дело № 2-8/2019

Сыктывдинского районного суда Республики Коми 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Сыктывдинский районный суд Республики Коми 

в составе судьи Щенниковой Е.В. 

при секретаре судебного заседании ФИО1, 

с участием представителя истца ФИО2 ФИО3, 

представителя ответчика ФИО4 ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании в с. Выльгорт

12 февраля 2019 года гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО4 о признании недействительной сделки по отчуждению жилого помещения, применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности на жилое помещение, 

установил:

ФИО2 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО4 о признании недействительной сделки по отчуждению жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности ФИО4 на вышеуказанное жилое помещение. В обоснование заявленных требований указано, что ФИО2 является наследником первой очереди после смерти матери П. В момент выдачи свидетельства о праве на наследство по закону от 02.04.2018 ФИО2 стало известно от нотариуса, что квартира, которой длительное время владела и в которой проживала до момента смерти его мать, не вошла в наследственное имущество, поскольку незадолго до смерти матери была подарена ФИО4 С 2013 года П. проходила лечение в связи с онкологическим заболеванием, принимая лекарства, что сказывалось на ее поведении, а именно ухудшилась память, появилось состояние ступора, подверженность чужому влиянию. При таких условиях истец полагает, что квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, незаконно выбыла из состава наследственного имущества. 

Определением Сыктывдинского районного суда Республики Коми от 22.06.2018 в рамках настоящего гражданского дела приняты уточненные исковые требования ФИО2 к ФИО4, сформулированные как требования о признании недействительной сделки по отчуждению жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, а именно договора дарения недвижимости от 28.12.2018, заключенного между П. и ФИО4 

Истец ФИО2, будучи надлежащим образом уведомленным о дате, времени и месте рассмотрения гражданского дела, в судебное заявление не явился, направив своего представителя.

Представитель истца ФИО2 ФИО3, действующий на основании доверенности, в судебном заседании настаивал на удовлетворении требований по доводам, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно пояснил, что материалами дела подтверждается тяжесть состояния матери сторон, которая не в полной мере отдавала отчет своим действиям, поскольку принимала сильнодействующие лекарственные препараты. П. при совершении сделки могла быть введена в заблуждение либо могла не понимать значения своих действий.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явилась, направив своего представителя. В ходе судебного разбирательства выражала несогласие с исковыми требованиями, поскольку П. до последней минуты жизни понимала всё происходящее, адекватно его оценивая. 

Представитель ответчика ФИО4 ФИО5, действующий на основании доверенности, в судебном заседании поддержал позицию ФИО4, возражая удовлетворению заявленных истцом требований, указав, что материалы дела не содержат данных, свидетельствующих о влиянии принимаемых П. лекарств на ее психиатрическое состояние.

Заслушав объяснения лиц, участвующих в рассмотрении дела, исследовав письменные материалы настоящего дела, обозрев подлинные медицинские документы П. , материал проверки № по факту смерти П. , материал об отказе в возбуждении уголовного дела №, суд приходит к следующим выводам.

Из материалов дела следует, что 04.01.2016 умерла П. , приходившаяся сторонам матерью. 

Таким образом, стороны являются наследниками первой очереди в отношении имущества, оставшегося после смерти П. 

ФИО2 получено свидетельство о праве на наследство по закону от 02.04.2018 на денежные вклады П. , хранящиеся в ПАО «Сбербанк». 

28.12.2015 П. и ФИО4 заключен договор дарения, согласно которому П. подарила жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>, ФИО4, а ФИО4 приняла данное имущество. 

Указанный договор 18.01.2016 зарегистрирован в Управлении федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии. 

Оспаривая действительность договора дарения, истец ссылается на то, что в момент его совершения П. не могла понимать значение своих действий и руководить ими в силу имевшегося онкологического заболевания и приема назначенных для лечения медикаментов. Полагая свое право на получение доли наследства на спорное жилое помещение нарушенным, истец обратился в суд с рассматриваемым исковым заявлением. 

Разрешая спор по существу, суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – Гражданский кодекс РФ) граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. 

В силу подп. 1 п. 1 ст. 8 Гражданского кодекса РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Согласно ч. 5 ст. 10 Гражданского кодекса РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Частью статьи 167 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В соответствии с ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно ч. 1 ст. 421 Гражданского кодекса РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена данным Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством. 

Положениями статьи 432 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение. 

В силу ч. 1 ст. 572 Гражданского кодекса РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно чч. 1, 3 ст. 574 Гражданского кодекса РФ дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 указанной статьи. Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации. 

Приходя к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований, суд исходит из того, что истцом не представлено достоверных и убедительных доказательств того, что на момент совершения оспариваемой сделки наследодатель не мог понимать значения своих действий и руководить ими.

При рассмотрении дела судом по ходатайству стороны истца, обязанной доказать свои требования о недействительности договора дарения по п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ, назначалась посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручалось врачам-экспертам ГУ «Коми республиканская психиатрическая больница». 

Из заключения эксперта-психиатра от 05.10.2018 № 869 следует, что в представленных для проведения экспертизы материалах отсутствуют какие-либо сведения, которые позволяли бы установить психические расстройства 28.12.2015, в связи с чем, указанное не позволяет эксперту дать заключение о том, что П. была не способна понимать значение своих действий и руководить ими, именно 28.12.2015. Экспертом помимо прочего указано, что вопрос о влиянии принимаемых медицинских препаратов на психическое состояние выходит за пределы компетенции судебно-психиатрического эксперта, поскольку он не обладает должными специальными познаниями фармакокинетики и фармакодинамики препаратов. 

Вдальнейшем с учетом полученного заключения эксперта-психиатра ГУ «Коми республиканская психиатрическая больница» по ходатайству стороны истца назначена комплексная посмертная (заочная) амбулаторная судебно-психолого-психиатрическая экспертиза в отношении П. , 

<

данные изъяты>, производство которой поручено врача-экспертам ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации.

По результатам исследования комиссия экспертов ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации (заключение от 20.12.2018 № 535/з) пришла к выводу, что П. каким-либо психическим расстройством, в том числе и в юридически значимый период подписания договора дарения от 28.12.2015, не страдала. Анализа материалов гражданского дела и медицинской документации свидетельствует о том, что у П. в 2013 году было диагностировано 

<

данные изъяты>, что не сопровождалось какими-либо выраженными нарушениями интеллектуально-мнестических функций, эмоционально-волевой сферы, изменением сознания, психотической симптоматикой (бред, галлюцинации и проч.), нарушением критических способностей, которые бы лишили ее способности в юридически значимый период адекватно оценивать происходящее и выражать свою волю. Таким образом, по своему психическому состоянию в период подписания договора дарения от 28.12.2015 П. могла понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, из заключения следует, что в представленных материалах гражданского дела и медицинской документации не содержится сведений о каких-либо нарушениях когнитивной, а также эмоционально-личностной сферы П. , о наличии у нее признаков внушаемости, подчиняемости, подверженности влиянию окружающих, препятствующих ей в юридически значимый период осмысленно воспринимать и оценивать ситуацию, осознавать юридические особенности оформления договора дарения квартиры 28.12.2015 и прогнозировать его последствия. 

Доказательств несостоятельности выводов экспертизы или некомпетентности экспертов, ее проводивших, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, суду не представлено.

Оценив указанное заключение экспертов в совокупности с иными письменными доказательствами, показаниями свидетеля, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований в связи с их недоказанностью.

Заключение судебной экспертизы отвечает требованиями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

При проведении судебной экспертизы в распоряжение экспертов были предоставлены все имеющиеся в материалах дела доказательства и медицинская документация, которые были учтены экспертами при проведении исследования.

Заключение экспертов составлено лицами, не имевшими интереса в исходе дела и предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В предоставленном документе вывод комиссии мотивирован, сделан, в первую очередь, на основании данных медицинских документов, значимость которых не может быть противопоставлена пояснениям иных лиц, не имеющих специальных познаний в области психиатрии.

По ходатайству стороны ответчика в судебном заседании 07.11.2018 допрошен свидетель Б. , подруга П. , которая пояснила суду, что дружила с П. более 30 лет и знала о наличии у нее онкологического заболевания. Кроме того, Б. указала, что до последних дней жизни П. воспринимала все происходящие события адекватно, психологически была спокойна, четко излагала свои мысли, не путала события местами. Б. полагала, что П. осознавала события в полной мере.

Кроме того, суд исходит из того, что согласно представленных доказательств, П. понимала и действительно желала передать в дар своей дочке ФИО4 спорное жилое помещение, принадлежащей ей на праве собственности. П. проставлена личная подпись в оспариваемом договоре дарения, и принимала личное участие в сдаче документов на регистрацию в Росреестр. Более того, истец также присутствовал при данных действиях. 

Таким образом, материалы дела не содержат объективных данных, свидетельствующих о том, что в момент подписания договора дарения 28.12.2015 П. не могла понимать значение своих действий и руководить ими, либо находилась под чьим-либо влиянием, а равно, в нарушение положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, стороной истца не представлено допустимых и достаточных доказательств, свидетельствующих о наличии порока воли наследодателя по распоряжению имуществом. 

На основании изложенного, поскольку при рассмотрении настоящего спора не установлено наличие порока воли П. при распоряжении своим имуществом, то суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО2 

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

решил:

исковые требования ФИО2 к ФИО4 о признании недействительной сделки по отчуждению жилого помещения, применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности на жилое помещение оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Коми через Сыктывдинский районный суд Республики Коми в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме. 

Мотивированное решение составлено 13.02.2019.

Судья Е.В. Щенникова