Судья: Кужугет Р.Ш. УИД № 17RS0017-01-2024-001359-62

Дело № 2-3814/2024 (33-1442/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Кызыл 2 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Тыва в составе:

председательствующего Дулуша В.В.,

судей Хертек С.Б., Болат-оол А.В.,

при секретаре Монгуш Д.Э.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Болат-оол А.В. гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, по апелляционному представлению прокурора, участвовавшего в деле, и апелляционной жалобе представителя Министерства финансов Российской Федерации ФИО2 на решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 19 ноября 2024 года,

УСТАНОВИЛА:

ФИО3 (до заключения брака Тюлюш) обратилась в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указала, что приговором Кызылского городского суда Республики Тыва от 16 декабря 2022 г. на основании п. 2 и п. 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ она оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Этим же приговором в соответствии со ст. 133-134 УПК РФ за ней признано право на реабилитацию. Приговор вступил в законную силу 25 апреля 2023 г.

Истец указывает, что моральный вред причинен в результате возбуждения в отношении неё уголовного дела за совершение особо тяжкого преступления. В статусе обвиняемой находилась с 30 июня 2018 г. по 16 декабря 2022 г. Будучи беременной, была заключена под стражу и содержалась в следственном изоляторе с 28 июня 2018 г. по 25 октября 2018 г. 4 августа 2018 г. из-за переживаний, стресса и условий содержания у неё произошло **. С 25 октября 2018 г. по 25 мая 2019 г. находилась под домашним арестом. В период пребывания под стражей и под домашним арестом не могла оказывать материальную помощь своим малолетним детям, а также оказывать детям внимание в дошкольном и школьном обучении. С 27 мая 2019 г. по 16 декабря 2022 г. в отношении истца была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. При проведении предварительного следствия находилась в постоянном напряжении, боялась вызова на допрос и проведения очных ставок, экспертиз. Из-за вызовов в суд для рассмотрения уголовного дела испытывала сильный стресс. Незаконное и необоснованное обвинение привело к тому, что от неё отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи. Резко ухудшилось отношение также к членам её семьи. На фоне переживаний у истца развились депрессия, бессонница.

Просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 30 000 000 руб., за незаконное применение мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, подписки о невыезде и надлежащем поведении в размере 30 000 000 руб.

Решением Кызылского городского суда Республики Тыва от 19 ноября 2024 г. исковое заявление ФИО4 удовлетворено частично. С Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО4 взыскана компенсация морального вреда за незаконное уголовное преследование в размере 3 200 000 руб. В удовлетворении остальной части иска отказано.

Прокурор Дугер А.О., участвовавшая в деле, в апелляционном представлении, не оспаривая факт необходимости компенсации морального вреда в связи с вынесением оправдательного приговора на основе оправдательного вердикта, просит решение суда отменить, указывая на то, что взысканная в пользу истца сумма компенсации морального вреда в размере 3 200 000 руб. является завышенной.

Представитель Министерства финансов Российской Федерации ФИО2 в апелляционной жалобе просит изменить решение суда и снизить сумму, подлежащую взысканию, ссылаясь на то, что взысканная сумма компенсации морального вреда с учетом установленных по делу обстоятельств и исследованных доказательств не соответствует характеру и объему причиненных истцу нравственных страданий. Истцом не были представлены доказательства нарушения его личных неимущественных прав, причинения ему нравственных переживаний или физических страданий в результате уголовного преследования, наступления для истца негативных последствий. Причинно-следственная связь между наступившим вредом и действиями государственных органов не установлена. Удовлетворенная судом сумма в размере 3 200 000 руб. противоречит принципу разумности и справедливости.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Тыва от 10 июня 2025 г. решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 19 ноября 2024 г. было изменено, принято новое решение о взыскании с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО3 400 000 руб. в счет компенсации морального вреда. В остальной части решение оставлено без изменения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 14 октября 2025 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Тыва от 10 июня 2025 г. отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, не явились, извещены о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, об уважительности причин неявки не сообщили, ходатайства об отложении судебного заседания от них не поступало. Судебная коллегия рассматривает дело в их отсутствие в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

В силу ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных представлении и жалобе.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, постановлением следователя по особо важным делам следственного отдела по г.Кызылу СУ СК Российской Федерации по Республике Тыва ОСА от 27 июня 2018 г. возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ, в отношении ФИО1

28 июня 2018 г. ФИО1 была задержана по подозрению в совершении указанного преступления в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ и в этот же день допрошена в качестве подозреваемой.

Постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва от 30 июня 2018 г. в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, по 27 августа 2018 г.

30 июня 2018 г. ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 - ч.1 ст. 105 УК РФ. В тот же день ФИО1 была допрошена в качестве обвиняемой.

Постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва 24 августа 2018 г. срок содержания под стражей ФИО1 продлен на 1 месяц, всего до 3 месяцев, по 27 сентября 2018 г.

26 сентября 2018 г. постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва продлен срок содержания под стражей ФИО1 на 1 месяц 00 суток, всего до 4 месяцев 00 суток, по 27 октября 2018 г.

25 октября 2018 г. постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва в удовлетворении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей ФИО1 отказано; мера пресечения в виде заключения под стражу изменена на меру пресечения в виде домашнего ареста сроком на 2 месяца, то есть по 25 декабря 2018 г.

Постановлением дознавателя ОД УМВД РФ по г. Кызылу С. от 5 октября 2018 г. в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ.

Постановлением и.о. руководителя следственного отдела по г. Кызылу СУ СК Российской Федерации по Республике Тыва ФИО11 от 16 октября 2018 г. два уголовных дел № и № в отношении истца соединены в одно производство.

22 ноября 2018 г. ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ. В тот же день ФИО5 допрошена в качестве обвиняемой.

Постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва от 24 декабря 2018 г. указанное уголовное дело возвращено прокурору г. Кызыла; этим же постановлением срок домашнего ареста ФИО5 был продлен на 3 месяца, то есть по 12 марта 2019 г.

Постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва от 12 марта 2019 г. срок домашнего ареста в отношении ФИО1 продлен на 1 месяц 3 суток, всего до 7 месяцев 16 суток, по 15 апреля 2019 г.

20 марта 2019 г. ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105, ч. 3 ст. 30 – п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва от 12 апреля 2019 г. срок домашнего ареста в отношении ФИО1 продлен на 1 месяц 13 суток, всего до 8 месяцев 29 суток, по 28 мая 2019 г.

Постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва от 27 мая 2019 г. в удовлетворении ходатайства следователя о продлении срока содержания под домашним арестом в отношении ФИО1 отказано, ФИО1 освобождена из-под домашнего ареста после истечения срока домашнего ареста, продленного по 28 мая 2019 г.

27 мая 2019 г. постановлением старшего следователя следственного отдела по г. Кызылу СУ СК Российской Федерации по Республике Тыва в отношении ФИО1 была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Как следует из постановлений о продлении меры пресечения в отношении истца, об избрании ей меры пресечения в виде домашнего ареста, суды устанавливали, что в момент указанных событий ФИО5 находилась в состоянии алкогольного опьянения, при предъявлении ФИО5 обвинения нарушений уголовно-процессуального законодательства не допущено, порядок и срок соблюден, ходатайства основаны на материалах дела, свидетельствующих о событии преступления, обоснованности причастности к нему обвиняемой, в том числе на показаниях свидетелей Х. и Б., являющихся очевидцами происшедшего и прямо показавших на ФИО5, как на причастное лицо, показаниями свидетеля О., слышавшей слова угрозы обвиняемой и что она совершила преступление, показаниями свидетеля Л., также являющегося очевидцем происшедшего, показаниями свидетеля Т., подвозившего и увозившего с места происшествия обвиняемую.

Также при избрании и продлении истцу мер пресечения суды учитывали, что ФИО5 может оказать давление на свидетеля Х., который является ее сожителем. Так, Х.. пояснял, что брат ФИО5 предлагал ему взять вину на себя вместо ФИО5, поэтому он боится встречаться с ним.

5 марта 2020 г. Кызылским городским судом с участием коллегии присяжных заседателей в отношении ФИО1 вынесен оправдательный приговор на основании п. 2 и п. 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступлений. За ФИО1 признано право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ, разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием. Мера пресечения в отношении в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Приговором установлено, что 26 июня 2018 г. в период времени между 22 час. 30 мин. и 23 час. истец прибыла на территорию Станции технического обслуживания «**», расположенной по адресу - **, в поисках Х., к которому она испытывала чувство влюбленности, который ранее уехал из ее дома вместе с М. и Б., намереваясь развести их по домам, однако, привез их во двор Станции технического обслуживания (где он работал) и продолжал распивать с ними спиртные напитки.

Убедившись, что Х. не собирается возвращаться к ней домой, находясь в обществе указанных девушек, из-за возникших неприязненных отношений, из чувства ревности, нанесла два удара кулаком по левой части лица Б., причинив ей тем самым телесное повреждение в виде ушиба мягких тканей лица слева. В это время находившаяся рядом М. начала заступаться за Б., в результате чего у ФИО5 на почве личных неприязненных отношений, чувства ревности, возник умысел, направленный на умышленное причинение смерти М. С этой целью ФИО1 вынула имевшийся при ней кухонный нож, применяя нож в качестве оружия, нанесла им один удар в переднюю часть грудной клетки М., причинив ей телесное повреждение в виде проникающего колото-резаного ранения **, которое причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и от которого М. скончалась 1 июля 2018 г. в травматологическом отделении Республиканской больницы № 1.

Продолжая свои преступные действия, ФИО5 увидела, что Б. начала убегать, умея умысел на причинение смерти двум лицам, ФИО5 догнала Б., используя имеющийся при себе кухонный нож, нанесла Б. удар **, причинив ей тем самым **, которая расценивается, как легкий вред здоровью. Свой умысел на убийство двух лиц ФИО5 не смогла довести до конца по не зависящим от нее обстоятельствам, поскольку Б. удалось убежать от ФИО5 и забраться в салон автомобиля, находившегося на территории Станции технического обслуживания, и запереться изнутри, после чего ФИО5 скрылась.

Вердиктом присяжных заседателей было признано доказанным, что 26 июня 2018 г. в период времени между 22 час. 30 мин. и 23 час. во дворе Стации технического обслуживания «**», расположенной по адресу: **, М. ножом нанесен один удар **, в результате чего ей причинено телесное повреждение в виде **, которое причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и от которого М. скончалась 1 июля 2018 г. в травматологическом отделении Республиканской больницы № 1.

Также было признано доказанным, что 26 июня 2018 г. в период времени между 22 час. 30 мин. и 23 час. во дворе Стации технического обслуживания «**», расположенной по адресу - **, было совершено покушение на убийство Б., в результате которого ей нанесен удар ножом **, которая расценивается, как легкий вред здоровью.

Этим же вердиктом коллегия присяжных заседателей признала недоказанность причастности ФИО5 к совершению данных действий.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Тыва от 17 сентября 2020 г. приговор Кызылского городского суда Республики Тыва от 5 марта 2020 г. был отменен, дело направлено на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе.

16 декабря 2022 г. коллегией присяжных заседателей в отношении ФИО1 вновь вынесен оправдательный вердикт на основании п. 2 и п. 4 ч. 2 ст.302 УПК РФ, в связи с непричастностью к совершению преступлений. За ФИО5 признано право на реабилитацию на основании главы 18 УПК РФ, разъяснено право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием. Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Тыва от 25 апреля 2023 г. приговор Кызылского городского суда Республики Тыва от 16 декабря 2022 г. оставлен без изменения.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 25 января 2024 г. кассационное производство по кассационному представлению заместителя прокурора Республики Тыва Монгуш О.Ю. на приговор Кызылского городского суда Республики Тыва от 16 декабря 2022 г. и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Тыва от 25 апреля 2023 г. в отношении ФИО1 прекращено в связи с отзывом кассационного представления.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 133 УПК РФ, ст.ст. 151, 1070, 1071, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО3 компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации в сумме 3 200 000 руб., суд первой инстанции исходил из того, что у истца имеется право на компенсацию морального вреда, поскольку истец незаконно подвергалась уголовному преследованию, по которому она оправдана. Судом учтено, что в статусе обвиняемой истец находилась с 30 июня 2018 г. по 16 декабря 2022 г.; будучи беременной, была заключена под стражу и содержалась в следственном изоляторе с 28 июня 2018 г. по 25 октября 2018 г., 4 августа 2018 г. у неё произошло **; с 25 октября 2018 г. по 25 мая 2019 г. находилась под домашним арестом с установлением запретов выходить за пределы своего дома, использовать средства связи и информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет»; в период пребывания под стражей и под домашним арестом не могла оказывать материальную помощь своим малолетним детям, а также оказывать им должное внимание в дошкольном и школьном обучении; применение в отношении истца меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении с 27 мая 2019 г. по 16 декабря 2022 г. накладывало ограничения на её жизнедеятельность. Также суд учел продолжительность предварительного следствия и судебных разбирательств по уголовному делу, объем и характер проведенных с участием истца следственных действий, физические и нравственные страдания истца, возникшие в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности.

Судебная коллегия, полагая обоснованными выводы суда о наличии правовых оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, не может согласиться с определенным судом размером компенсации морального вреда по следующим основаниям.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Как следует из п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в частности, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным п. п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п. п. 1 и 4 - 6 ч. 1 ст. 27 этого кодекса (в частности, в связи с отсутствием в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 («Обязательства вследствие причинения вреда»; ст. ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В силу ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33) даны разъяснения о том, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда. Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. ст. 1079, 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абзц. 1 п. 42 названного выше постановления).

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абзц. 2 п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Поскольку закон (ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры пресечения или меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Вместе с тем, компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

В судебном акте должны быть приведены достаточные и убедительные мотивы, обосновывающие сумму компенсации морального вреда, присуждаемой гражданину в связи с незаконным уголовным преследованием, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных им физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела. Оценка судом таких обстоятельств не может быть формальной.

Суд первой инстанции приведенные выше нормативные положения применил неправильно и не учел разъяснения, данные в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Взыскивая в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 3 200 000 руб., суд первой инстанций формально перечислил ряд обстоятельств общего характера, учитываемых при определении размера компенсации, - степень и характер нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, характер, объем и длительность уголовного преследования, требования разумности и справедливости, однако, не привел каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере перенесенных истцом физических и нравственных страданий, фактически не соотнес доводы истца о претерпеваемых ею страданиях в спорный период с объемом проводимых в отношении нее следственных действий, неблагоприятными последствиями для истца в связи с незаконным уголовным преследованием.

Суд первой инстанции также не оценил в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, по которому ФИО3 была задержана в качестве подозреваемой и находилась в статусе обвиняемой, причины уголовного преследования ФИО3, не установил конкретные незаконные действия причинителя вреда, не соотнес их с тяжестью причиненных истцу в результате таких действий физических и нравственных страданий, то есть размер присужденной ФИО3 компенсации морального вреда не был индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам её уголовного преследования. Судом не учтены установленные законом сроки производства по уголовному делу, а также факт того, что следственные действия, проводимые в рамках расследования уголовного дела с участием истца, являлись необходимыми для установления истины по уголовному делу.

Уголовное преследование в отношении истца осуществлялось в период с 30 июня 2018 г. по 16 декабря 2022 г. При этом истец обвинялась в совершении особо тяжкого преступления.

Из материалов уголовного дела следует, что в отношении истца в период предварительного следствия избирались меры процессуального принуждения в виде заключения под стражу и домашнего ареста, а также в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Таким образом, является обоснованным довод иска и вывод суда первой инстанции о том, что в связи с уголовным преследованием истец в течение длительного времени подвергалась определённым ограничениям прав и свобод личности, была лишена возможности вести привычный образ жизни.

Доводы истца о том, что в период пребывания под стражей она не могла оказывать материальную помощь своим малолетним детям, а также оказать детям внимание в дошкольном и школьном обучении, заслуживают внимание. В связи с содержанием истца под стражей дети в течение 3 мес. 27 дней были лишены заботы со стороны матери.

Однако, в условиях домашнего ареста истец не была ограничена в возможности воспитывать, уделять внимание своим детям. В период нахождения под домашним арестом истец находилась в привычных для нее условиях, в соответствии со ст. 107 УПК РФ была ограничена лишь в возможности общаться со свидетелями по делу, потерпевшими и т.п.

Впоследствии в отношении истца применялась мера процессуального принуждения в виде подписке о невыезде и надлежащем поведении, что лишь незначительно ограничивало её право на свободу передвижения и выбора места жительства, фактически после этого её привычный образ жизни не изменился.

В период предварительного следствия после освобождения из-под стражи её право трудиться и получать социально-значимые услуги в различных социальных и медицинских учреждениях не ограничивалось; истец не была ограничена в общении с родственниками и семьей, в оказании им помощи и поддержки.

В силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Довод истца о том, что 4 августа 2018 г. из-за переживаний, стресса и условий содержания у неё произошло **, не может быть признан обоснованным, поскольку доказательств наличия причинно-следственной связи между содержанием под стражей, возбуждением уголовного дела в целом и ** у истца суду не представлено. При этом из амбулаторной карты ФИО4 в ФКУ СИЗО-1 следует, что истец неоднократно изъявляла желание **.

Доказательств ухудшения состояния здоровья в результате незаконного уголовного преследования истцом, вопреки положениям ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, суду не представлено.

Истец родилась ДД.ММ.ГГГГ, находится в трудоспособном возрасте, нетрудоспособным или инвалидом не является, сведений о наличии у неё каких-либо заболеваний суду не представлено, имеет троих малолетних детей. Иных индивидуальных особенностей, влияющих на размер компенсации морального вреда, истцом не приведено.

При определении размера компенсации морального вреда необходимо учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а именно то, что возбуждение 27 июня 2018 г. уголовного дела № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ, привлечение ФИО3 по этому уголовному делу в качестве обвиняемой и применение к ней мер пресечения (в виде заключения под стражу, домашнего ареста, подписки о невыезде и надлежащем поведении) были обусловлены фактом причинения 26 июня 2018 г. в период времени между 22 час. 30 мин. и 23 часами во дворе Станции технического обслуживания «**», расположенной по адресу: **, М. телесного повреждения путем удара ножом **, которое причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и от которого М. скончалась 1 июля 2018 г. в травматологическом отделении Республиканской больницы № 1, а также фактом покушения в том же месте в то же время на убийство Б., в результате которого ей нанесен удар ножом **, которая расценивается, как легкий вред здоровью.

В связи с указанными фактами, показаниями очевидцев, которые прямо указывали на причинение вреда здоровью потерпевших М. и Б. именно ФИО3, не отрицавшей, что она находилась в указанное время и в указанном месте в момент описанных событий, возбуждение уголовного дела было вызвано необходимостью осуществления уполномоченным должностным лицом мероприятий по расследованию преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, в том числе на предмет причастности ФИО3 к совершению преступления.

В рамках названного уголовного дела проводились следственные мероприятия, которые необоснованными в установленном законом порядке не признавались. Впоследствии проводилось судебное разбирательство также в установленном законом порядке.

В силу положений ч.ч. 1 и 3 ст. 6.1 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок. При определении разумного срока уголовного судопроизводства, который включает в себя для лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, период со дня начала осуществления уголовного преследования до дня прекращения уголовного преследования или вынесения обвинительного приговора, учитываются такие обстоятельства, как своевременность обращения лица, которому деянием, запрещенным уголовным законом, причинен вред, с заявлением о преступлении, правовая и фактическая сложность материалов проверки сообщения о преступлении или уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела, и общая продолжительность уголовного судопроизводства.

С учетом правовой и фактической сложности уголовного дела, достаточности и эффективности действий суда и следственного органа, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования и рассмотрения уголовного дела, поскольку следственные мероприятия необоснованными в установленном законом порядке не признавались, судебное разбирательство также проводилось в установленном законом порядке, следует признать, что уголовное преследование в отношении истца осуществлялось в разумный срок.

Оценив в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, по которому ФИО3 была задержана в качестве подозреваемой и находилась в статусе обвиняемой, причины уголовного преследования ФИО3, принимая во внимание, что следственные мероприятия необоснованными в установленном законом порядке не признавались, судебное разбирательство также проводилось в установленном законом порядке, уголовное преследование в отношении истца осуществлялось в разумный срок, с учетом степени причиненных истцу нравственных страданий, а также требований разумности и справедливости, обязанность по соблюдению которых должна обеспечить баланс как частных, так и публичных интересов, суд апелляционной инстанций приходит к выводу необоснованности определенного судом первой инстанции размера компенсации морального вреда и о необходимости снижения его до 30 000 руб., поскольку такой размер компенсации морального вреда соответствует положениям ст. ст. 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации и приведенным выше разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Ввиду неправильного применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права решение суда первой инстанции нельзя признать законным и обоснованным, оно подлежит изменению в части размера компенсации морального вреда.

В остальной части решение суда подлежит оставлению без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 19 ноября 2024 года изменить, изложив абзац второй резолютивной части решения в следующей редакции:

«Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей».

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Кемерово) через Кызылский городской суд Республики Тыва в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 5 декабря 2025 года.

Председательствующий

Судьи