Судья в 1 инстанции Терентьев А.Н. Дело № 1-13/2025

Судья докладчик Шевченко В.В. Производство № 22-684/2025

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

25 марта 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи - Шевченко В.В., 

при секретаре – Арабской Л.Х.,

с участием прокурора - Туренко А.А.,

защитника - адвоката - Лященко Д.А.,

осужденного - ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора г. Феодосии Пановой А.Ю., по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, защитника-адвоката Лященко Д.А. на приговор Феодосийского городского суда Республики Крым от 24 января 2025 года, которым 

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин РФ, имеющий высшее образование, официально не трудоустроенный, неженатый, имеющий на иждивении двух несовершеннолетних детей, зарегистрированный и проживающий по адресу: 

<

адрес>, ранее не судимый,

признан виновным и осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ, к 1 году 6 месяцам лишения свободы. 

На основании ч.2 ст.53.1 УК РФ назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы заменено на наказание в виде принудительных работ сроком на 1 год 6 месяцев с удержанием в доход государства 5% из заработной платы с перечислением на счет соответствующего территориального органа уголовно-исполнительной системы и с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года. 

Срок отбывания основного наказания в виде принудительных работ исчислен со дня прибытия ФИО1 к месту отбывания наказания в исправительный центр. 

Мера пресечения ФИО1 в виде подписке о невыезде и надлежащем поведении сохранена до вступления приговора в законную силу. 

Гражданский иск потерпевшей ФИО7 удовлетворен частично. С осужденного ФИО1 взыскано в пользу потерпевшей ФИО7 в счет компенсации морального вреда 1 000 000 рублей. 

Решен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи по материалам уголовного дела, доводам апелляционного представления и апелляционных жалоб, выслушав мнение участников судебного разбирательства, 

УСТАНОВИЛ:

Приговором Феодосийского городского суда Республики Крым от 24 января 2025 года ФИО1 признан виновным и осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ. 

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Государственным обвинителем подано апелляционное представление, в котором он просит приговор суда первой инстанции изменить, назначить ФИО1 наказание в виде 3 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года. 

Прокурор полагает, что приговор является несправедливым ввиду мягкости назначенного наказания. Обращает внимание, что допущенные ФИО1 нарушения требований п.10.1, п.10.2 ПДД РФ находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями, повлекшими смерть пешехода ФИО20 Указывает, что обстоятельства совершения преступления также обращают на себя внимание, так как ФИО20 пересекала проезжую часть, перевозя в коляске малолетнюю ФИО9, которой в результате дорожно-транспортного происшествия причинен средний вред здоровью. Обращает внимание, что ФИО1 вину в совершении преступления не признал, в содеянном не раскаялся. Обстоятельств, влияющих на снижение степени общественной опасности совершенного ФИО1 преступления по делу не установлено. В связи с этим полагает необходимым усилить наказание. 

Защитником-адвокатом Лященко Д.А. подана апелляционная жалоба в интересах осужденного ФИО1, в которой он просит приговор суда первой инстанции отменить, вынести оправдательный приговор ввиду отсутствия в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ. 

Полагает, что приговор суда первой инстанции является незаконным, так как судом неверно установлены фактические обстоятельства дела, суд ошибочно пришел к выводу о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления. 

Считает, что протокол следственного эксперимента от 02.08.2024 года составлен с грубыми нарушениями уголовно-процессуального законодательства, нарушает право ФИО1 на защиту, в связи с чем, является недопустимым доказательством и подлежит исключению из перечня доказательств. Указывает, что в качестве понятых при проведении данного следственного действия принимали участие ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, которые являются знакомыми потерпевшей и следователя, и прибыли на место проведения следственного эксперимента по просьбе этих лиц, что свидетельствует об их заинтересованности в исходе дела и нарушает положения ст.60 УПК РФ. Кроме того, обращает внимание, что из пояснений ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО13 следует, что перед проведением следственного эксперимента следователь продемонстрировал им видеозапись дорожно-транспортного происшествия, а именно момент наезда на пешехода, что также подтвердил старший следователь СО ОМВД России по г. Феодосии ФИО2 

Защитник указывает, что со слов ФИО1 видимость пешехода ФИО20 с детской коляской, пересекающей проезжую часть слева направо относительно движения автомобиля ФИО1 затруднял свет встреченного автомобиля «Ауди 80» под управлением ФИО19, однако во время следственного эксперимента был задействован иной автомобиль, при этом идентичность света фар автомобиля марки «Ауди 80» и иного автомобиля, который применялся при проведении следственного эксперимента, следователем не проверялась. Указанное обстоятельство имеет существенное значение для определения видимости ФИО20, пересекающей проезжую часть в неположенном месте в темное время суток. Обращает внимание, что суд в приговоре указал, что фактор ослепляющего воздействия фар встречного автомобиля для ФИО1 не подтвержден, однако ФИО1 сразу после произошедших событий, в ходе предварительного расследования, а потом и в судебном заседании указывал, что именно из-за воздействия фар встречного автомобиля ему было не видно ФИО20, пересекающую проезжую часть в неположенном месте и в темное время суток. 

По мнению защитника, вызывает сомнение идентичность погодных условий, при которых проводился следственный эксперимент 02.08.2024 года. Обращает внимание на ответы из Крымской астрофизической обсерватории РАН о параметрах природной освещенности в 

<

адрес> по состоянию на 07.08.2023 года, из которых следует, что гражданские сумерки наступают с 19:57 до 20:30, навигационные сумерки наступают с 20:30 до 21:11, в то время как следственный эксперимент проводился спустя год после событий ДТП 02.08.2024 года. Данные о параметрах природной освещенности в 

<

адрес> в день проведения следственного действия в материалах дела отсутствуют. Кроме того, из протокола следственного эксперимента следует, что следственное действие начато 02.08.2024 года в 19 часов 00 минут и окончено в 20 часов 50 минут, то есть в период гражданских и навигационных семерок, что существенно меняет видимость проезжей части в указанный промежуток времени, однако в какое именно время следователем устанавливалась видимость проезжей части в материалах дела отсутствует. 

Указывает, что в ходе проведения следственного эксперимента 02.08.2024 года от ФИО1 и его защитника-адвоката Кит Ю.А. поступили письменные замечания относительно несоответствия той обстановки, которая воссоздана при проведении следственного эксперимента и обстоятельств ДТП, аналогичные замечания были указаны обвиняемым ФИО1 08.08.2024 года при ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ. Следователь не принял во внимание все доводы стороны защиты о признании ряда доказательств недопустимыми, без какой-либо мотивировки отказал в удовлетворении заявленного ходатайства, чем существенно нарушил право обвиняемого ФИО1 на защиту при расследовании уголовного дела. 

Полагает, что полученные данные при проведении следственного эксперимента 02.08.2024 года, которые в дальнейшем были предоставлены эксперту и на основании которых были проведены расчеты, положенные в основу вывода автотехнической судебной экспертизы и далее в основу обвинения не соответствуют обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия 07.08.2023 года. 

По мнению защитника, доводы стороны защиты о многочисленных нарушениях, допущенных при проведении следственных действий и неверного воссоздания дорожной обстановки в день произошедшего дорожно-транспортного происшествия, стороной обвинения не опровергнуты, в связи с чем, подлежат трактовке судом в сторону обвиняемого, чего сделано не было. 

Указывает, что ФИО1 не имел технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие, в связи с чем, в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ.

Осужденным ФИО1 подана апелляционная жалоба, в которой он просит его оправдать в связи с отсутствием состава преступления или вернуть дело в суд первой инстанции для устранения допущенных нарушений и проведения повторного следственного эксперимента. 

Считает приговор суда первой инстанции незаконным, не отвечающим принципам справедливости, соразмерности, разумности, объективности.

Указывает, что специалистом ФИО16 в протоколе осмотра предметов от 22.08.2024 года рассчитана скорость его движения - 61.5 км/час, однако в ходе судебных заседаний специалисту ФИО16 не было предоставлено документов, позволяющих производить такие расчеты.

Обращает внимание, что в приговоре указано, что пешеход с коляской пересекала проезжую часть вне пешеходного перехода, слева направо относительно движения автомобиля, однако данное утверждение противоречит видеозаписи ДТП, так как согласно видеозаписи, пешеход с коляской до момента столкновения двигался навстречу движения автомобиля приблизительно посередине полосы движения, что также подтверждается показаниями свидетеля ФИО17. 

Указывает, что им в замечаниях к протоколу следственного эксперимента от 02.08.2024 года были изложены сведения о заинтересованности участников следственного эксперимента, проведенного следователем Козицким, которые были дополнены исходя из информации, полученной при допросе участников эксперимента в суде, и заново изложены в обращении к суду, которое было приобщено к материалам дела. Осужденный обращает внимание, что в своем обращении к суду он настаивал на том, что при условии наличия видеозаписи ДТП, данная видеозапись является наиболее достоверным источником получения данных о ДТП, другие источники, в том числе следственный эксперимент от 02.08.2024 года, несут в себе значительные искажения событий и необъективное отношение участников эксперимента, и следовательно не являются достоверными. Однако данному обстоятельству суд оценки не дал. 

Обращает внимание, что в протоколе судебного заседания неверно отражены показания участников процесса. Так, свидетель ФИО19 пояснял, что не видел пешехода, однако в протоколе судебного заседания указано, что ФИО19 пояснил, что силуэт пешехода видел с расстояния 150 метров. Также, свидетель ФИО17 пояснял, что увидел женщину на полосе его движения, идущую прямо на его машину, однако в протоколе судебного заседания указано, что ФИО17 увидел женщину, которая шла по встречной полосе. Также, в протоколе судебного заседания указано, что осужденный пояснил, что двигался со скоростью 60 км/ч, что не помнит сам момент ДТП и увидел пешехода за секунду, однако он пояснил, что двигался со скоростью 50-60 км/ч, увидел пешехода за одну секунду и сам момент ДТП отчетливо помнит, так как был максимально сосредоточен в тот момент. Указывает, что в протоколе указано, что он двигался по освещенному городским электроосвещением участку дороги, но не учтено, что участок дороги был освещен только частично, со стороны встречного транспорта, на одном фонаре лампочка вообще не горела и возможно, на столбах лампы были ниже по накалу, чем положено, с его стороны дороги освещение отсутствовало.

Осужденный указывает, что он учитывал интенсивность движения, помех другим участникам движения не создавал, осуществлял постоянный контроль за движением, при этом возникновение опасности было внезапным и он не имел возможности своевременно обнаружить опасность из-за очень яркого света фар встречного автомобиля. 

Указывает, что скорость в момент столкновения 61,5 км/ч посчитана неверно, так как скорость на последнем участке перед столкновением по данным независимой экспертизы ассоциации судебных экспертов составляла 48,7 км/ч, по данным судебного эксперта ФИО18, а также специалиста по видеонаблюдению ФИО24, средняя скорость составляла 58,33 – 60,2 км/ч. 

Осужденный обращает внимание, что в приговоре пропущено слово экстренно, касательно определения торможения в последний момент. Пояснил, что экстренное торможение не применял, так как при таком малом расстоянии до пешехода и малым временем колеса бы заблокировались и маневр стал бы невозможным, автомобиль потерял бы управляемость и сразу снес бы всех. 

Указывает, что в протоколе судебного заседания имела место неверная трактовка воздействия яркого света фар встречного автомобиля. Указано, что его ослепил яркий свет фар встречного автомобиля, однако им было сказано, что как такового ослепления не было, не было критичной видимости, дорогу он контролировал, яркий свет фар встречного автомобиля не столько ослепил его, а скрыл полностью пешехода. 

По мнению осужденного, в приговоре неверно указано время происшествия в показаниях ФИО7 и свидетеля ФИО17, указано время около восьми часов вечера, но согласно данным видеорегистраторов и данных аудиозаписей судебных заседаний, время ДТП 20 часов 21 минута. 

Обращает внимание, что в протоколе судебного заседания указано, что согласно показаниями истца ФИО7 коляска была темно-розовая, колеса темные со светоотражением, мать была одета в темно-зеленом халате, однако на фотофиксациях предметов ДТП и на видеорегистраторе светоотражателей не видно. 

Указывает, что следственный эксперимент от 02.08.2024 года сильно искажает фактические события ДТП, расстановка фигур, предметов и встречный автомобиль не соответствуют реальным событиям ДТП. Обращает внимание, что в протоколе следственного эксперимента указан автомобиль Ауди 100, как встречный, но на самом деле встречным автомобилем был Ауди 80. Кроме того, указывает, что протоколом следственного эксперимента от 02.08.2024 года утверждается, что видимость пешехода составляла 60-100 метров, но эти данные не соответствуют фактическому случаю, а также данным средств объективного контроля. 

Проверив материалы уголовного дела, доводы, изложенные в апелляционных жалобах и апелляционной представлении, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Согласно ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Как следует из материалов дела, предварительное и судебное следствие по делу проведено полно и объективно, без нарушений уголовно-процессуального законодательства, с соблюдением принципов уголовного судопроизводства.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, подробно приведенных в приговоре, а именно: 

- показаниями свидетелей ФИО17, ФИО19, ФИО10, ФИО12, следователя ОМВД России по г. Феодосия ФИО2, допрошенного в качестве свидетеля;

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 07.08.2023 года со схемой, согласно которому место совершения дорожно-транспортного происшествия определено в районе 

<

адрес>. Автомобиль «Volkswagen Golf» расположен у правого края по ходу движения в направлении 

<

адрес>, следы шин, торможения отсутствовали. Установлены механические повреждения аварийного характера «Volkswagen Golf» с локализацией в передней правой части автомобиля, правая блок фара, лобовое стекло с правой стороны, деформацией крыла с правой стороны, передний бампер, правое боковое зеркало (т.1 л.л.23-34); 

- заключением судебной медицинской экспертизы №244 от 08.09.2023 года, согласно которой ФИО20 причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью, приведшие к смерти, состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти (т.1 л.д.41-51); 

- протоколом осмотра предметов и просмотра видеозаписи от 09.09.2023 года, в ходе которого установлен механизм дорожно-транспортного происшествия, при котором водитель ФИО1, управляя автомобилем «Volkswagen Golf», допустил наезд на пешехода ФИО20, перевозившую в коляске малолетнюю ФИО9, которая пересекла проезжую часть дороги вне пешеходного перехода (т.1 л.д.64-74); 

- протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 10.08.2023 года, в ходе которого получены дополнительные исходные данные для проведения судебной автотехнической экспертизы (т.1 л.д.89-91); 

- протоколом осмотра предметов и просмотра видеозаписи от 22.08.2023 года, в ходе которого установлено, что водитель ФИО1 на автомобиле «Volkswagen Goft» двигаясь по 

<

адрес>, допустил наезд на пешехода ФИО20, которая перевозила в коляске малолетнюю ФИО9 и пересекала проезжую часть слева направо относительно движения автомобиля вне пешеходного перехода. Установлена скорость автомобиля «Volkswagen Golf» перед наездом – 61,5 км/ч (т.1 л.д.92-97); 

- протоколом дополнительного осмотра от 22.02.2024 года, в ходе которого получены дополнительные исходные данные для судебной автотехнической экспертизы (т.1 л.д..131-134);

- заключением автотехнической экспертизы от №3/50 от 01.04.2024 года, согласно которой водитель ФИО1, при заданных в постановлении о назначении экспертизы исходных данных, располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода ФИО20 с момента возникновения опасности для движения путем своевременного применения им экстренного торможения, то есть путем выполнения требований п.10.1 ПДД РФ, как при допустимой в условиях места происшествия скорости движения, равной 60 км/ч, так и при скорости движения равной 61,5 км/ч (т.1 л.д.141-143);

- протоколом следственного эксперимента от 02.08.2024 года, в ходе которого подтверждена видимость пешехода ФИО20, находящейся на проезжей части (т.1 л.д.178-182); 

- протоколом осмотра предметов от 02.08.2024 года, в ходе которого осмотрен автомобиль «Volkswagen Golf», имеющий механические повреждения аварийного характера. Повреждения локализованы в передней правой части автомобиля (т.1 л.д.175-176). 

Вопреки доводам апелляционных жалоб, совокупность приведенных в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия, суд дал им надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Не согласиться с приведенной в приговоре оценкой доказательств у суда апелляционной инстанции оснований не имеется. 

Достоверность доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, сомнений не вызывает, их совокупность не находится в противоречии по отношению друг к другу.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, доказательства исследованы в судебном заседании с достаточной объективностью, на основе состязательности сторон, что позволило суду принять обоснованное решение по делу. 

Cуд первой инстанции в приговоре дал оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, раскрыл их основное содержание. 

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ. 

Каких-либо процессуальных нарушений, влекущих отмену приговора суда, при разрешении вопроса о допустимости и относимости представленных доказательств, равно как и ограничивших права участников судопроизводства (в том числе, и на защиту) и способных повлиять на правильность принятого в отношении ФИО1 решения, судом первой инстанции не допущено. 

Существенных противоречий в показаниях свидетелей по всем значимым обстоятельствам уголовного дела не имеется, они являются логичными, последовательными, дополняют друг друга, согласуются между собой, оснований им не доверять у суда не имеется.

Судом первой инстанции, вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, верно установлено, что свидетели ФИО3, ФИО4, ФИО5, будучи допрошенными в судебном заседании давали последовательные показания, свидетелям были разъяснены их права и обязанности перед началом следственного действия, они предупреждены об уголовной ответственности, сведений об их заинтересованности предоставлено не было, в связи с чем оснований не доверять показаниям данных свидетелей не имеется. 

Доводы апелляционной жалобы осужденного о том, что свидетель ФИО19 пояснял, что не видел пешехода, однако в протоколе судебного заседания указано, что ФИО19 пояснил, что силуэт пешехода видел с расстояния 150 метров; свидетель ФИО17 пояснял, что увидел женщину на полосе его движения, идущую прямо на его машину, однако в протоколе судебного заседания указано, что ФИО17 увидел женщину, которая шла по встречной полосе, не опровергают выводов суда о виновности осужденного, поскольку показания указанных свидетелей сводятся к их субъективному восприятию дорожной обстановки в момент дорожно-транспортного происшествия.

Доводы апелляционных жалоб защитника и осужденного об отсутствии вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, являются несостоятельными, опровергаются совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств, а именно показаниями свидетелей, протоколом осмотра места происшествия, протоколом дополнительного осмотра места происшествия, заключением автотехнической экспертизы, протоколом следственного эксперимента. 

Судом первой инстанции обоснованно положено в основу доказанности вины ФИО1 заключение автотехнической экспертизы от №3/50 от 01.04.2024 года, согласно выводов которой водитель ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода ФИО20 с момента возникновения опасности для движения путем своевременного применения им экстренного торможения, то есть путем выполнения требований п.10.1 ПДД РФ, как при допустимой в условиях места происшествия скорости движения, равной 60 км/ч, так и при скорости движения, равной 61,5 км/ч. Указанное заключение эксперта дано в соответствии с требованиями закона, выполнено квалифицированным экспертом, обладающим специальными знаниями и стажем экспертной работы. Заключение является полным, содержит ответы на все вопросы, имеющие значение для уголовного дела. Достоверность выводов эксперта по указанному заключению сомнений у суда не вызывает. Выводы эксперта понятны и обоснованы. Противоречий, двусмысленного толкования, а также оценки инкриминируемого ФИО1 деяния, в нем не содержится, в связи с чем суд первой инстанции, с учётом положений п. 3 ч. 2 ст. 74 и ст. 80 УПК РФ, обоснованно принял его в качестве самостоятельного источника доказательства виновности осужденного. Заинтересованность эксперта в разрешении уголовного дела не установлена. Кроме того, основания и мотивы, по которым были сделаны соответствующие выводы, изложены в исследовательской и заключительной частях экспертизы, которые оценены судом в совокупности с другими доказательствами по делу. Выводы эксперта являются убедительными, научно обоснованными, согласуются с показаниями свидетелей, протоколами следственных действий.

Доводы апелляционных жалоб защитника и осужденного о том, что протокол следственного эксперимента от 02.08.2024 года является недопустимым доказательством суд апелляционной инстанции считает несостоятельными исходя из следующего. 

Как следует из протокола следственного эксперимента (т.1, л.д.178-182), данное следственное действие проведено с соблюдением требованием УПК РФ, уполномоченным должностным лицом, в присутствии понятых, в присутствии самого ФИО1 и его защитника.

Доводы защитника о том, что часть понятых являются соседями потерпевшей, а часть знакомы со следователем не свидетельствуют о их заинтересованности в исходе уголовного дела. Согласно ч.2 ст.60 УПК РФ понятыми не могут быть сами участники уголовного судопроизводства, их близкие родственники и родственники. Данные о том, что привлеченные в качестве понятых лица находились в родственных отношениях с участниками уголовного судопроизводства либо каким-либо образом были заинтересованы в исходе уголовного дела, отсутствуют. То обстоятельство, что понятым была продемонстрирована видеозапись дорожно-транспортного происшествия, исходя из положений ст.ст.60, 170, 181 УПК РФ не является основанием для признания незаконным следственного действия.

Доводы апелляционных жалоб защитника и осужденного о том, что при проведении следственного эксперимента модель и свет фар автомобиля-статиста, цвет одежды пешехода-статиста, погодные условия отличались от тех, которые имели место при дорожно-транспортном происшествии, не свидетельствуют о недопустимости данного доказательства, поскольку ни осужденным, ни защитником не указано, в чем именно выражены данные отличия и насколько они являются существенными.

То обстоятельство, что суд отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении повторного следственного эксперимента, не влияет на законность принятого решения и не является основанием для отмены приговора суда, поскольку ходатайство было разрешено с соблюдением требований УПК РФ, оснований для проведения повторного следственного эксперимента не имелось.

Доводы защитника о том, что данные, добытые при проведении следственного эксперимента от 02.08.2024 года, были приняты в качестве исходных данных при проведении автотехнической экспертизы являются необоснованными, поскольку экспертиза была окончена 01.04.2024 года, что свидетельствует о невозможности принятия в её основу данных следственного эксперимента от 02.08.2024 года.

Как следует из материалов дела, при проведении автотехнической экспертизы в распоряжении эксперта имелись протокол осмотра места происшествия от 07.08.2023 года (т.1, л.д.23-34), протокол дополнительного осмотра места происшествия от 22.02.2024 года (т.1, л.д.131-134). Данные следственные действия были проведены с соблюдением требований УПК РФ. Замечания защитника к протоколу дополнительного осмотра места происшествия о том, что осмотр был проведён без учета времени захода солнца и пасмурности (облачности) являются несостоятельными, поскольку как следует из материалов дела, при проведении указанного следственного действия учитывались данные, представленные ФГБУ «Крымская астрофизическая обсерватория РАН» о параметрах природной освещенности (т.1, л.д.129).

Доводы осужденного о том, что скорость его движения была менее чем 60 км/час были тщательно проверены судом первой инстанции. Суд, основываясь на заключении видеотехнической экспертизы, показаниях эксперта ФИО18, специалиста ФИО16 пришел к верному выводу, что скорость составляла 61,5 км/час. 

Суд первой инстанции обоснованно критично отнесся и отверг показания ФИО1 о том, что он требований ПДД РФ не нарушал, двигался с разрешенной скоростью, его ослепил свет фар встречного автомобиля, внезапное появление пешехода он не мог предвидеть и не имел технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие. Оснований для того, чтобы сомневаться в указанном выводе суда первой инстанции, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Так, согласно заключению автотехнической экспертизы осужденный имел техническую возможность предотвратить ДТП, согласно протоколу следственного эксперимента за 5 секунд до момента наезда потерпевшая ФИО20 находилась на полосе движения автомобиля под управлением осужденного и была видна с расстояния 60-80 метров. Как следует из показаний участников следственного эксперимента, допрошенных в качестве свидетелей судом первой инстанции, при проведении следственного действия они видели силуэт на проезжей части на стороне движения автомобиля ФИО1 с расстояния 60-100 метров. 

Момент возникновения опасности для водителя ФИО1 судом определен верно, исходя из совокупности исследованных доказательств.

Так, в силу разъяснений, изложенных в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 от 9 декабря 2008 года «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность её обнаружить.

Тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных доказательств, позволили суду первой инстанции правильно установить фактические обстоятельства уголовного дела и обоснованно прийти к выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Суд проверил версии в защиту осужденного относительно обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, в приговоре ей дана правильная оценка. Позиция стороны защиты как по делу в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам доведена до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью. Она получила объективную оценку.

Доводы апелляционных жалоб защитника и осужденного не опровергают выводы суда, а выражают лишь несогласие с ними, дают иную правовую оценку установленным обстоятельствам и по существу сводятся к переоценке доказательств, положенных в обоснование содержащихся в приговоре выводов. Тот факт, что оценка суда не совпадает с оценкой стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены приговора.

Оценив в совокупности собранные по уголовному делу и надлежащим образом исследованные в судебном заседании доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления, и правильно квалифицировал его действия по ч.3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. 

Суд, назначая ФИО1 наказание, учёл характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание. 

Судом первой инстанции учтено, что ФИО1 не состоит в браке, имеет двоих детей, один из которых малолетний, один несовершеннолетний, официально не трудоустроен, характеризуется положительно, на учете у врачей психиатра и нарколога не состоит, не судим. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание, судом первой инстанции обоснованно признаны совершение преступления средней тяжести по неосторожности впервые, наличие на иждивении малолетнего ребенка и несовершеннолетнего ребенка, матери пожилого возраста, частичное добровольное возмещение ущерба, поведение подсудимого после совершения дорожно-транспортного происшествия, состояние здоровья подсудимого, состояние здоровья его матери, положительные характеристики, противоправность поведения потерпевшей ФИО20

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом обоснованно не установлено. 

Каких-либо достаточных обстоятельств, позволяющих применить при назначении наказания положения ст. 64 УК РФ, а также влекущих в силу ч.6 ст. 15 УК РФ возможность изменения категории преступлений, связанных с целями и мотивами, поведением ФИО1 во время и после совершенного преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Суд первой инстанции, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обоснованно не нашел оснований для применения положений ст.73 УК РФ. 

Вопреки доводам апелляционного представления, суд первой инстанции, с учетом данных о личности ФИО1, совокупности смягчающих наказание обстоятельств, характера и степени общественной опасности преступления, пришел к верному выводу о возможности в соответствии со ст.53.1 УК РФ замены назначенного основного наказания в виде лишения свободы принудительными работами на тот же срок. 

Доводы апелляционного представления о мягкости назначенного осужденному наказания безосновательны. 

В соответствии со ст. 389.18 ч.2 УПК РФ несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

Оснований считать назначенное осужденному наказание чрезмерно мягким, с учётом конкретных обстоятельств совершенного преступления (того обстоятельства, что потерпевшая в нарушение требований п.4.3, п.4.5 ПДД РФ переходила проезжую часть вне пешеходного перехода, в тёмное время суток), с учётом данных о личности виновного и наличия ряда смягчающих обстоятельств, у суда апелляционной инстанции не имеется, оно назначено справедливо, соразмерно содеянному и личности осужденного. 

Вопреки доводам апелляционного представления, те обстоятельства, что ФИО1 не признал себя виновным, не раскаялась, а также, что ФИО20 пересекала проезжую часть, перевозя в коляске малолетнее лицо, которому причинен средний вред здоровью, не являются препятствием для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами. Суд первой инстанции, вопреки доводам апелляционного представления, дал надлежащую оценку всем смягчающим обстоятельствам и личности виновного, характеру и степени общественной опасности преступления, и назначил справедливое наказание.

Гражданский иск по делу разрешен верно, при определении размера компенсации морального вреда судом учтены требования разумности и справедливости, оснований для снижения подлежащей взысканию денежной суммы не имеется. 

Вместе с тем, исходя из положений ст. 389.19 УПК РФ, приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Так, в соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ, в случае назначения лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в качестве дополнительного наказания к аресту, содержанию в дисциплинарной воинской части, принудительным работам, лишению свободы оно распространяется на все время отбывания указанных основных видов наказаний, но при этом срок исчисляется с момента их отбытия.

Вместе с тем, при назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, суд в резолютивной части приговора не указал на срок его исчисления, что является ошибкой, подлежащей устранению.

Иных нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов при рассмотрении данного уголовного дела, влекущих за собой изменение или отмену приговора, при апелляционном рассмотрении не установлено.

На основании изложенного, апелляционные жалобы защитника и осужденного, апелляционное представление государственного обвинителя удовлетворению не подлежат. 

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.19, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Феодосийского городского суда Республики Крым от 24 января 2025 года в отношении ФИО1 – изменить. 

Дополнить резолютивную часть приговора указанием о том, что срок отбытия ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчисляется с момента отбытия им основного наказания в виде принудительных работ.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы, апелляционное представление без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции. Судебное решение вступает в законную силу со дня его вынесения. 

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: