо показаний последних не отрицалось им самим.

Путем биологического исследования (заключения судебно-биологических экспертиз №447 от 25.07.2019 и №458 от 29.07.2019) однозначно установлена принадлежность обнаруженных на подушке безопасности водительского места эпителиальных клеток ФИО1 и также крови на поверхности подушки безопасности переднего пассажирского места упомянутой автомашины, при этом исключалось их происхождение от ФИО24, ФИО25 и ФИО26, то есть иных находившихся в салоне лиц. Также в ходе допроса в судебном заседании экспертом-биологом ФИО17 в категоричной форме утверждались названные результаты с подробным изложением порядка проведения исследования, при этом указывалось на отсутствие на подушке безопасности водителя других посторонних следов. 

Аргументы адвоката о недопустимости заключения биологической экспертизы по приведенным в жалобе мотивам были предметом судебного обсуждения и мотивированно отвергнуты, поскольку в данном случае категоричные однозначные выводы эксперта не подвергались сомнению, в том числе фактически и стороной защиты, не исключавшей возможность обнаружения биологических следов ФИО1 на подушке безопасности и иных поверхностях салона автомашины. Вместе с тем своя версия стороны защиты о возможных способах появления там биологических следов ФИО1 (объясняя хаотичным перемещением последнего в автомашине во время аварии, будучи не пристегнутым на заднем сиденье и покидание салона через водительскую дверь) не могла заслуживать внимание ввиду голословности и неподтверждения материалами дела. Против такой версии стороны защиты выступали в том числе и судебные показания автоэксперта ФИО16 о контакте в таком случае водителя с подушкой безопасности в первую очередь на уровне головы и лица, что опровергает доводы адвоката о контакте только с закрытой частью тела. При этом аргументы адвоката о необладании данным экспертом специальными познаниями в области функционирования подушек безопасности нельзя признать состоятельными и ставящими под сомнение результат проведенной биологической экспертизы. 

Также аргументы защиты о вождении автомашины неизвестным парнем в момент аварии (указывая на нахождение в салоне всего пятерых человек вместе с пассажиром ФИО1 и со ссылкой на обнаружение на поверхности пассажирской подушки эпителия, а на бутылке пива, которую ФИО25 передавал в руки водителя, отпечатка пальца неустановленного лица) признаются неубедительными, поскольку исходя только из этих обстоятельств при достоверном установлении иного нет оснований для таких выводов. Кроме того, не исключается оставление упомянутых следов (эпителия и отпечатка пальца) при иных обстоятельствах, не связанных с данным уголовным делом. Более того, исследованными видеозаписями, изъятыми с разных пунктов остановки по ходу движения автомашины Ауди в период до ДТП как по городу, так и за его пределами по федеральной автотрассе М-7 «Волга», в том числе у ФИО24 (восторженно снимавшего их совместное передвижение на Ауди с грубым нарушением Правил и скоростного режима на огромной скорости с салона автомашины), достоверно установлено нахождение в салоне всего четверых лиц – ФИО24, ФИО25, ФИО26 и ФИО1, который исходя из соответствующей ситуации (в частности, незадолго до поста ГИБДД, не имея водительского удостоверения во избежание негативных последствий) менялся рулем с ФИО24 и впоследствии вновь пересаживался на водительское сиденье и управлял уже транспортным средством до самого момента аварии.

Также апелляционный суд не может принять во внимание аналогичную аргументацию стороны защиты со ссылкой на плохое качество видеозаписей и проведение опознания по записям с заинтересованными лицами (сотрудниками полиции и органа исполнения наказания), поскольку информацию по видеозаписям нельзя рассматривать в отрыве от иных исследованных доказательств, что оценивается в совокупности. К тому же, опознававшие по видеозаписям свидетели (ФИО22, ФИО9, ФИО23 и ФИО27, в том числе и ФИО7, неоднократно контактировавшие ранее с осужденным и которым были хорошо известны его внешние данные), подробно описывая внешность ФИО1, фактически подтверждали нахождение за рулем Ауди именно осужденного, при этом какая-либо заинтересованность их против него не усматривалась, следовательно, такое утверждение безосновательно. Также доводы адвоката о наличии сомнений относительно видеозаписей из АЗС «

<

данные изъяты>» и шинного центра «

<

данные изъяты>» (со ссылкой на процессуальные нарушения при изъятии и передаче следователю) нельзя признать убедительными ввиду предположительного голословного характера таких аргументов, поскольку существенных процессуальных нарушений при изъятии и приобщении данных вещественных доказательств к делу, влекущих их безусловную недопустимость, не имеется, при этом сам факт изъятия таких видеозаписей уполномоченными сотрудниками полиции в рамках возбужденного уголовного дела судом достоверно установлен и сторонами не оспаривался. 

Помимо этого всесторонний анализ исследованных доказательств в их совокупности свидетельствовал о нахождении за рулем в момент ДТП именно ФИО1. В частности, исходя из анализа показаний всех свидетелей ФИО1, хотя и не имел водительское удостоверение, но обладал навыками вождения и фактически управлял транспортным средством, при этом названную автомашину Ауди забрал у владельца ФИО7 накануне происшествия именно он и перемещался утром 22 июля 2019 года на ней совместно со своими друзьями и знакомыми по городу и с выездом за его пределы, управляя до самого момента автоаварии.

Что же касается таких же доводов стороны защиты со ссылкой на нахождение ФИО1 в иной (темной) одежде, нежели чем реальный неизвестный водитель (зафиксированный по видеозаписям как одетый в светлую одежду в верхней части), то с учетом наличия изобличающих осужденного доказательств они являются неубедительными. Более того, утверждение стороны защиты о нахождении ФИО1 в предшествующий аварии период и в тот момент в темной одежде фактически объективно не подтверждается, поскольку видеозаписями установлено нахождение его накануне (во время получения автомашины от ФИО7) и на следующее утро (в день аварии) до самого момента ДТП в одинаковой одежде (имеющей светлый верх); при этом ФИО24, ФИО25 и ФИО26, в том числе другие свидетели - ФИО12 и ФИО15, относительно одежды осужденного давали неоднозначные показания, потому нельзя было опираться в данной части на их показания. Также последующие данные (в том числе исходя из фиксации по видеозаписи в момент явки в орган исполнения наказания на регистрацию уже после ДТП о нахождении его в темной одежде) не могут бесспорно свидетельствовать об этом, так как после аварии и до посещения осужденным уголовно-исполнительной инспекции прошло длительное время и, кроме того, из показаний самого же ФИО1 в судебном заседании (т.8 л.д. 186- 187, стр.180-181 протокола судебного заседания) он, спешно скрываясь с места ДТП, прошел через кусты и болотистое место, испачкав одежду (что было замечено даже свидетелем ФИО15 – водителем подобравшей ФИО1 попутной автомашины) и до посещения названного специализированного органа заезжал домой. Также нужно отметить, что показания свидетелей ФИО24, ФИО25, ФИО26, также и ФИО12, с учетом их дружеских взаимоотношений с осужденным и избранной определенной одинаковой позиции на всем протяжении предварительного и судебного следствий (фактически направленной только на защиту интересов ФИО1, а не на установление истины по делу) в части, противоречащей остальным доказательствам, в том числе относительно описания одежды ФИО1, обоснованно подвергнуты сомнению. При таком положении доводы адвоката о необходимости во всем в первую очередь принять во внимание показания названных свидетелей (ФИО24, ФИО25 и ФИО26) как очевидцев происшествия являются беспочвенными.

Доводы стороны защиты и свидетелей ФИО24,ФИО25,ФИО26 о нахождении за рулем Ауди в момент ДТП не ФИО1, а случайно появившегося возле «

<

данные изъяты>» фактически незнакомого им парня (со слов ФИО1, якобы даже знакомого самого владельца автомашины ФИО7), что, по мнению адвоката, вполне объяснимо с учетом неоднократной передачи им (ФИО1) управлять автомашиной разным лицам, не могут заслуживать внимание ввиду голословного утверждения и неподтверждения исследованными доказательствами. По делу достоверно установлено нахождение в салоне Ауди всего четверых – ФИО25, ФИО26, ФИО24 и ФИО1, причем двое из последних управляли автомашиной поочередно исходя из конкретной ситуации, при этом непосредственно в предшествующий аварии период и в момент ДТП за рулем находился именно осужденный. В такой ситуации проведенной по инициативе стороны защиты фоноскопической экспертизой не доказано обратное, то есть о нахождении в салоне всего пятерых человек и управлении автомашиной неустановленным лицом, потому противоположные аргументы адвоката признаются несостоятельными. 

Одновременно апелляционный суд отмечает, что вопреки доводам стороны защиты показания сотрудников полиции, в частности, и ФИО7 заслуживали внимание, при этом его неоднократные допросы как одного из основных свидетелей были вызваны необходимостью получения более подробных сведений, потому показания с уточнением имеющих значение для дела деталей и обстоятельств с объективной мотивацией не свидетельствовали об их недостоверности. В этой связи у суда, тем более с учетом согласованности показаний упомянутого свидетеля с достоверными доказательствами, не имелось оснований подвергать их сомнению.

В то же время явно поддерживавшие версию стороны защиты показания ФИО12 и ФИО13 (друзей осужденного) о ненахождении ФИО1 за рулем автомобиля в момент ДТП и оставление места происшествия только из-за условий испытательного срока не могли служить подтверждением этому, поскольку тем более они не являлись очевидцами происшествия и таким образом событие им преподнесено, со слов свидетелей, самим ФИО1, безусловно будучи заинтересованным скрыть факт совершения автотранспортного преступления. 

Также о совершении осужденным данного ДТП фактически свидетельствует и его изначально крайне осмотрительное подозрительное поведение, направленное на заметание следов преступления. 

Как усматривается из материалов дела, после спешного незаметного оставления места ДТП ФИО1 были предприняты все меры с целью отвести подозрение в совершении преступления: прекратив доступ к себе через мобильную связь, он экстренно на попутной автомашине добрался до города и фактически для обеспечения алиби в первую очередь ранним утром зафиксировал свое появление в уголовно-исполнительной инспекции на регистрации, в дальнейшем с помощью своих друзей и знакомых с использованием их мобильных телефонов совершал иные активные действия, направленные на контроль ситуации по ДТП в полиции и формальную официальную регистрацию упомянутой автомашины Ауди на постороннее лицо – своего знакомого ФИО14, но переоформление не удалось лишь ввиду того, что об обстоятельствах ДТП стало известно общественности через сеть «Интернет».

Кроме того, нельзя оставить без внимания и то обстоятельство, что до обнаружения в салоне автомашины Ауди на водительском месте явных следов пребывания ФИО1 (то есть на подушке безопасности с водительской стороны его биологического материала) сам факт нахождения последнего в салоне категорически отрицался, в том числе ФИО24, ФИО25 и ФИО26, при этом после осведомленности об этом версия стороны защиты и соответственно данных свидетелей сразу изменилась, объясняя спешное оставление осужденным места аварии лишь строгими условиями испытательного срока с запретом находиться вне места жительства в ночное время. Между тем при изложенных обстоятельствах с учетом наличия неоспоримых изобличающих осужденного доказательств такие доводы стороны защиты являются неубедительными.

Помимо показаний допрошенных лиц виновность осужденного подтверждалась изученными различными следственными процессуальными и иными документами, потому обратные аргументы жалобы адвоката признаются несостоятельными. 

Доводы жалоб о необъективности и обвинительном уклоне органа предварительного следствия и суда тоже являются необоснованными. Расследование и судебное разбирательство проведены всесторонне полно и в пределах, необходимых для принятия законного итогового решения по делу. Судом соблюдены принципы уголовного судопроизводства и созданы необходимые условия для состязательного процесса, ходатайства сторон разрешены в пределах, необходимых для принятия правильного решения и с учетом достаточности доказательств; после полного объективного анализа доказательств сторон им дана соответствующая оценка, в том числе проведенным по инициативе защиты исследованиям и показаниям привлеченного ими специалиста ФИО19, о чем подробно мотивировано. Оснований не согласиться с судебной оценкой этих доказательств не имеется. 

С учетом доказанности вины осужденного остальные приведенные в жалобах аргументы, также направленные на переоценку доказательств, не могли влиять на выводы суда и исключить преступность его деяний.

Апелляционная инстанция отмечает, что вопреки доводу адвоката судом достоверно установлен факт совершения осужденным указанного преступления, о чем сделаны однозначные правовые выводы, соответствующие требованиям закона. При этом наличие фактически технической ошибки в тексте приговора (о том, что защитник выразился таким образом, что якобы обнаружение в центре подушки безопасности водителя эпителия ФИО1 подтверждает пребывание последнего за рулем автомобиля – т.8 л.д.226, стр.39 приговора), на что акцентировано внимание адвоката Носикова, не влияет на существо рассмотренного дела и не влечет незаконность проверяемого судебного акта. Вместе с тем названные фразы подлежат исключению из приговора как не соответствующие действительности.

Таким образом, проанализировав исследованные доказательства в совокупности, согласующиеся между собой и дополняющие друг друга в деталях, полученные с соблюдением требований закона, и оценив их по правилам ст.ст.87,88 УПК РФ, судом вопреки аргументам жалоб правильно установлены фактические обстоятельства дела и обоснованно сделан вывод о виновности осужденного. Его преступным действиям дана надлежащая юридическая квалификация. 

Что касается довода адвоката о незаконном возбуждении уголовного дела в день аварии 22 июля 2019 года по приведенным в жалобе мотивам, то с этим нельзя согласиться, поскольку исходя из материалов дела имелись повод и основание для принятия такого процессуального решения, предусмотренные ст.ст.140, 143 УПК РФ. Факт ДТП с пострадавшими был надлежаще зафиксирован, в том числе с привлечением соответствующей медицинской службы.

Апелляционная инстанция констатирует, что аналогичные доводы стороны защиты были предметом обсуждения и районного суда, которые подвергнуты тщательной проверке и обоснованно мотивированно отвергнуты. В приговоре приведены мотивы принятия одних и опровержения других доказательств.

Также нельзя согласиться с выдвинутым в суде апелляционной инстанции аргументом адвоката Ласточкина В.А. о необходимости возращения дела прокурору со ссылкой на проведение следственных действий и составление обвинительного заключения неуполномоченным следователем ФИО28, приводя доводы о непринятии последним уголовного дела к своему производству. Эти доводы противоречат материалам дела, поскольку при самом возбуждении уголовного дела 22 июля 2019 года названным следователем с соблюдением требований закона принято решение о принятии его в свое производство и расследовании, о чем прямо отражено в процессуальном документе - в постановлении о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству. В дальнейшем в тот же день руководителем следственного органа принято решение о производстве предварительного следствия следственной группой в составе трех следователей, при этом руководителем назначен ФИО28, который в основном и расследовал дело до завершения предварительного следствия с составлением обвинительного заключения. 

Доводы адвоката Ласточкина В.А. о необоснованном непроведении с ФИО1 судебно-психиатрической экспертизы тоже признаются несостоятельными, поскольку по делу не имелось оснований для такой экспертизы ввиду отсутствия сомнений в его психической полноценности. 

При назначении наказания суд руководствовался требованиями ст.ст.6,60 УК РФ, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в силу ч.2 ст.61 УК РФ смягчающие наказание (состояние здоровья осужденного и наличие определенной болезни, положительно характеризующие сведения в виде различных награждений) и иные заслуживающие внимание обстоятельства, также влияние назначенного наказания на его исправление.

Таким образом, вопреки доводу осужденного его состояние здоровья принято во внимание, при этом других смягчающих наказание обстоятельств, подлежащих обязательному учету по ч.1 ст.61 УК РФ, не усматривалось и не представлено апелляционному суду. 

При изложенных обстоятельствах и совершении данного преступления в период испытательного срока по предыдущему приговору (по которому задолго до вынесения данного приговора - еще 19 сентября 2019 года отменено условное осуждение с направлением ФИО1 в колонию-поселение) назначенное реальное лишение свободы (с учетом характера совершенного преступления хотя и категории средней тяжести с неосторожной формой вины, но представляющего повышенную общественную опасность в силу посягательства на безопасность дорожного движения) с учетом назначения минимального срока в виде 3 лет (при санкции ч.2 ст.264 УК РФ от 3 до 7 лет лишения свободы) вопреки доводу осужденного является справедливым, соразмерным тяжести содеянного и личности виновного.

Между тем апелляционный суд не может согласиться с выводом суда в части необходимости отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. По общему правилу (предусмотренному п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ) осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, отбывание лишения свободы назначается в колонии-поселении. При этом с исключением из этого правила может быть назначено такой категории осужденных наказание с отбыванием в более строгих условиях исправительного учреждения общего режима с учетом обстоятельств совершения преступления и личности виновного. В рассматриваемом случае, по мнению апелляционного суда, таких исключительных факторов, в том числе при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, не имелось и, соответственно, не было достаточных оснований для усиления режима колонии. Поэтому суд второй инстанции (учитывая в том числе назначение по предыдущему приговору за умышленное преступление средней тяжести отбывание наказания в колонии-поселении) полагает целесообразным в данной части внести изменение в приговор, определив осужденному для отбывания наказания колонию-поселение. 

С учетом вносимых изменений следует произвести и соответствующий зачет времени содержания ФИО1 под стражей с 24 июля 2019 года по день вступления приговора в законную силу в срок лишения свободы по правилам п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ – то есть из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

По делу нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора (по другим основаниям), не усматривается. Следовательно, апелляционный суд не находит таких оснований, в том числе по доводам жалоб.

Руководствуясь ст.ст.38920,38928 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции 

п о с т а н о в и л :

Приговор Моргаушского районного суда Чувашской Республики от 21 января 2020 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части (на стр. 39 приговора) указание суда о том, что «Как выразился защитник, обнаружение в центре подушки безопасности водителя эпителиев ФИО1 подтверждает пребывание ФИО1 водителем данного автомобиля в момент ДТП»;

считать ФИО1 осужденным по п. «б» ч.2 ст.264 УК РФ с применением ст.70 УК РФ к 3 годам 9 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении;

зачесть на основании п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ в срок лишения свободы время содержания его под стражей с 24 июля 2019 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и адвоката Носикова О.А.– без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 471 и 481 УПК РФ.

Председательствующий