Апелляционное дело № 22-285/2025 

Судья Павлова Е.Н.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

27 февраля 2025 года г. Чебоксары

Верховный Суд Чувашской Республики под председательством судьи судебной коллегии по уголовным делам Шурковой В.А., 

при секретаре судебного заседания Филатовой Т.К., 

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Чувашской Республики Изоркина А.С., 

представителя потерпевшего УФНС России по Чувашской Республике ФИО34,

осужденной ФИО1, её защитника - адвоката Монасыпова К.Э.,

рассмотрел в открытом судебном заседаниив помещении суда уголовное дело, поступившее по апелляционной жалобе защитника Монасыпова К.Э. на приговор Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 12 декабря 2024 года в отношении 

ФИО1, 

<

данные изъяты>.

Заслушав доклад судьи Шурковой В.А., выступления осужденной ФИО1, ее защитника Монасыпова К.Э., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение представителя потерпевшего ФИО34 и прокурора Изоркина А.С. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции 

установил:

приговором Ленинского районного суда г. Чебоксары от 12 декабря 2024 года ФИО1 осуждена за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 159 УК РФ, и ей назначено наказание в виде штрафа в размере 30000 рублей.

ФИО1 оправдана по ч. 1 ст. 327 УК РФ, по факту подделки налоговой декларации, т.е. справки формы 3-НДФЛ, предоставляющей права, в целях его использования, в связи с отсутствием в её действиях состава преступления, за ней признано право на реабилитацию.

Мера пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена прежняя – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

ФИО1 признана виновной в покушении на хищение денежных средств в размере 15600 рублей из бюджета Российской Федерации путем обмана, т.е. по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 159 УК РФ. Судом исключено из обвинения ФИО1 ч. 5 ст. 327 УК РФ- использование заведомо подложных договора об оказании медицинский услуг от 18.07.2020, справки о стоимости лечения, чека об оплате медицинских услуг на сумму 137500 рублей как излишне вмененная.

Преступление ФИО1 совершено в г. Чебоксары в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе, поданной в защиту интересов осужденной ФИО1, защитник Монасыпов К.Э. выражает несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным. Полагает, что вина ФИО1 в совершении преступлении не нашла своего подтверждения материалами дела. Указывает, что при постановлении приговора судом не соблюдены требования ст. 49 Конституции РФ, ст. ст. 14, 17, 73, 87, 88 УПК РФ, п.п. 4 и 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре». Отмечает, что обвинительный приговор не может быть основан только на доказательствах, полученных из показаний свидетеля Свидетель №1 и производных от них доказательств; показания свидетелей, сотрудников налоговой службы, устанавливают и подтверждают лишь факт подачи ФИО2 документов для налогового вычета, в связи с чем принятое судебное решение носит предположительный характер, что расценивается как нарушение предусмотренных ст. 88 УПК РФ правил оценки доказательств, в том числе с точки зрения их достаточности для разрешения уголовного дела. Указывает, что в приговоре не приведены мотивы, по которым суд привел в основу обвинения одни доказательства и отверг другие. В приговоре после приведения показаний подсудимой по предъявленному обвинению, суд без сопоставления с другими доказательствами пришел к выводу об их недостоверности, указав, что эти показания являются способом уклонения от уголовного преследования. Стороной защиты в обоснование невиновности подсудимой представлена совокупность доказательств, поставлены под сомнение достоверность событий, изложенных в обвинительном заключении, и выводов стороны обвинения о фактических обстоятельствах дела с приведением соответствующих доводов. Эти доказательства исследовались судом, однако в нарушение требований закона и вопреки разъяснениям высшей судебной инстанции своего полного отражения в приговоре не нашли, оценка им не дана, итоговое судебное решение принято без учета мнения стороны защиты, то есть с обвинительным уклоном. И как следствие, описание преступных деяний обвиняемой, признанных судом доказанными, в приговоре в значительной степени совпадает с текстом соответствующей части обвинительного заключения по делу. Стороной защиты неоднократно обращалось внимание суда на сроки и период предоставления ФИО1 декларации в целях получения налогового вычета за лечение зубов в ООО «

<

данные изъяты>». Как установлено органом следствия и судом, ФИО1 предположительно осенью 2020 года получила, вероятнее всего, от работавшей в должности администратора данной стоматологической клиники Свидетель №8 пакет документов, необходимый для подачи декларации в целях получения налогового вычета за лечение зубов. Эти документы находились у ФИО1 в квартире, о которых она не помнила, случайно обнаружила их в 2023 году. ФИО2 с 2014 г. по 2022 г. лечилась в этой клинике, поэтому у нее не возникло сомнений в достоверности документов, переданных Свидетель №8. Ссылаясь на показания свидетеля Свидетель №8, пояснившей, что по ошибке могла вложить в папку ФИО1 чек другого пациента и указавшей на возможность корректировки администраторами клиники программы 

<

данные изъяты>, ставит под сомнение показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, ведение клиникой финансовой деятельности и оформление документов, выдаваемых пациентам после прохождения ими лечения. Указывает, что в ходе следствия не установлены и не допрошены ФИО15, ФИО39, оплатившая лечение отца (ФИО15). Факт их лечения подтверждают лишь заинтересованные работники медицинского учреждения, иных данных, подтверждающих их пребывание в клинике и оплату за оказание им медицинских услуг, суду не представлено. Вместе с тем, суд первой инстанции, руководствуясь содержанием обвинения, убедился в существовании данных лиц, прохождении ими лечения и оплаты денежных средств, не отражая соответствующие данные в приговоре. Полагает, что судом однобоко интерпретированы и искажают их истинный смысл показания государственного налогового инспектора Свидетель №4, пояснившей, что уточненную (с обнулением вычета) декларацию ФИО1 подала лишь после телефонного разговора с ней, тогда как ФИО1 подала в налоговый орган такую декларацию через ООО «

<

данные изъяты>» 5 июня 2023 года, то есть до разговора с представителем ФНС, состоявшего 6 июня 2023 г. Налоговой службой ФИО1 не была уведомлена официально о допущенных нарушениях при составлении первичной декларации. Также полагает, что суд необоснованно критически отнесся к сведениям о передаче в 2020 году 

<

данные изъяты> ФИО1 - ФИО11 денежных средств на лечение зубов. Между тем в ходе судебного следствия эти обстоятельства подтвердили ФИО11, ФИО16 и факт снятия ФИО11 денежных средств в целях передачи ФИО1 для лечения зубов подтверждается выпиской с расчетного счета. Факт посещения ФИО1 ООО «

<

данные изъяты>» свидетельствует скриншот ее переписки с Свидетель №8 в 2020 году. Скриншот переписки ФИО1 с Свидетель №8, в том числе положенный судом в основу обвинения, напротив, свидетельствует лишь об обсуждении между указанными лицами сложившихся обстоятельств. Между тем, вышеназванная переписка не содержит данных, указывающих на неправомерность действий ФИО1, а отражает удивление и озабоченность обоих участников диалога факту невозможности подтверждения клиникой лечения ФИО1 в 2020 году. Поэтому полагает, что выводы суда об установлении фактических обстоятельств деяний, инкриминированных обвиняемой, заранее предрешены выводами органа предварительного расследования, а исследование доказательств в суде лишено придаваемого законом смысла, что явно противоречит требованиям ст. 17 УПК РФ. Считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса о виновности осужденной, на правильность применения уголовного закона. С учетом допущенных судом существенных нарушений закона при рассмотрении уголовного дела, толкуя неустранимые сомнения в доказанности вины в пользу ФИО1, считает, что ее виновность в инкриминируемых преступлениях не доказана, доводы защиты о невиновности стороной обвинения не опровергнуты. Просит приговор в отношении ФИО1 отменить и вынести оправдательный приговор. 

До начала заседания суда апелляционной инстанции прокурором отозвано апелляционное представление. В возражениях государственный обвинитель Кадырова Ф.Х. просит апелляционную жалобу защитника оставить без удовлетворения. 

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы защитника, возражения прокурора, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено в общем порядке уголовного судопроизводства.

Судом приняты все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, и квалификация ее действий соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства, подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда, описательно-мотивировочная часть которого, согласно требованиям п. 1 ст. 307 УПК РФ содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотива, целей и последствий преступления.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены правильно, при этом выводы суда, вопреки доводам жалобы стороны защиты, не содержат предположений, неустранимых противоречий и основаны исключительно на исследованных материалах дела, которым суд дал надлежащую оценку.

При рассмотрении дела в суде ФИО1 вину в совершении преступления, за которое она осуждена, не признала, показала, что пациентом ООО «

<

данные изъяты>» она являлась с 2014 г. по 2023 г., лечащим врачом являлась Свидетель №1 В данной клинике также медицинские услуги получали 

<

данные изъяты> ФИО16 и 

<

данные изъяты> ФИО11 Оказанные медицинские услуги она в основном всегда оплачивала наличными денежными средствами, иногда- безналично. Весной и в сентябре 2020 г. она также получала медицинские услуги в данной клинике, лечение оплатила наличными, деньги дала 

<

данные изъяты>. В конце 2020 года от администратора клиники Свидетель №8 она получила пакет документов: договор, лицензию, справку об оплате, чек для предоставления в налоговую инспекцию с целью получения налогового вычета за понесенные медицинские расходы. Указанные документы она не проверяла и хранила дома. Весной 2023 года она нашла эти документы, после чего решила обратиться в налоговый орган. В ООО «

<

данные изъяты>» ей составили декларацию по форме 3-НДФЛ. 11 мая 2023 года данную декларацию, а также полученные от Свидетель №8 документы она предоставила в налоговую инспекцию. 02.06.2023 ей позвонила Свидетель №1, пояснила, что не может подтвердить оказание ей, родственникам медицинских услуг на сумму 137500 рублей, велела разбираться с Свидетель №8 С Свидетель №8 они обсуждали разные варианты разрешения возникшей проблемы, однако она подавала заявление на налоговый вычет только на себя, поскольку в 2020 году получала и оплачивала медицинские услуги в ООО «

<

данные изъяты>» сама и за себя. Также со слов Свидетель №8 ей стало известно, что не все посещения пациентов могли быть отражены в электронном журнале и в карте пациента. Спустя некоторое время ей позвонил сотрудник налоговой инспекции, который сообщил, что клиника не подтвердила получение платных медицинских услуг в 2020 году, посоветовал подать нулевую декларацию, на что она сообщила, что такую декларацию уже подала. Фактически в 2020 г. она не менее трех раз посещала клинику и оплатила за оказанные услуги не менее 100 тыс. рублей, оплачивала наличными. Умысла не незаконное получение налогового вычета у неё не имелось. Её ошибка заключается лишь в том, что она не проверила документы при их подаче в налоговый орган. Не знает, почему в ее пакет документов попали именно эти документы и безналичный чек. 

Несмотря на позицию ФИО1, по результатам состоявшегося разбирательства суд обоснованно пришел к выводу о ее виновности в инкриминируемом деянии, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям УПК РФ по своей форме и источникам получения, признанные в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

Так, свидетель Свидетель №1, директор ООО «

<

данные изъяты>» и лечащий врач ФИО1, показала, что осужденная получала лечение в клинике с 2014 года. В мае 2023 года к ней обратилась администратор Свидетель №3, от которой стало известно, что пришел запрос из налогового органа о подтверждении факта лечения в клинике ФИО1 в 2020 году, оплате последней услуги на сумму 137500 рублей. Однако данный факт не подтвердился документами, поскольку в 2020 году ФИО1 лечение в ООО «

<

данные изъяты>» не получала и медицинские услуги не оплачивала. После этого она позвонила ФИО1, та сообщила, что подала документы на налоговый вычет, документы были выданы Свидетель №8 В ходе разговора ФИО1 не настаивала на том, что лечилась в 2020 году, но поинтересовалась о возможности лечения родственников, на что она сообщила, что в январе 2020 года на приеме без оплаты была только 

<

данные изъяты> ФИО11 После получения запроса из налоговой инспекции она сама сверила данные медицинской карты ФИО1 и данные, отраженные в программе «

<

данные изъяты>, в которой отображаются посещения пациентов, вид выполненных работ и оплата. В 2020 году ФИО1 не была на приеме в клинике. После изучения представленного ФИО1 чека было установлено, что оплата на сумму 137500 рублей была произведена по карте за оказанные услуги ФИО15. Поскольку оплата осуществляется через онлайн кассу, чек содержит сведения о полученной услуге. По данному чеку от 18.07.2020 была оплачена установка 5 коронок на импланты. Являясь лечащим врачом ФИО1, она знает, что такое медицинское лечение той не оказывалось. Кроме того, ФИО3 также были предоставлены в ИФНС договор и справка от 18.07.2020. Договор по номеру принадлежит ФИО42, а справка – Свидетель №7. Справки о стоимости работ для получения налоговых вычетов в 2020 г. клиника начала выдавать только в ноябре 2020 года, тогда как справка ФИО3 была от июля 2020 года.

Из показаний свидетеля Свидетель №2 следует, что как администратор ООО «

<

данные изъяты>» она оформляет первичные документы при посещении пациентом клиники, договор об оказании медицинских услуг, его копия выдается пациенту сразу, заводится карта, осуществляет расчет пациентов после лечения, выдает пакет документов для налогового вычета: договор об оказании платных услуг, лицензию, справку о стоимости лечения за отчетный год. В 2020 году она работала посменно с Свидетель №8 От Свидетель №3 она узнала, что в клинике не имеется документов о прохождении ФИО1 лечения в 2020 году. После этого она позвонила Свидетель №8, спросила, выписывала ли документы ФИО1, та ответила утвердительно. На ее вопрос, зачем это сделала, Свидетель №8 ответила, что так получилось. По документам, предоставленным ФИО1 в налоговый орган для получения вычета, поясняет, что той был выдан договор об оказании услуг от 18.07.2020 № 192/20, однако под указанным номером был составлен договор об оказании услуг с пациентом ФИО14 в феврале 2020 года. У ФИО1 находилась справка об оплате оказанных услуг от 18.07.2020 за № 147, однако справку за указанным номером она сама лично выписывала пациенту Свидетель №7 в ноябре-декабре 2020 года. Кроме того, чек от 18.07.2020 на сумму 137500 рублей был выдан пациенту ФИО15, который обратился в клинику 17.07.2020 в смену Свидетель №8, которая должна была составить с ним договор. В указанный день лечение ФИО15 окончено не было, повторно он пришел на следующий день, тогда работала она. 18 июля 2020 г. ФИО39 оплатила картой лечение своего отца ФИО15 на сумму 137500 рублей и свое лечение на сумму около 59000 рублей.

Практически такие же показания, что Свидетель №1 и Свидетель №2, дала свидетель Свидетель №3, работавшая в период с 2022 г. по май 2024 г. администратором в ООО «

<

данные изъяты>», подтвердив, что в клинике отсутствовали информация и документы о предоставлении медицинских услуг ФИО1 в 2020 году, последняя не обращалась в клинику в указанный год, документы для получения налогового вычета той были переданы бывшей администратором Свидетель №8, являющейся 

<

данные изъяты> ФИО1 С 2014 года ФИО1 являлась пациентом клиники и согласно имеющимся в медкарте сведениям в 2015 году установлено два имплантата, в 2020 году стоматологические услуги не оказывались, в 2021 году оказаны услуги на сумму 7500 рублей (лечения корневых каналов), в 2022 году- на сумму 10 000 рублей (реставрация зуба), в 2023 году - на сумму 3900 рублей (лечение зуба). 

Свидетель ФИО14 показал, что в феврале 2020 года он обратился в ООО «

<

данные изъяты>», где был оформлен договор об оказании платных медицинских услуг, в данном договоре за № 192/20 20.02.2020 его подпись. Медицинские услуги им были оплачены банковской картой, за получением налогового вычета не обращался. 

Из показаний свидетеля Свидетель №7 следует, что в октябре или в ноябре 2020 года в ООО «

<

данные изъяты>» ему были оказаны платные услуги, после чего были выданы копия договора на оказание платных медицинских услуг за № 813/20 от 29.10.2020, кассовый чек, акт выполненных работ, справка об оплате медицинских услуг за № 147 на сумму 52950 рублей для предоставления в налоговый орган. 

Из показаний представителя УФНС России по Чувашской Республике ФИО34 следует, что 11 мая 2023 года ФИО1 лично предоставила на бумажном носителе первичную налоговую декларацию по налогу на доходы физических лиц (форма 3-НДФЛ) за 2020 год, в которой был заявлен социальный налоговый вычет по расходам за медицинские услуги в размере 120000 рублей. Сумма налога к возврату из бюджета была заявлена в размере 15600 рублей. В подтверждение понесенных расходов на платную медицину ФИО1 предоставила документы, выданные ООО «

<

данные изъяты>»: справку об оплате медицинских услуг № 147 от 18.07.2020 на сумму 137500 рублей, договор об оказании платных медицинских услуг № 192/20 от 18.07.2020, лицензия от 17.07.2014 № №, кассовый чек № 1 от 18.07.2020 на сумму 137500 рублей. В целях камеральной проверки был направлен запрос в ООО «

<

данные изъяты>», клиника сообщила, что в 2020 году ФИО1 не оказывались медицинские услуги и справка об оплате не выдавалась. 05.06.2023 ФИО1 представила уточненную налоговую декларацию за 2020 год без отражения расходов за медицинские услуги в размере 120000 рублей, сумма налога к возврату из бюджета заявлена в размере 0 рублей. 

Аналогичные показания дала свидетель Свидетель №4- старший государственный налоговый инспектор отдела камеральных проверок по налогам на доходы физических лиц, подтвердив, что ООО «

<

данные изъяты>» не подтвердило сведения, изложенные ФИО1 в декларации. После этого она позвонила ФИО1, предложила подать уточненную нулевую декларацию. После данного разговора ФИО1 подала уточненную налоговую декларацию. 

Свидетель Свидетель №5- специалист ООО «

<

данные изъяты>», показала, что на основании документов, предоставленных ФИО1, была составлена налоговая декларация по форме 3-НДФЛ, в последующем- корректировка налоговой декларации.

Кроме того, виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается показаниями свидетелей Свидетель №10, содержание которых раскрыто в приговоре, протоколами следственных и процессуальных действий, иными доказательствами, указанными в судебном решении, в том числе налоговой декларацией на доходы физических лиц (форма 3-НДФЛ) за 2020 год на имя ФИО1 от 11.05.2023, где имеется ее подпись о подтверждении достоверности и полноты сведений, указанных декларации; вместе с декларацией ею в налоговый орган предоставлены справка из ООО «

<

данные изъяты>» об оплате медицинских услуг за № 147 от 18.07.2020 на имя ФИО1; копия лицензии на осуществление медицинской деятельности ООО «

<

данные изъяты>»; справка о доходах и суммах налога физического лица за 2020 год от 07.12.2022 № 1803 на имя ФИО1; договор об оказании платных медицинских услуг № 192/20 от 18.07.2020 на имя ФИО1, электронный чек об оплате безналичным расчетом медицинских услуг в ООО «

<

данные изъяты>» на сумму 137500 рублей от 18.07.2020. Согласно заполненной форме декларация ФИО1 подлежит возврату из бюджета Российской Федерации сумма налога в размере 15600 рублей с учетом суммы стандартных и социальных налоговых вычетов в размере 120000 рублей. 

Осмотром медицинской карты стоматологического больного ФИО1, программного обеспечения 

<

данные изъяты> – ООО «

<

данные изъяты>» установлено, что в 2020 г. ООО «

<

данные изъяты>» стоматологические услуги ФИО1 не оказывались. 

При осмотре журналов предварительной записи пациентов ООО «

<

данные изъяты>» за 2020 год установлено, что 08.01.2020 на прием к стоматологу записана ФИО11, 

<

данные изъяты>, 14 июля 2020 г., 07, 25, 27 ноября 2020 г. -ФИО16, 

<

данные изъяты>

Из медицинских карт следует, что ООО «

<

данные изъяты>» были оказаны медицинские услуги ФИО15 по протезированию зубов 18 июля, 4 сентября, 7 ноября 2020 года; ФИО14- 20.02.2020; Свидетель №7- 29 октября и 12 ноября 2020 года (протезирование зубов). 

То есть из исследованных доказательств следует, что справка об оплате медицинских услуг для представления налоговые органы Российской Федерации за № 147 от 18.07.2020, оформленная на имя ФИО1 ООО «

<

данные изъяты>», фактически выдана другому лицу- Свидетель №7, которому оказана услуга на сумму 52950 рублей в ноябре 2020 года (л.д. 72 т.1); договор об оказании платных медицинских услуг за № 192/20 на имя ФИО1 фактически заключен между ООО «

<

данные изъяты>» и ФИО14 20.02.2020, а не между осужденной и ООО; 18 июля 2020 г. ФИО39 оплачены 137500 рублей за лечение своего отца ФИО15, что подтверждается электронным чеком об оплате безналичным расчетом медицинских услуг ООО «

<

данные изъяты>». Судом установлено, что в 2020 г. ООО «

<

данные изъяты>» не оказывались стоматологические услуги ФИО1, ею не производилась оплата на сумму 137500 рублей, поэтому она не имела права на получение налогового вычета за 2020 г. 

При таких обстоятельствах судом первой инстанции правильно установлено, что ФИО1 с целью незаконного получения налогового вычета в сумме 15600 рублей, то есть с целью хищения денежных средств, предоставила в УФНС России по Чувашской Республике налоговую декларацию по форме 3-НДФЛ, а также документы, составленные от имени ООО «

<

данные изъяты>», содержащие заведомо для нее недостоверные сведения о том, что в 2020 году данной клиникой ей оказаны стоматологические услуги на сумму 137500 рублей. Однако получить налоговый вычет в указанном размере, т.е. похитить чужое имущество, ФИО1 не смогла по не зависящим от неё обстоятельствам, поскольку в ходе проверки, проводимой налоговым органом, было установлено, что в 2020 году она не лечилась в данном ООО и расходы на оплату медицинских услуг не понесла. В связи с этим ФИО1 была вынуждена предоставить в налоговый орган откорректированную налоговую декларацию с указанием отсутствия расходов на оплату медицинских услуг в 2020 году.

То обстоятельство, что 5 июня 2023 года осужденная представила в налоговый орган уточненную налоговую декларацию по форме 3-НДФЛ за 2020 год без отражения расходов за медицинские услуги в размере 120000 рублей, заявив сумму налога к возврату из бюджета в размере 0 рублей, не свидетельствует о ее добровольном отказе от преступления, поскольку она, предоставив 11 мая 2023 года в УФНС России по Чувашской Республике налоговую декларацию по форме 3-НДФЛ с указанными выше документами с целью незаконного получения налогового вычета в сумме 15600 рублей, совершила оконченное покушение на мошенничество. По смыслу уголовного закона добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца (ст. 31 УК РФ). ФИО1 совершила все необходимые умышленные действия, направленные на хищение бюджетных денежных средств, т.е. выполнила объективную сторону мошенничества, но преступление не было доведено до конца по обстоятельствам, не зависящим от ее воли, поскольку ее преступные действия были пресечены сотрудниками налогового органа, проводившими проверку достоверности документов и сведений, представленных осужденной. ФИО1 заведомо знала, что ее преступный замысел был раскрыт сотрудниками налогового органа, о чем ей также сообщила свидетель Свидетель №1, и лишь после этого, осознав невозможность доведения преступления до конца и опасаясь уголовной ответственности, вынуждена была предоставить в налоговый орган откорректированную налоговую декларацию. Не уведомление налоговым органом ФИО1 о допущенных нарушениях при составлении первичной декларации не влияет на юридическую оценку содеянного осужденной. 

Умысел осужденной на хищение чужого имущества путем обмана также подтверждается разговором между ФИО1 и Свидетель №8 в мессенджере «телеграм». 2 июня 2023 года Свидетель №8 советует осужденной объяснить консультанту, что лечилась не сама, а мама, платила она. Если позвонит Свидетель №1, то сказать, чтобы писали как считает нужным: «они же не будут вдаваться в подробности, что кому-то другому оказывалось, а ты просто внесешь коррекцию по нулевке и все». ФИО1 Свидетель №8: «Свидетель №1 (Свидетель №1) подумала бы спокойно, что делать, сразу на меня наезды; не может она ничего придумать». Свидетель №8 ФИО1: «рассматриваем вариант внесения корректировки, корректировку ты внесешь, все вопросы отпадут. Если не отпадут, будем исходить из того, что неправильно документы оформлены администратором, не на того человека, а ты просто не знала, что так нельзя, что нужно именно. То есть платила ты, поэтому ты и подала документы. Ударение именно здесь за маму, или скажешь, что мама сказала, что не хочет никаких... У налоговой вопросов не будет, ну денег не будет. Ты потратилась, тебе придется еще компенсировать расходы твои. Будем искать другие выходы, беспоследственные чтобы были. Если вызовут в налоговую после коррекции, ситуацию изложишь, что ошибка администратора, то есть кто платил, на того выписали, лечился другой человек. Хорошо б, чтобы она письмо написала такое, что ошибочно была оформлена квитанция на сумму лечения совместно с родственниками. Потому что оплачивал пациент, администратор внес вот так. Не знаю, до чего додумаются». Через 7 минут Свидетель №8 ФИО3: «Хорошо бы написала, что конкретно этому пациенту были оказаны услуги на меньшую сумму, администратор ошибочно внесла общую сумму, оплаченную за семейное лечение». ФИО3 Свидетель №8: «она сейчас хочет только себя прикрыть; я ей говорю, как сделать так, чтобы всем было хорошо». В 12 часов 33 минуты Свидетель №8 ФИО3: «в налоговой объяснительную напишешь, что ты оплатила за лечение матери, а администратор выписала на тебя, т.е. кто платил, на того выписала, хотя ты не лечилась. Вносите поэтому коррекцию и ты вычет не получишь». В 14 часов 43 минуты Свидетель №8 ФИО3: «плохо что и ты не помнишь тоже, все- таки был там чек или нет. Потому что реально в 20-м году уже необязательно было наличие чека. Но скорее всего чек был. Я так подозреваю, что чек этот все- таки выписывала». ФИО3 Свидетель №8: «Я помню, что чек был». В 15 часов 22-27 мин. Свидетель №8 ФИО3: «пусть на запрос отвечают, что именно тебе не были оказаны услуги, что пациенту с идентичной фамилией, инициалами были оказаны такие услуги, администратор допустил техническую ошибку. Тебе просто в вычете откажут, не подавай пока коррекции, потому что это будет очень подозрительно. Ты скажешь, что у тебя нет других документов, вот только эти выдали». В 15 часов 28 минут Свидетель №8 ФИО3: «пусть никакие документы не подделывают, на тебя ничего не пишет. Документы выданы по ошибке администратора, перепутаны пациенты». В 16 часов 30 минут Свидетель №8 ФИО3: «назло копий нет никаких, всё делала в одном экземпляре. Так что деваться некуда пусть всё вешает на меня». ФИО3 поясняет Свидетель №8, что были справка и чек как из кассы, на что Свидетель №8 отвечает, что плохо и надо валить все на администратора, которая перепутала чеки, отдала не тому пациенту чек. 3 июня 2023 года ФИО3 Свидетель №8: «если я ложные сведения по своим реквизитам и доходам представляю, то штраф, а в 3-НДФЛ выходит ошибка по сумме оказанного лечения». Свидетель №8 по совету ФИО43 предлагает ФИО3 подать уточнение. 5 июня 2023 г. ФИО3 Свидетель №8: «в налоговой все спрашивают, почему подаю нулевку». Свидетель №8 ФИО3: «будем придерживаться этой версии». (л.д. 9-9 т.2). 

То есть, из текста разговора следует, что 2, 3, 5 июня 2023 года Свидетель №8 и осужденная обсуждали различные версии избежания ФИО1 ответственности за предоставление недостоверных сведений и документов в налоговый орган, при этом они заведомо знали, что в 2020 году ООО «

<

данные изъяты>» не оказывались стоматологические услуги ФИО1, в связи с чем ею не оплачивалась и услуга; в ходе разговора осужденная ни разу не упомянуло об оказании данным ООО стоматологической услуги в 2020 г. и произведенной ею оплате 137500 рублей. 

При таких обстоятельствах, принимая во внимание вышеуказанную совокупность доказательств, судом первой инстанции обоснованно опровергнуты доводы осужденной о том, что в 2020 году она получила лечение в ООО и оплатила стоматологические услуги на сумму около 100 тыс. рублей; она, не ознакомившись с содержанием документов, представленных администратором ООО «

<

данные изъяты>», предоставила их и декларацию в налоговый орган. Этими же доказательствами подтверждается недостоверность показаний свидетеля Свидетель №8, работавшей администратором в ООО «

<

данные изъяты>» до ноября 2020 года и пояснившей суду, что ей достоверно известно, что в 2020 году ФИО1 неоднократно посещала клинику, где получала стоматологическое лечение на крупную сумму. Она подготовила для ФИО1 пакет документов для предоставления в налоговую инспекцию для оформления налогового вычета, договор об оказании услуг и справка о стоимости лечения от 18.07.2020 составлены ею. Также она выдала ФИО1 чек об оплате, который находился в папке с документами. В настоящее время она предполагает, что чужой чек об оплате, который она передала ФИО1, мог ошибочно попасть в папку последней, данный чек она не проверяла. У каждого пациента имелась медицинская карта на бумажном носителе, а также в программу 

<

данные изъяты> заносилась информация об оказанной услуге и оплате. В настоящее время записи о посещении ФИО1 клиники в 2020 году в программе исчезли, хотя она помнит, что они были. В 2023 году от ФИО1 ей стало известно, что та обратилась за получением налогового вычета, но клиника не подтвердила факт лечения последней в 2020 году. 

Оценка исследованным судом первой инстанции доказательствам дана в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности - достаточности для разрешения данного дела. Не согласиться с приведенной в приговоре оценкой доказательств у суда апелляционной инстанции оснований не имеется, поскольку получены они с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства и являются допустимыми. При этом, вопреки доводам, изложенным в жалобе, нарушений правил оценки доказательств, повлиявших на правильность установления фактических обстоятельств дела, влекущих отмену или изменение судебных решений, судом не допущено. В приговоре указано, какие доказательства судом признаны достоверными и положены в основу вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления, а какие отвергнуты и по каким основаниям. То обстоятельство, что по делу не допрошены ФИО15 и ФИО39, не влияет на достаточности доказательств для разрешения уголовного дела. 

Фактов, свидетельствующих об использовании в процессе доказывания вины осужденной недопустимых доказательств, сведений об искусственном создании доказательств по делу, либо их фальсификации, провокационных действий со стороны сотрудников полиции, налоговых органов не имеется. Следственные действия, их ход, содержание и результаты, зафиксированные в соответствующих документах, являются достоверными доказательствами, поскольку они проведены надлежащими должностными лицами, в пределах предоставленных им полномочий, в полном соответствии с требованиями УПК РФ.

Нарушений положений ст. ст. 144 - 145 УПК РФ при возбуждении данного уголовного дела не допущено, поскольку оно возбуждено при наличии повода и оснований, надлежащим должностным лицом. Обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, оснований для возвращения дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ не имеется. 

Содержание апелляционной жалобы повторяют процессуальную позицию защиты в суде первой инстанции, которая была в полном объеме проверена судом первой инстанции при рассмотрении дела и отвергнута как несостоятельная после исследования всех юридически значимых обстоятельств с приведением выводов, опровергающих доводы осужденной и её защитника о недоказанности вины. 

Доводы жалобы о том, что описание преступных деяний осужденной, признанных судом доказанными, в приговоре в значительной степени совпадает с текстом соответствующей части обвинительного заключения по делу, не свидетельствует о незаконности приговора, поскольку судом при его вынесении установлены те же обстоятельства совершения преступления, что и следователем, каждому доказательству, непосредственно исследованному в судебном заседании, как в отдельности, так и в совокупности, судом дана оценка, приведены мотивы принятых решений.

Из материалов дела следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями УПК РФ. Суд исследовал все представленные доказательства и разрешил все заявленные ходатайства в установленном законом порядке, не ограничивая никого из участников процесса, в том числе осужденную и ее защитника.

Каких-либо противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы о виновности осужденной в совершении преступления, и которым суд не дал бы оценки в приговоре, не имеется. 

Судом дана надлежащая оценка как показаниям свидетелей обвинения, так и показаниям свидетелей защиты, оснований не доверять показаниям свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №2, Свидетель №7, ФИО42, сотрудников налогового органа у суда не имелось, поскольку поводов для оговора ими осужденной судом не установлено. Судом первой инстанции не проверялась финансовая деятельность ООО «

<

данные изъяты>», поскольку предметом судебного разбирательства явилось уголовное дело по обвинению ФИО1 

Вопреки доводам жалобы, судом первой инстанции дана оценка и доказательствам стороны защиты, в т.ч. показаниям свидетелей ФИО11, ФИО16 и эти доказательства признаны несостоятельными, они опровергнуты доказательствами стороны обвинения. Факт снятия ФИО11 со счета 100000 рублей весной 2020 г. не свидетельствует, что они были переданы осужденной для лечения в указанном выше ООО, наоборот, на основе доказательств было установлено, что в 2020 г. ООО «

<

данные изъяты>» не оказывались стоматологические услуги ФИО1 на сумму 137500 рублей, что также подтверждается тем, что 5 июня 2023 г. осужденная предоставила в налоговый орган откорректированную налоговую декларацию формы 3-НДФЛ с указанием отсутствия расходов на оплату медицинских услуг в 2020 году.

Юридическая оценка содеянного осужденной по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 159 УК РФ, как покушение на мошенничество, т.е. покушение на хищение чужого имущества путем обмана, является правильной. При этом судом правильно исключено из обвинения ФИО1 ч. 5 ст. 327 УК РФ- использование заведомо подложных договора об оказании медицинский услуг от 18.07.2020, справки о стоимости лечения, чека об оплате медицинских услуг на сумму 137500 рублей как излишне вмененная.

Доводы апелляционной жалобы о необходимости оправдания осужденной основаны на неверном толковании норм материального права и оценки доказательств. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению приговора.

Нарушений требований ст. 14 УПК РФ по делу не допущено. Считать, что приговор основан на предположениях, оснований не имеется.

Как следует из материалов уголовного дела, при решении вопроса о назначении осужденной наказания суд исходил из положений ст. ст. 6, 60 УК РФ. При этом обоснованно учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновной, обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни её семьи.

При назначении наказания ФИО1 учтено, что она ранее не судима, характеризуется с положительной стороны, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, совершила неоконченное умышленное преступление небольшой тяжести. 

Наличие малолетнего ребенка суд признал обстоятельством, смягчающим наказание в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а положительные характеристики, многократное поощрение по прежнему месту службы, воспитание малолетнего ребенка, ее состояние здоровья, а также состояние здоровья родственников суд признал смягчающими обстоятельствами соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ. 

Иных смягчающих обстоятельств, подлежащих безусловному учету при назначении наказания осужденной, но неустановленных судом первой инстанции или неучтенных им в полной мере, суд апелляционной инстанции не усматривает.

В период с 2004 г. по 1 июля 2024 года ФИО1 работала в 

<

данные изъяты>, награждена медалями 

<

данные изъяты> «За отличие в службе» 2 и 3 степени. (л.д. 15 т.1).

Суд апелляционной инстанции не может повторно признать наличие этих ведомственных наград 

<

данные изъяты> в качестве смягчающего наказание обстоятельства в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, поскольку многократное поощрение осужденной по прежнему месту службы судом первой инстанции признано таким обстоятельством 

<

данные изъяты>. ФИО1 не имеет государственных наград. 

Исходя из характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности осужденной, суд пришел к справедливому выводу о назначении ей наказания в виде штрафа. При назначении размера штрафа судом учтены положения ч.ч. 2 и 3 ст. 46 УК РФ, оснований для снижения размера штрафа не имеется. На момент постановления приговора осужденная работала, имела доход. 

По делу не имеется правовых оснований для прекращения уголовного дела в отношении осужденной, в том числе для освобождения от уголовной ответственности с назначением меры уголовно- правового характера в виде судебного штрафа с прекращением уголовного дела в соответствии с ч. 1 ст. 25.1 УПК РФ, поскольку она никоим образом не загладила причиненный преступлением вред, не восстановила законные интересы общества и государства, которые были нарушены ею при совершении преступления.

Таким образом, нарушений требований уголовного закона, влекущих изменение приговора, а также фундаментальных нарушений норм уголовно-процессуального закона, безусловно влекущих отмену состоявшегося в отношении осужденной судебного решения, не допущено, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы защитника и оправдания ФИО1 не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 12 декабря 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника - без удовлетворения. 

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента оглашения и может быть обжаловано в Шестой кассационной суд общей юрисдикции в порядке главы 47.1 УПК РФ в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу через суд первой инстанции.

В случае кассационного обжалования приговора осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий В.А. Шуркова